( Без)грешная для Серебряного дракона

Глава 5.1

5.1

— Давай на всякий случай свяжем девчонке руки, —предложил один из стражников, чернявый невысокий парень, сплюнув на клумбу георгинов возле дома вдовы Роваль.

— Не нужно. Ты же не думаешь удрать от нас? — спросил другой, постарше, глядя на девушку.

Иланта отрицательно покачала головой. Куда ей было бежать от здоровых крепких мужчин?

Она не обращала внимания на моросящий дождь, лужи под ногами, на прохожих, которые тыкали пальцем и оборачивались, стараясь получше разглядеть девушку, которая шла в сопровождении стражников.

Вскоре Иланте велели остановиться

— Господин капитан, нашли падчерицу Бартенса, — доложил старший стражник седому вислоусому толстяку.

Тот, мельком глянув на Иланту, нацарапал несколько слов на клочке бумаги и вручил солдату.

— Отвезете ее в Лагренну, в королевскую тюрьму.

— Забирайся, красотка, повезем тебя сейчас на бал в столицу! — осклабился чернявый.

Иланта, подобрав мокрый подол, залезла в повозку и положила рядом маленький узелок с вещами. Две жестких деревянных лавки, маленькое окошко. На полу валялись железные кандалы. Иланта испугалась, что сейчас ее закуют, как преступницу, но стражники молча уселись рядом. Еще один запрыгнул на передок повозки, взяв в руки вожжи.

Повозка тронулась, и в этот момент чернявый солдат плотно прижался к бедру девушки и провел рукой по ноге.

Иланта вздрогнула и отпрянула. А чернявый хохотнул:

— Будь поласковей, красавица, нам еще долго ехать.

— Эй, девчонку запрещено трогать, — сказал старший. — Будешь к ней лезть, поедешь верхом под дождем.

Чернявый что-то проворчал, но все же отодвинулся.

У Иланты покатились по щекам слезы отчаяния.

Она ни в чем не виновата, ничего не сделала плохого за всю свою жизнь, а ее везут в тюрьму, как преступницу! А брат, что с ним теперь будет?

— Не хнычь, королевский судья разберется. Если ты не при делах, то отпустит домой. Правда, могут перед этим в тюрьме немного попользовать, — хохотнул чернявый.

— Заткнись, последний раз тебе говорю, — вмешался второй стражник.

Дальше они ехали молча.

Карета пару раз останавливалась. Ей разрешили сходить в кустики по нужде. Ее караулил старший из солдат. Впрочем, он отвернулся в сторону, и девушка была благодарна даже за такую малость.

Цоканье копыт, скрип колес, монотонная тряска…И вот наконец повозка остановилась.

— Выходи, принцесса, приехали, — снаружи отворилась дверь, и девушка выбралась. Все тело ныло от жесткой скамейки, ноги подкашивались от усталости.

Перед ней возвышалось унылое серое здание, окруженное высоким забором. На окнах виднелись толстые решетки, рядом со входом стояли солдаты.

Королевская тюрьма.

Стражники проводили девушку в комнату к караульному офицеру и отдали сопроводительную бумагу. Тот покрутил ее с важным видом.

—Так, Иланта Эдормар. Падчерица барона Бартенса... Да, не повезло тебе, девушка, с отчимом. Он замыслил гнусное дело, покушение на его величество….

— Я ни в чем не виновата! — отчаянно воскликнула Иланта, но офицер равнодушно ответил:

— Здесь все так говорят, красавица. Давай-ка посмотрим, что тут у нас, — и он, развязав узелок, вытряхнул прямо на грязный пол вещи девушки. Смена белья, платок, теплое платье, несколько монет и расческа, — все, что удалось ей унести из Эдормар-хилла.

Офицер запихнул серебрушки в карман своего мундира.

— А это мне за труды.

Затем, высунувшись из комнатки, он гаркнул кому-то в коридоре:

— Пит, отведи баронессу в ее новые покои!..

Иланта, опустив голову, брела вслед за караульным по унылому каменному коридору мимо железных дверей. Казалось, эти стены были пропитаны горем и отчаянием людей, которым не посчастливилось в этой жизни.

Возле одной из дверей стражник остановился и достал связку ключей из-за пояса.

