Право на любовь детектива
— Что за перстень? Опишите.
— Массивный. Золото, точно золото. Камень овальный, темно-красный. И на камне будто трещинка или царапина — я заметила, когда свет упал.
Трещина в рубине. Стивен мысленно запомнил. Магические артефакты защиты часто вправляли в перстни, и трещина могла означать, что артефакт использовали, он принял на себя удар и повредился. Или что камень старый, потрескавшийся от времени. Или что это просто царапина, и Оливии показалось.
Но он не любил совпадения.
— Хорошо, — сказал он. — Идите. Эдвард запишет показания. Не покидайте город без моего разрешения.
Она кивнула и уже повернулась уходить, но на пороге остановилась.
— Детектив, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы найдёте того, кто это сделал?
Стивен молчал. Он смотрел на её напряжённую спину, на руки, сжатые в кулаки, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая тяжесть. Обещать он не мог. Он вообще никому ничего не обещал после Лилиан.
— Это моя работа, — ответил он наконец.
Она ушла.
Стивен стоял посреди разгромленной лаборатории и смотрел на синий пульсирующий свет артефакта. В ушах звенела тишина, нарушаемая только шорохом шагов стражников и редкими командами Эдварда.
— Детектив? — помощник возник рядом, как всегда, бесшумно. — Я опросил соседей. Никто ничего не видел и не слышал. Мальчишка-рассыльный подтверждает слова помощницы — он видел её на кухне примерно в то время, когда, по оценкам патрульных, произошло убийство.
— Патрульные оценили время? — Стивен усмехнулся. — И как?
— По температуре тела и... ну, они старались.
— Идиоты.
Эдвард вздохнул, но спорить не стал. Он привык к резкости своего начальника.
— Детектив, я хотел спросить... Вы заметили? Помощница. Она...
— Что? — резко обернулся Стивен.
Эдвард смешался под его взглядом.
— Ну... Она очень напоминает ту девушку с портрета. У вас в кабинете. Я подумал, может, поэтому вы так...
— Ты слишком много думаешь, Кейн, — оборвал Стивен. — Иди проверь, все ли улики собрали. И вызови специалиста по магическим следам. Я хочу знать, какой именно ритуал здесь проводили.
Эдвард кивнул и исчез.
Стивен остался один.
Он медленно обошёл лабораторию, вглядываясь в каждую мелочь. Книги на полках — магия высшего порядка, теория артефакторики, несколько редких фолиантов по некромантии (интересно, зачем они магу-артефактору?). Стол с реактивами — всё на месте, ничего не разлито, не рассыпано. Пол — осколки стекла, но они только вокруг разбитого колпака, остальное чисто.
Значит, борьбы не было. Маг даже не встал с кресла.
Стивен подошёл к телу и опустился на корточки, рассматривая руки убитого. Пальцы чистые, без следов защиты. Ногти обычные. Никаких магических ожогов на ладонях — значит, он не пытался отражать атаку. Он вообще не понял, что происходит, пока удар не пришёлся в сердце.
Кто-то вошёл, убил и ушёл. Спокойно. Профессионально.
Или не вошёл.
Стивен поднял взгляд на артефакт. Синее свечение пульсировало, завораживая, притягивая взгляд. Красивая работа. Тонкая. Сложная. Маг Вейн был мастером своего дела, это видно даже по беглому осмотру.
Что, если убийство было не целью, а побочным эффектом? Что, если магу нужно было не умереть, а отдать свою магию — отдать добровольно или принудительно — в этот самый артефакт?
Стивен встал и подошёл к стеллажу. Артефакт лежал на полке, синий свет мягко освещал его лицо. Камень в оправе из тёмного металла, покрытого рунами. Руны древние, редкие. Стивен узнал только некоторые — «боль», «покой», «кровь». Остальные были ему незнакомы.
Нужно будет показать эксперту.
Он отвернулся от артефакта и снова посмотрел на тело. И вдруг, совершенно некстати, перед глазами встало лицо Оливии. Рыжие волосы, упрямый взгляд, сжатые губы.
Она напомнила ему Лилиан.
