Тайна Шелкопряда

Глава 3. Первая опасность

Остаток ночи Аннет провела в своей кроватке, но спала она на новом белье, в новой тонкой ночной рубашке, под атласным алым одеялом, тёплым, набитым гусиным пухом и стеганном.

Укладываясь, расправляя складки своего ночного одеяния, словно полы нового платья, она волновалась, что не сможет заснуть, взволнованная. Но отвары Квочки подействовали на нее волшебным образом. Аннет уснула тотчас, как устроилась в теплом гнездышке под новым одеялком. Закрыла глаза — и в следующий миг распахнула их, удивленная.

— Вставай, звездочка моя, — ласково шептала Квочка, осторожно касаясь ее плеча. — Скоро рассвет. Оденешься — и в путь!

У Квочки глаза были на мокром месте, но она улыбалась, радуясь, что ее любимая воспитанница идет в новую, хорошую жизнь.

— Ах, если б ты могла поехать со мной! — прошептала Аннет, пылко и крепко обнимая Квочку в горячем порыве. Волнение, отступившее с вечера, сейчас снова принялось за ее сердечко с прежней силой, девушка просто с ума сходила, предвкушая и путешествие, и новые места, что ей предстояло увидеть и посетить.

— А как же приют? — весело спросила Квочка. — Как же мои цыплятки без меня? Мастер Джон вряд ли вернется к своим обязанностям; сюда наедут люди из попечительского совета проверять его дела… И вряд ли он сможет отчитаться перед ними! Так что я тут за главную остаюсь, пока не придумают, что с нами делать. Но ты не переживай и не тоскуй; я всегда буду с тобой! Всегда!

С этими словами Квочка отстранила от себя девушку и аккуратно приколола ей на ворот ее сорочки совсем небольшую золоченую булавку с красным камешком.

— Я берегла ее долго, — задумчиво произнесла Квочка, огрубевшими натруженными пальцами разглаживая белоснежную ткань, сколотую ее прощальным подарком. — Она сильная, эта вещица. По— настоящему сильная. Если тебе будет тяжело… ну, знаешь, если выхода другого не будет… Она тебе поможет. Непременно! Только не трать ее волшебство напрасно, на всякие мелочи. Оно ведь не бесконечно! Только тогда, когда действительно нужно. Дело жизни и смерти. Да что я тебя учу! Ты ведь умненькая; сама разберешься!

— Спасибо, моя любимая, моя добрая Квочка! — шепнула девушка, смахнув горячую слезу, щекочущую нос.

Квочка ловко и быстро помогла Аннет надеть новые вещи. Красивое длинное платье с корсетом, модное, из темного бархата, расшитого серебристыми мотыльками по подолу; крепкие новые чулки и прелестные изящные ботинки из сияющей новой кожи, с шелковыми крепкими шнурками. А поверх этого всего светлое кремовое пальто как у важной барышни, опушенное серебристым мехом, и чудесная шляпка с длинными пестрыми перьями на голову.

— Ах, ну и красавица же ты! — приговаривала Квочка, распаковывая новешенькие перчатки и сумочку на длинном ремешке, чтоб носить ее через плечо. — Ох, и модница! И ленты, и кружева, и шелк! Ах, как все тебе к лицу! Вот мастер Кит расстарался! Сделал такие нужные подарки!

— А сам он где? — тихонько произнесла Аннет, рассматривая себя в зеркало.

Вместо приютского заморыша на нее смотрела важная и красивая девица с тонкой талией, подчеркнутой кроем пальто, с гордой прямой спиной, с роскошной шляпкой на золотых волосах, и с чуточку испуганными голубыми глазами под черной сетчатой вуалью.

— Видимо, тоже собирается, — ответила Квочка. — Такой непритязательный господин! Лег спать на кухне, возле печки, на своем плаще, постеленном поверх соломы! Не пожелал никого тревожить, ничью постельку не отнял… Да и спал ли? Думаю, всю ночь проболтал с этим, с каменным истуканом. Тот еще хитрец этот Карл! И чересчур живенький, как по мне, для каменной головы— то. Ну, готова? Вот чемоданчик, — Квочка выложила на постель Аннет маленький, новенький коричневый блестящий чемодан, пахнущий горько, как вишневая косточка. — Можешь туда собрать все свои вещички, что хотела б с собой взять.