Раздался скрежет железа, и солдат неожиданно с силой подтолкнул ее в спину в открывшийся темный проход.

Иланта еле удержалась на ногах, недоуменно оглядываясь по сторонам.

— Встречай баронессу! — насмешливо сказал караульный, и дверь с лязгом захлопнулась.

Дорогие читатели, большое вам спасибо за звезды и комментарии! С этой недели проды будут выходить 3-4 раза в неделю.

5.2

5.2

— Эй, ты вправду баронесса, что ли? — раздался насмешливый женский голос, и к Иланте подошла растрепанная женщина. От нее разило дешевым вином и пОтом. Под глазом у женщины красовался фиолетовый синяк, рукав неопрятного платья, почти оторванный, болтался, оголяя плечо.

— По одежке вроде непохожа, - заявила она, разглядывая Иланту.

Девушке стало не по себе от чужого навязчивого интереса

— Ты что мне не отвечаешь, глухая, что ли?!

— Не лезь к ней, Энни,— хриплый раздался голос из угла. С тюфяка на полу встала темноволосая женщина и подошла поближе, кутаясь в шаль.

Иланта увидела, что она молодая, наверно, всего на пару лет постарше ее.

— Я Дженни , — назвалась она.

— Меня зовут Иланта.

— Ишь ты, по имени, видать, ты и впрямь из благородных . Только не помогла тебе твоя кровь, коли ты сюда попала. Признавайся, за что? Полюбовника убила или стырила чего? — не унималась Энни.

— Я ничего не делала, — покачала головой Иланта.

— Все так твердят, дорогуша, кто сюда попадает. Только после знакомства с палачом во всем признАешься.

У Иланты мурашки побежали по коже.

— Не пугай ты ее раньше времени, — сказала Дженни.

Она снова закашлялась и, кутаясь в платок, села на свой тюфяк, поджав ноги.

Иланта только теперь почувствовала, как здесь холодно. Она поплотней завернулась в плащ и присела на пол, застеленный соломой.

— Вот, возьми, — Дженни вытащила тонкое одеяло.

Иланта затряслась от рыданий. Здесь она совсем одна, и никто не поможет.

Вечером стражник принес три миски с холодной невкусной похлебкой и еще один тюфяк для Иланты.

Иланта сделала всего пару глотков и улеглась на жесткий тюфяк. Она думала о брате. Где он, накормлен ли? А вдруг он опять заболеет?..

Утром стражник открыл дверь камеры.

— Вставай, баронесса, тебя хочет видеть господин судья!

Он отвел ее по уже знакомому низкому коридору в небольшую комнату, застланную мягким ковром, и вытянулся во фрунт возле двери.

За столом сидел пожилой мужчина с одутловатым лицом. Его плечо было перевязано широкой серой лентой с вышитым черным драконом, держащим меч на плече. Королевский судья.

Рядом примостился веснушчатый писарь, раскладывая перья и листы бумаги.

— Иланта Эдормар? — строго спросил судья.

— Да, ваша честь.

— Что вам известно об умысле вашего отчима, барона Бартенса?

— Я ничего не знаю, — сказала Иланта.

— Подумайте, это облегчит вашу участь. Может, вы припомните что-то подозрительное?

Иланта вспомнила подслушанный недавно разговор отчима с тетей Сузанной. Из него следовало, что Бартенс мог быть каким-то образом причастен к смерти ее отца. Но ведь он ничего не говорил о покушении на короля...Да и стал бы он делиться своими планами с девушкой, которую едва замечал!

— Ваша честь, мне ничего не известно, — покачала Иланта головой.

Секретарь старательно скрипел пером.

Она ужасно боялась слов Энни про палача, но судья махнул платком в сторону солдата:

—Уведите девицу!

Когда Иланта вернулась в каморку, толстой Энни уже не было.

— Ее муж внес залог, — сказала Дженни.

Оказывается, Энни устроила драку с торговками на рынке.

Дженни снова закашлялась и подтянула одеяло, в которое куталась.

Иланта успела заметить, что платье у соседки довольно необычное — широкие синие и желтые полосы, а глубокий вырез спереди сильно открывал грудь Дженни.

