Любовь сильнее смерти
Тогда почему?
Может, дело в ней?
Он посмотрел на спящую девушку. Она что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Обычная. Живая. Ничем не примечательная на первый взгляд.
Но что-то в ней было. Что-то, что притянуло его сюда, сквозь границу миров. Что-то, что держало его в этой квартире, не давая уйти дальше порога.
— Кто ты? — снова спросил Фредерик шёпотом. — И что между нами?
Она не ответила.
Утро наступило внезапно. Свет за окном посветлел, зашумели повозки внизу, где-то за стеной заиграла музыка. Девушка проснулась, потянулась, встала и побрела на кухню.
Фредерик следовал за ней, как тень. Другого занятия у него всё равно не было.
День за днём он наблюдал за её жизнью. Узнал, что её зовут Лиза — услышал, как она разговаривала по той светящейся коробочке с кем-то, кого называла Настей. Узнал, что она художница — рисует картины на заказ. Узнал, что она одинока — к ней почти никто не приходил, кроме той самой Насти, да и та появлялась редко.
Он видел, как она работает, как ест (плохо, мало, нерегулярно), как смотрит в свою коробочку часами, как иногда плачет по ночам, уткнувшись лицом в подушку. И каждый раз, когда она плакала, Фредерик чувствовал острую, почти физическую боль. Ему хотелось подойти, обнять её, утешить. Но он не мог. Его руки проходили сквозь неё, как сквозь воздух.
Он пробовал с ней заговорить. Сто раз пробовал. Шептал её имя, говорил, что он здесь, что не надо бояться, что он друг. Но она не слышала. Голоса призраков недоступны живым — или она просто не умела слушать.
Тогда Фредерик начал двигать предметы.
Это было трудно. Требовало колоссального напряжения воли. Он концентрировался на маленькой вещи — карандаше, ластике, ключах — и пытался сдвинуть её с места. Получалось не сразу. Много попыток уходило впустоту. Но постепенно он научился.
Сначала просто передвигал предметы с места на место. Потом начал прятать их, чтобы привлечь внимание. Потом — возвращать на видное место.
Он видел, как Лиза удивляется, пугается, ищет пропажи. Видел, как она разговаривает сама с собой, пытаясь найти объяснение. Видел, как она начала вести дневник — он заглядывал в него, когда она выходила, и читал её записи.
Она думала, что сходит с ума. Бедная девочка. Если бы она только знала, что это он, Фредерик, просто пытается достучаться до неё.
Он хотел сказать ей: «Я здесь. Я есть. Я не причиню вреда». Но не мог.
А потом случилось то, чего он совсем не ожидал.
В одну из ночей, когда Лиза крепко спала, Фредерик сидел на подоконнике и смотрел на звёзды (здесь их почти не было видно из-за яркого света города). И вдруг почувствовал, что его тянет к ней. Буквально тянет, как магнитом.
Он обернулся.
Лиза спала на диване, раскинув руки, чуть приоткрыв губы. И от неё исходило сияние. Тонкое, едва заметное, золотистое. Фредерик никогда не видел такого раньше.
Он подошёл ближе. Сияние становилось ярче. Оно исходило из её груди, из области сердца, и пульсировало в такт дыханию.
— Что это? — прошептал Фредерик.
Он протянул руку, чтобы коснуться этого света, и вдруг понял, что может это сделать. Его пальцы не прошли сквозь сияние, а погрузились в него, и Фредерик почувствовал тепло. Настоящее, живое тепло, которого был лишён с момента смерти.
Он отдёрнул руку, испугавшись. Но сияние не исчезло. Оно горело ровно и спокойно, как маленькое солнце внутри этой хрупкой девушки.
— Ты особенная, — понял Фредерик. — Ты не просто человек. В тебе есть что-то... что-то другое.
Может, поэтому он привязан к ней? Может, её свет притянул его душу, как маяк притягивает корабли?
Он не знал. Но решил, что будет пытаться достучаться до неё, пока не получится.
Прошли дни. Фредерик учился управлять своим состоянием. Понял, что может становиться видимым в отражениях, если очень сосредоточится. Понял, что может шептать, и иногда, на грани сна, Лиза его слышит. Понял, что может влиять на её сны.
И в одну из ночей он решился.
Лиза сидела на кухне, было темно (свет почему-то не горел), и Фредерик собрал всю свою волю, чтобы проявиться в отражении окна.
Это было трудно. Невероятно трудно. Ему казалось, что он выворачивает себя наизнанку, выдавливает своё присутствие в этот мир сквозь игольное ушко. Но он справился.
Она увидела его.
Фредерик смотрел на неё из чёрного стекла и видел, как расширяются её глаза, как бледнеет лицо, как дрожат губы. Она испугалась. Он хотел сказать: «Не бойся», но не мог — голос не шёл. Он хотел улыбнуться, но лицо не слушалось.
А потом силы кончились. Он исчез, провалился обратно в свою невидимость, и долго лежал на полу в комнате, пытаясь восстановить дыхание.
Но она его видела. Теперь она знает, что он существует.
