Любимая человечка для лорда дракона
Я сглотнула жесткий ком. В груди пульсировала тяжелая, темная злость, смешанная с липким страхом.
— Она высшая. В ней магия, сила. У них общее прошлое. А я просто хрупкий человек. Но я не сдамся, — я подняла подбородок, глядя прямо в глаза подруге. — Я люблю его. Дико люблю. Я вцеплюсь в него зубами и не отдам этой стервятнице. Буду бороться за нас до конца.
Лисса тяжело выдохнула. Ее пальцы сжались на моих запястьях.
— Я понимаю твой страх, Элиара. Я понимаю его слишком хорошо.
Она опустила взгляд. Ее плечи напряглись, а на щеках проступил бледный румянец.
— Я познакомилась с мужчиной, — тихо произнесла подруга. — Его зовут Карден. Он... он тоже дракон. Высший.
Я замерла.
— И у нас, кажется, всё очень серьезно, — Лисса подняла на меня блестящие от напряжения глаза. — Это пугает до дрожи в коленях. Рядом с ним я чувствую себя песчинкой под каменной плитой. Их аура, их собственнические инстинкты подавляют. И если твой Роланд действительно сорвался или собирается сорваться с этой Ранессой... бороться с их природой будет очень больно, Эли.
Ее слова осели в душе тяжестью. Мы долго сидели в тишине, прижимаясь друг к другу плечами, две человеческие женщины, рискнувшие связать свои жизни с драконами.
Обратный путь в поместье Крам прошел как в тумане.
Тяжелые кованые ворота замка медленно разошлись перед моим экипажем. Я вышла во внутренний двор. Влажный холодный ветер ударил в лицо, но не принес облегчения.
Роланд ждал меня в малой гостиной. Он стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав мои шаги, он мгновенно обернулся. Жесткие линии его лица разгладились. В золотых глазах вспыхнуло глубокое, искреннее тепло. Он сделал шаг навстречу.
В этот момент меня накрыло волной нежности. Я смотрела на его широкие плечи, на сильные руки, на идеальный разлет бровей, и все утренние сомнения вдруг рассыпались в прах. Эти глаза, смотрящие на меня с такой откровенной, глубокой потребностью, просто не могли лгать. И пусть какая-то высокомерная драконесса пытается тянуть к нему свои когти, мне абсолютно плевать. Он любит меня. Он мой. И он никогда бы не осквернил наши клятвы.
Я сделала глубокий вдох, сбрасывая напряжение, и искренне улыбнулась.
— Я вернулась. Что там насчет ужина?
Роланд подошел вплотную. Его горячие пальцы привычно легли на мою талию, уверенно и бережно притягивая к себе. Жар его тела мгновенно прожег холодную ткань платья, даря абсолютное, нерушимое чувство защищенности.
— Я уже распорядился, чтобы стол накрыли в наших покоях, — его голос звучал низко, с нежной вибрирующей хрипотцой. Он склонился, касаясь губами моего лба. — Как дела у леди Лиссандры?
Не успела ответить, в дверь коротко постучали.
Роланд недовольно свел брови, но отступил на полшага. В гостиную бесшумно вошел дворецкий. На серебряном подносе в его руке лежал плотный конверт из черного пергамента, скрепленный тяжелой бордовой печатью.
Я первой протянула руку и забрала письмо. Дворецкий поклонился и покинул комнату.
Плотная бумага легла на ладонь. На лицевой стороне острым, изящным почерком было выведено мое имя — «Леди Элиаре Крам».
Роланд скользнул взглядом по конверту. Его брови едва заметно дрогнули, сходясь к переносице, а губы превратились в жесткую тонкую линию. Золотые глаза тяжело остановились на бордовом сургуче с оттиском герба Вейнов.
Я поднесла письмо ближе, собираясь вскрыть его, и только тогда уловила густой, приторно-сладкий аромат тяжелых цветочных духов, въевшийся в пергамент.
Мои мышцы мгновенно окаменели. Я сломала сургучную печать, и бумага сухо хрустнула под онемевшими пальцами.
Роланд стоял рядом. Его потемневший взгляд уперся в черную бумагу в моих руках.
«Дорогая Элиара, — гласили острые, размашистые строчки. — Вчерашнее недоразумение на приеме не должно оставить между нами тени. Завтра после полудня я нанесу вам дружеский визит. Нам, как женщинам, чьи судьбы связаны с родом Крам, есть о чем поговорить. Леди Ранесса Вейн».