Иланта заметила, что на лбу у девушки выступили крупные капли пота.

— Ты больна, тебе нужна помощь. Если бы были травы, я заварила бы тебе питье.

Иланта постучала в дверь, открыл недовольный стражник:

— Девушка больна, ей нужен лекарь.

— У нас не богадельня, — равнодушно ответил солдат и закрыл дверь. —А будете шуметь, я вас быстро утихомирю, — он положил руку на дубинку.

— Скоро и так поправлюсь, — сказала Дженни.

— А ты за что сюда попала? - спросила Иланта.

— Я шлюха, «веселая птичка», не видно, что ли? — усмехнулась Дженни. — Мне не повезло. Ко мне пришел старый мужик, у которого ничего не получалось. Уж я с ним и так пыталась, и эдак, чтобы его стручок расшевелить...

Потребовал вернуть деньги, мол, я плохо для него старалась. Я отказалась, и тогда он обвинил меня в воровстве. Заявил, что я у него кошелек свистнула. Позвали стражу, а кошелек у меня под матрасом оказался. Кто же знал, что у этого старого пня сосед — сержант городской стражи! Теперь меня обвиняют сразу в краже и распутстве!

У Иланты щеки стали пунцовыми. Хорошо, что в темноте не было видно ее лица.

Она, конечно, знала, что есть женщины, которые продают себя, но никогда не встречалась с ними.

Кухарка Марта как-то сказала, что молоденькой незамужней служанке Эми, которая оказалась беременной, теперь вместо работы в поместье придется пойти в «веселые птички».

Маленькая Иланта тогда не понимала, какие птички ждут Эми, возможно, работа в курятнике?

Но Марта тогда только фыркнула.

Позднее Иланта узнала, что птичками называют распутных женщин, которые продают свое тело.

Это ужасный грех. Раньше она даже представить себе не могла, что будет общаться с такими женщинами.

Но вот сейчас она сидит вдвоем с Дженни и слушает ее историю. Кажется, не с ней одной жизнь обошлась несправедливо и жестоко.

6

6.1

Королевский дворец Лагренны

Королева Эйлардия устало опустилась в кресло. Бесконечный день подошел к концу. Шея болела от непривычно тяжелой короны, которую пришлось не снимать почти до ночи.

«Надо будет велеть королевскому ювелиру заказать более легкую и изящную», — подумала королева. Теперь она может повелевать. Карать неугодных и осыпать милостями верных и приближенных.

Сегодня в храме Ока Дракона главный жрец возложил на нее корону. Теперь она — Эйлардия Первая. Представители знатных родов, надменные Айшерны, Драгенгары, Леггендорты и прочие, — все они склонились перед ней, признали ее власть.

Королева подошла к окну и с ненвистью посмотрела на мрачную Крылатую башню.

Если бы она только могла, то приказала бы ее снести. Она всегда будет напоминать ей о сыне.

Эйлардия снова вспомнила свой последний разговор с Эйвером. Недавно началась Миратская война.

— Мама, я должен не отсиживаться во дворце, а отправиться в армию. Должен сражаться за Лагреннию, — сын снова завел этот разговор, разрывая ей сердце.

— Эйвер, это недопустимо. Ты единственный наследник престола, будущий король. Что случится, если ты вдруг погибнешь?!

— Будущий король? — сын горько усмехнулся. Он подошел ближе, и Эйлардия почувствовала терпкий запах вина.

— А если отец проживет еще сто лет, как дед? Я должен слоняться без дела по дворцу? Он позорит тебя, мама, своими интрижками и похождениями! Он недостоин называться королем!

— Сейчас же замолчи! — испуганно сказала мать. — Не приведи Темные боги, тебя могут услышать и донести.

— Если бы я был королем, все относились бы к тебе с дОлжным уважением, мама!

А потом добавил:

— Ты же знаешь про пророчество о новом молодом короле, которое повторяет вся Лагренния?

Год назад на юге появился бродячий проповедник Хайриг. Одни называли его безумным, другие пророком. Хайриг говорил тем, кто его слушал, что с севера придет беда, потому что люди погрязли в пороках. А еще он говорил, что скоро в Лагреннии появится молодой король. Дракон, который взлетит с Крылатой башни.

