Он - разведенка с прицепом

Что-то во мне ёкнуло. Ах вот в чём дело. Он не верил, что я справлюсь. Он думал, что без его магии ничего не выйдет.

— Она уснула, — выдохнула я, и в моём голосе впервые прозвучала сталь. — Без всяких заклинаний. На моих руках, под колыбельную, которую пела моя бабушка. Так что идите и посмотрите сами. Только на цыпочках. И если вы разбудите её своим рёвом, я лично найду способ превратить вас в желе и скормлю его коту. Договорились?

На его лице мелькнуло что-то помимо гнева — чистое, неподдельное неверие. Но он резко развернулся и зашагал к детской. На цыпочках. С грацией хищника, подкрадывающегося к добыче.

Я осталась стоять посреди гостиной, дрожа от выброса адреналина и обиды. Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы были испачканы в малиновой краске — Иллиана, перед сном, решила, что мои фиолетовые волосы «уже не модны» и подарила мне новый, по её словам, «цвет клубничного варенья». Я улыбнулась, вспомнив её довольное личико. Какой бы уставшей я ни была, это того стоило.

И теперь я ждала. Ждала, когда этот надменный, уставший эльф убедится, что его дочь, его хрупкий светлячок, спит самым безмятежным сном. Без единого магического слова. Просто потому, что ей было спокойно и хорошо. Со мной.

Хозяин дома вернулся через минуту. Дверь в гостиную приоткрылась бесшумно, и в проёме возникла его высокая, чуть ссутулившаяся фигура. Он вошёл ещё тише, чем уходил — не крадучись, а с той осторожностью, с какой несут что-то хрупкое и бесценное. Гнев в его глазах полностью угас, уступив место чистому, немому изумлению. Он смотрел на меня так, будто я только что доказала теорему о бесконечности вселенной с помощью двух палочек и верёвочки.

— Она… спит, — произнёс он, и в его шёпоте было столько потрясения, что, казалось, оно вибрирует в воздухе. Он сказал это не как констатацию факта, а как откровение.

— Удивительно, да? — не удержалась я от лёгкой ухмылки, чувствуя, как гордость теплой волной разливается по груди. Смотри-ка, всесильный эльф повержен обычной колыбельной.

— Без заклинания? — переспросил Кириан, и его взгляд, наконец, сфокусировался на мне, по-настоящему увидев меня впервые. В нём было что-то детское, растерянное.

— Без единого магического слова, — подтвердила я, скрестив руки на груди. — Со сказкой про непослушного дракончика. С уговорами. И с одной очень старой песней. Результат, как видите, налицо. И, что важнее, на лице вашей дочери — полный покой.

— Вы… пели? — его вопрос прозвучал так, будто я призналась, что летаю по ночам.

— А что мне оставалось? Сидеть и смотреть, как она борется со сном, как заправский воин? — я пожала плечами, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё ликовало. — Она говорила, что без папы не уснёт. Ну, я её за руку держала. Говорила тихим голосом. Рассказала историю, где храбрая принцесса-светлячок побеждает ночные страхи. А когда она уже успокаивалась, спела ту самую песню, что пела мне в детстве моя бабушка. Она уснула на слове «люли». Потом один раз проснулась, сказала, что от меня пахнет… домом. И снова уснула. Вот и вся магия.

Кириан замер, переваривая мои слова. Он постоял в нерешительности, затем медленно, почти церемонно, опустился на край дивана. Не рядом со мной — между нами оставалось расстояние, достаточное для целого невысказанного извинения, — но и не далеко. Он сидел, склонив голову, его длинные пальцы бессознательно теребили край мантии.

— Простите, — наконец выдохнул он, и это было не просто слово, а целая капитуляция. — Я… я был уверен, что вы не справитесь. Я думал, мне удастся хоть на день разгрести завалы в совете, зная, что она… под присмотром. Пусть и не идеальным.

— А теперь? — мягко спросила я, слегка наклонившись к нему.

— А теперь… — он поднял на меня взгляд, и в его усталых глазах я увидела нечто новое — уважение, смешанное с лёгким суеверным страхом. — Я не знаю, как вы это сделали. Это больше, чем волшебство. Это… какое-то иное искусство.