Воздух в гостиной стал тяжелым. Удушливым.
Я молча протянула письмо мужу.
Роланд быстро пробежал глазами по строчкам. Его пальцы сжались на краях пергамента с такой силой, что плотная бумага жалобно смялась. На виске, прямо под кожей, бешено забилась толстая синяя жилка.
— Я отправлю ей отказ, — его голос прозвучал ровно. Слишком спокойно для человека, чьи глаза сейчас потемнели от едва сдерживаемой ярости.
— Почему? — я прямо посмотрела на него. Сердце колотилось в самом горле. — Тебе есть что скрывать?
Роланд отбросил смятое письмо на столик. В его потемневшем взгляде на долю секунды проскользнуло откровенное раздражение. Он резко шагнул ко мне, попытавшись притянуть к себе, но я осталась стоять на месте, сохраняя дистанцию.
Его рука замерла в воздухе. Медленно, напряженно опустилась. Плечи под черной тканью рубашки превратились в камень. Он смотрел на обивку кресла, на каминную решетку, в темное окно. куда угодно, только не мне в глаза.
— Тебе незачем тратить свое время на леди Ранессу, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Ей, как моей бывшей любовнице, больше нечего делать в нашем доме. Завтра мы проведем день вместе. Я распоряжусь, чтобы ее экипаж не пускали за ворота.
Тошнота новой волной подкатила к горлу. Желудок скрутило холодным спазмом. Он отчаянно прятал взгляд, возводя между нами глухую, непреодолимую стену.
— Нет, Роланд, — мой голос прозвенел в тишине гостиной. — Мы пустим ее.
Он резко вскинул голову. Золото в его глазах вспыхнуло опасным, хищным предупреждением.
— Элиара...
— Наши земли граничат. Закрыть перед ней двери значит вступить в открытую конфронтацию, — я расправила плечи. — Тем более, вы с Вейном дружите.
Я сделала шаг к столику. Разгладила пальцами смятый пергамент. Аккуратно, уголок к уголку, положила его обратно на серебряный поднос. Ледяная злость вытесняла из вен липкий страх.
— Пусть приходит. Я с удовольствием выпью с ней чаю.
5
Обещанный ужин при свечах не принес долгожданного покоя.
Роланд старался быть идеальным мужем. Он сам разливал терпкий рубиновый напиток, мягко касался моих пальцев, говорил ровным, успокаивающим тоном. Но я кожей чувствовала его скрытое, вибрирующее напряжение. Тень черного конверта с сургучной печатью Вейнов незримо лежала между нами на белоснежной скатерти. Ночью он прижимал меня к своей груди так крепко, словно боялся, что к утру я могу просто исчезнуть.
Следующий день тянулся мучительно, вязко.
С самого утра я не находила себе места. Выбрала строгое, наглухо застегнутое платье в глубоких родовых цветах семьи Крам. Моя безмолвная демонстрация законного статуса. Пусть эта высшая драконесса только попробует забыть, кто здесь настоящая хозяйка территории. Лично проконтролировала, чтобы горничные подготовили лучший фарфор и накрыли чайный стол в малой гостиной. Время неумолимо ползло к полудню. Мои нервы натянулись до предела.
И тут всё пошло не по плану.
Посланник прибыл за час до назначенного визита Ранессы.
Роланд вскрыл плотный пакет с государственной печатью прямо в гостиной. Я видела, как его глаза быстро пробежали по строчкам короткого послания, а челюсти медленно, до скрипа сжались. Он смял документ в кулаке с такой силой, что хрустнул пергамент.
— Срочный созыв Совета, — глухо произнес муж, поднимая на меня потемневший взгляд. — Причины не указаны.
Воздух вокруг него мгновенно стал тяжелым, искрящимся от магии и едва сдерживаемой тревоги. Он должен был ехать. Обязан как высший лорд. Но его Зверь рвался остаться здесь, вцепившись в подлокотники кресла.
Роланд в два шага пересек комнату. Его горячие, жесткие ладони обхватили мое лицо.
— Я вернусь так быстро, как только смогу, — его голос вибрировал от напряжения. Большой палец нервно погладил мою скулу. — Не оставайся с ней наедине надолго. Выпей чаю и сошлись на мигрень. Ты поняла меня, Эли?