Нет. Не напомнила. Это было глупо. Лилиан была другой. Лилиан погибла восемь лет назад, и с тех пор Стивен запретил себе даже думать о том, что можно к кому-то привязаться. Потому что каждый, кого он подпускал близко, либо умирал, либо уходил, не выдержав его ледяного характера.
Оливия Тейперс — просто свидетельница. Одна из многих. Сегодня она здесь, завтра её допросят, послезавтра она уйдёт в свою жизнь, а он останется в своей. И не будет никаких рыжих волос и упрямых взглядов.
Никаких.
— Детектив! — Эдвард снова появился в дверях. — Специалист по магическим следам приехал. И ещё... там этот, из Торгового дома Ашер. Говорит, что услышал о смерти мага и хочет выразить соболезнования и... ну, поинтересоваться, как там его заказ.
Стивен усмехнулся.
— Быстро прибежал. Не успели тело остыть, а он уже здесь. Зови. Посмотрим, что за птица этот Аластар Ашер.
Он направился к выходу, но на пороге оглянулся. Артефакт всё пульсировал синим. Тело мага темнело в кресле, теряя последние следы багрового света.
И где-то в коридоре, за стеной, тихо разговаривала Оливия — голос её звучал ровно, спокойно, будто она взяла себя в руки.
Стивен вышел, оставляя за спиной смерть, магию и вопросы, на которые пока не было ответов.
***
Аластар Ашер оказался именно таким, каким Стивен его и представлял — высокий, холёный, в дорогом костюме из тёмно-синего бархата, с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, которые улыбались независимо от того, улыбались ли губы. Такие люди всегда вызывали у Стивена инстинктивное отвращение. Слишком гладкие. Слишком правильные. Слишком пахнут деньгами и властью.
— Детектив Дарвидс, — Ашер протянул руку, но Стивен её проигнорировал. — Какая трагедия! Бедный Артур... мы были знакомы много лет. Я просто потрясён.
— Чем обязаны? — сухо спросил Стивен.
— Я услышал о случившемся от моего человека в страже. Позвольте мне, как заказчику покойного, узнать, что станет с его работой? У меня контракт, обязательства перед партнёрами... И, конечно, я готов оказать любое содействие следствию.
— Содействие, — повторил Стивен. — Хорошо. Что за заказ вы делали у мага Вейна?
Ашер чуть помедлил с ответом. Всего на секунду, но Стивен заметил.
— Медицинский артефакт. Для облегчения боли. Мой благотворительный фонд занимается помощью больным магам, у которых дар выходит из-под контроля. Артефакт должен был стабилизировать состояние.
— И для этого понадобилась секретность?
— Детектив, — Ашер улыбнулся, но глаза остались холодными, — в мире магии секретность — это норма. Изобретения стоят дорого. Я не хотел, чтобы конкуренты перехватили идею.
Стивен кивнул, делая вид, что верит.
— Где вы были сегодня между двумя и тремя часами дня?
— О, — Ашер изобразил удивление. — Вы меня подозреваете? Как лестно. Но, увы, у меня железное алиби. В это время я был на встрече с представителями гильдии торговцев. Десяток свидетелей, протокол встречи, подписи. Если хотите, мой секретарь предоставит копии.
— Предоставит, — кивнул Стивен. — И ещё. Вы знаете кого-то, кто мог желать смерти магу Вейну?
Ашер вздохнул, изображая скорбь.
— Артур был прекрасным специалистом, но, как многие одарённые, имел сложный характер. Он мог поссориться с кем угодно. Но чтобы убивать... нет, не думаю.
— А его помощница? Оливия Тейперс. Что скажете?
— Милая девушка, — пожал плечами Ашер. — Преданная, старательная. Артур её хвалил. Но она не маг, это я точно знаю. Бесполезна как убийца.
Стивен смотрел на него и думал, что Ашер слишком много знает. И слишком хорошо всё объясняет. Идеальные ответы, идеальные алиби, идеальное поведение. Такие люди всегда либо невиновны, либо виновны настолько, что давно продумали каждую мелочь.
— Вы свободны, — сказал Стивен. — Но из города не уезжайте. Вы мне ещё понадобитесь.
— Разумеется, детектив, — Ашер слегка поклонился. — Всегда к вашим услугам.