Аннет оглядела общую спальню, полную сонного дыхания. Было еще слишком рано, так что никто из воспитанников не провожал ее. А это было немного жаль…

И что в этой спальне было такого, что она могла б взять с собой?

Из— под подушки она вынула свои нехитрые сокровища, старую тряпичную куклу, крохотную деревянную шкатулку с разными мелочами и книжку про волшебные приключения.

Квочка хотела было собрать новое одеяло, но Аннет остановила ее:

— Нет! Одеяло себе оставь… Отдай его маленькому Петеру, он мерзнет.

…У дверей приюта ее уже ждал экипаж, запряженный бодрой, сильной лошадкой с сильными мохнатыми ногами. Несмотря на то, что небо все еще было темным, рассвет лишь обозначится светлой розоватой полоской у самого горизонта, лошадка уже била копытом, рвалась в путь.

Сам экипаж был на удивление маленьким, легким и скромным, словно какая— то почтовая карета для доставки срочных мелочей. И над местом кучера, поскрипывая не ветру, болталась пара фонарей, чтоб освещать лес и путь.

Конечно, карета была добротной, чистенькой и крепкой, но очень, очень маленькой, словно в ней путешествовать должна была Дюймовочка.

«У такого важного господина такая крохотная карета, — удивилась Аннет, рассматривая экипаж. — Скворечник на колесах! Интересно, как он ехал сюда? Сжимая коленками уши и упираясь макушкой в крышу? А оба?! Поместимся ли мы туда оба? Нет, я решительно отказываюсь сидеть у него на коленях! Лучше уж рядом с кучером!»

Но на козлах Аннет с удивлением заметила… каменный котел! Того самого Карла, что собирался подсматривать за ней! Вожжи были навязаны на его уши, а из— под его днища торчал длинный хлыст с кисточкой.

«Час от часу не легче! — сердито подумала Аннет, когда котел широко и приветливо улыбнулся, показывая в улыбке все свои острые зубы. — Сговорились они, что ли?! Но с этим я знаю, как управиться! Схвачу его за уши и разверну, если вдруг вздумает приставать».

Кит, чуть нахохлившийся, как воробей, продрогший на холодном ветру, стоял и ожидал Аннет.

— А это безопасно? — удивленно произнесла она, кивнув на Карла.

— Совершенно безопасно, — беспечно ответил Кит. — Карл самый искусный кучер, лучше него еще стоит поискать! Ну, в путь?

— А мы поместимся… — заикнулась было Аннет, но Кит распахнул перед ней дверцу кареты, и все сразу встало на свои места.

Внутри карета была намного больше, чем снаружи. Большая, почти как спальня важной дамы, с удобными сиденьями, оббитыми алым бархатом, с алыми занавесками с кистями. На каждое сидение при желании можно было прилечь. На полу, под ногами, был постелен мягкий и теплый ковер, чтоб не замерзли ноги.

— Вот это да! — ахнула Аннет, когда Кит впрыгнул в карету следом за ней и захлопнул дверцу. — А снаружи… Она кажется совсем крохотной, просто коробочка на колесах!

— Местным разбойникам не нужно давать повода захотеть нас ограбить, — весело ответил Кит, устраиваясь напротив Аннет и снимая перчатки с озябших рук. — А коробочку шустрая лошадка унесет от погони быстрее, чем роскошный экипаж. Не желаете ли горячего какао?

Стоило только за Китом захлопнуться дверце, как кучер— Карл оглушительно свистнул, в воздухе звонко щелкнул кнут, и лошадка рванула со всех ног, увлекая повозку по дороге, уходящей в лес.

Надо отметить, что ход у волшебной кареты Кита был на удивление плавный. Карету лишь мягко покачивало и совсем не трясло. Было ужасно уютно и тепло внутри, и Аннет с удовольствием облокотилась на подушечки, устаиваясь поудобнее.

Кит откинул широкий подлокотник своего сидения и под ним оказался ящик, наполненный всякой всячиной, конфетами, пряниками и прочими сладостями. А в отдельном отсеке стояла пара стеклянных бутылочек с горячим напитком.

— Придется завтракать на ходу, — пояснил Кит, протягивая Аннет бутылочку с какао, — в нашем положении нельзя было терять ни минуты.

— Неужто Рыбоглаз так опасен? — удивилась Аннет.