На следующую ночь он попробовал снова. И снова она его увидела. А потом он попытался войти в её сон — и у него получилось. Они встретились там, в этом странном пространстве между явью и сном. Фредерик коснулся её лица — и она почувствовала.
А когда проснулась, прошептала его имя.
Фредерик.
Он не знал, откуда она его взяла. Может, прочитала в его мыслях. Может, почувствовала. Может, это сам воздух этого мира прошептал ей.
Но теперь у него есть имя. Теперь она знает, как к нему обращаться.
И теперь он не один.
Фредерик сидел в углу комнаты, глядя, как Лиза спит, и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на покой. Он не знал, почему оказался здесь. Не знал, как вернуться домой или как обрести покой. Но знал одно: эта девушка — его связь с миром живых. Его единственная надежда.
И он сделает всё, чтобы она не отвернулась от него.
Даже если для этого придётся научиться говорить по-настоящему. Даже если придётся рассказать ей всё — про битву, про смерть, про свой мир. Даже если она испугается и прогонит его.
Он рискнёт.
Потому что другого шанса у него нет.
Глава 5
Лиза проснулась с ощущением, что ночью случилось что-то важное.
Она села на диване, потёрла лицо ладонями и попыталась поймать ускользающее воспоминание. Сон? Не сон? Отражение в окне, кивок, имя...
— Фредерик, — произнесла она вслух.
Имя прозвучало в утренней тишине квартиры непривычно, чужеродно. Слишком старомодное, слишком красивое для этого серого утра, для этой обычной квартиры в панельной девятиэтажке.
Лиза встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, соседний дом уныло серел в утренней дымке. Никаких отражений, никаких призраков. Обычное утро обычного человека, у которого вчера, кажется, случился разрыв шаблона.
Она сходила на кухню, сварила кофе, сделала бутерброд. Вернулась в комнату, села за стол и уставилась на блокнот. Открыла на последней записи.
«Он вернулся. В отражении окна. Кивнул, когда я назвала его имя. Пытался что-то сказать, но соседи спугнули. Он реален. Он существует. И он знает, что я его вижу».
— Итак, — сказала Лиза вслух, отхлёбывая кофе. — Допустим, я не сошла с ума. Допустим, в моей квартире живёт призрак. Мужчина по имени Фредерик, в старомодной одежде, который не помнит, как сюда попал, и, кажется, сам напуган не меньше моего.
Она замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Страха не было. Совсем. Вместо него — странное, почти детское любопытство и какое-то тёплое чувство в груди.
— Что мне теперь с этим делать? — спросила Лиза у пустоты. — Как себя вести? Игнорировать? Бояться? Вызвать батюшку?
Она отставила кружку и задумалась. Настя вчера предлагала поговорить с ним. Просто поговорить, как с невидимым соседом. Может, в этом есть смысл? В конце концов, хуже не будет. А если он действительно пытается привлечь её внимание, значит, ему что-то нужно.
— Ладно, — решила Лиза. — Попробуем.
Она откашлялась, поправила волосы (будто призраку важно, как она выглядит) и сказала в пространство:
— Привет. Я знаю, что ты здесь. Я видела тебя в отражении. И во сне. Если ты меня слышишь, дай знак. Пошевели чем-нибудь. Пожалуйста.
Тишина.
Лиза ждала, затаив дыхание. Секунда, десять, тридцать. Ничего.
— Ну давай, — прошептала она. — Я не кусаюсь. Честно.
И вдруг на столе, рядом с её кружкой, дрогнула салфетка. Совсем чуть-чуть, будто от сквозняка. Но окна были закрыты, форточка заткнута.
— Ого, — выдохнула Лиза. — Ещё раз?
Салфетка приподнялась краем и опустилась обратно.
У Лизы перехватило дыхание. Он здесь. Он слышит. Он отвечает.
— Здорово, — сказала она, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. — Спасибо, что откликнулся. Я Лиза. Ты, кажется, Фредерик? Я не ошиблась?
Салфетка дрогнула два раза подряд. Как кивок.
— Точно, — кивнула Лиза в ответ. — Очень приятно познакомиться, Фредерик. Хотя обстоятельства странные, конечно.
Она отхлебнула кофе и задумалась. Что дальше? Как общаться с тем, кого не видишь и не слышишь? Только через движение предметов?
— Слушай, — сказала она. — Я художница. Работаю дома. Если мы будем жить вместе, нам нужно как-то договариваться. Ты не против, если я буду с тобой разговаривать? А ты будешь отвечать вот так — движением?
Салфетка снова дрогнула.
— Отлично. Тогда договорились.
Лиза допила кофе и посмотрела на часы. Начало одиннадцатого. Впереди целый день, и впервые за долгое время ей не хотелось просто переждать его до вечера. Ей хотелось... общаться.
— Слушай, — сказала она, — я сегодня собиралась работать. У меня заказ — обложка для фэнтезийного романа. Там замки, драконы, всякое такое. Если хочешь, можем работать вместе. Я буду рисовать, а ты — наблюдать. Или двигать салфетку, если что-то понравится.