Он ушёл, оставляя после себя запах дорогого парфюма и ощущение липкой фальши.
Эдвард подошёл к Стивену, когда дверь за Ашером закрылась.
— Детектив, вы ему верите?
— Нет, — коротко ответил Стивен. — Но пока у нас ничего на него нет. Проверь алиби. Досконально. И найди мне всё, что можно, о прошлом мага Вейна. С кем дружил, с кем враждовал, какие тёмные делишки могли быть.
— Слушаюсь. А что с помощницей?
Стивен помолчал.
— Она пока остаётся свидетельницей. И главной подозреваемой, если не найдём других вариантов. Приставь к ней человека. Пусть проследят, куда ходит, с кем говорит. Если она что-то знает, это скоро выплывет наружу.
— Думаете, она может быть замешана?
— Не знаю, — честно ответил Стивен. — Но она была рядом. А в моём опыте те, кто рядом, либо жертвы, либо убийцы. Третьего не дано.
Эдвард хотел что-то сказать, но передумал. Он давно усвоил, что спорить с начальником в таком настроении — себе дороже.
Стивен вернулся в лабораторию, где специалист по магическим следам уже колдовал над артефактом, подсвечивая его разными кристаллами и что-то бормотал себе под нос.
— Ну? — спросил Стивен.
— Интересная штука, — отозвался специалист, невысокий лысоватый мужчина в очках с толстыми линзами. — Очень интересная. Это не просто артефакт подавления боли. Это накопитель. Понимаете? Он не гасит боль, он её забирает. Перерабатывает. И судя по структуре, может не только боль, но и сам дар.
— То есть?
— То есть если подключить к магу этот артефакт, он высосет из него магию. Медленно или быстро — зависит от настроек. А в момент смерти мага Вейна здесь был такой выброс силы, что артефакт, скорее всего, зарядился до предела.
Стивен смотрел на синее свечение и чувствовал, как картинка начинает складываться.
— Значит, убийца не просто забрал дар. Он его вложил. В этот камень.
— Похоже на то, — кивнул специалист. — Если хотите моё мнение, убийство и создание артефакта — это части одного ритуала. Мага убили не из мести. Его убили, чтобы закончить работу.
Стивен молчал.
За его спиной, в коридоре, тихо переговаривались стражники. Где-то наверху плакала женщина — может, соседка, может, кто-то из жильцов. Город жил своей жизнью, не замечая, что в одной из лабораторий только что началось дело, которое перевернёт много судеб.
И в центре этого дела стояла рыжая девушка с упрямым взглядом, которая слишком напоминала ему ту, кого он не спас.
Стивен закрыл глаза на секунду, прогоняя наваждение.
Лилиан мертва.
А Оливия Тейперс — просто работа.
Просто работа.
Он приказал себе в это поверить.
Глава 3
Оливия не знала, сколько времени просидела в коридоре на жёсткой деревянной скамье.
Счёт шел не на минуты — на вопросы. Эдвард, добродушный помощник детектива, задавал их снова и снова, возвращаясь к одним и тем же деталям, будто проверял, не собьётся ли она, не изменит ли показания. Оливия не сбивалась. Она помнила всё. Каждую мелочь этого кошмарного дня — от утренней жалобы мастера на спину до багрового света в его груди.
— Во сколько именно вы ушли на кухню? — Эдвард терпеливо правил пером в блокноте.
— Я же говорила. Около половины третьего. Мастер попросил чай, я пошла.
— А вернулись?
— Не знаю. Через пятнадцать минут. Может, чуть больше. Я не смотрела на часы, я же не знала, что он...
— Понимаю, — Эдвард сочувственно кивнул. — И вы никого не видели в коридоре? Ни на лестнице? Ни у входа?
— Никого. Но я же на кухню ходила, это первый этаж, а лаборатория на втором. Я могла не заметить, если кто-то поднимался наверх, пока я была внизу.
— А когда поднимались обратно?
— Тоже никого. Но я... я слушала, не свистит ли чайник, я не особо смотрела по сторонам.
