Дневник одной истерики, или Как я влюбилась в зелёного

Я повернула голову и действительно увидела Шнырка. Он забился в самый дальний угол шатра, прижался к какой-то поклаже и смотрел на орков круглыми от ужаса глазами. Увидев, что я очнулась, он жалобно пискнул, но с места не сдвинулся — слишком страшно было пробираться через лес зелёных ног.

— Шнырк, иди ко мне, — позвала я.

Шнырк посмотрел на орков, на меня, снова на орков, и, видимо, решил, что мама всё-таки меньше страшных незнакомцев. Он шмыгнул между ног орков (некоторые даже не пошевелились, только проводили его взглядами) и запрыгнул ко мне на колени. Я обхватила его руками и только тогда почувствовала себя хоть немного в безопасности.

— Смешная зверушка, — заметил тот же орк. — Я таких не видел. Откуда он?

— Это мой, — отрезала я, пытаясь придать голосу уверенности. Получалось плохо — голос дрожал, как осиновый лист. — А вы кто такие и почему я здесь?

— Орки мы, — пожал плечами орк, будто это всё объясняло.

— Я вижу, что орки! — воскликнула я. — Я спрашиваю: кто вы конкретно? И где мои люди? Где моя стража? Где капитан Гарольд?

Тишина в шатре стала какой-то тяжёлой. Орки снова переглянулись, и на их зелёных рожах появилось выражение, которое я не смогла сразу расшифровать. То ли сожаление, то ли равнодушие, то ли раздражение.

— Твои люди мертвы, — сказал орк без всякой интонации. — Все.

Мир качнулся. Капитан Гарольд, который краснел от одного моего взгляда... Лиззи и Бетси, которые вечно путали, кто из них кто... Виолетта с её вечным вышиванием... Все?

— Не может быть, — прошептала я. — Их было два десятка...

— Два десятка против полусотни наёмников, — пожал плечами орк. — У наёмников был приказ не оставлять свидетелей. Они не оставили. Кроме тебя.

— Почему кроме меня?

— Не успели. Мы подоспели.

Я хотела спросить ещё что-то, но в этот момент полог шатра откинулся, и вошёл ОН.

Я поняла это сразу. Потому что остальные орки, которые до этого сидели расслабленно, вдруг подобрались, выпрямились, и даже дышать стали тише.

Вошедший был огромен. Даже по меркам орков. Под два метра ростом, широченные плечи, которые едва помещались в проёме, руки толщиной с мою талию, и лицо... лицо, высеченное из камня. Суровое, непроницаемое, с тяжёлой челюстью и жёлтыми глазами, в которых не читалось ровным счётом ничего.

На нём была кожаная броня, поношенная, но добротная, с металлическими вставками. За спиной — огромный топор, таким, наверное, можно валить деревья. А может, и не только деревья.

Он посмотрел на меня.

Всего лишь посмотрел.

А мне показалось, что меня придавили скалой.

— Командир Гор, — представил его тот орк, что разговаривал со мной.

Гор. Имя суровое, как он сам. Как скала. Как удар топором.

Он молча прошёл к противоположной стенке шатра, сел на какую-то тумбу (которая жалобно скрипнула под его весом) и только тогда подал голос:

— Очухалась?

Голос низкий, рокочущий, как камнепад в горах. От этого голоса у меня мурашки побежали по спине.

— Я... да... то есть... — я запнулась, потому что под этим взглядом мысли разбегались, как тараканы от света. — Я пришла в себя, да.

— Хорошо, — кивнул Гор. — Есть хочешь?

— Что? — я моргнула, не ожидая такого вопроса.

— Есть, говорю, хочешь? — повторил он терпеливо, будто разговаривал с ребёнком или слабоумной. — Ты без сознания была долго. Организму нужно топливо.

— Я... не знаю... наверное...

— Покормите, — бросил Гор кому-то из орков.

Тот кивнул и вышел из шатра.

А я вдруг поняла, что сижу перед этим суровым командиром, в его шатре, окружённая его воинами, и никто меня не связывал, не пытал и даже не оскорблял. Более того, меня собираются кормить.

Это было так неожиданно, что мозг отказался это переваривать.

— Послушайте... — начала я, пытаясь собраться с мыслями.

— Слушаю, — Гор даже не пошевелился, только жёлтые глаза смотрели на меня в упор.

— Я принцесса Элинор, дочь короля Теодора. Меня везли к жениху, принцу Леопольду. На нас напали. Вы меня спасли. Я... я благодарна, правда, но мне нужно домой. Мой отец...