Хайрига казнили по приказу Анхельма, но его слова разлетелись, как степной пожар.

Эйлардия возразила:

— Хайриг был опасным безумцем. Не вздумай верить его словам, Эйвер!

Сын усмехнулся и завернул обшлаг атласной рубашки, обнажая руку.

— Мама, посмотри!

Эйлардия вздрогнула.

На левой руке сына от локтя до кисти она увидела черные чешуйки.

— Если я сумею обратиться полностью, то я стану королем-драконом!

Эйвер вышел, а наутро его тело нашли возле Крылатой башни.

* * *

Лагренния, королевская тюрьма, на следующий день после ареста Иланты Эдормар

Утром стражник принес две глиняные миски с жидкой кашей и кувшин с водой.

— А ты, выходит, из знатных? — спросила Дженни, доедая кашу.

Иланта кивнула.

— Что же ты натворила?

— Мой отчим…сказали, что он замышлял заговор против короля.

— Если ты ни при чем, то судья, может, отпустит тебя. А может, и нет, — сказала Дженни. Она снова закашлялась и обессиленно легла на свой тюфяк.

— Что же теперь будет? — Иланта тронула ее за руку.

— Не знаю. Слушай, когда ты держишь меня за руку, то и боль почти отступает, — задумчиво проговорила Дженни.

Том тоже говорил, что ему становится легче, когда Иланта касается его.

Говорили, в роду у их матери было несколько целительниц, но Иланта не замечала за собой никаких особенностей, отличавших ее от других людей.

— Где у тебя болит, Дженни?

Девушка положила руку на грудь.

— Здесь.

А потом добавила:

— Я была старшей у матери, у меня еще четыре сестры. Связалась на свою беду с одним заезжим торговцем, только он оказался женатым. Уехал, а я осталась в тягости. Мать отвела к знахарке, чтобы от ребеночка избавиться, а меня выгнала из дома. Я уехала в столицу и стала «веселой птичкой». Всего-то здесь полгода, и вот так попалась.

Потом она добавила:

— Меня один раз уже задерживали за распутство. Приговорили к десяти плетям у позорного столба на городской площади.

— Но это же ужасно, — потрясенно сказала Иланта. Она жила в своем поместье, огражденная от таких страшных вещей, и не подозревала о жестоком мире.

— Девушки мне говорили, что можно договориться заранее с палачом. Монетку ему дать или ублажить, и тогда он будет сечь вполсилы.

— Ублажить? — растерянно переспросила Иланта.

— Ну, приласкать его, как он захочет. Зато потом будет только для вида сечь. Главное орать погромче, народу это нравится. А после отпустят, и снова свободной будешь…

— А у меня младший брат остался, он сейчас, наверно, в приюте, — вздохнула Иланта. Мысли о Томе не давали ей покоя.

— Там, наверно, получше, чем в тюрьме, — отозвалась Дженни.

* * *

Прошло несколько бесконечных дней. Ничего не происходило, к судье ее больше не отводили.

Дженни почти не ела, казалось, она тает на глазах. По просьбе девушки Иланта иногда держала ее за руку, и тогда лицо Дженни становилось мягче.

Иногда она впадала в короткое забытье.

Равнодушные стражники приносили еду в мрачную полутемную камеру дважды в день.

В этот день вечером девушкам дали вместе с похлебкой и куском черствого хлеба две кружки с вином.

— Сегодня велено всем в Лагренне выпить за здоровье и коронацию нашей королевы Эйлардии, — весело сказал солдат и залихватски подмигнул.

Это был какой-то новый стражник, совсем молодой парень с круглым лицом и носом картошкой. Кажется, он был сильно навеселе.

— Эйлардия же и так королева, — сказала Дженни, осушив свою кружку.

— Ну, король-то наш Анхельм помер, и теперь ее величество будет нами одна править. Говорят, она раскрасавица, — стражник улыбнулся, а затем обратился к Иланте:

— А ты чего не пьешь, баронесса? Или не рада? Отчим-то твой тоже помер, не выдержал, значит, беседы с королевским палачом. Ничего, вся ваша семейка скоро ответит за его преступления! Я слышал, господин комендант говорил, что послезавтра всех вас того, — и он выразительно провел рукой по шее.