Эдвард записал. Поднял глаза, хотел спросить ещё что-то, но в этот момент дверь лаборатории распахнулась, и в коридор вышел детектив Дарвидс.
Оливия невольно выпрямилась.
Он был всё так же холоден и собран, как час назад, когда впервые появился на пороге. Плащ слегка помялся, на рукаве тёмного сюртука она заметила пятно — кажется, сажа или копоть от магического следа. Но в остальном он выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета — ни усталости, ни эмоций, только сталь в глазах.
— Кейн, свободен, — бросил он, даже не взглянув на помощника. — Я сам продолжу.
Эдвард удивлённо поднял брови, но спорить не стал. Собрал блокноты, кивнул Оливии на прощание и быстро исчез в конце коридора.
Оливия осталась одна с детективом.
— За мной, — коротко приказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно в лабораторию.
Оливия встала. Ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно, не показывая страха. Она не виновата. Ей нечего бояться. Она просто свидетельница.
Детектив Дарвидс думал иначе.
***
Он провёл её через всю лабораторию, туда, где у дальней стены стоял небольшой письменный стол, заваленный бумагами. Жестом указал на стул — низкий, неудобный, явно предназначенный для того, чтобы тот, кто на нём сидит, чувствовал себя неуверенно.
Оливия села.
Детектив устроился напротив, на высоком табурете, который позволял ему смотреть на неё сверху вниз. Между ними был только стол — и пропасть.
Некоторое время он молчал. Просто смотрел. Изучал. Оценивал.
Оливия выдержала этот взгляд. Сцепила руки в замок под столом, чтобы не было видно, как они дрожат, и смотрела в ответ. Серые глаза детектива были холодны, как зимнее небо, и так же пусты. Ни интереса, ни сочувствия, ни даже обычного человеческого любопытства. Только расчёт.
— Оливия Тейперс, — наконец произнёс он. Голос звучал ровно, без интонаций. — Двадцать три года. Родилась в пригороде, отец — столяр, мать — швея. Окончила школу с похвальным листом, но в академию не поступила — нет дара. Три года назад устроилась помощницей к магу Вейну. За это время ни разу не привлекалась, жалоб от соседей не поступало. Примерная, скромная, тихая.
Оливия слушала и чувствовала, как внутри нарастает холод. Он уже всё про неё знал. Всё. За те несколько часов, что прошли с момента убийства, он успел собрать досье. Конечно, успел. Он же детектив.
— Я не понимаю, — сказала она тихо. — Вы читаете моё досье, будто я преступница. Я же просто нашла тело. Я позвала помощь. Я ничего не делала.
— Вы были рядом, — ответил Дарвидс, и в голосе его впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию — насмешка. — Рядом с убитым. В момент убийства. С возможностью убить.
— У меня нет дара! — вырвалось у Оливии громче, чем она хотела. — Мастер Вейн погиб от магического удара. Я не маг. Я даже простейшее заклинание не могу сотворить, у меня просто нет искры!
— Необязательно иметь искру, чтобы убить мага, — Дарвидс наклонился вперёд, и теперь его глаза оказались совсем близко, ледяные, пронзительные. — Можно нанять убийцу. Можно подстроить несчастный случай. Можно использовать артефакт. Можно, в конце концов, просто отвлечь его в нужный момент, чтобы настоящий убийца сделал своё дело.
— Я никого не нанимала! — Оливия сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. — Я никого не отвлекала. Я вообще ушла, когда это случилось! Я на кухне была!
— Ваше слово против пустой комнаты, — пожал плечами Дарвидс. — Мальчишка-рассыльный видел вас на кухне. Но он не видел вас там постоянно. Вы могли уйти, подняться, убить и вернуться.
— Зачем? — выдохнула Оливия. — Зачем мне убивать человека, который дал мне работу, кров, который относился ко мне... как к семье?
— Мотивы, — Дарвидс откинулся назад, и на лице его появилось выражение, от которого у Оливия похолодело внутри. — Это самое интересное. Давайте подумаем вместе.
Он вытащил из внутреннего кармана небольшой блокнот, раскрыл его и начал зачитывать, словно приговор:
— Мотив первый: наследство. У мага Вейна не было родственников. Ближайшие люди — вы. В его завещании, которое мы нашли в ящике стола, вы указаны как единственная наследница. Мастерская, книги, артефакты, счета в банке — всё переходит к вам.