— Это не искусство. Это просто забота. В моём мире так и укладывают детей. Без снотворных зелий. Только голос и руки.

Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, и на мгновение он показался не могущественным графом, а просто очень уставшим мужчиной. Очень милым. Почти.

— Вы… голодны? — спросила я, чтобы разрядить накопившееся напряжение. — Я, пользуясь случаем, приготовила ужин. На всех. И, если честно, уже поела сама. Надеюсь, вы не против, что я воспользовалась вашими припасами. Если что, вычтите из моего жалованья.

— Что? — он снова выглядел ошарашенным, словно я сообщила, что приручила домашнего дракона.

— Говорю, ужин в холодильнике. И завтрак на завтра тоже готов. И обед с собой собрала. Я не знала, когда вы вернётесь и вернётесь ли вообще до утра, поэтому подумала… на всякий случай.

— Вы… приготовили мне обед? — он произнёс это так, будто речь шла о ручной выделке пергамента из шкуры единорога. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не радость, а скорее глубокая, давно забытая благодарность. Будто кто-то подал ему стакан воды в пустыне.

— Всё приготовила, — кивнула я. — Так что, если голодны — милости прошу на кухню. А завтра с утра не придётся метаться.

— Зачем? — его голос снова сорвался на шёпот. — Вы не должны были… Это не входит в ваши обязанности. Только присмотр за Иллианой. Всё остальное… это мои заботы.

Я посмотрела на него — на эти тени под глазами, на эту вечную готовность нести свой крест в одиночку.

— Потому что вы устали, — сказала я просто. — Потому что вы отец, который тащит на себе весь мир. И потому что, я почти уверена, вы уже и не помните, каково это — когда о вас кто-то заботится. А я… я просто не могу видеть, как кто-то тонет, и не протянуть руку. Даже если этот кто-то — высокородный эльф с манией самопожертвования.

Кириан смотрел на меня долго, вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь прочитать в нём ответ на какой-то давний, мучительный вопрос. Потом он медленно, как бы нехотя, кивнул, поднялся с дивана и, не сказав больше ни слова, направился на кухню. Не как граф в свои владения. А как путник, который наконец-то увидел вдалеке огонёк.

— Пойдёмте на кухню, — предложил он, и в его голосе впервые прозвучала не просто вежливость, а что-то похожее на приглашение. — Поужинаем вместе. И… расскажете, как прошёл день.

Я кивнула, поднимаясь с дивана с тихим стоном. Каждая мышца ныла от дневных битв с пиратами и пингвинами, но это была приятная, честная усталость.

Кириан щёлкнул выключателем — и замер на пороге, словно перед ним открылась не кухня, а зал забытого дворца.

Комната сияла. Не просто была чистой — она дышала чистотой. Столешница сверкала, начищенная до зеркального блеска. Посуда аккуратными стопками выстроилась на полках. Даже вечно капающий кран теперь лишь изредка ронял сверкающую каплю в блестящую раковину. Воздух пахнет не пылью и тоской, а свежими травами и… спокойствием. Даже фартук Барс висел на своём крючке с новым, подчёркнуто прямым достоинством.

— Что… что здесь произошло? — эльф обернулся ко мне, и на его лице снова было то самое потерянное выражение, которое начинало мне уже нравиться.

— Игра, — пожала я плечами, стараясь говорить небрежно. — «Кто быстрее победит хаос». Я, честно говоря, проиграла. Ваша дочь — гениальный стратег. В самый разгар битвы за пыль на верхней полке она просто… щёлкнула пальцами. И пыли не стало. Сказала, что так честнее. Правда, пообещала, что завтра в своей комнате будет играть без магии. Обещание, конечно, сомнительное.

Кириан рассмеялся. Не сдержанно, не вежливо, а по-настоящему — низким, бархатным смехом, от которого по коже побежали мурашки. И что-то в моей груди отозвалось на этот звук тёплой, тихой радостью.

Пока он смеялся, я налила ему суп — густой, овощной, пахнущий розмарином и чем-то ещё, что я нашла в заветной баночке с надписью «Для аромата». Но едва он протянул руку к ложке, я с притворным ужасом выхватила тарелку.