— Как, как? Рыбоглаз? — рассмеялся Кит. — А что, похож… Да, к сожалению. Опасен. Лесные духи очень опасные существа. И мстительные.

— Кому ж в голову пришло обучать людей тем профессиям, что делают их опасными? — возмутилась Аннет.

— Но ведь и собаки, охраняющие двор, опасны, — напомнил Кит. — Однако, у вас нет ни единого вопроса по поводу того, зачем их заводят. Лесные духи должны были охранять лес. От разбойников, от беглых преступников. Но что— то пошло не так, и они стали сами по себе ничуть не лучше тех, от кого должны были защищать. Факультет распустили, не доучив толком. Кто— то из лесных духов пошел переучиваться, а кто— то нет…

Внезапно карету, которая до этого скользила по лесной дороге как лодочка по гладкому озеру, потряс удар, да такой сильный, что Аннет едва не выпустила из рук свой какао. Кит глянул вверх; кажется, это кто— то большой и тяжелый спрыгнул на крышу и теперь рвал ее стальными когтями.

— О, ужас! — воскликнула Аннет. — Нас догнали!

Кит, однако ж, не терял самообладания.

— Спокойнее, — хладнокровно произнес он, и в руке его блеснул ключ. — Где ваше оружие?

— Оружие? — переспросила Аннет дрожащим голосом.

— Ключ, — пояснил Кит, глазами отслеживая передвижение неизвестного на крыше кареты. — Он ведь при вас?

Ключ был с Аннет; она не снимала его со вчерашнего дня, с тех самых пор, как Квочка надела ей на шею цепочку с ним.

— Доставайте, — велел Кит.

— Но я не умею им пользоваться!.. — в панике воскликнула Аннет.

— Доставайте!

Карл оглушительно свистел, кнут его щелкал все злее и все чаще. Мельком глянув за окно, Аннет увидела, что рассветные лучи спрятались за вершинами деревьев и за внезапно наползшим на небо тучами. Оттого стало темно — и оттого лесные духи стали смелее и наглее.

Карета мчалась неимоверно быстро; щелкающий кнут разрывал тишину, и были слышны вскрики боли — то отважный кучер отбивался от нападающих, рассекая их дымные туши.

А скрежет на крыше продолжался. Кто— то скреб и грыз, рвал и терзал, пока не процарапал самую крохотную дырочку.

И в нее, как вода, проточившая камень, на сидение рядом с Китом вдруг капнуло большое черное облако дыма.

— Ха— ха— ха— ха! — загрохотало в карете, и дымная огромная капля обернулась Рыбоглазом. — Думали, удерете от меня?!

Кит молча и зловеще щелкнул своим ключом, но белая вспышка ударилась о пустое место, ровно там, где миг назад сидел Рыбоглаз. Сам же Рыбоглаз оказался рядом с Аннет, и она оглушительно завизжала, обернувшись и встретившись глазами с его ненавидящим взглядом.

— И не думайте, что вам сойдет с рук ваша наглость!

Кит, все так же молча, снова щелкнул ключом, но белая вспышка магии снова опоздала, и Рыбоглаз с хохотом оказался рядом с Китом, увернувшись от его выстрела.

— Ну, ну, докторишка, — издеваясь над тем, как Кит безуспешно пытается поймать его, прохохотал Рыбоглаз, — попытаешься еще?!

— Ты посмотри, какой приставучий! — сердито выкрикнула Аннет.

Ключ свой после долгих лихорадочных поисков под одеждой она нашла, но что в нем толку, если даже Кит не может попасть по верткому врагу?! Значит, у нее и вовсе нет шансов. Еще и ранить Кита можно… а вот какао в бутылке, горячий, такой, что даже сквозь перчатки руки жжет — вот он.

И Аннет, недолго думая, зло метнула бутылку в Рыбоглаза, метя ему прямо в лоб.

— Бац! — бутылка с глухим ударом достигла цели, и Рыбоглаз почему— то сразу перестал смеяться.

Крышечка отскочила, и горячий какао хлынул вниз, на грудь, на пузо и на колени Рыбоглазу.

— Уа— а— а— ай! — завизжал Рыбоглаз мерзким тонким голосом, колотя ладонями по обожженным ляжкам.

Глаза его полезли на лоб, лицо побагровело. Завывая, как чокнутое привидение, Рыбоглаз, рыдая, задрал рыло кверху, обернулся в черный дым, и его высосало через поврежденную крышу вон.

