Чужой престол
— Да, я не ожидал, — кивнул Фокс, глядя на принцессу с уважением. — Я ведь здесь всё проверил. Где вы были, ваше высочество?
— Секрет, — улыбнулась она, не желая признаваться, что просто сидела на корточках за креслом, а потом обходила его гуськом. — Но знаете что? Я ужасно проголодалась. Нас здесь будут кормить или нет?
— Сейчас распоряжусь, — тут же откликнулся Фокс и вышел из гостиной.
Роланд
Конечно он заметил Анастасию за этим креслом. Хотя она очень старалась спрятаться. Но у Фокса был чуткий музыкальный слух — он разобрал почти неслышное дыхание девушки и шелест ткани её брючного костюма, а потом увидел и край туфель. Но говорить ничего не стал — хотел, чтобы она победила. И чтобы убедилась в том, что он не всесилен и может чего-нибудь не заметить. Так будет проще с ней договариваться.
Фрейлин для принцессы подобрали хороших — эти девушки Роланду понравились. Не как девушки, разумеется, хотя все три были симпатичными. Светло-русая Элиза, сероглазая, с острым маленьким носиком; темноволосая и темноглазая Флоранс с чуть смугловатой кожей — кто-то из её предков явно был родом из Корго, и Нинель — слишком высокая, со спортивной длинноногой фигурой, но тоже весьма миловидная голубоглазая шатенка. Все три девушки весьма активно строили канцлеру глазки — причём, кажется, искренне, — но при этом не забывали и о собственных обязанностях. Ни одна из них не убежала далеко от гостиной, где осталась принцесса, — и все хором выдали местоположение Анастасии, как только Роланд сказал, что никого не заметил. Не хотели, чтобы он долго искал её высочество, — и правильно, мало ли что может случиться?
После быстрого завтрака, за которым к ним присоединились ещё несколько человек из свиты Анастасии — её камеристка, артефактор и врач, — Роланд вновь предложил настольные игры, но на этот раз выбрал вариант попроще — карты. Все с интересом согласились, особенно отчего-то обрадовался артефактор.
Отчего стало понятно чуть позже, когда Роланд обнаружил, что из всех игроков хорошо играет только этот парень по имени Риан Ортего. Хотя «хорошо» — слишком слабо сказано: артефактор играл так, будто полжизни только этим и занимался. Рист — вообще непростая игра, и Фокс вряд ли научился бы в неё играть на должном уровне, если бы ею не увлекался король Фредерик. Впрочем, он увлекался не только ристом — в целом обожал любые игры, но рист был его любимым развлечением. С Роландом Фредерик обычно играл на желание, и сколько же сил пришлось потратить, чтобы научиться выигрывать и иметь возможность отстаивать хотя бы некоторые свои интересы…
Ещё сносно играла камеристка, остальные — так себе, хотя и с интересом. В итоге канцлер выиграл три сеанса подряд, и тут Анастасия сделала неожиданное предложение:
— Мне кажется, скучно играть, если всё время понятен победитель. Предлагаю заменить игру. Давайте сыграем в болвана*. По парам. Соперников будем выбирать по жребию.
(*Болван — аналог игры в дурака.)
— Болван — совсем простая игра, — возразила Элиза, удивившись предложению Анастасии. — Для детей.
— Зато там не надо много думать — всё решают везение и риск, — тут же откликнулся артефактор, кивнув принцессе. — Я поддерживаю её высочество. Давайте попробуем. Не факт, что у канцлера получится победить в этом случае.
— Согласен, — подтвердил Роланд, посмеиваясь.
Бросили жребий, и первой парой соперников стали Флоранс и Нинель. Пять минут — и победителем стала Флоранс. Следующими играли камеристка Кларисса Колби и Морган Рид, врач Анастасии, — победил врач. Третьей парой были Анастасия и Элиза — и несмотря на то, что фрейлина безумно хотела победить принцессу, её высочество не уступила победу.
Последними играли канцлер и Ортего — и это был самый жаркий матч. Роланду показалось, что у соперника даже макушка от усердия дымилась. И было мгновение, когда канцлер думал, что всё же проиграет, — но Риан совершил досадную ошибку, и Фокс победил.
— Эх! — воскликнул парень нарочито печально. — И даже в болвана вы играете отлично, канцлер! А ведь это единственная игра, в которую можно обыграть дя… его величество Арена.