— Всё будет хорошо, Роланд, — я накрыла его напряженные пальцы своими. — Поезжай. Дела Совета важнее светских бесед.
Он судорожно выдохнул, коротко, жадно поцеловал меня в висок и стремительно вышел из гостиной. Вскоре со двора донесся тяжелый перестук копыт.
Я осталась одна.
Часы на каминной полке отбили полдень.
Ровно в этот момент тяжёлые ворота открылись, и во двор въехал экипаж. Чёрный лак, серебряный герб Вейнов на дверце. Я видела всё это сквозь высокое окно гостиной. Кучер спрыгнул на брусчатку, опустил подножку. Из экипажа неторопливо вышла женщина в тёмно-винном платье.
Ранесса.
Я отступила от окна. Прижала ладонь к корсажу. Раз. Два. Раз. Два.
Дворецкий объявил её через минуту.
— Леди Ранесса Вейн прибыла, госпожа.
— Пропусти, — мой голос прозвучал абсолютно ровно. Ледяное напряжение спряталось глубоко внутри. — И распорядись подавать чай.
Дворецкий сдержанно поклонился и исчез.
Спустя минуту двустворчатые двери гостиной мягко распахнулись.
Ранесса вошла плавно, с идеальной осанкой истинной аристократки. Ее темно-синее платье было безупречным: строгим, закрытым, без единого намека на вульгарность. Густой, сладковатый аромат ее тяжелых духов мгновенно заполнил пространство, вытесняя легкий запах лимона из расставленных чаш.
Я расправила плечи, внутренне собираясь в тугую пружину. Мои ногти впились в ладони. Я приготовилась к войне. К ядовитым намекам. К тонким издевкам и проверкам на прочность.
Но войны не случилось.
— Элиара, благодарю, что приняли меня, — Ранесса мягко опустилась на предложенный стул, изящно расправив юбки. Ее золотистые глаза смотрели открыто и спокойно. — Я прекрасно понимаю, что после недавнего недоразумения на приеме я — не самый долгожданный гость в вашем доме сегодня. Но поверьте, вам совершенно не о чем беспокоиться. Я пришла с миром. К тому же, у вас чудесно и очень уютно. Роланду всегда не хватало уюта который пришел в этот дом с вами.
Я замерла.
В этот момент слуги бесшумно внесли заварочный чайник и горячие десерты.
— Вам налить чаю? — ровно спросила я, скрывая жгучее недоумение за привычным жестом хозяйки дома.
— С удовольствием. Без сахара, пожалуйста.
Следующие сорок минут превратились для меня в изощренную психологическую пытку. Ранесса вела себя безупречно. Она поддерживала легкую светскую беседу, хвалила выпечку, интересовалась моими успехами в Академии.
Никакого яда. Никаких снисходительных улыбок.
Когда речь ожидаемо зашла о моем муже, я мысленно приготовилась к удару, но драконесса лишь тепло, немного ностальгически улыбнулась.
— Мы с Роландом знакомы целую вечность, — ее голос звучал мягко и искренне. — Знаете, Элиара, он замечательный мужчина. Сильный, преданный. Я видела его в разных ситуациях, и поверьте, он умеет быть настоящей каменной стеной. Я так рада, что он наконец-то нашел свой покой и счастье рядом с вами. Вы ему очень подходите.
Я сделала глоток чая, чувствуя, как горячая жидкость царапает пересохшее горло. Мой разум отказывался понимать происходящее. Где хищница, готовая вцепиться мне в горло? Где высокомерная любовница?
Передо мной сидела тактичная, умная женщина, которая просто радовалась за старого друга.В горле встал жёсткий, неудобный ком.
— Благодарю.
— Я не хочу, чтобы вы меня боялись. — Она поставила чашку. Тонкий фарфор звякнул. — И не хочу, чтобы вы меня ненавидели. У нас с Роландом разные дороги. Я искренне рада, что он нашёл свою.
К концу визита я начала чувствовать себя глупой, истеричной девчонкой. Неужели я сама всё себе накрутила? Поддалась паранойе из-за подслушанного на балу разговора? Ранесса излучала такое абсолютное, дружелюбное спокойствие, что мои утренние страхи теперь казались смешными.
— Мне пора, — драконесса грациозно поднялась, поправляя тонкие перчатки. — Спасибо за чудесный чай, Элиара. Надеюсь, мы еще увидимся.