— Отличный бросок! — выдохнул Кит.

— Но ваши чудесные ковры и обивка! Они испорчены! — в ответ выкрикнула Аннет, страдая.

— Вычистим, — кратко бросил Кит. — Вы разрешите?

Опустевшая бутылка каталась у ног Аннет, и Кит, не дождавшись разрешения, тигром ринулся и ухватил ее. Для этого ему пришлось откинуть юбку Аннет, задрать ее едва ли не до колен, и девушка оглушительно взвизгнула, когда ее чулки, подвязки и штанишки стали достоянием общественности в лице Кита.

— Красивые ноги, — бессовестно бросил Кит, усмехнувшись, и прыжком взобрался с ногами на сидение.

Одним точным движением он приставил бутылку к прогрызенной в потолке дырке, и вовремя: еще один дымный дух попытался проникнуть в карету, и каплей просочился через отверстие. Но угодил прямо в бутылку, где и был заперт. И выкинут прочь на полном ходу, в приоткрытую дверцу.

Карета мчалась по дороге с такой скоростью, которая не снилась ни одной лошади, кнут свистел все злее, разгоняя врагов, и тряска, которой раньше было совсем незаметно, теперь толкала Аннет и Кита так, что они не могли ровно усидеть на месте.

Кит, переводя дух, шлепнулся на сидение — и тотчас подскочил, потому что рядом с ним материализовался некий господин, с худым и длинным лицом, носатый, бледный, с черными, как угли, глазами. Одет он был в черное, лишь галстук был огненно— алым.

Неизвестный сидел, опираясь на трость обеими руками, и сверлил недобрым взглядом обоих путников.

— Ну, ну, — неодобрительно произнес он, молниеносно ткнув Кита в грудь острым наконечником своей трости, — Давайте без глупостей, мастер Ветрогон.

— Мое имя не Ветрогон! — пропыхтел Кит. Неизвестный усмехнулся, отчего его угловатое лицо с резким чертами все перекосилось, и нажал сильнее, показывая, что в любой момент может пронзить Кита остро отточенным металлом.

— Вы, конечно, носите теперь иную фамилию, уважаемую и пышную. И одежда у вас теперь красивая, дорогая. Но в душе вы все тот же голодранец, каким и были, — издеваясь, произнес неизвестный. — Впрочем, не буду настаивать. Шелкопряд так Шелкопряд. Извольте поговорить, господин Шелкопряд?

***

Кит откинулся на сидение, сложил руки на груди и улыбнулся… неприятно так улыбнулся, как мошенник, которого раскрыли. От улыбки молодого человека, которого еще пять минут Аннет считала милым, добрым, мягким, ей сделалось не по себе.

— Валяйте, — развязным тоном велел он — нет, не согласился, а именно велел! — усевшись вольготно, закинув ногу на ногу. — Болтайте, чего у вас там, господин Барбарис.

— Вы знакомы?! — воскликнула изумленная Аннет, во все глаза таращась на неприятного незваного визитера.

Кит снова небрежно усмехнулся. На его красивом лице на миг выписалось такое опасное, такое циничное выражение, что Аннет задрожала. В голове ее промелькнула мысль о том, что ее похитила банда негодяев и не поделила, вот поэтому и погоня, вот поэтому и…

Впрочем, что значит похитила банда? Кого? Ее, Аннет, сироту?! Зачем?

— Конечно, знаком, — небрежно ответил Кит, все так же весело глядя в лицо желчного господина яркими веселыми глазами. — Барбарис в свое время был мне словно родной папа! Да что там папа — не всякая мама потягалась бы с ним в заботливости и внимании!

Тот, кого Кит назвал Барбарисом, скривился и пожевал тонкими губами, молча снося язвительные шутки Кита.

— Я же известен миру как знаменитый Кит Ветрогон, — продолжил Кит, посмеиваясь.

— Ветрогон? — зачем— то уточнила сбитая с толку Аннет, совершенно не понимая, что вообще происходит. — Это отчего?

— Это оттого, — вкрадчиво произнес Кит, чуть наклоняясь к ней и протягивая ей что— то на раскрытой ладони, — что после меня в карманах у зажиточных бюргеров ветер гулял!