Оливия открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
Завещание? Он оставил ей завещание?
Она не знала. Мастер никогда не говорил об этом. Ни разу.
— Я... я не знала, — выдавила она наконец.
— Конечно, — кивнул Дарвидс, и в этом кивке было столько сарказма, что Оливия почувствовала, как щёки заливает краска. — Вы не знали. Вы вообще ничего не знали. Вы просто работали, жили, ни о чём не думали. Очень удобно.
— Это правда! — воскликнула она. — Он никогда не говорил о завещании! Я даже не думала...
— Мотив второй, — перебил Дарвидс, не давая ей договорить. — Личная неприязнь. Соседи говорят, что маг Вейн был человеком сложным. Мог накричать, мог унизить, мог заставить работать допоздна. Вы ссорились?
— Мы не ссорились! — Оливия уже не скрывала дрожи в голосе. — Да, он мог быть резким. Да, он требовал многого. Но он был добрым человеком! Он помогал мне, учил, он...
— Он вас эксплуатировал, — закончил за неё Дарвидс. — Платят вам копейки, живёте вы в каморке на третьем этаже, выходных у вас нет. Удобный мотив для убийства, если подумать.
— Я любила эту работу! — Оливия вскочила со стула, не в силах больше сидеть. — Я любила мастера! Он был единственным, кто дал мне шанс, когда все отказались из-за отсутствия дара! Вы не смеете...
— Сядьте, — голос Дарвидса щёлкнул, как удар кнута.
Оливия замерла.
Он смотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде не было злости. Только холод. Абсолютный, промораживающий до костей холод человека, который видел сотни таких сцен и ни одной не поверил.
— Сядьте, — повторил он тише, но тон не изменился. — Истерика вам не поможет. Здесь не театр.
Оливия медленно опустилась обратно на стул. Руки тряслись уже открыто, и она перестала их прятать — всё равно он видел всё.
— Я не убивала, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Можете кричать на меня, можете запугивать, можете посадить в тюрьму. Я не убивала. И вы это знаете.
Дарвидс чуть приподнял бровь — единственное движение на каменном лице.
— Знаю?
— Да. Если бы вы действительно считали меня убийцей, я бы уже сидела в камере. А вы меня допрашиваете здесь, в лаборатории, без наручников, без конвоя. Значит, вам что-то нужно от меня. Кроме признания.
На секунду — всего на одну короткую секунду — в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
Потом маска вернулась.
— Сообразительная, — сказал он без похвалы, просто констатируя факт. — Это хорошо. Сообразительные свидетели полезны. Но сообразительные подозреваемые — опасны.
— Я свидетельница, — твёрдо сказала Оливия.
— Пока — да, — кивнул Дарвидс. — Но это может измениться. Поэтому слушайте меня внимательно.
Он подался вперёд, и теперь между ними не осталось ничего — только воздух, который, казалось, загустел от напряжения.
— Вы — единственная, кто был рядом с убитым перед смертью. Вы — единственная наследница. Вы — та, кто нашла тело. Вы — та, кто могла уничтожить улики, пока ждала стражу. С юридической точки зрения, вы — идеальный подозреваемый. Если начальство надавит, я вас арестую. Поняли?
Оливия кивнула, чувствуя, как горло сжимается от страха.
— Поэтому, — продолжил Дарвидс, — вы будете делать то, что я скажу. Вы будете отвечать на все мои вопросы честно и подробно. Вы не будете ничего скрывать, даже если вам кажется, что это мелочь. Вы не будете покидать город без моего разрешения. И вы будете доступны в любое время дня и ночи. Ясно?
— Ясно, — выдохнула Оливия.
— Хорошо. Тогда начнём сначала. Расскажите мне о маге Вейне. Всё, что знаете. О его привычках, о его заказах, о его врагах, о его друзьях. О том, что он делал в последние дни, о чём говорил, что его беспокоило. Не упускайте ничего.