— Твой отец далеко, — перебил Гор. — Дорога небезопасна. Наёмники, которые на вас напали, могут ждать тебя снова.

— Но я должна...

— Ты должна сидеть тихо и не дёргаться, — закончил за меня Гор. — Мы идём к нашему королю. Он решит, что с тобой делать.

— К вашему королю? — я похолодела. — В оркское королевство? Но это же...

— Что? — в жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Страшно?

— Это... неприлично! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Я принцесса! Меня нельзя вот так просто тащить неизвестно куда! У меня платье порвано, волосы растрёпаны, туфли потерялись! Я не могу предстать перед королём в таком виде!

Орки вокруг замерли. А потом раздался звук, которого я никак не ожидала.

Смех.

Негромкий, сдержанный, но вполне отчётливый. Смеялись несколько орков, прикрывая рты ладонями и отворачиваясь. Даже Гор, кажется, дёрнул уголком губ, хотя я не была уверена — может, показалось.

— Туфли, — повторил тот орк, что сидел ближе всех, с явным наслаждением. — Она про туфли переживает.

— А вы бы на моём месте о чём переживали?! — вспыхнула я. — Вас бы похитили, притащили неизвестно куда, и вы бы о туфлях не переживали?

— Нас бы убили, — спокойно ответил орк. — Так что о туфлях думать было бы некогда.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Возразить было нечего.

В этот момент вернулся тот орк, которого посылали за едой. Он нёс деревянную миску, от которой шёл пар, и поставил её передо мной на какой-то ящик.

— Ешь, — приказал Гор.

Я заглянула в миску. Там было что-то, отдалённо напоминающее похлёбку. Мясо, какие-то коренья, зелень. Пахло... странно. Но не сказать чтобы противно.

— Я не могу есть это, — заявила я.

— Почему? — в голосе Гора появились металлические нотки.

— Потому что это... это... — я замялась, потому что не знала, как объяснить. — Я принцесса! Я ем из фарфора! Серебряными приборами! А это... деревянная миска! И ложка деревянная! И вообще, я не знаю, что это за мясо!

— Это мясо, — терпеливо, как маленькой, объяснил Гор. — Его едят. Оно даёт силы. Бери ложку и ешь.

— Не буду!

Гор вздохнул. Так тяжело, что у меня волосы на голове шевельнулись от ветра.

— Слышала про такое: если не ешь, то слабеешь? Если слабеешь — болеешь? Если болеешь — умираешь?

— Я не собираюсь умирать!

— Тогда ешь.

Я посмотрела на миску. Потом на Гора. Потом снова на миску. Шнырк, почуяв запах еды, завозился у меня на коленях и жалобно пискнул.

— Шнырк тоже голодный, — сказала я, надеясь отвлечь внимание.

— Пусть ест из твоей миски, — пожал плечами Гор. — Мне не жалко.

— Он не будет есть из одной миски с... с...

— С кем? С принцессой? — в жёлтых глазах мелькнула усмешка. — Вы же одной крови, живые существа. Ешьте вместе.

Я поняла, что проигрываю эту битву. Взяв ложку, я зачерпнула немного похлёбки и попробовала.

И... это было вкусно. Очень вкусно. Наваристое мясо, ароматные травы, что-то острое, что приятно жгло язык. Я зачерпнула ещё. И ещё. Шнырк тоже сунул морду в миску, и мы ели по очереди, пока не опустошили её до дна.

— Молодец, — одобрительно сказал Гор. — Разумная.

Я отодвинула пустую миску и только тогда поняла, что на меня смотрят все орки в шатре. Смотрят с интересом, будто я выступаю в цирке.

— Что? — буркнула я, вытирая рот рукавом (потому что салфеток, конечно, не было).

— Ничего, — ответил Гор. — Отдохни. Завтра выступаем.

— Куда выступаем? — насторожилась я.

— К королю. Я же сказал.

— Но я не хочу к королю! Я хочу домой!

— Твои хотения никого не волнуют, — отрезал Гор. — Будешь делать, что скажут.

— Как вы смеете?! — во мне вскипела та самая королевская кровь, которая до этого мирно дремала. — Я принцесса Элинор из дома Теодоров! Моя семья правит этим регионом уже триста лет! У меня в жилах течёт кровь древних королей! А вы... вы... зелёные варвары! Смеете указывать мне?!

Тишина в шатре стала абсолютной. Даже Шнырк замер, боясь дышать.

Гор медленно поднялся. Он возвышался надо мной, как гора, как скала, как воплощение самой суровой реальности.