На его ладони изумленная Аннет увидела подарок Квочки, булавку, поблескивающую позолотой. Ту самую булавку, что Квочка прикрепила к ее ночной сорочке! Откололась, упала? Да это вряд ли, замочек очень надежный! Значит… этот пройдоха Кит забрался к ней, к Аннет, за пазуху своими ловкими руками, а она и не заметила?! И когда? И что он там делал, только отстегнул булавку, или что— нибудь потрогал?!

Прямо руками?!

Прямо пощупал?!

Вот стыд— то!

— Как вы ее раздобыли?! — изумилась Аннет. Булавка поблескивала алым камешком, и девушке показалось, что он мигнул, грозно налившись тьмой. Аннет схватила булавку и зажала ее в ладони крепко— крепко. Но ей все равно казалось, что Кит способен выудить ее даже меж стиснутых пальцев!

— Самые ловкие руки королевства, — все так же неприятно, шокирующе посмеиваясь, ответил Кит. — Я приносил много, очень много денежек в общий котел, на радость этому господину.

— И котел варил для тебя сладкую кашку, — желчно напомнил Барбарис.

— Но не платил за меня академии, — парировал Кит, становясь серьезным. — В тот день, когда я захотел идти учиться и кем— то стать, котел для меня перестал существовать. Вы накрыли его железной крышкой от меня, господин Барбарис, чтобы я не лез больше туда своей ложкой. И я завязал. С вами, с воровским прошлым. Я больше не ваш, Барбарис. И ничего вам не должен. Отступные я вам заплатил сполна. И у меня есть магически заверенная бумага, прерывающая контракт между мной и твоей шайкой, подписанная тобой же. Так что сейчас ты мне ничего не сделаешь, дружок.

Его голос стал грубым и угрожающим, Кит перестал весело улыбаться и паясничать, и Аннет невольно замерла, предвкушая крупную драку.

Тощее, угловатое лицо Барбариса нервно задергалось, словно от злости его хватил удар.

— Если б я знал, что ты так легко их раздобудешь, — прошипел он злобно, — я бы запросил больше!

— Барбарис, Барбарис, — рассмеялся Кит снова, — вот поэтому ты никогда и не станешь кем— то большим, чем просто предводитель шайки воров! Из— за своей жадности. Я же говорил, что смогу варить золото в неограниченных количествах, если ты поможешь мне выучиться. Но нет; ты не поверил. Что ж, ты сам себе роешь яму.

— А кто б оплачивал тебе лабораторию? — огрызнулся Барбарис, чтобы как— то оправдать свою недальновидность. — Реактивы? Учебу? Ты хотел ходить с чистыми ручками, а за тебя должны были бы работать другие?! Да и гарантий, что у тебя все получится, не было!

— Я потомственный маг с большим потенциалом, — грубо ответил Кит. — И ты всегда это знал. Твое недоверие это плод зависти. Ну не будем об этом. Какого черта ты сейчас явился? Что теперь тебе нужно от меня?

Карета все так же бодро мчалась по лесной дороге, мягко покачиваясь, и о том, что за ее стенками происходила большая драка, напоминал только яростно взвизгивающий хлыст Карла да вопли раненных. Кто— то завопил во всю глотку, словно ему отгрызали руку, да, вероятно, так и было, с любовью— то Карла лопать что попало.

Барбарис прислушался к этому крику, полному боли, и мысленно распрощался с вором, потерявшим кисть и свои ловкие пальцы. На его лице снова появилась вежливая, сладкая улыбочка, он крепче сжал рукоять трости.

— Девчонка, — без обиняков проговорил Барбарис, коротко и страшно кивнув на Аннет. — Нам нужна она.

— Я?! — испуганно вскрикнула Аннет, и тут же рассердилась. — Да я вам что, вещь какая— то?!

Барбарис недобро покосился на нее.

— Нет, — жестко ответил Кит, как отрезал. — Ее вы не получите.

— Кит, мальчик мой, — как можно мягче произнес Барбарис. — Ты, кажется, не понимаешь. Она наша; она давно наша! Джон приглядывал за ней, одевал, обувал, кормил, учил… Это стоит много, много денег!

— Не ври, Барбарис, — небрежно ответил Кит. — Это не стоило вам ничего, девица из богатой семьи и платит за себя сама. Неужто Рыбоглаз и тебя обворовывал? Аха— ха— ха, ты самый неудачливый вор, в таком случае!