Роланд невольно обратил внимание на странное «дя» перед титулом императора, но подумать об этом не успел — Анастасия быстро проговорила:
— Давайте дальше бросать жребий, кто с кем будет играть.
Первой парой выпали Флоранс и Морган Рид. Играли недолго, и победила фрейлина, огласив гостиную радостным визгом, из-за чего присутствующие заулыбались.
— Простите, — хихикнула девушка, зажав рот ладонью. — У меня просто трое старших братьев. Мы с ними часто в болвана резались, то есть играли, когда маленькими были.
Трое старших братьев…
Роланд сразу вспомнил своих братьев — только младших. Впрочем, он отчего-то никогда не воспринимал ни Тедеона, ни Грегора, ни Огдена своими настоящими родственниками. Даже король Фредерик вызывал в нём какие-то родственные чувства — хотя в этих чувствах было немало злости, однако в целом Фокс считал короля отцом, пусть и весьма своеобразным. А вот эта троица… Хотя Огден, конечно, хороший парень. Но «брат» — слишком громко сказано.
Второй парой играли Анастасия и канцлер, и Роланд сделал всё возможное, чтобы проиграть. Не нарочито, осторожно, но проиграть, отдав в нужный момент важные карты. Принцесса удивилась, но свой выигрыш восприняла с достоинством и без особой радости, а вот артефактор не преминул пошутить, что канцлер всё же не всесилен.
— Конечно, — тут же откликнулся Роланд и, улыбнувшись Анастасии, добавил: — Особенно перед её высочеством.
Девушка чуть порозовела, но улыбнулась в ответ.
Итоговый матч тоже выиграла принцесса, хотя Флоранс, в отличие от канцлера, не поддавалась и очень расстроилась, оставшись в болванах.
— А теперь всем «оболваненным» вы придумываете фант, ваше высочество, — предложил Роланд, и Анастасия удивлённо на него посмотрела.
— Фант? Но когда мы играли до этого, ничего подобного не было.
— Можно и изменить правила. Не стесняйтесь, принцесса, придумывайте для нас испытания. Никто же не против выполнить желание принцессы?
Все помотали головами, хотя, судя по лицам, особого восторга никто не испытывал. Особенно врач — он вообще чаще всего казался таким суровым, что у Роланда не возникало никаких сомнений: этот человек поехал с принцессой не по своей воле. Скорее всего, Моргана Рида настойчиво попросил император. А может, совсем даже и не просил… но в любом случае настойчиво.
Предлагая Анастасии придумать каждому участнику фант, канцлер преследовал собственную цель. Он хотел убедиться — пожалуй, теперь окончательно, — что принцесса действительно адекватная и добрая девушка, какой он её и воспринимал. Роланд лучше всех присутствующих знал, какими гадкими становятся люди, когда им дают над кем-то хотя бы немного власти. И те испытания, которые придумает Анастасия для окружающих, смогут рассказать о её настоящем, а не притворном характере, если не всё, то многое.
Поначалу принцесса вообще не хотела ничего придумывать, но потом, под напором канцлера и, к удивлению Роланда, Ортего, сдалась. И начала с Флоранс:
— Спойте нам, пожалуйста. Хотя бы пару куплетов любой песни. Я помню, вы говорили, что неплохо поёте.
— О, ваше высочество! — благодарно воскликнула девушка. — Я ещё и прекрасно играю на гитаре. Хотите, принесу её сюда и сыграю вам?
— Конечно хочу.
В результате Флоранс играла и пела совсем не пару куплетов, а несколько песен. А потом бренчала на гитаре весёлую мелодию, под которую кружились в танце артефактор и Элиза — это был их общий фант, один на двоих.
После Нинель рассказывала вслух длинное стихотворение — самое длинное из всех, что помнила, — и делала это так хорошо, что Роланд ничуть не удивился, когда выяснилось, что в детстве девушка ходила в театральный кружок. Затем Кларисса показывала пантомиму, а Морган Рид её угадывал, причём камеристка столь забавно изображала дикую кошку, которая лезет по дереву, выпуская когти, что улыбнулся даже хмурый врач её высочества.
Оставался только сам Роланд, и Анастасия, несколько мгновений помолчав, словно раздумывая, что бы загадать, в конце концов сказала:
— Я хотела бы задать вам один вопрос. Но полагаю, что отвечать на него нужно в одиночестве. Поэтому остальных прошу удалиться.
