Эмили. Наследие королевской крови
Я прикрыла глаза, и на мгновение мне представилась картина — шумная, теплая семья, как у бабушки, где все смеются и поддерживают друг друга без упреков и борьбы за власть. Не то, что у мамы, вечно балансирующей на лезвии ножа между своими избранными. Нет, ее путь — не для меня.
— И как проверить? — уточнила я, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым плащом. С момента той суматохи на площади прошло несколько дней, и первые шок и эйфория сменились тягостным, тревожным ожиданием.
Мои близнецы пытались отвлечь меня, но им скоро уезжать на учебу. Да и я понимала — это мой крест. Мой супруг, моя ответственность. Первый шаг должна сделать я. Хотя… нет, я хочу, чтобы все было правильно, гармонично. Чтобы мы стали семьей, а не сборищем враждующих сторон. У них еще будет время подружиться с ним.
— Самое простое — артефакт. Если он признает его, то он и правда твой супруг.
Я кивнула, хотя механизм работы артефакта был мне не до конца ясен.
— Что за артефакт?
Мне вручили небольшую шкатулку. Внутри на бархате лежало простое серебристое кольцо, на вид ничем не примечательное, без единой вспышки магии.
— Если он активируется, то он действительно твой избранный. А если останется неактивен, то нет. Тебе надо надеть его ему на палец и прикоснуться рукой кожа к коже.
Я покрутила безделицу в пальцах. Выглядело оно слишком уж просто для такой судьбоносной проверки.
— И, по опыту, — голос мамы стал серьезнее, — если он все же супруг, но не знал об этом, следует проверить работоспособность его потоков. Ему могли их специально испортить. И тогда время, что вам дано, следует также потратить на то, чтобы это исправить.
Вот этого я не знала. В учебниках о таком не писали.
— А это можно исправить? — во мне шевельнулась надежда. Если его искалечили, значит, он и сам мог быть жертвой.
— Да, но это весьма больно и неприятно. Для начала определитесь, надо ли это вам вообще. Если он не захочет быть твоим супругом, то можно привязать и так, чисто для зачатия ребенка. Но тогда сразу после этого будет лучше его убить. Держать взаперти всю жизнь — это особый вид извращения, и я против подобного.
Внутри все сжалось от холодной волны. Она была права. Как ни ужасно это звучало, она была права. Я не могла позволить себе слабость, которая обернется угрозой для всей семьи. Мама столетиями выжигала корни заговоров, чтобы мы сейчас жили в безопасности.
Выбора не было: либо он станет своим, либо его не станет вовсе. Третьего не дано. Мы не можем выпустить на волю того, кто знает слишком много и с пеленок воспитан ненавидеть нас.
— А если он согласится попробовать узнать друг друга лучше, что посоветуешь?
— Если согласится, — мама откинулась на спинку кресла, — то внимательно следи за его настроениями. Сразу не доверяй. Хотя я бы вообще не доверяла, все же он с детства воспитан врагом. Прежде чем давать ему свободу, даже минимальную, я бы сначала прогнала его через все тесты доверия. Чтобы вы могли сосуществовать — доверие важно.
Она ласково улыбнулась, и я знала — она вспоминала Адама и Мрака, своих первых близнецов, чье недоверие и борьба стоили ей бессонных ночей и душевных шрамов.
— Считаешь, что без доверия не получится совсем? — переспросила я, желая услышать подтверждение.
— Да. Ты-то доверять можешь, верить в лучшее… а он… В общем, сначала надо добиваться доверия от партнера. По мере зарождения доверия в нем, ты также сумеешь научиться доверять и увидишь, насколько может быть эффективен ваш союз.
В ее словах была бездонная глубина прожитого опыта. Хорошо. Значит, план таков: проверить, поговорить, и если он проявит хоть крупицу готовности к сотрудничеству, начать кропотливо, шаг за шагом, строить мост через пропасть вражды.
В то, что он сдастся легко, я, конечно, не верила. Но я была готова бороться за то, что принадлежало мне по праву судьбы.
— Но если он будет сопротивляться, мы же все равно попробуем? — в моем голосе прозвучала стальная нота, унаследованная от нее.
Мама тяжело вздохнула, но кивнула.
— Да, Эмили, пробуй все равно. Супруг — важная завершающая часть твоей семьи, будет обидно потерять ее на ровном месте. Убить его мы сумеем в любой момент.
«В любой момент». От этих слов по спине пробежал холодок, но вместе с ним пришла и ясность. У меня есть шанс. И я им воспользуюсь.
— Хорошо, у меня еще экзамены на днях, но я постараюсь выделить время и проверить его на избранность, как только он немного подлечится и успокоится.
Я твердо намерена была прислушаться к советам старших. Их мудрость, выкованная веками, была моим главным оружием. Вчера я выслушала бабушку, сегодня — маму. Их стратегии совпадали, а значит, это и есть верный путь.
Медленно бредя к своей комнате, я погрузилась в размышления, и тут же судьба послала мне ответ. Вернее, человека.
— Эмили? — папа Адам стоял в коридоре, будто поджидая меня.
Я посмотрела на него с внезапной надеждой. Конечно! Кто, как не он, лучше всех поймет душу моего пленника? Адам, дольше всех сопротивлявшийся маме, познавший и ненависть, и принуждение, и медленное рождение привязанности.
— Можешь поговорить со мной наедине? — попросила я, извиняюще улыбнувшись Мраку, его брату. Тот сдался куда быстрее, его опыт был не так ценен сейчас.
— Да, конечно, — Адам не показал удивления. — В твою комнату?
— Да, пошли.
Заперев дверь, я тут же кинула заглушающий купол. Атмосфера требовала полной конфиденциальности.
— Слушай, ты можешь больше рассказать об этих доверительных штуках? Я знаю, что вас с братом мама куда-то водила в лабиринт. Там… сложно?
Адам слабо улыбнулся, в его глазах мелькнула тень давней боли, но взгляд оставался теплым.
— Поначалу сложно, да и сейчас еще тоже иногда… Там разные уровни идут, от самых простых до сложных. Но чтобы даже пройти на простой, нужна база. Если ты планируешь затащить своего недосупруга туда, то вероятнее, ничего не получится вот так просто. Когда я туда попал, то уже был в какой-то мере готов принять все. А он пока совсем не готов. Вам бы с чего-то попроще начать… А то ведь думаешь, что доверяешь, а попадая туда, все меняется. Те испытания даже с доверием сложно пройти бывает. Кит и Дэн сами иногда ругаются, когда Елена их туда загоняет.
Его слова заставили меня пересмотреть свой зарождавшийся план. Бросок в омут с головой — не выход. Нужна осторожность, постепенность.
— Я поняла. Но в целом, ты ведь сможешь с ним поговорить и рассказать про свою историю? Думаю, что ты, как сын главной виновницы, пострадал от этого не меньше, а то и больше него… Может, он в тебе почувствует родственную душу…
Адам невозмутимо кивнул, его взгляд стал твердым и понимающим.
— Конечно. Без проблем. Главное, сначала проверь, тот ли он, кто нам нужен, а затем я попробую поговорить, объяснить.
На душе сразу стало легче. Появился союзник, тот, кто прошел этот путь из тьмы к свету. Я довольно улыбнулась. Правда, еще можно будет привлечь папу Дерика… Но это позже.
Внезапно в груди знакомо кольнуло — голод, требующий энергии избранных. Я покраснела, украдкой взглянув на Адама. С ним и Мраком у меня не было такой близости, как с Китом и Дэном, которые сами подходили ко мне, когда видели мой голод и нужду. Просить было… неловко.
К счастью, Адам сам заметил мое замешательство.
— Ты… держи, — он чуть неуверенно протянул мне руку. — Я ведь также избранный близнец. Я сожалею, что мы с тобой не так близки, как остальные.
Да, я тоже сожалею… Но все можно исправить.
— Но у нас есть вся жизнь, чтобы это исправить, — тепло улыбнулась я, беря его прохладное запястье. — Я считаю тебя с Мраком своими отцами, что бы ни происходило. Вы ведь тоже воспитывали меня в свое время.
На его губах дрогнула улыбка.
— Я быстро, — пообещала я и, привычным движением вывернув сустав, впилась зубами в нежную кожу.
Сладкий, пряный вкус его боли наполнил меня, согревая изнутри. Они с Мраком всегда казались мне… особенными, с легкой горчинкой, как дорогой шоколад. Сделав несколько жадных глотков, я аккуратно поставила кость на место, сыто облизнув губы.
— Жду не дождусь, когда не надо будет этого делать, — призналась я. — Не люблю причинять боль.
Черноволосый избранный усмехнулся, и в его глазах блеснула искорка старого, закаленного страданиями упрямства.
— Зря. В ней есть достаточно много оттенков, чтобы со временем привыкнуть и полюбить, — он подмигнул мне. — Думаю, ты еще переменишь свое к ней отношение, раз даже я это принял.
«Может быть», — подумала я. Жизнь, конечно, длинная. Но пока я оставалась при своем.
— Спасибо. Я скажу, когда с моим будущим супругом будет лучше поговорить. К тому же, может быть, тебе он скажет больше.
— Буду ждать, — кивнул он, и в его взгляде я прочла не только готовность помочь, но и тихую, понимающую грусть за того, чью судьбу мне предстояло решить.
Глава 5. Антей
Примерно с неделю меня оставили в покое. Если бы не скука, превращавшаяся в зудящее недоумение, эти дни можно было бы назвать почти идиллическими. Еду приносили регулярно, повязки меняли, а я лежал, наслаждался относительной чистотой и наблюдал, как магия по кирпичикам восстанавливает мое избитое тело. Мне даже выдали настоящее полотенце, теплый плед и зубную пасту. Настоящий курорт, черт возьми. Я почти начал забывать вкус подвальной сырости.
Почти. Потому что, когда в мою «комнату» без стука вошли все четверо близнецов королевы, ледяная волна реальности накрыла с головой. Праздник окончен.
— Решили, что я все же достаточно опасный преступник и меня надо добивать вчетвером? — фыркнул я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Глупая бравада, но лучше уж она, чем показать, как сжимается желудок.
Они, как и ожидалось, проигнорировали мою реплику. Я для них был пустым местом, проблемой, которую предстояло решить.
— Одевайся.
Мне бросили сверток. Футболка, мягкие штаны… и даже трусы. Вот это щедрость! Внутри все похолодело. Одевают либо для казни с помпой, либо для чего-то еще более неприятного. Я молча, не торопясь, стал одеваться. Ткань, мягкая и чистая, казалась нелепым костюмом для предстоящего фарса. По крайней мере, я больше не чувствовал себя голым и беззащитным перед ними.
— Попробуешь хоть раз дернуться в сторону, сказать резкое слово, или сделать еще что-то — будет больно, — безразличным тоном констатировал один из черноволосых. Его взгляд скользнул по мне, как по вещи. Меня бесило это молчаливое пренебрежение. Рассмотреть меня голым — пожалуйста, а узнать имя — ниже их достоинства.
— Понял, — кивнул я, вжимая голову в плечи. Не дурак. Противостоять четверым, когда по телу только-только начала струиться новая, живительная сила? Нет уж. Я выбрал жизнь. А значит, выбрал игру.
— Идем.
Мы двинулись коридорами, и я с жадностью впитывал каждую деталь. Так, мы явно поднимаемся из подвалов. Значит, ведут в жилую часть. Надежда, острая и коварная, шевельнулась внутри. Возможно, это шанс.
— Любое неправильное движение или слово — и ты окажешься обратно в подвалах в ту же секунду, — блондин мечтательно улыбнулся, и по спине пробежали мурашки. В его взгляде читалось не просто предупреждение. Он бы с удовольствием применил свою магию. — Учись следить за действиями и языком.
«Научился, сволочь, еще в ту ночь, когда твои дружки ломали мне ребра», — пронеслось в голове. Но внешне я лишь покорно кивнул. Да, я паинька. Самый послушный и смирный узник. До поры до времени.
Когда мы вошли в гостиную, меня на мгновение ослепило. Не роскошь, а… уют. Мягкий ковер, в котором тонули ноги, диван, обещавший невероятное удобство, и камин. Его живое тепло обняло меня, заставив невольно вздрогнуть от контраста с вечным холодом камня.
Это было опасно. Такая обстановка усыпляла бдительность, заставляла забыть, где ты находишься.
— Садись в кресло. Руки на подлокотники, чтобы мы видели.
Я опустился в мягкую пучину кресла, с наслаждением чувствуя, как оно принимает форму моего тела. Вау. Вот так жили мои враги, пока мы ютились в подвалах и мерзли на чердаках.
Горечь подступила к горлу, но я заставил ее отступить. Руки легли на подлокотники, как и велели. Играю роль. Статуя. Послушный щенок.
Близнецы растворились, но я знал — они где-то рядом, следят. И тут вошла она. Та самая, избалованная принцесса, из-за чьего каприза мой мир перевернулся с ног на голову.
— Добрый день, — сказала она.
Я промолчал, изучая ее так же, как она изучала меня. Хрупкая, с большими глазами. С виду — невинная девочка. Но я-то знал, какая хищница скрывается за этой маской.
— Вежливые люди здороваются, — ее губы скривились в обиженной гримаске.
Я фыркнул, позволив себе крошечную дерзость. Надо же показать, что я не полностью сломлен.
— Здороваются с тем, кого хотят видеть.
— И все же, поздоровайся. — Ее взгляд заледенел, и в нем мелькнула тень ее матери. Холодная, безжалостная решимость.
Внутренне я усмехнулся. Хочешь покорности? Получишь. Это ведь ничего не стоит.
— Хорошо. Здравствуйте, Ваше Высочество.
Триумф в ее глазах был мгновенным и смешным. Ну радуйся, дурочка. Готов хоть на колени встать, если это поможет тебе расслабиться. Каждая твоя улыбка — это еще один гвоздь в твое будущее заблуждение.
— Умница. Можешь, когда захочешь. — Она села напротив, и я почувствовал, как воздух наполнился напряжением. Разговор переходил к сути.
— Теперь давай поговорим о твоем будущем.
Вот оно. Я мысленно подобрался, хотя все мое тело оставалось расслабленным. Ладно, стерва, выкладывай, что ты для меня придумала. Роль придворного шута или коврика для вытирания ног?
— У тебя всего два варианта, — она нервно переплела пальцы. — Первый — мы с тобой находим общий язык, и ты становишься моим избранным наравне с близнецами. В будущем — королем. Второй — общий язык мы не находим, и ты будешь нужен мне всего на один раз для рождения ребенка. Когда я забеременею, тебя убьют.
Внутри все застыло. Холодная, отполированная логика палача. Либо рабство в золотой клетке, либо быстрая смерть после исполнения функции. Ничего нового. Ничего человеческого. Я всегда был для них расходным материалом.
И что же выбрать? О, конечно, я уже давно выбрал. Третий вариант. Тот, о котором они даже не подозревают. Но игра требовала осторожности.
— У меня есть время подумать? — спросил я, делая вид, что обдумываю ее «щедрое» предложение. Мой тон был ровным, почти безразличным. Важно было показать, что я не цепляюсь за жизнь с животным страхом, а взвешиваю варианты. Что я сдаюсь не сразу, а с достоинством, которым у меня, по их мнению, не должно было быть.
Ее реакция была бесценной. Легкое недоумение, растерянность. Она ждала слез, мольбы или немедленной благодарности. Ждала, что я брошусь к ее ногам. Но нет, малышка. Со мной так не пройдет.
— Да, конечно, — она немного сбилась, прежде чем продолжить. — Тебе выдадут книгу про избранных, учебники, и попозже с тобой встретится мой отец. У тебя будет возможность лучше узнать про то, что тебя ждет в будущем, уже у него.
«Отец». Интересно. Возможно, это слабое звено. Новый источник информации, новый шанс.
— Уведите его обратно, — приказала она, и в ее голосе слышалась досада.
Меня повели прочь, и я позволил себе крошечную, внутреннюю улыбку. Первый раунд окончен. И я не проиграл. Я выиграл время. А время — это единственная валюта, которая имела для меня значение. Они думают, что ведут увлекательную игру по перевоспитанию дикаря. Они и не подозревают, что дикарь уже точит нож и изучает правила их же игры. Месть — блюдо, которое стоит подавать ледяным. И я был готов ждать хоть сто лет, чтобы насладиться ею в полной мере.
Глава 6. Эмили
Мой возможный супруг оказался... красивым. Теперь, когда с него смыли грязь и кровь, а вместо вонючих лохмотьев выдали чистую одежду, я могла разглядеть его истинную внешность. Короткие русые волосы отливали здоровым блеском, и эта стрижка ему шла. Тело было худым, почти бесформенным — следствие голода и темниц, но это пустяки. Пару месяцев хорошего питания и тренировок — и рельеф проступит сам собой. Но лицо... Пухлые, ярко очерченные губы, большие карие глаза, в которых сейчас плескалась одна лишь настороженность, и эти скулы... Высокие, четкие. Признаюсь, у меня есть слабость к выразительным мужским скулам.