— Я провожу вас, — я тоже встала, чувствуя, как мышцы спины наконец-то расслабляются.
— С удовольствием, — она мягко улыбнулась и плавно направилась к дверям, переступая порог первой.
Я собиралась последовать за ней, но дрогнувшие от спадающего напряжения пальцы неловко задели чашку. Тонкий фарфор жалобно звякнул о блюдце, и темная капля чая сорвалась на белоснежную скатерть.
Шумно выдохнув, я схватила тканевую салфетку и принялась промокать пятно, задержавшись у стола буквально на минуту. Тугой спазм в желудке наконец-то отпускал. Всё действительно было в порядке. Роланд мне верен, а Ранесса — просто прошлое.
В этот момент в холле грохнула входная дверь.
Тяжелые, стремительные шаги Роланда эхом разнеслись по каменному полу. Он вернулся. Быстрее, чем должен был.
Я бросила салфетку и с улыбкой шагнула к приоткрытой двери гостиной, собираясь выйти к нему навстречу, но замерла на месте.
Шаги мужа резко оборвались.
— Роланд? — в голосе Ранессы прозвучало легкое удивление. — Ты уже вернулся?
Воздух в коридоре заискрил. Я кожей почувствовала мощнейший выброс тяжелой, давящей драконьей магии.
— Иди сюда, — голос Роланда прозвучал как низкий, вибрирующий рык. Это был тон высшего лорда, не терпящего возражений. Тон хищника, загоняющего жертву в угол.
Послышался шорох шелка. Он перехватил ее.
Моя рука вцепилась в дверной косяк. Сердце запнулось, а затем забилось в горле тяжелыми, болезненными ударами. Улыбка сползла с лица, уступая место ледяному ужасу.
— Что ты успела ей выболтать? — процедил мой муж сквозь зубы. Каждое слово сочилось опасностью и сдерживаемой яростью. — Отвечай!
Ранесса молчала.
— Ты дала слово, Ранесса, — его голос стал еще тише, еще страшнее. — Мы договорились, что всё, что произошло, останется между нами. Ты обещала молчать!
Ледяной холод сковал мои внутренности. Желудок скрутило тугим, болезненным спазмом. Дыхание со свистом вырвалось из легких.
Мои пальцы сжались на дверной ручке. Я с силой толкнула створку, выходя из гостиной в слабо освещенный коридор.
Роланд стоял ко мне вполоборота, нависая над Ранессой и жестко сжимая ее локоть.
Услышав скрип двери, он резко обернулся. Его золотые глаза расширились. Лицо мгновенно побледнело, превращаясь в каменную маску. Рука разжалась, отпуская драконессу.
Я смотрела прямо на своего мужа, чувствуя, как рушится, рассыпается в прах мой безопасный, идеальный мир.
— О чем молчать, Роланд? — мой голос прозвенел в абсолютной, звенящей тишине коридора.
6
Роланд
— О чем молчать, Роланд?
Голос моей жены прозвучал в абсолютной тишине коридора.
Мои челюсти сжались до глухого хруста. Золото Зверя мгновенно затопило глаза, реагируя на прямую угрозу моей семье. Мышцы под рубашкой окаменели. Я медленно разжал пальцы, выпуская локоть Ранессы.
Драконесса изящно поправила смятый рукав. Разгладила темную ткань на бедре. Уголок ее губ едва заметно дернулся вверх.
— Думаю, мне действительно пора.
Ее голос прозвучал идеально ровно. Она бросила на Элиару короткий, взвешивающий взгляд, грациозно обогнула меня и вышла.
Кровь тяжело ударила в виски. «Дрянь, — с глухой яростью процедил я про себя. — Намеренно принесла свой яд в мой дом». Зверь внутри взревел, царапая ребра, требуя догнать хищницу и разорвать за угрозу нашей семье. Я до боли сжал кулаки, заставляя себя остаться на месте.
Хлопнула тяжелая входная дверь.
Мы остались одни.
Элиара стояла в дверном проеме. Ее тонкие пальцы до побелевших костяшек вцепились в деревянный косяк. В воздухе отчетливо запахло горьким лимоном. Запах разочарования и боли. Мой внутренний хищник зарычал, требуя немедленно успокоить Истинную любовь, стереть этот запах, защитить свое.
Месяц назад. Зимняя буря.