— Милорд! — воскликнула я. — Вы что, собрались есть холодный суп? Это же верх неуважения к повару!

На его лице отразилась такая комическая обида, что его уши и впрямь заметно поникли. Я поспешила поставить кастрюлю на плиту.

— Спасибо, — он откинулся на спинку стула, и в его позе появилась непривычная расслабленность. — Пока греется, расскажите? Как вы… выжили?

И я рассказала. О битвах с Пингвином-Захватчиком, о чтении книг, которые пытались сбежать, о рисовании красками, которые пахли как настоящие ягоды. И о том, как мои волосы сменили все цвета радуги по прихоти маленькой волшебницы.

— А вам… не обидно? — спросил он, и в его глазах читалось неподдельное любопытство.

— Обидно? — я фыркнула. — Да она меня сегодня сделала живым произведением искусства! Главное, чтобы ей было весело. А цвет волос — дело поправимое.

Он кивнул, и в его молчании вдруг повисло что-то важное. Он смотрел на меня так пристально, словно видел впервые.

— Испытательный срок окончен, — наконец произнёс он, и его голос приобрёл официальные, но тёплые нотки. — Место ваше, если согласны. Условия — как в объявлении, плюс премия за… сохранность моего рассудка и чистоту на кухне. И если вам что-то понадобится для игр — краски, книги, ещё один плюшевый пингвин для изгнания — скажите. Всё будет.

— Вы уверены? — не удержалась я. — Ещё утром вы смотрели на меня как на стихийное бедствие.

— Я не уверен в завтрашнем дне, в стабильности магических потоков и в том, что смогу найти вторую пару носков, — он усмехнулся. — Но в том, что вы нужны здесь, — уверен. Так что добро пожаловать, Елизавета. В наш безумный дом.

— А комната? — спросила я, и в голосе моём прозвучала надежда, которую я уже не пыталась скрыть.

— Покажу.

Когда он доел, а я допила свой чай, он провёл меня по коридору и остановился у двери рядом с комнатой Иллианы.

— Ваши апартаменты, — он распахнул дверь с лёгким поклоном.

Я переступила порог — и застыла.

Комната была небольшой, но в ней не было ничего от казённости. Казалось, она годами ждала именно меня. Окно выходило в сад, и за стеклом качалась ветка, чьи листья медленно переливались от серебристого к нежно-золотому, словно дыша в такт всему дому.

Кровать была простой, деревянной, но с толстым, обещающим объятия Морфея матрасом. На подушках лежала стопка свежего белья, пахнущего солнцем и лавандой. Одеяло — тёплое, серо-голубое, с вышитым по краю узором, напоминающим следы дождя на стекле.

У стены стоял шкаф. Простой, деревянный, пахнущий кедром и временем. Его пустота была не пугающей, а многообещающей — словно он ждал, когда я наполню его своей историей.

А на прикроватной тумбочке стояла лампа. Не простая. Под стеклянным колпаком дремал маленький светлячок, и его ровное, медленное свечение наполняло комнату тёплым, живым светом.

Я села на край кровати, провела ладонью по шершавой ткани одеяла. Оно было именно таким, каким должно быть настоящее одеяло — тёплым, немного потрёпанным, хранящим тепло и обещающим покой. И в этой комнате, в этом доме, полном хаоса и света, я вдруг с абсолютной ясностью поняла: иногда, чтобы найти свой дом, нужно сесть не в тот поезд. И я, кажется, только что его нашла.

— Это… всё моё? — прошептала я.

Комната, пахнущая древесиной и лавандой, залитая мягким светом светлячка в лампе, казалась таким невозможным, таким хрупким даром, что слёзы сами навернулись на глаза. Не от горя — от той щемящей нежности, что возникает, когда тебе наконец-то дают место, где можно просто быть.

— Пока вы хотите здесь оставаться — да, это ваша комната, — его голос прозвучал тихо, почти бережно. Он стоял в дверях, опершись о косяк, и в его усталой позе читалось странное облегчение.