Фокс поднял брови: подобного он не ожидал. И даже представить не мог, о чём собирается спрашивать принцесса, — до тех пор, пока все молча не ушли из гостиной и Анастасия не произнесла, покраснев и смутившись, как ребёнок:
— Расскажите мне о своём отце, канцлер.
Анастасия
Изумление на лице мужчины отразилось столь явно, что она совсем застыдилась своего поступка. Понимала ведь — неприлично спрашивать о таком. В Альганне и то не совсем прилично, хотя и проще, а уж для незаконнорождённого альтакца это и вовсе оскорбительный вопрос.
— Зачем это вам, принцесса? — поинтересовался Фокс, справившись с удивлением. Теперь его глаза иронично блестели. — Мой отец всё равно уже умер, познакомить я вас не смогу.
— Мне просто любопытно, кем он был, канцлер, — пожала плечами Анастасия, пытаясь говорить спокойно — хотя её слегка потряхивало от волнения и собственной наглости. — Интересно. Вот и всё. Я обещаю никому не говорить.
На губах Фокса мелькнула лёгкая улыбка, из-за которой Анастасию отчего-то бросило в жар.
Лицо этого человека удивительным образом преображалось, когда он улыбался — особенно вот так, мягко и понимающе, — и становилось менее строгим, более приветливым. И в глазах появлялся живой и дразнящий блеск.
— И какие же у вас соображения, принцесса? — хмыкнул канцлер и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди. — Мне тоже, знаете ли, интересно, к каким выводам вы пришли. Раз вы задали этот вопрос — значит, думали о моём происхождении. И до чего додумались?
— Я думаю, ваш отец был очень богатым человеком. Поэтому вы выучились, получили хорошее образование…
— Отличное, ваше высочество, — уточнил Фокс педантично. — Я получил отличное образование. Лучшее из возможных в Альтаке. Простите, что перебил. Итак?
— Вы упоминали, что ваша мама работала на кухне, но не говорили, на какой кухне. Я думаю, это была королевская кухня. Верно?
— Абсолютно, — кивнул канцлер серьёзно, и Анастасия сглотнула.
Ей казалось, будто она балансирует на тонком льду.
А ещё вдруг захотелось узнать, что чувствует этот странный, но до безумия притягательный человек. И кстати…
Браслет! Браслет на её руке не нагрелся. Значит, канцлер ничего не замышляет против принцессы.
Ободрённая этой мыслью, Анастасия осторожно убрала эмпатический щит… и едва не задохнулась от лавины чужих эмоций, ярких и сильных, как мгновенный удар в грудь.
Канцлеру было забавно, горько и больно. И всё это — сразу. Словно его одновременно и смешила, и огорчала эта ситуация и её вопрос. А ещё…
Что-то жаркое и нежное коснулось сердца, вызывая невольное учащение пульса. Это что-то было похоже на… симпатию? Нет — больше. Гораздо больше.
Испугавшись, Анастасия вернула щит на место и, закашлявшись, продолжила, стараясь не думать о том, что недавно почувствовала:
— Я полагаю, ваш отец либо жил, либо работал во дворце, как и ваша мать, только она была работницей кухни, а он… каким-то важным человеком. Может, советником короля…
— Или самим королём, — иронично откликнулсяФокс, и Анастасия замолчала.
Недавний жар чужих эмоций под давлением её собственного страха уходил, растворялся — и сейчас принцесса чувствовала лишь ужас перед последними словами канцлера.
— Король… Фредерик? — выдохнула Анастасия и невольно вцепилась пальцами в подлокотники кресла. — Но…
— Никаких «но», ваше высочество, — усмехнулся канцлер невесело. — Или вы думали: зря в Альтаке приняли этот закон с двойными именами и запретом на женитьбу для бастардов? Во все времена были такие дети. Ничего особенного в этом нет. Вы хотели знать о моём отце? Что ж, пожалуйста, — он был хитрым и жестоким человеком. И целенаправленно растил помощника для одного из своих сыновей. Дал мне всё, что мог, — но любви у него ко мне никогда не было. Я ответил на ваш вопрос?
— Д-да, — произнесла Анастасия, запнувшись, и канцлер, встав с кресла, подал ей руку.
— Тогда пойдёмте, нам пора на обед. И вот ещё что, принцесса… Не думайте об этом. Моё происхождение не имеет для вас никакого значения. Вам достаточно лишь знать, что я не могу причинить зла никому из наследников Фредерика. И если вы станете женой короля Огдена и моей королевой, я буду верен вам до последнего вздоха.