Память безжалостно подкинула мне картинки той ночи в замке Вейна. Долгие переговоры. Я перебрал с терпким рубиновым напитком. Разум заволокло тяжелой пеленой. Я едва дошел до отведенных мне гостевых покоев и рухнул в кровать. А ночью, мне снилась Элиара.
Всю ночь кровь кипела. Жаркий, липкий морок. Во сне я сжимал в объятиях свою жену, плавился от ее податливости, жадно вдыхал тепло ее кожи.
А на рассвете очнулся. Мои руки крепко прижимали к груди голое женское тело, ладонь привычно поглаживала круглую грудь, а пальцы лениво играли с затвердевшей горошиной соска. Я уткнулся лицом в макушку, абсолютно уверенный, что обнимаю Элиару. Но в легкие ударил тяжелый, приторно-сладкий цветочный аромат.
Ранесса.
Тяжелое одеяло сбилось к изножью кровати, не скрывая ни единого дюйма бледной кожи. На обнаженной светлой груди призывно торчал темный, коричневый сосок. Меня прошибло ледяным потом. Я резко разжал руки и отпрянул к краю кровати, сбрасывая липкое оцепенение. Взгляд зацепился за чужую спальню, за разметавшуюся по шелковым подушкам женщину. Внутренности стянуло тугим ледяным узлом. Мой разум отказывался принимать эту картину, но факт оставался фактом. Я проснулся в южном крыле. В чужой постели.
— Какого гхарта здесь происходит?! — мой низкий, вибрирующий рык разорвал утреннюю тишину. Зверь внутри глухо рыкнул от чудовищной неправильности происходящего.
Ранесса медленно пошевелилась. Она сонно моргнула, приоткрывая золотистые глаза, и на ее лице отразилось искреннее удивление.
— Что случилось, Роланд? — она плавно потянула на себя сбившееся одеяло.
— Почему я здесь? — я сделал еще один шаг назад, сжимая кулаки до хруста в суставах.
Драконесса приподнялась на локтях. Ее удивление сменилось снисходительной, почти сочувствующей усмешкой.
— В смысле? Ты что ничего не помнишь? — ее голос звучал мягко, но резал без ножа. — Ты сам пришел ко мне ночью. Сказал, что тебе слишком тяжело сдерживать своего Зверя и свой огонь с человечкой. Что боишься ей навредить. Ты просил помощи, Роланд. И я помогла, не смогла тебе отказать, ты был так настойчив.
Мой взгляд метнулся по комнате и наткнулся на ковер. Моя одежда — брюки, смятая рубашка — валялась на полу вперемешку с ее платьем.
Я молча, резкими движениями собрал свои вещи. Быстро оделся, чувствуя, как к горлу подкатывает едкая горечь.
— Молчи об этом, — хрипло бросил я, направляясь к двери. — Ни слова.
Ранесса лениво откинулась на шелковые подушки.
— Как скажешь, — она пожала плечами с абсолютным спокойствием. — Я и не планировала сплетничать. Ты же знаешь, мы, драконессы, относимся к таким вещам проще, чем человеческие женщины. Всё нормально. Понадобится помощь со Зверем — приходи еще. Помогу по старой дружбе.
Рассказать обо всем этом Элиаре означало нанести ей смертельную рану из-за пустого провала в памяти. Из-за моей чудовищной ошибки.
Я защищал свою жену от грязи. И сейчас я должен был продолжить это делать.
— Эли...
Я сделал шаг к ней.
— Не смей.
Ее голос надломился. Она отшатнулась назад, вжимаясь лопатками в стену.
— О чем вы договорились молчать?
Я расправил плечи, полностью возвращая себе ледяной контроль. Паника для слабаков. Высшие лорды не оправдываются.
— О прошлом.
Мой голос прозвучал низко, ровно, заполняя собой всё пространство холла. Я смотрел прямо в ее расширенные, полные боли глаза.
— На одном из приемов. Она перешла границы.
Элиара замерла. Ее прерывистое дыхание стало чуть тише.
— Ранесса пыталась вспомнить то, что было до тебя, — я чеканил каждое слово, выдавая ей правдоподобную часть истины. — Пыталась задеть мою гордость. Я приказал ей закрыть рот. Сказал, что всё, что когда-то произошло между нами, останется в далеком прошлом и никогда не коснется моей семьи. Я взял с нее слово молчать об этом.