— Спасибо, — смогла выдохнуть я, встречая его взгляд. В его глазах уже не было ни подозрительности, ни усталого раздражения — лишь тихое, выстраданное понимание.

— Приятных снов, Елизавета, — он кивнул и уже сделал шаг, чтобы уйти, но я окликнула его, внезапно вспомнив.

— Кириан.

Он обернулся, брови вопросительно поползли вверх.

— Да?

— Мой телефон… — я достала из кармана мёртвый кусок пластика и стекла. — Здесь… такое вообще работает? Или наша техника в вашем мире — просто бесполезный хлам?

Он взял у меня аппарат, повертел в длинных пальцах, изучая разбитый экран и нулевой заряд с видом учёного, рассматривающего любопытный артефакт.

— Всё в нашем мире работает, при должном подходе, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень иронии. — Вы же не первая землянка здесь. Миры… сотрудничают. Довольно давно. Просто ваше правительство предпочитает не сеять панику среди населения. Глупо, если честно.

Он щёлкнул пальцами. Легко, небрежно, как смахивают пылинку с плеча. Телефон в его руке тихо вздохнул и затрепетал. Экран вспыхнул — сначала одним процентом, потом двадцатью, и, наконец, уверенной сотней. Зелёный значок батареи сиял, как насмешливый глазок.

— Каждое утро и вечер могу подзаряжать, — сказал он, возвращая мне уже тёплый, живой гаджет. — Провести постоянное электричество сложнее, но к выходным разберусь. Всё, что должно быть у вас там… теперь там есть.

— Спасибо, — снова прошептала я, на этот раз находясь в полном, мягком ступоре. Сотрудничество миров? Магическое электричество? Мой мозг отчаянно пытался переварить эту информацию, пока я машинально принимала телефон.

Кириан в последний раз кивнул и скрылся за дверью, оставив меня наедине с внезапно ожившим кусочком прошлого.

Я опустилась на кровать, сжимая в ладонях телефон. Палец дрогнул, и я нажала на кнопку. Экран ослепил меня привычным светом.

Сеть. Полная шкала.

Wi-Fi. С паролем «Иллиана_самая_лучшая».

Интернет. Быстрый, невообразимо быстрый.

Сердце забилось чаще. Первым делом я открыла мессенджер. Сообщение маме вышло коротким, но на его написание ушли минуты — я стирала и переписывала, пытаясь найти баланс между правдой и необходимостью её не пугать.

«Мам, привет. У меня всё отлично. Нашла работу — няней в одной милой семье. Живём в маленьком городке, очень красивом. Всё необычно, но мне здесь нравится. Не жди меня пока — нужно освоиться и помочь людям, которые в меня поверили. Не переживай. Целую крепко. Люблю тебя».

Отправив сообщение, я почувствовала лёгкость. Мама будет спокойна. А я… я была свободна.

Свобода эта длилась ровно до того момента, пока память не вонзила в сознание острый клинок — звонок. Голос. «Лиза, ты где?»

Пальцы сами потянулись к истории вызовов. И там он был. Единственный входящий. Сегодня. От «Веня». Больше ничего. Ни от кого.

Внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Значит, не галлюцинация. Не сон. Он действительно нашёл меня. Даже здесь, за гранью его понимания, его голос сумел меня достать.

Горячая волна гнева и обиды подкатила к горлу. Я с силой нажала на имя, вызвав меню, и без колебаний тыкнула в «Заблокировать номер». Пусть теперь попробует дозвониться.

Я отшвырнула телефон на тумбочку, погасила лампу-светлячка и уткнулась лицом в подушку, которая пахла солнцем и лавандой. Всё. Точка. Здесь и сейчас — моя новая жизнь. С хаотичным домом, сияющей девочкой, уставшим эльфом, который может заряжать телефоны, и комнатой, которая наконец-то стала моей.

Завтра будет новый день. Тяжёлый, весёлый, непредсказуемый. Мне нужно выспаться. Ведь мне предстоит ухаживать за маленькой девочкой-светлячком, которая одним капризом может превратить меня в ослицу. И, знаете, от этой мысли на моих гузах в темноте расплылась улыбка.