Анастасия приняла протянутую руку и встала.
Глаза щипало от слёз, но она старательно держалась. Только прошептала:
— Он взял с вас клятву, да? Кровную…
— Верно, — кивнул Фокс, и в его лице на мгновение промелькнуло нечто вроде досады.
— А какая была формулировка?
— Я потом расскажу, — пообещал он, сжимая её руку. — А пока идёмте обедать.
Глава шестая
Анастасия
После признания канцлера отчего-то стало легче называть его Роландом — будто треснула какая-то преграда, которая находилась между ними. А может, дело не только в его рассказе, но и в том, что Анастасия впервые сняла во время этого разговора эмпатический щит? И почувствовала по отношению к себе то, что не ощущала ещё ни разу в жизни.
Да, когда принцесса училась в университете, она дважды пыталась встречаться с молодыми людьми — аристократами, как и положено. В то время закон о титулах ещё не был принят, поэтому на не-аристократов Анастасия старалась даже не заглядываться — ей хватило безнадёжных и безответных чувств к Гектору Дайду. Находясь рядом с ним, принцесса порой снимала эмпатический щит… но тут же ставила его обратно: было неприятно чувствовать равнодушие главного дознавателя.
Те парни, с которыми Анастасия встречалась в университете, были менее равнодушными, но у обоих интерес к её титулу оказывался выше интереса к личности — это очень чувствовалось по всему, что они делали и говорили. И ничего, кроме разочарования, принцессе те отношения не принесли. Она даже жалела, что родилась Альго, — насколько же проще быть обычным человеком, без дурацкого «ваше высочество»…
Но она, по крайней мере, была вольна делать что угодно — за редким исключением. В целом ни отец, ни дядя не лютовали и не заставляли Анастасию ни присутствовать на официальных приёмах, которые она не любила, ни общаться с «нужными» людьми. Никто не настаивал, чтобы она непременно стала артефактором или дипломатом — нет, все легко приняли её выбор профессии. По сути, история с Огденом была первой попыткой давления на Анастасию со стороны дяди Арена. Но и то — весьма умеренного.
А если судить по тому, о чём вкратце обмолвился Фокс, ему всю жизнь не давали воли. Незаконнорождённый сын короля, из которого специально «лепили» будущего канцлера… Естественно, никто не спрашивал мальчишку, а чего хочет он сам? И с таким отношением к себе он до сих пор сидит во дворце, не уехал никуда…
А может, он и не может уехать? Кто знает, что за формулировка была в той клятве?
Роланд сказал не думать об этом, но у Анастасии не получалось не думать. И она до самого вечера порой проваливалась в рассуждения, невольно бросая изучающие взгляды на канцлера, у которого из-за этого разговора нисколько не изменилось настроение — будто и не было её вопроса и их беседы. Анастасия думала о том, каково ему было в детстве… Жить среди роскоши, знать, что ты — старший сын короля, но ни на что не имеешь права. И каково ему сейчас? А ведь он — дядя Арен сам говорил — давно, по сути, управляет Альтакой. Неужели не хочет называться королём по-настоящему?
Несмотря на эти мысли, первый день путешествия прошёл хорошо, Анастасия даже почти не устала от постоянного стука колёс и ощущения, что находишься не у себя дома. И ресторан при вокзале города, где остановился вечером их поезд, тоже порадовал — кормили там хорошо, ещё и развлекали песнями и танцами от труппы местного театра. Даже жаль было через пару часов вновь возвращаться в поезд.
— Спокойной ночи, ваше высочество, — попрощался с Анастасией Фокс, вежливо поклонившись. И иронично покосился на стоящую рядом с принцессой Элизу, которая заинтересованно спросила:
— А вы в другом вагоне живёте, да, Роланд?
Вопрос был более чем бестактный — даже Флоранс и Нинель посмотрели на Элизу с возмущением, а Анастасия почувствовала, что розовеет.
— В другом, — подтвердил канцлер, кивнув, и совсем просто добавил — будто речь шла о погоде: — Вам следует обратить внимание на кого-нибудь другого, милые барышни. Я не зря ношу чёрный цвет.
И пока «милые барышни» переваривали этот ответ, Роланд спокойно удалился.
— Ваше высочество, — вздохнула Элиза сразу после того, как высокая фигура мужчины скрылась за дверью, ведущей в соседний вагон, — а может, вы измените этот дурацкий закон, когда станете королевой, а?