Она встала, подошла к мольберту и взяла в руки карандаш. На новом холсте уже был сделан лёгкий набросок — очертания замка на скале, дракон в небе, фигурка рыцаря на переднем плане.
— Ну что, начнём? — спросила Лиза.
В ответ салфетка на столе приподнялась и опустилась.
Лиза улыбнулась и принялась за работу.
Она рисовала и разговаривала. Сначала просто комментировала свои действия, объясняла, что и зачем делает. Потом начала спрашивать мнение.
— Как тебе такой контур замка? — она обводила карандашом башни. — Или лучше сделать повыше? Как в твоём мире строят?
Салфетка дрогнула один раз. Лиза решила, что это значит «да» или «хорошо». Хотя, может, он просто соглашается из вежливости.
— А дракона какого цвета сделать? Красного, как огонь, или зелёного, под цвет леса?
Салфетка дрогнула два раза. Потом ещё два. Лиза засмеялась:
— Не можешь выбрать? Я тебя понимаю. Ладно, сделаю золотого. Благородно и красиво.
К обеду она проголодалась и пошла на кухню готовить. По дороге обернулась и сказала в пространство:
— Ты со мной? Или останешься здесь?
Салфетка на столе дрогнула — мол, иду.
Лиза улыбнулась и пошла на кухню, чувствуя спиной (или воображением?) чьё-то присутствие. На кухне она включила воду, поставила чайник и достала из холодильника продукты.
— Слушай, Фредерик, — сказала она, нарезая овощи для салата. — А ты вообще еду чувствуешь? Запахи там, вкусы?
Тишина. Потом ложка, лежащая на столе, чуть сдвинулась.
— Не чувствуешь? — догадалась Лиза. — Жаль. Я бы тебя угостила. Хотя чем угощать призрака — свечкой, что ли?
Она засмеялась своей шутке и продолжила готовить.
За обедом она включила музыку на телефоне. Играло что-то спокойное, инструментальное — саундтреки к фильмам, которые она любила слушать во время работы.
— Тебе нравится? — спросила Лиза. — Это музыка из нашего мира. У нас много разной музыки. Если хочешь, потом включу что-нибудь другое.
В ответ занавеска на окне чуть колыхнулась. Лиза поняла это как «да» и довольно кивнула.
Так прошёл день. Лиза работала, разговаривала с невидимым соседом, включала музыку, показывала ему книги с иллюстрациями. Она раскладывала на столе книги и листала их, а Фредерик «отвечал» движением предметов. Особенно его заинтересовали книги по истории костюма — когда Лиза открыла страницу с изображением средневековых рыцарей, карандаш на столе несколько раз подпрыгнул.
— Это похоже на твою одежду? — спросила Лиза. — У вас так носили?
Карандаш дрогнул утвердительно.
— А это? — Лиза перевернула страницу с изображением более поздних костюмов, семнадцатый век.
Карандаш не шелохнулся. Лиза полистала дальше — восемнадцатый век, пышные платья и камзолы с кружевами. Карандаш снова дрогнул.
— Значит, что-то среднее, — сделала вывод Лиза. — Не рыцарские доспехи, но и не рококо. Понятно.
К вечеру она устала, но это была приятная усталость. Впервые за долгое время день пролетел незаметно, и на душе было тепло и спокойно. Она включила чай и устроилась на диване с книгой.
— Фредерик, — сказала она, — ты здесь?
Салфетка на столе дрогнула.
— Слушай, мне неудобно называть тебя просто «ты». Мы вроде как познакомились, но как к тебе обращаться? Фредерик — это красиво, но длинновато. Можно, я буду звать тебя Фред? Или Рик?
Тишина.
— Или, может, Призрак? — усмехнулась Лиза. — По-свойски так. Эй, Призрак, подай салфетку. Хотя ты и так можешь, ты ж невидимый.
Она засмеялась, представив эту картину.
И вдруг в её голове раздался голос.
Чёткий, ясный, мужской. С лёгким, едва уловимым акцентом — или, может, просто старомодным выговором.
— Меня зовут Фредерик.
Лиза вздрогнула так сильно, что книга выпала из рук. Она вскочила с дивана, дико озираясь по сторонам.
— Что? Кто? Ты?
Салфетка на столе взлетела и опустилась несколько раз подряд — будто кто-то кивал с огромным энтузиазмом.
— Ты можешь говорить? — выдохнула Лиза. — В смысле, я слышу тебя?
— Ты слышишь, — раздалось в голове. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась обида. — И я не Призрак. У меня есть имя.
Лиза опустилась обратно на диван, не в силах стоять. Ноги подкашивались.
— Охренеть, — сказала она. — Извини за выражение. Просто... охренеть. Ты говоришь. Прямо в голове.
— Я не знаю, как это получается, — голос звучал теперь чуть растерянно. — Я пытался раньше, но не мог. А сейчас... когда ты назвала меня Призраком... я вдруг почувствовал, что могу.
Лиза хихикнула. Нервно, на грани истерики.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов