Опозоренная невеста лорда-дракона
Там, где браслет прилегал к коже, еще остается тепло, но почти сразу по руке растекается леденящий холод. Возможно, это мой собственный страх.
Я поспешно закатываю рукав, чтобы никто не видел мою руку.
— Приходи к старой мельнице через два дня, — быстро говорит Илиас, пряча браслет в складках одежды.— За это время я все подготовлю к нашему отъезду.
В этот момент в лавку, звеня колокольчиком, заходят две нарядные покупательницы. Илиас мгновенно преображается. Он подходит к ним с ослепительной улыбкой, полной готовности услужить.
Я стою еще мгновение, наблюдая, как он легко и непринужденно шутит с незнакомками, как те краснеют и смеются в ответ.
Я покупаю какую-то безделушку для вида — крошечную стеклянную птичку, — и на выходе оборачиваюсь.
Невольно касаюсь пальцами спрятанных под платьем перламутровых бус. Илиас встречает мой взгляд и коротко кивает, прежде чем снова обратиться к клиенткам.
Я входила в эту лавку с подарками от двух мужчин. А выхожу лишь с бусами от любимого, в полном смятении и с надеждой на лучшее.
Молли терпеливо ждет на улице, и мы идем к экипажу. Служанка украдкой бросает на меня встревоженные взгляды, но я молчу, обдумывая разговор с Илиасом и наш план.
Едва переступив порог дома дяди Симуса, я тут же попадаю в цепкие руки портнихи и двух ее помощниц. Меня вертят как куклу, заставляют поднимать руки, обмеривают талию и бедра цветными лентами.
— Госпожа баронесса, может, переделать свадебное платье леди Беатрисы? У меня, простите, совсем мало времени, — робко обращается швея к тете Элоизе, восседающей в кресле.
Портниха старается не смотреть на меня, и я понимала ее смущение — прихожится срочно шить платье для другой невесты.
Тетя Элоиза, холодная и надменная, сверлит ее взглядом:
— Платье для леди Беатрисы тоже должно быть готово в срок. А для Лилианы сошьете новое. И постарайтесь. Вам за это щедро платят, не так ли?
— Конечно, госпожа баронесса, благодарю вас, — швея приседает в поклоне. — Думаю, аргальские кружева и жемчуг отлично дополнят наряд невесты. Леди Лилиана темноволосая и очень стройная, она будет выглядеть просто прелестно…
— Поторопитесь, меньше слов, — отрезает тетя, и ее тонкие губы пожимаются в жесткую ниточку.
Похвалы в мой адрес явно бьют по ее самолюбию, напоминают о том унижении, что пережила Беатриса. Но разве я в этом виновата? Я всего лишь пешка в этой игре.
Время тянется мучительно долго, но наконец-то меня отпускают в мою комнату. Я закрываю дверь, впервые за день получив возможность остаться наедине со своими мыслями и своим предательством.
Окидываю взглядом маленькое помещение, будто вижу его впервые. Совсем скоро я уеду отсюда. Навсегда. Старый, потертый до серости пол, узкая, жесткая кровать, два рассохшихся стула. Потертый коврик, который когда-то был ярким.
Покои тети и Беатрисы ломились от дорогой резной мебели, гобеленов и фарфора, но я никогда не роптала. У меня была крыша над головой, еда и книги из дядиной библиотеки. Этого хватало, чтобы выжить, но не хватало, чтобы жить. Этого было мало, чтобы заменить родительскую любовь, которую у меня отняли так рано. Может, именно поэтому мое сердце так жадно потянулось к Илиасу, к его ласковым словам, к его обещаниям, к теплу, которого мне так не хватало?
Еще два дня. Всего два дня, и я покину это место. Навсегда.
Дом моего детства в Предгорье был светлым и пах медом и яблоками. Я зажмуриваюсь, пытаясь ухватиться за тот давний образ. Я так мечтаю, чтобы в моем новом доме у моря тоже было много солнца. Чтобы его стены хранили не молчаливое осуждение, а тепло и смех.
Чтобы он стал настоящим домом.
* * *
7
На следующий день за завтраком я впервые после отъезда драконов вижу Беатрису. Ее глаза заплаканы, и я опять почему-то чувствую свою вину. Обстановка за столом напряженная, слышен только звон столовых приборов.
— Очень красивые серьги, — нарушает тишину тетя, и я обращаю внимание на уши Беатрисы. Замечаю в ее ушах изящные золотые серьги с яркими темно-синими камнями. Раньше я не видела у нее таких. Видимо, это подарок дракона.
— Лорд Эмберт говорил мне что-то про истинность, — вдруг говорит дядя. — Сказал, что Лилиана — его истинная.
— Что значит «истинная»? — спрашивает тетка.
— Так они называют свою пару, — отвечает дядя. — Я плохо знаю драконьи обычаи.
Действительно, раньше мы не сталкивались с драконами.
«Истинная», — повторяю я про себя.
Как это понял лорд Эмберт? Он видел меня совсем мало…
К вечеру под предлогом, что у меня болит голова, иду погулять в сад и выскальзываю на знакомую тропинку. Я тороплюсь к мельнице, чтобы увидеть Илиаса. Только его нет, а возле рощицы меня встречает вихрастый паренек.
— Вы ведь госпожа Лилиана? — торопливо спрашивает он и протягивает мне записку.
«Любимая, не смог приехать. Очень много дел перед отъездом. Капитан немного перенес отъезд. Будь готова через три дня к закату. Я буду ждать тебя возле мельницы с лошадьми. Не бери с собой много вещей. Люблю тебя. И.».
Три дня? Это будет день свадьбы!
Я так надеялась сбежать до этого момента!
Мальчишка убегает, а я остаюсь на месте.
Из моих глаз брызжут слезы. Тревога холодным камнем давит на сердце.
Я жила надеждой на эту встречу, а теперь мне словно не хватает света, солнца и воздуха.
С тяжелым сердцем возвращаюсь обратно. Мне повезло, моего отсутствия никто не хватился, но почти сразу прибегает Молли, чтобы сказать, что приехала швея.
Мое свадебное платье почти готово. У портнихи и ее помощниц усталые глаза, наверное, они шили и ночью.
Платье напоминает белоснежную морскую пену. Искрящееся, воздушное, с юбкой в несколько ярусов, почти невесомое. Лиф отделан золотой нитью и мелким янтарем. Это настоящее произведение искусства. Если бы в таком одеянии мне пришлось выходить замуж за любимого мужчину, я бы летала от счастья.
Швея прикалывает к волосам прозрачную фату. Ее помощницы ахают.
— Вы будете самой красивой невестой, миледи, — восклицает одна из девушек.
— Ваш жених будет в восторге, — вторит другая.
А в моей душе живет ужас. Он разрастается с каждым часом, приближающим меня к роковому дню. Все чаще я спрашиваю себя, правильно ли поступила, доверившись Илиасу? Почему он не пришел сегодня к мельнице, как мы договаривались в прошлый раз? А вдруг он передумал, не захотел усложнять свою жизнь бегством и тайным браком?
Стараюсь гнать от себя эти мысли, но они жалят меня, словно осы.
Чем ближе день свадьбы, тем больше я волнуюсь. Боюсь даже думать о том, что со мной будет, если у нас не получится бежать.
Молли замечает мою тревогу. Она считает, что у меня обычное предсвадебное волнение и почти все время находится рядом.
Я уже приготовилась к дороге. Сложила в простую холщовую сумку теплое платье, белье, крепкие, почти новые ботинки, книгу стихов, которую мне подарил Илиас. И сверху аккуратно положила его подарок — перламутровые бусы.
Сумку я спрятала под кровать.
Вечером накануне свадьбы Молли застает меня в моей комнате в слезах. Она подходит и легонько обнимает меня.
— Послушай, Лили, если ты боишься первой ночи с мужчиной, то это не так страшно, поверь мне, — служанка гладит меня по голове.
— Перетерпишь немного боли, позволишь мужу делать то, что ему хочется… А со временем, если мужчина будет ласковым, ты научишься получать удовольствие в постели. Твой жених красивый и молодой, поверь, многие девушки хотели бы оказаться на твоем месте. Поверь, все будет хорошо, ты потом будешь улыбаться, вспоминая свои глупые девические страхи перед свадьбой…
Молли ласково гладит меня по голове, как в детстве. Это утешает больше, чем слова. Но она не догадывается, что я боюсь не брачной ночи. Я боюсь за себя и за Илиаса. Будущее сейчас кажется мне покрытым серой туманной дымкой. Вместо ликования и надежды на новую жизнь меня грызет тревога и липкий страх.
Уже с утра следующего дня меня начинают готовить к торжеству. Служанки долго купают меня, натирают кожу ароматными маслами, расчесывают мои волосы до тех пор, пока они не становятся черным шелковым покрывалом, а затем сооружают сложную высокую прическу.
С обеда начинают съезжаться кареты с гостями. Дом наполняется суетой, шумом и веселыми голосами.
Я подхожу к окну гостиной и вижу, как во двор въезжают четыре высоких всадника, а за ними едет красивая изящная карета, мы здесь таких не видели. Мужчины спешиваются, передают поводья подбежавшим слугам в новых синих ливреях.
Один из драконов, самый высокий, вдруг поднимает голову и пристально смотрит на дом. Я прячусь за шторой, но почему-то мне кажется, что он видит меня сквозь каменные стены и тяжелую бархатную портьеру.
— Лилиана, иди к себе в комнату, жених не должен видеть тебя перед свадьбой, — командует тетя Элоиза, и я с облегчением спешу наверх.
Через час помощницы швеи меня облачают в роскошное платье, нежное, как морская пена, и водружают на голову фату.
— Очень красиво, — довольно говорит одна из девушек, а вторая выглядывает в коридор.
— Господин барон, леди Лилиана готова!
В комнату входит дядя Симус. Сегодня он облачился в темно-зеленый новый бархатный камзол, из кармана на груди по последней моде свисает золотая цепь.
Он довольно рассматривает меня, обходит вокруг и улыбается.
— Отлично выглядишь, Лилиана!
«Оценивает, как лошадь на ярмарке», — проносится у меня в голове.
А затем дядя Симус крепко берет меня за руку.
— Лили, сейчас мы пойдем к гостям. Ты будешь улыбаться жениху и стараться выглядеть счастливой. Не вздумай меня опозорить! — вдруг с угрозой говорит дядя.
Неужели он уже что-то подозревает?
Он берет меня за руку, и мы выходим в коридор. Внизу уже слышны звуки музыки и гул голосов. Сердце бешено колотится в груди. Еще несколько часов — и все решится. Илиас ждет у мельницы.
Дядя сильно сжимает мою руку.
— Улыбайся, — шипит он мне в ухо. —Ты даже сама не представляешь, насколько тебе повезло, Лили!
Я делаю шаг в зал, и десятки глаз обращаются ко мне. Нарядные гости сидят за накрытыми столами, но я среди всех вижу только лорда Эмберта. Он сидит во главе стола, и место рядом с ним пустует.
Эйгар эш Эмберт поднимается, завидев меня, а вслед за ним встают и многие гости, словно следуя невидимому приказу.
— Приветствую вас, леди Лилиана! — низкий голос жениха раскатисто звучит в наступившей тишине.
Не могу оторвать глаз от него. Темные волосы падают на широкие плечи, обтянутые черным камзолом, к которому приколото украшение из янтаря.
Медовые глаза словно светятся, подчеркивая мужественное лицо с резкими чертами.
Дядя подводит меня за руку к жениху, и Эйгар эш Эмберт касается моей ладони. Он жадно всматривается в мое лицо, будто ищет ответ на свой вопрос
Мое сердце бьется так громко, что его, наверно, слышит каждый гость в этом нарядном зале.
Жених усаживает меня рядом с собой, и гости постепенно начинают трапезу.
— Совсем скоро прибудет храмовник, он проведет обряд бракосочетания, — дядя Симус извиняется перед лордом за задержку.
— Мы подождем, господин барон, — отвечает Эмберт.
Пир продолжается, но я не чувствую ни вкуса еды, ни аромата вин. Все мое существо напряжено до предела. Я украдкой смотрю на окно — солнце уже клонится к горизонту, окрашивая небо в багровые тона. Скоро закат. Скоро Илиас будет ждать у мельницы.
Внезапно лорд Эмберт наклоняется ко мне.
— Вы кажетесь взволнованной, леди Лилиана, — его голос тих, но проникает прямо в душу. — Не страшитесь.
Я вздрагиваю и сильнее сжимаю пальцы под столом.
— Я... я просто переживаю из-за церемонии, — лепечу я, чувствуя, как предательски краснею.
Его янтарные глаза изучают мое лицо.
— Не бойтесь, церемония — это лишь формальность, — говорит он спокойно. — У драконов есть свой ритуал завершения брака.
Я замечаю, как Беатриса пристально смотрит на меня с другого конца стола. Это она должна была сидеть здесь с женихом и принимать поздравления.
Вдруг замечаю улыбающегося Торгена. Золотоволосый дракон, кажется, искренне рад меня видеть. Два других дракона, кузены Эмберта, сидят рядом с Торгеном с бесстрастными лицами.
Вдруг жених српашивает меня:
- Где ваш браслет, Лилиана?
— Я забыла его в комнате, - шепчу еле слышно, боюсь поднять глаза.
Поднимаюсь из –за стола.
— Я…сейчас вернусь, - лепечу.
— Я хочу проводить вас, — жених хочет подняться, но я бормочу, заливаясь краской:
— Мне…мне очень надо отлучиться. Я скоро вернусь.
Эмберт кивает. Он мне поверил.
Не глядя на него, выходу из-за стола. Чувствую себя преступницей. Лгуньей, воровкой, предательницей. Но мне нельзя оставаться здесь.
Сердце разрывается от отчаяния. За окном последние лучи солнца догорают на горизонте. Илиас ждет. Я поднимаюсь в свою комнату и поспешно начинаю снимать прекрасное платье невесты.
* * *
Дорогие читатели, обратите внимание на еще одну книгу нашего литмоба "Опозоренная невеста", роман Любавы Ливады и Вернэлии Хайд (Не)любимая драконом. Во власти обмана.
Прочитать книгу можно тут clck.ru/3Pa52D
8.1
Я иду в свою комнату и торопливо снимаю роскошное белоснежное платье. Откалываю прозрачную вуаль, роняя на пол шпильки, украшенные мелким янтарем, и прячу свой свадебный наряд в сундук. Переодеваюсь в простую дорожную одежду, закутываюсь в длинный серый плащ и выскальзываю из дома. Мне везет, я никого не встречаюв коридоре, все слуги заняты, а гости сидят за столами. Я почти бегу к садовой калитке. У меня не так много времени, прежде чем меня хватятся. Надо успеть добраться до мельницы.
Быстро шагаю по пыльной дороге. Еще немного, и мы с Илиасом умчимся прочь. Он ждет меня с лошадьми. Но на нашем привычном месте в рощице за мельницей никого нет. По спине бежит холодок. Никого. НИКОГО! Вглядываюсь вдаль. Может, что-то случилось, и он опаздывает, а сейчас летит по дороге навстречу мне?
Выхожу из рощицы и вижу, как крестьянин возле мельницы укладывает на телегу мешки с мукой.
— Куда вы едете, добрый человек? — спрашиваю я.
— Мне надобно в город.
— Можно мне с вами?
В городе я обязательно найду Илиаса. Возможно, дядя задержал его в лавке? Крестьянин недоверчиво смотрит на меня, наверно, он замечает отчаяние в моих глазах.
— Что у тебя случилось, девушка? — спрашивает он.
— Мне очень надо в город, — прошу я.
— Ну коли на мешки полезешь, то возьму тебя, — мужчина наконец кивает и закидывает последний мешок в телегу.
У него простое лицо, изборожденное морщинами. Широкая спина и грубые руки с мозолями, привычные к тяжелому труду. Я забираюсь на мешки и укутываюсь поплотнее в серую накидку, накидываю капюшон и почти сливаюсь по цвету с грубой мешковиной. Возможно, по дороге мы встретим Илиаса, он, наверное, просто немного опаздывает. Наверняка меня уже ищут. Страшно даже подумать, что будет, когда поймут, что я сбежала!
Вскоре я слышу за спиной цокот копыт. По дороге в нашу сторону мчатся несколько всадников. Сердце замирает. Я отворачиваюсь, делая вид, что поправляю капюшон, и стараюсь дышать ровно. Грохот копыт стихает впереди. Проезжают. Значит, ищут на дороге, а не в крестьянских телегах. Слава всем богам! Всадники обгоняют нас, оборачиваются и скачут дальше, оставляя за собой клубы серой пыли.
— Дождик, видать, скоро будет, — равнодушно бросает возчик, и я лишь киваю, не в силах вымолвить и слова.
Мы въезжаем в редкий лес, но от этого не становится легче. Каждая тень между деревьями кажется притаившимся всадником. Каждый шорох листьев — погоней. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Мы должны были быть уже на половине дороги в город. Где же Илиас? Неужели его задержали? Или он... передумал? Нет, не может быть! Он должен ждать меня.
Внезапно сверху доносится новый звук — мощный гул, идущий прямо с небес. Крестьянин останавливает лошадь и с суеверным страхом смотрит вверх. Лошадь дико ржет и прядает ушами от страха. Две огромные черные тени стремительно пролетают в небе, проносятся над макушками деревьев и устремляются вперед. Чешуя снизу отливает золотистыми оттенками даже в сером свете вечера. Это драконы!
Я вжимаюсь в мешки с мукой, мечтая стать крошечной незаметной пылинкой. Меня сковывает ужас. Сейчас меня схватят! Но крылатые чудовища разлетаются в разные стороны, кружат, а потом исчезают вдалеке.
— Драконы! — говорит крестьянин, оборачиваясь ко мне. В голосе мужчины слышатся страх и восхищение. Он снова берет в руки вожжи. — Эх, и огромные они! Только драконам и под силу было проклятыхдиргов прогнать от наших границ. Помню, старики рассказывали, как эти твари нападали на приграничье, деревни жгли. Говорят, они своим ледяным жалом могут за несколько мгновений всю кровь из человека высосать…
Мне становится жутко от этих слов, но крестьянин продолжает:
— Говорят, у одного здешнего барона дочка замуж выходит за лорда-дракона, может, они на свадьбу торопятся? — крестьянин рассуждает сам с собой.
Нет, эти драконы торопятся не на пир. Они охотятся на невесту, осмелившуюся сбежать с собственной свадьбы. Решившую обмануть лорда-дракона.
Телега уже у въезда в город, вдалеке видны крыши домов на городской окраине, но дорогу внезапно преграждает отряд стражников.
— Покажи, что везешь! — командует крестьянину седоусый солдат, самый старший.
— Муку с мельницы, господин сержант, — растерянно отвечает возчик.
— А это кто? — стражник смотрит на меня, а затем подходит ближе и срывает с моей головы капюшон. Моя свадебная прическа растрепалась, дорожный плащ перепачкан мукой.
— Милорды, здесь какая-то девушка! — оборачивается он, и к телеге подходят два высоких темноволосых мужчины в плащах.
Две пары ярких желтых глаз впиваются в меня, как острые кинжалы. Я холодею. Это кузены лорда Эмберта.
— Приехали, леди, — криво усмехается один из них и снимает меня с телеги. Легко, словно я ничего не вешу. Мужчина на руках проносит меня несколько шагов и опускает в другую повозку, больше похожую на грубо сколоченный деревянный ящик без крышки.
Стражники смотрят на меня с любопытством, но никто не вмешивается. Никому не хочется связываться с драконами.
— Милорды, что натворила эта девица? — спрашивает седоусый.
— Она кое-что украла из дома барона Монтейна, сержант.
— Вот же дрянь, — говорит кто-то из солдат.
Краска заливает мое лицо, но мне нечего возразить.
— Мне нужно, сержант, чтобы вы с солдатами сопроводили девушку к господину барону, — говорит один из кузенов. — А у нас еще есть кое-какие дела здесь.
Он подходит к телеге и стаскивает с нее крестьянина, а затем швыряет его на землю.
— Говори. Ты помог ей сбежать? Ты с ней в сговоре? Тебе заплатили?
— Нет, милорды, клянусь вам, я ее впервые увидел возле мельницы. Ездил туда, чтобы зерно перемолоть, — голос мужчины дрожит от страха. — Она попросилась, сказала, что очень в город торопится. Я не знал, что она воровка.
— Если я узнаю, что ты лжешь, тебе несдобровать! — грозно рычит Гай.
— Эй, Гай, давай полегче, — вмешивается второй дракон. — Мы ее нашли, а дальше пусть Эйгар сам разбирается…
Он поднимает крестьянина с земли и дает ему монету. Крестьянин, хромая, подходит к телеге и вытаскивает мой узелок.
— Вот, милорды. Был у нее с собой. Может, там есть то, что вы ищете. Клянусь, сегодня впервые увидал эту девицу, — повторяет он.
— Ройс, надо бы съездить на эту мельницу, — говорит Гай кузену. — А вы тогда возвращайтесь.
— Я сам съезжу туда, Гай. Сопроводите повозку прямо до имения барона, вдруг она решит сбежать, — распоряжается Ройс.
Мне бежать уже некуда. Четверо солдат, забравшись на лошадей, окружают повозку. Один садится вперед и берет в руки вожжи. Гай скачет во главе, время от времени он оборачивается и бросает на меня взгляд, но я сижу, опустив голову. Слез нет, только огромное опустошение. Илиас не забрал меня, как мы договаривались. Его нет, а моя попытка побега теперь выглядит жалкой и глупой.
Повозка подпрыгивает на ухабах, я больно ударяюсь спиной о жесткие доски. Наверное, там останутся синяки, но мне уже все равно. Никто не разговаривает со мной. Впереди уже виднеется дом дяди. Гай, обернувшись напоследок, несется вперед. Наверно, хочет первым сообщить, что меня поймали.
8.2
Повозка медленно въезжает во двор дома дяди Симуса и останавливается перед крыльцом. Пыль, поднятая колесами, медленно оседает.
В доме все еще идет свадебный пир. До меня доносятся веселые звуки музыки, громкие голоса гостей.
Но на крыльце стоят дядя Симус, мой жених и Торген.
— Мы нашли ее, милорд, — хмуро говорит седоусый стражник.
Дядя быстрым шагом идет к повозке.
— Неблагодарная потаскуха! — кричит дядя Симус, брызжа слюной во все стороны. — Ты опозорила всех нас перед милордом Эмбертом!
У него багровое от злости лицо. Дядя подбегает ко мне и замахивается, чтобы влепить пощечину. Рука у него тяжелая, я знаю.
Мне уже все равно, что будет дальше, и я опускаю глаза.
Но пощечины не следует.
Я поднимаю взгляд и вижу, что лицо дяди перекошено от боли, а его рука выкручена назад.
— Никому, кроме меня, не позволяется трогать мою женщину! — рычит Эйгар эш Эмберт. Его глаза на мгновение становятся алыми, по лицу пробегает и исчезает волна янтарных чешуек, словно он вот-вот превратится в грозного дракона.
Эйгар зловеще добавляет:
— Я сам накажу ее так, как сочту нужным…
— Давайте все обсудим в моем кабинете, милорд, — дядя потирает пострадавшую руку и поворачивается ко мне: — Ступай за мной!
Я выбираюсь из повозки, плетусь вслед за ним на негнущихся ногах, стараясь ни на кого не смотреть.
Дядя открывает дверь, и я шагаю внутрь. Туда же заходят трое драконов. Гай, презрительно глянув на меня, бросает на пол мой дорожный узелок.
Случайно перехватываю взгляд золотоволосого Торгена.
В нем нет ненависти и презрения, лишь недоумение и... сожаление?
В комнату вихрем врывается тетя Элоиза. Она тащит за руку Молли.
Тетя бледная как полотно, ее пальцы судорожно теребят кружевной платок.
— Милорд, моя Беатриса никогда не сделала бы такого! Она до сих пор страдает по вам! Она любит вас и с радостью согласилась бы стать вашей супругой! — тетя заламывает руки, в ее голосе слышится отчаяние.
Беатриса подбегает к Молли и отвешивает ей оплеуху.
Я хватаюсь за щеку, как будто по лицу ударили не Молли, а меня.
— Неблагодарная! Мы из милости взяли тебя в свой дом, когда ты упрашивала нас! Столько лет ела наш хлеб, и не смогла проследить за девчонкой!
— Простите, госпожа баронесса, — всхлипывает Молли, держась за щеку. — Я ничего не знала.
— Врешь! — шипит тетка. — Убирайся сейчас же из моего дома куда глаза глядят! Я сделаю так, что тебя не наймут ни в один приличный дом! Иди проси милостыню! Убирайся прочь!
Мне становится страшно за Молли. Она работала целыми днями в доме дяди за гроши, никогда не жаловалась и любила меня как родную дочь.
А теперь из-за меня ее выгонят на улицу.
Понурившись, Молли выходит из комнаты, ее спина сутулится, ноги шаркают по полу. Что с ней будет?
Меня захлестывает отчаяние.
— Тетя Элоиза, Молли не виновата, она ни о чем не знала, это я одна…
— Замолчи немедленно! — взвизгивает тетка. — Беатрисе еще выходить замуж, а теперь после твоего позора неизвестно, кто захочет на ней жениться! Люди будут думать, что мы вас плохо воспитали! Ты опозорила себя и нас! Надо было сразу отдать тебя в монастырь, но твой дядя решил, что….
— Довольно, — холодно обрывает ее лорд Эмберт. — Я хочу поговорить с ней наедине.
Он бросает тяжелый взгляд на меня.
Он даже не хочет называть меня по имени после случившегося.
Лорд Эмберт делает знак своим кузенам, и те выходят из комнаты.
Тетя всхлипывает и цепляется за рукав дяди:
— Она опозорила нас, Симус. Мы не заслужили этого, — причитает она.