— И поэтому ты набросился на нее сейчас в коридоре? — слова царапали ее пересохшее горло. Она не верила мне до конца. — Из-за пустых воспоминаний?
— Потому что она пришла в мой дом, — рыкнул я. Зверь рвался наружу от бешенства на наглость сестры Вейна. — Потому что она посмела приблизиться к тебе.
Я сократил расстояние между нами в два широких шага. Элиара попыталась отстраниться, но я властно перехватил ее за талию, прижимая вплотную к своей груди. Ее ладони инстинктивно уперлись в мои плечи. Кожа под моими руками мелко дрожала.
— Пусти, Роланд...
— Посмотри на меня, Элиара, — я жестко зафиксировал ее подбородок пальцами, заставляя поднять лицо. — Посмотри.
Наши взгляды столкнулись. Я обрушил на нее всю мощь своей ауры, транслируя ей абсолютную, несгибаемую уверенность. Мой дракон пульсировал под кожей, требуя свою пару.
— Истинной любви не изменяют, — я произнес это прямо в ее губы. Каждое слово было наполнено тяжелой, первобытной правдой. — Моя кровь, моя магия, моя жизнь принадлежат только тебе. Ранесса просто пыль под моими сапогами. Ты моя леди Крам. Моя жена.
Элиара судорожно выдохнула. Ее пальцы, секунду назад отталкивающие меня, медленно сжались на ткани моей рубашки. Горький запах лимона начал растворяться, уступая место привычному, теплому аромату ее кожи.
Моя магия окутала ее, подавляя сомнения. Она чувствовала мою правду. Она чувствовала, что я готов разорвать за нее любого.
Ее ресницы дрогнули. Она уткнулась лбом в мою ключицу, пряча лицо.
— Ты зря набросился на нее, Роланд, — глухо прошептала жена. — Она оказалась очень умной и тактичной женщиной.
Мои мышцы мгновенно напряглись, но я заставил себя мягко погладить Элиару по спине.
— Вот как?
— Да, — она судорожно выдохнула, расслабляясь в моих руках. — Она не сказала ни единого дурного слова за весь визит. Наоборот, пожелала нам счастья. Сказала, что ты замечательный лорд, надежная стена, и что мы с тобой прекрасно смотримся вместе. Мы зря ждали от нее пакостей.
Кровь в моих венах заледенела.
Мой разум лихорадочно просчитывал ходы. Какую партию она разыгрывает? Что задумала, выстраивая этот фальшивый образ благородной приятельницы? Какой именно удар она готовит, если начала действовать так тонко?
Я зарылся пальцами в волосы жены, крепко прижимая ее хрупкое тело к себе.
— У нее уязвленная гордость, любимая. Но если она действительно всё поняла, тем лучше для всех нас.
Элиара обняла меня в ответ. Крепко, до судороги в пальцах.
Я закрыл глаза, вдыхая ее запах. Мой Зверь удовлетворенно заурчал от того, что Элиара успокоилась. Моя семья в безопасности.
Легко, одним движением подхватил свою хрупкую жену на руки. Элиара тихо ахнула, инстинктивно обхватив меня за шею. Я зарылся лицом в ее волосы, жадно вдыхая родной запах, окончательно вытесняя им остатки чужого яда.
— Я безумно по тебе соскучился, — хрипло прошептал я ей в висок, чувствуя, как отступает напряжение этого бесконечного утра. — Идем в наши покои.
7
Целая неделя легкого, безмятежного счастья.
Колючий страх после визита Ранессы исчез без остатка. Каждое утро на столике у кровати появлялись свежие букеты. Темно-бордовые розы и белые лилии наполняли комнаты сладким ароматом. Роланд был внимателен, нежен и почти не отходил от меня. Его пальцы постоянно переплетались с моими во время долгих прогулок по заснеженному саду. Мы завтракали вместе, уютно сидели у камина по вечерам, и я наконец-то смогла полностью расслабиться.
Мой муж любил меня, а интриги чужих драконесс казались теперь просто нелепым недоразумением.
Четверг разрушил этот хрупкий покой одним сухим шелестом бумаги.
Мы сидели в малой гостиной. В камине трещали поленья. Роланд читал сводки с границ, а я перебирала нитки для вышивки. Двери открылись с тихим скрипом петель.
Дворецкий остановился в трех шагах от кресла лорда. На начищенном до блеска серебряном подносе лежал плотный конверт из кремового пергамента.