Иланта похолодела.

— Дайте мне, я с удовольствием выпью за милостивую королеву, — Дженни взяла кружку из рук стражника.

— Эй, хватит болтать с девками, — позвал стражника второй солдат.

Дверь с лязгом захлопнулась,

Дженни зашептала:

— Послушай, это же хорошо! Наверняка будет амнистия какая-то в честь новой королевы.

— Амнистия?

— Каждый раз бывали амнистии, помилования, когда женился король. И когда у него сын родился...Отпускали из тюрем… прощали неуплату налогов беднякам. Может быть, и нам повезет…

— Ты слышала, Дженни, что он сказал? Что меня могут казнить! Я же ни в чем не виновата, — всхлипнула Иланта.

Но Дженни не ответила, свернувшись калачиком на тюфяке.

В их камере было темно.

Из узенького зарешеченного оконца наверху сквозило. Слабый свет молодого месяца еле освещал убогую каморку.

Иланта, поежившись, улеглась, укрывшись плащом. Значит, Джеймс Бартенс умер, и она уже никогда не узнает, какие секреты он унес с собой в могилу.

Ночью ее разбудили тихие стоны Дженни.

— Что-то совсем мне худо, Иланта. Наверно, я умираю, — и она закашлялась.

Иланта наощупь нашла руку Дженни. Казалось, та была ледяной.

— Мне лучше, когда ты рядом. Ты добрая, жалко, что пострадаешь из-за своего отчима.

— Дженни, не говори так!

— Я видела ночью отца покойного во сне и прабабку, они сказали, что ждут меня к себе. Неспроста это. Послушай, Иланта, если я помру, надень мое платье и скажи, что баронесса померла. Глядишь, повезет. У нас здесь всегда темно, авось, и не разберут стражники, что к чему. У тебя рост такой же, и волосы тоже темные. Назовешься моим именем, зато жить будешь. Всыплют тебе плетей, но от этого никто не помер. Запомни, меня зовут Дженни Симс, я из деревни Рябиновые Холмы. Отец мой был шорником, а мать…

Шепот Дженни стал тише, и вдруг рука ее бессильно упала.

Иланта похолодела от ужаса. Она попыталась растолкать Дженни, потрогала грудь девушки там, где должно биться сердце, но ничего не почувствовала.

Веселая птичка Дженни Симс умерла в королевской тюрьме.

Иланта, вскочив на ноги, бросилась, к двери, чтобы позвать стражников, но вдруг застыла на месте.

Она вспомнила последние слова Дженни.

Нет, ни за что на свете она не сможет это сделать — снять платье с только что умершей соседки!

И тут Иланта словно наяву увидела серьезные глаза Тома. Брат будет ждать ее, верить, что однажды она придет и заберет его из приюта!

Трясущимися руками девушка стала стягивать с себя платье, глотая слезы.

Через несколько минут она изо всех сил барабанила в дверь:

— Чего тебе? — угрюмо спросил стражник, зевнув.

— Господин солдат, моя соседка…баронесса…она, кажется, умерла.

* * *

6.3

Стражник, ругаясь, позвал второго солдата. Они, посветив факелом, подошли к телу Дженни.

— И впрямь померла, — сказал один, склонившись.

— Побоялась, значит, казни-то. А нечего было умышлять дурное против его величества, — отозвался второй. Это был тот молодой парень, который приносил им с Дженни вечером вино.

— Это, говорят, отчим ее. Она, может, и не при чем была, — проворчал первый.

У Иланты вырвалось рыдание.

— Ты ее больно-то не жалей, — сказал молодой стражник. — Все равно ее не сегодня-завтра должны были казнить.

— Не нашего ума это дело. Давай ее в одеяло завернем и вынесем, а утром доложим господину коменданту, стало быть,- прервал его товарищ.

Стражники вынесли Дженни и захлопнули дверь.

Иланта осталась одна.

Ее трясло от страха и от холода. Сейчас солдаты ничего не заподозрили, но что будет днем?

Рано утром она услышала крики и встала на цыпочки, чтобы посмотреть в крохотное оконце.