Барбарис зашипел, как масло на раскаленной сковороде.

— Кит, мальчик мой! — так же сладко и мягко продолжил Барбарис. — Ну, хорошо. Это не стоило нам ничего. Ты прав, я соврал. Но девчонка наша. Отдай нам ее. Джон должен был на ней жениться и повязать ее навечно с нашей… организацией. Вот и все наши планы. Ты потратился на подарки для нее? Я готов тебе возместить. Но девочку придется отдать.

— Ты так и остался все тем же ничтожеством, Барбарис, — грубо выдохнул Кит. — Я же сказал — нет. И не клянчи; я все равно ее не отдам!

Барбарис промолчал; но в следующий же миг карету сильно тряхнуло, и он черной каплей густого дыма кинулся на Кита и обволок юного мага плотным коконом.

Кит, вероятно, воспользовался ключом, потому что кокон изнутри осветился белой вспышкой, и раздался вой раненного. Но черный дым не отстал от Кита; и тогда ладонь Аннет обожгло, сильно— сильно кольнуло, и она вспомнила о булавке.

«Квочка велела пользоваться ею только в крайних случаях!» — только и успела подумать Аннет. Но решение, наверное, было принято; и булавке дважды приказывать не пришлось. Из крохотной и незаметной она превратилась в огромную, как хорошие портняжные ножницы.

— Что мне делать?! — выкрикнула Аннет, сжимая булавку. — Я не умею ею пользоваться! Что делать?!

Кит не ответил ей; он катался по сидению, разрывая руками клочья черного дыма, словно путы, словно длинные черные волосы, и, кажется, был не настроен на беседу.

И тогда Аннет не нашла ничего умнее, как вонзить острие булавки в самую черную тьму, окутывающую Кита.

Карету снова тряхнуло, словно в нее угодила молния, Аннет с ее оружием откинуло в угол. Черная мгла от укола со стоном превратилась обратно в Барбариса, и он был серьезно ранен.

Скорчившись, скукожившись, он почти не двигался и держался за проколотый зад, и жалобно завывал, словно его прострелили навылет. Этим и воспользовался Кит. Изловчившись, он, что есть силы, толкнул Барбариса ногами в грудь, и тот скорченным трупиком вывалился в угодливо раскрывшуюся дверцу кареты.

— Наконец— то сообразила! — выдохнул Кит, тяжело дыша, без сил падая на сидение. По велению его ключа дверца кареты захлопнулась, отрезав все звуки грызни. — Быстрее было нельзя? Он же чуть не удушил меня!

— Я не умею этим пользоваться! — огрызнулась Аннет.

— Это же булавка! Что там уметь? Коли! — сердито отозвался Кит. — Я думал, ты додумаешься раньше! Зря я, что ли, тебе ее дал?

— Не дал, а стащил! — вспыхнула от стыда Аннет. — Ты залез ко мне за пазуху!

— Я просто открепил булавку.

— Тайком!

—…просто ее открепил!

— Ты трогал меня?!

— Нет!

— Как ты вообще посмел туда полезть?! — возмущалась Аннет. — Я же девушка, а ты ухватил меня за грудь!

— Тебе этого хотелось бы? Ты что— то часто повторяешь об этом. Я не хватал; но прямо сейчас готов все исправить. Подставляй. Тебя за какую, за левую или за правую?

— Хам! Нахал!

Но Кит уже не слушал ее.

Он отдернул занавесь и выглядывал в окно, что— то стараясь рассмотреть.

Взмыленная лошадка мчалась со всех ног так быстро, что лесе за окном сливался в одну серую полосу. Карл лупил своим хлыстом налево и направо, рассекая дымные тени, а впереди на лесной тропе, словно рассвет занимался!

Алое— алое солнце будто скатилось в лес и теперь шло навстречу бешено мчащейся карете. Рассветные лучи пронизывали чащу, испепеляя черный дым. Подлесок наполнился стонами и воплями, скрежещущими голосами. Маги, недобрые лесные духи, бежали прочь от света, и Кит с облегчением рассмеялся, поняв, что их охрана, подмога, которую он так ждал, успела вовремя.

Некоторые лесные духи обращались в людей и пытались погасить светило, наставляя на него свои волшебные ключи. Но им это не удалось; в ответ на их магические вспышки из чащи раздались выстрелы, и визжащие молнии заметались меж деревьев, раня нападающих.