— Варвары? — переспросил он тихо. Очень тихо. И от этой тишины мне стало страшнее, чем если бы он заорал.

Я сглотнула.

— Я... я хотела сказать...

— Ты хотела сказать, что мы, орки, недостойны даже смотреть на тебя, принцессу? — Гор сделал шаг ко мне. — Что мы должны преклонить колени и молиться на твои туфли, которых у тебя, кстати, нет?

— У меня есть туфли! — выпалила я, потому что это было единственное, что пришло в голову. — Просто они потерялись!

— Ах, потерялись, — кивнул Гор. — Конечно. Принцесса без туфель — это катастрофа. Что же делать?

— Не смейся надо мной!

— А кто смеётся? — он наклонился, приблизив своё лицо к моему. Вблизи он был ещё страшнее. Клыки, шрамы на скулах, глаза, горящие жёлтым огнём. — Я серьёзен, как никогда. Ты в моём лагере, принцесса. Ты ела мою еду. Ты спала на моих шкурах. Ты жива только потому, что я так решил. И если ты будешь продолжать орать про свои туфли и своё королевское достоинство, я могу и передумать.

— Ты не посмеешь, — прошептала я, но в голосе уверенности не было.

— Почему? — он усмехнулся, и от этой усмешки у меня кровь застыла в жилах. — Думаешь, твой папочка пойдёт на нас войной? Пусть идёт. Места на кладбище хватит.

— Мой отец...

— Твой отец далеко, — повторил Гор. — А я — здесь. Запомни это, принцесса. Здесь мои правила. Ты будешь делать, что я скажу. Будешь есть, что дадут. Будешь идти, куда поведут. И если я скажу «молчать» — ты замолчишь. Поняла?

Я хотела возразить. Хотела высказать всё, что думаю об этом наглом зелёном чудовище, которое смеет мне указывать. Но слова застряли в горле. Потому что в жёлтых глазах Гора не было жестокости. Там не было вообще ничего, кроме холодной решимости. Он не издевался. Он просто ставил меня перед фактом.

— Поняла, — выдавила я еле слышно.

— Громче.

— Поняла! — рявкнула я, сама удивляясь своей смелости.

Гор выпрямился и кивнул, будто именно этого и добивался.

— Умница. Отдыхай.

Он развернулся и вышел из шатра, даже не взглянув на меня. Остальные орки потянулись за ним, перешёптываясь и поглядывая на меня с любопытством.

Когда шатёр опустел, я обессиленно откинулась на шкуры и уставилась в потолок.

Шнырк залез ко мне на грудь и лизнул в подбородок.

— Шнырк, — прошептала я, — кажется, мы влипли. Это не просто орки. Это какой-то... командир. Суровый. Страшный. И он будет мной командовать.

Шнырк сочувственно пискнул.

— А ещё он сказал, что я буду идти, куда поведут. Пешком? В порванном платье? Без туфель?

При мысли о туфлях у меня защипало в глазах. Глупо, конечно, переживать о такой ерунде, когда кругом враги, а люди, которых ты знала, мертвы. Но туфли были последним кусочком нормальности. Последней ниточкой к той жизни, где я была принцессой, а не пленницей.

— Ладно, — сказала я, вытирая глаза. — Плакать бесполезно. Нужно думать, как выбираться.

Шнырк согласно кивнул.

— Но сначала... надо понять, что это за орки. Кто этот Гор. И почему он меня спас, а не добил, как тех наёмников.

Шнырк задумался. По его мордочке было видно, что мыслительный процесс идёт тяжело, но он старается.

— Ладно, завтра разберёмся, — я погладила его по пушистой спинке. — А пока — спать. Силы нужны.

Я устроилась поудобнее на шкурах, прижала к себе тёплый пушистый комочек и закрыла глаза.

За стеной шатра слышались голоса орков, их грубый смех, конское ржание, треск костров. Чужой мир. Чужая жизнь.

Но, странное дело, страшно уже не было. Тревожно — да. Непонятно — да. Но не страшно.

Может, потому что этот Гор, при всей своей суровости, не сделал мне ничего плохого. Может, потому что Шнырк был рядом. А может, потому что внутри меня проснулось что-то новое — желание выжить во что бы то ни стало.

Я засыпала под звуки чужого лагеря, и впервые за долгое время мне ничего не снилось. Просто тёмный, спокойный провал, из которого я вынырнула только утром.

***

Разбудил меня громкий голос:

— Подъём, принцесса! Солнце уже высоко!