В целом, его требовалось слегка «облагородить», но в его внешности не было ничего отталкивающего. Ни уродливых шрамов, ни дурных родимых пятен, коими щедро награждала судьба многих заговорщиков. Он был... чистым холстом. И от этого становилось еще тревожнее.
Я нервничала, чувствуя, как подступает комок к горлу, и, не зная, как построить этот роковой разговор, чуть не совершила ошибку, попросив увести его.
— Хотя нет, стойте! — мой голос прозвучал резче, чем я хотела, и я сама себе удивилась. Нет, бегство — не выход. Нужно знать наверняка.
Просто... было страшно. Страшно ошибиться, страшно увидеть в его глазах подтверждение своей судьбы, страшно не увидеть его.
— Давай лучше подстрахуемся, — Кит, словно прочитав мои мысли, мягко улыбнулся и занял позицию за спиной у парня, его руки легли на его плечи твердым, но не грубым захватом. В ту же секунду в дверном проеме возникли силуэты Мрака и Адама. Моя маленькая группа поддержки. Их присутствие придавало уверенности, словно прочный тыл.
— Спасибо, — кивнула я и, собрав всю свою волю, шагнула ближе. Прямо к нему. К тому, из-за кого наша семья пролила столько крови. Из-за кого я чуть не потеряла мать. Глядя в его карие, полные скрытой ярости глаза, я заставила себя выдохнуть всю эту тяжесть. Прошлое должно остаться в прошлом. Иначе нам не выстроить будущее.
— Протяни вперед руку ладонью вверх, — попросила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно.
Его красивое лицо исказила гримаса нежелания, но он повиновался. Я достала из складок платья маленькое, уже успевшее согреться теплом моего тела, кольцо. Сердце забилось чаще. Этот маленький обруч сейчас решит так многое.
— Надень, — снова попросила я, стараясь вложить в слова не приказ, а предложение.
Но на этот раз он взбунтовался.
— Зачем? Что это? — его взгляд сверлил безделицу с подозрением.
— Кольцо, — ответила я честно. Врать не имело смысла.
— Я вижу, что кольцо, не совсем тупой, — в его голосе зазвенело раздражение. — Зачем мне его надо надевать? Что после этого будет?
Он сжал ладонь, пряча артефакт, и я почувствовала, как Кит чуть усилил хватку. Но парень будто и не заметил.
— Ничего опасного для тебя, — постаралась звучать убедительно.
— Нет уж. Если я должен что-то сделать, да еще непонятное и странное, то я хотел бы знать точную причину.
Я беспомощно посмотрела на Кита. Вот этого поворота я не ожидала. Его упрямство было... обескураживающим.
— Можно надеть силой, — пожал плечами Кит, и в его тоне сквозила не угроза, а констатация факта.
Меня передернуло. Нет. Только не это. Не с этого должно было начинаться наше знакомство. Не с насилия и принуждения.
— Не стоит, — мягко улыбнулась я ему. Все советовали терпение. Что ж, я покажу ему, что у меня оно есть.
— Это кольцо позволит мне увидеть твои потоки, — сказала я, выбирая слова с осторожностью. Полная правда могла его спугнуть. — Когда наденешь, я его коснусь и увижу. Это надо для того, чтобы, если ты все же решишь добровольно быть со мной, твоя магия сохранилась. Если с твоими потоками будет что-то не так, то сначала придется их восстановить.
Он помялся, и я видела борьбу в его глазах. Нежелание подчиняться боролось с пониманием собственной уязвимости. И, похоже, моя полуправда сработала.
— Хорошо, — он тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным, и разжал ладонь. — Имеет значение, на какую руку надевать?
— Нет, — мотнула я головой, чувствуя, как камень с души падает.
Он быстрым, почти небрежным движением нацепил кольцо на палец и с вызовом протянул мне руку.
— Ну? — буркнул он, когда я на секунду замерла. — Вы ведь хотели коснуться.
Любопытно. Теперь он торопил меня.