— Лиз, не наглей, — буркнула Флоранс, ткнув подругу в бок локтем. — Её высочество сама разберётся.
— И всё-таки, — вздохнула Нинель, — такой мужчина — и не может жениться… Ну несправедливо же!
Анастасия резко вздохнула и стиснула ладони в кулаки.
Жениться…
Почему-то, как только она представляла канцлера женатым, её захлёстывала волна ярости.
И хотелось кого-нибудь убить.
Чуть позже, когда Анастасия уже находилась в своём купе в одиночестве и даже переоделась в ночную рубашку, в дверь тихо постучали. Принцесса быстро накинула халат и, подойдя к двери, открыла её.
За дверью оказался Риан в сопровождении Моргана Рида. Причём брат улыбался, а вот врач выглядел, как и обычно, хмурым.
— Доброго вечера, Тасси, — произнёс Риан, как только они с Ридом шагнули через порог и Морган закрыл за собой дверь. — Ты кое-что забыла, но мы решили напомнить. Дядя Арен ведь приказал, чтобы Морган смотрел тебя каждый вечер.
«Тасси», «дядя Арен»… Анастасия почувствовала, что глаза у неё непроизвольно лезут на лоб.
— Он… знает? — удивлённо пробормотала девушка и покосилась на сурового Моргана. Тот молча кивнул, а Риан рассмеялся — и Анастасия невольно застыла, вслушиваясь в звучание совсем другого голоса и всматриваясь в чужое лицо. Это было безумно необычно — видеть и слышать брата в другом человеке. Иной голос, иная внешность… Но настоящее проступало в Риане, как истинные черты человека проступают даже сквозь грим, и Анастасия никак не могла отделаться от ощущения, что её брат вот-вот встряхнётся, словно собака, и сбросит маску с лица.
Впрочем, она понимала, что он этого точно не сделает.
— Знает, — произнёс Риан и с улыбкой оглянулся на Моргана. — Видишь, как он доволен по этому поводу.
Анастасия не удержалась от смешка, увидев, как скривился Рид.
— Извините этого балабола, ваше высочество, — произнёс мужчина уважительно. — Да, я в курсе, кем он вам приходится. Скажите… браслет Тайры за сегодняшний день ни разу не потеплел?
— Вы и о браслете знаете? — удивилась принцесса и искренне опешила, когда Рид спокойно пояснил:
— Тайра — моя дочь, ваше высочество.
— И это она настояла, чтобы Морган тоже отправился в Альтаку, — подхватил Риан, по-прежнему улыбаясь, но уже как-то печально. — Видишь ли, он тоже шаман, как и Тайра. Поэтому и будет осматривать тебя каждый вечер, проверять, не было ли воздействия их магией.
— Защитница, — прошептала Анастасия и, не выдержав, рухнула в ближайшее кресло.
Принцессе казалось, что её голова распухла от вопросов. Было ощущение, что она не на помолвку с королём соседней страны едет, а выполняет особо сложное шпионское задание, не иначе.
Может, так и есть, конечно. От дяди Арена всего можно ожидать.
— Так что там с браслетом? — напомнил ей Риан. — Не теплел?
— Нет. Но я ни с кем наедине и не оставалась, кроме одной из служанок, но подозревать Мэл в дурных намерениях я даже в дурном сне не смогу.
— А канцлер? С ним ты оставалась наедине.
Анастасия, фыркнув, покачала головой:
— Оставалась, но ничего плохого он мне не желает.
Она вдруг вспомнила о том, как сняла эмпатический щит и что при этом почувствовала, — и смутилась. Даже на всякий случай ущипнула себя за руку, чтобы не краснеть.
— В принципе, логично, — покивал Риан. — Более того, я уверен, он будет над тобой трястись и пылинки сдувать, чтобы ты в Альтаке осталась — ему это выгодно. Вон даже поддался тебе, чтобы ты выиграла в карты.
— Думаешь, поддался? Я не заметила.
— Да точно, Тасси!
— Он поддавался, ваше высочество, — подтвердил Морган. — Это многие заметили, потому что канцлер не слишком скрывался. Он был осторожен, но можно было сделать всё и изящнее. Видимо, ему было безразлично, догадаемся мы или нет.
— Почему?
— Не знаю. Скорее всего, это просто неважно. Вы теперь знаете, что он поддавался, — ну и что это меняет?