Я подскочила, спросонья не понимая, где нахожусь. Шнырк, спавший у меня на голове, недовольно запищал и сполз на подушку.

Передо мной стоял тот самый орк, который приносил еду. Звали его, как выяснилось позже, Круг (я сначала подумала, что это шутка, но нет — у орков были странные имена).

— Чего встала? — удивился Круг. — Одевайся, завтракай, выступаем через час.

— Во что одеваться? — мрачно спросила я, оглядывая своё платье. Оно когда-то было красивым, голубым, с серебряной вышивкой. Теперь оно напоминало тряпку, которой мыли пол — грязное, порванное, местами прожжённое (видимо, искры от костра долетели).

Круг окинул меня оценивающим взглядом и хмыкнул.

— Да, видок у тебя... Сейчас что-нибудь принесу.

Он вышел и через минуту вернулся с ворохом одежды.

— Вот. Одежда наших женщин. Не принцесская, конечно, но чистая.

Я посмотрела на то, что он принёс. Кожаные штаны, грубая рубаха, жилетка, тёплый плащ. И сапоги. Грубые, тяжёлые, явно не по размеру.

— Это?.. — я замялась. — Я никогда не носила штаны.

— Время начнёшь, — философски заметил Круг. — В платье по горам не находишься. Давай, одевайся. Я посторожу снаружи.

Он вышел, а я осталась наедине с ворохом кожаных изделий.

— Шнырк, — сказала я, — кажется, моя жизнь сделала крутой поворот.

Шнырк одобрительно тявкнул — ему, кажется, идея с кожаными штанами понравилась.

Одеваться было трудно. Я никогда не надевала штаны, и процесс занял минут десять. Рубаха оказалась велика, жилетка мала, сапоги пришлось набить тряпками, чтобы не болтались на ноге. Но когда я посмотрела на себя в маленькое зеркальце, которое нашлось в углу (чье оно — осталось загадкой), я удивилась.

— А ничего так, — сказала я своему отражению. — Даже интересно.

Шнырк согласно кивнул.

Когда я вышла из шатра, Круг присвистнул.

— Красавица! Сразу видно — боевая женщина!

— Я не боевая, — поправила я. — Я принцесса.

— Принцесса в штанах, — хмыкнул Круг. — Пойдём, командир ждёт.

Гор сидел у костра и завтракал. Он даже не поднял головы, когда я подошла, просто указал рукой на свободное место.

— Садись. Ешь.

Я села. Рядом со мной тут же устроился Шнырк, с надеждой глядя на миску.

Завтрак состоял из каши с мясом и каких-то лепёшек. Я ела молча, потому что поняла: спорить бесполезно. Да и вкусно было, чего уж там.

— Сегодня выступаем, — сказал Гор, когда я доела. — Идём к нашему королю. Дорога займёт несколько дней. Будешь делать, что скажут, не отставай, не жалуйся.

— А лошадь у меня будет? — спросила я.

— Будет. Но ездить умеешь?

— Я принцесса. Конечно, умею.

— По-орочьи? — уточнил Гор, и в его глазах мелькнул смех. — Без седла, без стремян, по горам?

Я сглотнула.

— По-человечьи.

— Значит, будешь учиться, — заключил Гор. — Круг, подбери ей смирную лошадь. И привяжи покрепче, чтоб не свалилась.

— Я не собираюсь падать! — возмутилась я.

— Все так говорят, — отмахнулся Гор. — До первого ушиба.

Он поднялся и ушёл, оставив меня с Кругом и полной миской недоеденной каши.

— Не обижайся на командира, — сказал Круг примирительно. — Он суровый, но справедливый. Если будешь слушаться — не обидит.

— Я принцесса! — напомнила я. — Меня нельзя обижать в принципе!

— Здесь можно, — вздохнул Круг. — Привыкай, принцесса. Здесь всё по-другому.

Я посмотрела на лагерь, на суетящихся орков, на огромных лошадей, на оружие, горы и небо над головой. И поняла, что он прав.

Всё действительно по-другому.

И мне придётся к этому привыкать.

Хочешь ты этого или нет.

— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Веди, Круг. Показывай мою лошадь.

Круг одобрительно хлопнул меня по плечу так, что я чуть не упала.

— Молодец, принцесса! Быстро учишься!

Я пошла за ним, прижимая к себе Шнырка, и думала о том, что моя жизнь определённо стала интереснее. Намного интереснее, чем я могла себе представить.

И где-то в глубине души, признаться честно, мне это даже начинало нравиться.

Но об этом я ни за что не призналась бы вслух.

Особенно при Горе.