Сделав глубокий вдох, я осторожно протянула руку. Мрак и Адам синхронно сместились ближе, создавая кольцо безопасности. Он лишь криво усмехнулся, наблюдая за этой пантомимой. И вот... мои пальцы коснулись его прохладной кожи.
И мир перевернулся.
Холодная волна пробежала по моей коже, а в сознание хлынул чужой водоворот эмоций. Густая, тягучая опаска. Острое, как лезвие, ожидание подвоха. И всепроникающее, знакомое до боли недоверие. Это были его чувства! Артефакт сработал! Он мой!
Я силой воли отсекла этот эмоциональный шквал, сосредоточившись на диагностике. Я мысленно провела по его энергетическим каналам, и картина, которую я увидела, заставила мое сердце сжаться. Мама была права. Потоки были не просто повреждены, они были... исковерканы. И характер повреждений говорил сам за себя.
— Ты не девственник? — спросила я деловито, отпуская его руку и тут же теряя болезненную, но такую желанную связь.
Его глаза расширились от изумления и мгновенно вспыхнули обидой.
— Вот так вот, даже имя мое меня никто не спросит и сам не скажет, а как голышом перед вами скакать и на всякие дурацкие вопросы отвечать, так пожалуйста?! — выпалил он, срывая кольцо с пальца и швыряя его в мою сторону. Я инстинктивно поймала артефакт, чувствуя, как по щекам разливается краска. Он был прав. Мы вели себя как варвары.
— Я... ты не знаешь наших имен? — удивилась я, осознавая эту вопиющую оплошность. Мы требовали от него всего, не дав даже элементарного — уважения к его личности.
— Откуда бы?! — хмыкнул он с горькой усмешкой. — Я похож на провидца или кто там видит настоящее, прошлое и будущее?
— Мое имя Эмили, — тут же, без промедления, представилась я. Чувство вины гнало меня вперед. — У тебя за спиной Кит. Его брата-близнеца зовут Дэн. Это Мрак, — указала я направо. — Это Адам, — налево. — Как твое имя?
Он медленно обвел всех нас оценивающим взглядом, будто вбивая имена в память для будущего мемориала.
— Антей.
— Красивое имя, — улыбнулась я, и на этот раз улыбка была искренней. — Так ты ответишь на вопрос про девственность?
— Зачем? — в его позе вновь читалось упрямство, но теперь в нем была и усталость.
— Твои потоки в плохом состоянии, — объяснила я мягко, но настойчиво. — Обычно от добровольного секса таких проблем не возникает. Я просто хочу подтвердить догадку. Можешь просто сказать «да» или «нет», где «да» — было насилие, «нет» — я ошиблась, и ты девственник.
Он молчал, и в его глазах бушевала буря. Стыд, злость, боль. Мы стояли и ждали, давая ему это время. Никуда не торопясь.
— Да, — наконец выдавил он, и в этом слове был вызов, брошенный мне и всему миру.
Я просто кивнула, принимая этот горький факт. Внутри все переворачивалось от жалости и гнева — не на него, а на тех, кто это с ним сделал.
— Хорошо, — сказала я, и в моем голосе прозвучала не оценка, а констатация. Принятие. — Я думаю, ты можешь вернуться к себе. Прости, но пока тебя будут держать там, где ты проживаешь сейчас.
Я повернулась к отцам, и в моем тоне зазвучали новые, властные нотки. Ноты заботы, переходящей в приказ.
— Только дайте ему теплой одежды и плед. А то он мерзнет.
Когда его увели, я тихо выдохнула, разжимая пальцы и глядя на простое колечко в своей ладони. Что ж... Первый шаг сделан. Самый трудный. Я не просто проверила избранность. Я увидела его боль. И теперь была обязана с ней справиться. Доверие? Оно не родится в один миг. Но семя было посажено. И я сделаю все, чтобы оно проросло.
Глава 7. Антей
То, что эта мелкая бестия врет, было ясно с самого начала. В ее глазах, когда она тараторила про «потоки», плескалась откровенная хитренькая искорка. Так что я внутренне метался: притвориться ли доверчивым болваном и надеть эту дурацкую безделицу или упереться рогом. Но тяжелые, словно вылитые из стали, ладони на моих плечах были недвусмысленным напоминанием: ты в клетке, парень. И твои надзиратели не терпят неповиновения.