— Вы правы, Морган, — вздохнула Анастасия. — Ничего не меняет. Да и доказательств у вас нет, и, даже если я поинтересуюсь, зачем ему это, он может ответить, что вам просто показалось.
— Зачем ему это, и так понятно, — хмыкнул Риан, почти воинственно складывая руки на груди. — Говорю же — он начнёт теперь с тебя пылинки сдувать и всячески подлизываться. Но это неплохо. Морган, ты будешь смотреть Тасси или нет?
— Буду, — тут же откликнулся врач и, перекинув через плечо сумку из тёмно-коричневой кожи, которую Анастасия поначалу не заметила, открыл её и достал оттуда глиняную миску и металлическую флягу. Поставил миску на журнальный столик перед креслом, на котором сидела принцесса, налил туда воды и попросил, кинув на Анастасию быстрый и серьёзный взгляд:
— Плюньте, ваше высочество.
— Что? — она так поразилась, что даже рот открыла.
— Плюньте, — повторил Морган со вздохом. — Лучше всего судить о состоянии вашего организма по жидкостям, слюну достать проще всего. Извините меня, если это оскорбительно.
— Нет-нет, — тут же засуетилась Анастасия и сделала то, что просил Рид. — Я просто удивилась, только и всего…
Мужчина кивнул и вновь начал что-то доставать из сумки. Расставлял на столе, открывал, а потом бросал в воду, помешивая какой-то палочкой, и вглядывался в содержимое. Анастасия смотрела на это всё, как любой человек смотрел бы на полёт слона, и чувствовала себя по-идиотски, совершенно не понимая, что происходит и как на это нужно реагировать.
— Тасси, — неожиданно позвал Риан и, опустившись на корточки рядом с креслом, улыбнулся, вглядываясь в её глаза. — Может, ты о чём-нибудь хочешь меня спросить? Пока Морган работает, можем тихонько пообщаться.
Анастасия на несколько мгновений задумалась — а ведь действительно у неё было множество вопросов… ещё вчера было. Да и только что, когда Риан сказал, что Морган Рид — шаман и отец Тайры.
Но сейчас она отчего-то ни одного не могла вспомнить.
— Знаешь, — прошептала принцесса и, протянув руку, провела кончиками пальцев по щеке брата. Колючая… — Мне главное, что ты невиновен. А с остальным мы как-нибудь справимся.
Риан кивнул и, перехватив её руку, поцеловал ладонь.
Роланд
Его купе было не таким просторным, как купе Анастасии, но тем не менее одноместным и вполне уютным. Даже кровать поставили широкую, гораздо шире, чем в обычных поездах. При желании здесь и вдвоём можно было бы уместиться, но вот чего Фокс точно не собирался делать, так это соблазнять фрейлин или служанок принцессы. Милые девушки, но не для него.
Умывшись и переодевшись перед сном, канцлер выключил свет, перед этим на всякий случай наложив на дверь дополнительное сигнальное заклинание, а затем лёг в постель. И под негромкий перестук колёс задумался, глядя на едва видимый в темноте потолок.
Сегодня днём Роланд попросил принцессу не вспоминать о том, что рассказал ей, и старательно делал вид всё оставшееся время, что и сам нисколько не беспокоится. На самом деле, этот недолгий диалог и ему растревожил душу и вскрыл старые нарывы. Стало неприятно и обидно, как в детстве, когда Фокс общался с отцом и понимал, что всего лишь инструмент, вещь, поделка, которую обтёсывают до состояния совершенства, чтобы в будущем использовать. Но ни капли не любят, даже не уважают. Хотя, пожалуй, ценят. Да, его настолько ценили, что обманом выманили клятву верности.
Конечно, Фредерик понимал — как только юный Роланд сообразит, в чём дело, даст дёру из столицы при первой же возможности. Не для того король вкладывался в бастарда, чтобы позволить ему убежать. Поэтому клятва содержала обещание не только никогда не идти против братьев, но и не покидать того, кто занимает престол, без его разрешения.
В то время Роланд, выслушав рассказ короля о своём происхождении, не понимал точно, в чём именно клянётся. Да и как было понять, если Фредерик просто сказал:
— Ты уже большой мальчик, кроме того, ты мой сын. И я должен взять с тебя кровную клятву — как гарантию того, что ты никогда не поднимешь руку ни на меня, ни на своих братьев.