Во дворе тюрьмы стояла телега, возле которой стояло несколько солдат. Двое других волокли вырывающуюся женщину, пронзительно кричавшую:

— Я ни в чем не виновна!

Лица было не разглядеть, но на плечи женщины была накинуто что-то желтое.

Иланта узнала шаль тети Сузанны.

Ноги подогнулись, и она села на пол, обхватив себя за плечи.

Тетя Сузанна никогда не проявляла к ней ни доброты, ни сочувствия, без конца бранилась и ворчала.

Кухарка Марта глубокомысленно говорила, что у тетки такой скверный характер потому, что она старая дева.

И вот теперь Сузанну Бартнес увозят из тюрьмы, скорее всего, на казнь.

* * *

Комендант королевской тюрьмы вытер пот с лысины большим платком. Перед ним стоял королевский судья Хилш.

— Значит, Иланта Эдормар умерла ночью? — осведомился он.

— Можете сами осмотреть тело, лорд Хилш. Вероятно, она сильно простудилась и поступила к нам уже больной.

— Это уже неважно, — отмахнулся Хилш. — Женщинам из семьи Бартенсов милостивая королева Эйлардия велела объявить помилование после вынесения смертного приговора. Девицу отправили бы в храм Печальных Дев до конца жизни. Говорят, там ненамного лучше, чем в вашем заведении, — судья улыбнулся тонкими губами.

Комендант тюрьмы перевел дух. Кажется, его пронесло. Разбирательства по поводу смерти девицы Эдормар не предвидится.

Но то, что сказал затем лорд Хилш, его потрясло. Впрочем, комендант постарался взять себя в руки. Что же, приказ самой королевы придется выполнять.

Он позвал сержанта:

— Берч, через час приведи сюда всех шлюх, которые у нас в тюрьме. И позови палача.

Глава 7.1

7.1

Дверь камеры с лязгом распахнулась.

— Эй, птичка, давай-ка почисти свои перышки, тебе скоро предстоит свидание, — стражник внес в камеру ведро и с размаху поставил его перед Илантой. В другой руку он держал чадящий факел.

— Помойся, а то господин судья не любит, когда от заключенных воняет, — пояснил он, ухмыляясь и бросая рядом маленький комок серого мыла.

Иланта недоверчиво поглядела на ведро и осторожно поторогала воду. Вода была чуть теплой, но ей так хотелось смыть себя хоть немного грязи! Она все эти дни страдала от невозможности вымыться и теперь ощущала себя покрытой липкой грязью с головы до ног.

— Давай поторапливайся, господин судья ждать не любит. Сбрасывай свои шлюшьи тряпки и покажи мне, за что ты там денежки с клиентов тянула, — стражник осклабился и шагнул в камеру, затворив за собой дверь.

Иланта похолодела от страха. Она забилась в угол.

— Ну, долго мне ждать? — караульный сделал к ней шаг, но в это время в коридоре раздался недовольный голос.

— Эй, Саймон, ты где?

В камеру заглянул второй стражник.

— Так я это, господин сержант, заключенную велели к суду привести в приличный вид.

Сержант хмуро посмотрел на съежившуюся Иланту.

— Давай поживей мойся, девка. И вещи свои собери. А ты пошел вон отсюда, — велел он Саймону, и тот вышел, забрав с собой факел.

Дверь захлопнулась, и девушка осталась одна.

Иланта торопливо сняла с себя платье, но нижнюю батистовую сорочку снять не решилась. Она побоялась, что в любой момент в камеру снова заглянут солдаты.

Наскоро обтеревшись небольшой мягкой тряпкой и ополоснувшись, она почувствовала себя гораздо лучше, но теперь пришла другая беда — промозглый воздух в камере стал еще ощутимей, и она начала стучать зубами от холода.

Платье было слишком открытым спереди, к тому же у нее не было пышной груди, как у Дженни. Подумав, она накинула на плечи теплый платок.

— Пошли, — заглянул сержант, и она шагнула за ним в коридор. Позади шел тот молодой стражник, который приносил им вино.

Иланта ожидала, что ее сейчас повезут куда-то в город, но девушку провели на второй этаж и втолкнули в большую комнату. Здесь было очень тепло. В углу Иланта заметила печь.