Оливия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Страх никуда не делся — он сидел внутри, холодным комком, но теперь к нему примешалось что-то ещё. Злость. На этого человека, который смотрел на неё как на букашку под микроскопом. На его ледяной тон. На то, что он посмел подозревать её в убийстве человека, которого она...
Она любила? Нет. Не любила, конечно. Уважала. Ценила. Считала почти семьёй. Разве этого мало?
— Мастер Вейн, — начала она медленно, собирая мысли, — был человеком закрытым. Он редко говорил о себе. Я знаю, что у него не было семьи — жена умерла давно, детей не осталось. Он жил работой. Совершенно не умел отдыхать, мог сидеть в лаборатории сутками, забывая про еду и сон.
— Это я и сам вижу, — кивнул Дарвидс на беспорядок на столе. — Дальше.
— В последнее время он был очень занят. Этот заказ от Ашера... он выматывал его. Мастер говорил, что работа сложная, что артефакт требует тонкой настройки, что заказчик торопит, но он не может работать быстрее — магия не терпит суеты.
— Он упоминал какие-то трудности? Говорил, что не справляется? Что просит помощи?
— Нет, — Оливия покачала головой. — Мастер никогда не жаловался на работу. Только на спину. И на то, что в городе стало слишком шумно.
Дарвидс сделал пометку в блокноте.
— А тот визитёр с перстнем? О нём он что-то говорил?
Оливия задумалась. Воспоминания о том дне были смутными — она видела мужчину в плаче всего мельком, когда тот выходил из лаборатории.
— Почти ничего. Сказал только, что это старый знакомый, коллега. Но лицо у него было... странное после того разговора.
— Странное — это какое?
— Расстроенное. Или встревоженное. Я не разобрала. Он вообще не любил показывать эмоции, мастер. Но тут я заметила — он прошёл в лабораторию и долго сидел в кресле, просто глядя в стену. Я спросила, всё ли в порядке. Он ответил: «Всё сложно, Лив. Всё очень сложно».
— Лив?
— Он меня так иногда называл. Сокращённо.
Дарвидс снова сделал пометку. Оливия заметила, что его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — двигаются быстро и точно, без лишних движений. Рука убийцы? Нет. Скорее рука хирурга. Того, кто привык препарировать реальность на части.
— Что ещё? — спросил он. — Вспоминайте. Любая деталь.
Оливия закрыла глаза, пытаясь выудить из памяти всё, что могло быть важным. Последние дни мастера Вейна. Его привычки, слова, жесты.
— Он стал хуже спать, — сказала она наконец. — За неделю до смерти я несколько раз замечала, что в лаборатории горит свет среди ночи. Я спускалась проверить, и он сидел за столом, смотрел на этот артефакт. Просто смотрел. Как будто ждал чего-то.
— Чего?
— Не знаю. Он не говорил. Только отмахивался и отправлял меня спать.
— А ещё? Записи? Он вёл дневник?
— Да, у него была рабочая тетрадь. Толстая, в кожаном переплёте. Он записывал туда все эксперименты, расчёты, мысли. Но я её не нашла сегодня. На столе её нет, в ящиках я тоже смотрела, когда убирала бумаги.
Дарвидс перестал писать.
— Не нашли? — переспросил он.
— Нет. Это странно, потому что мастер никогда не убирал тетрадь далеко. Она всегда лежала вот здесь, — она указала на правый угол стола. — На одном и том же месте.
— Значит, убийца мог её забрать, — задумчиво произнёс Дарвидс. — Или сам маг спрятал. Или...
Он не договорил, но Оливия поняла. Или она врёт, и тетради никогда не существовало.
— Я не вру, — сказала она тихо. — Тетрадь была. Я могу описать её. Коричневая кожа, потёртая по углам, с закладкой из красной ленты. На первой странице — герб города и дата — пять лет назад мастер начал её вести.
Дарвидс смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул:
— Допустим. Что ещё?
— Ещё... — Оливия наморщила лоб. — За два дня до смерти к нему приходил посыльный из Торгового дома Ашер. Принёс конверт. Мастер прочитал письмо и... я впервые видела его таким. Он побледнел и долго сидел неподвижно. А потом сказал, что мне лучше уйти пораньше, и сам заперся в лаборатории.