Стратег
Несколько последовательных команд в офицерский чат, и по личному каналу приходит новая информация.
– Он в том секторе, – гаркает Зарвин, взмахнув рукой в направлении центра города. – Аналитики дают вероятность 76%, что Егерь засел в этом здании, – его палец безошибочно наводится на самый высокий небоскрёб.
Ехидна мгновенно расправляет кожистые крылья и взмывает ввысь, паря над руинами города. Её глаза, привыкшие высматривать добычу с огромных расстояний, сканируют каждый сантиметр, ища малейшие признаки присутствия врага.
– Тогда чего мы ждём? – холодно отзывается Амелиа. – Вперёд!
– Не торопись, – скалится пришелец, и поток янтарной энергии под его кожей становится сильнее.
С этими словами Горнило вскидывает руки, и вокруг его пальцев начинают закручиваться вихри раскалённого воздуха. Они сплетаются в сложные спирали, пульсируют, словно живые, и устремляются ввысь, к затянутым облаками небесам.
Мгновение, и в вышине вспыхивает ослепительная вспышка. Кажется, само солнце сошло с небосвода, чтобы обрушиться на землю карающим мечом. Исполинский огненный столп, рождённый из чистой первородной магмы, падает с небес и врезается точно в крышу небоскрёба, где засел далёкий враг.
Чудовищный грохот сотрясает округу. Языки пламени в сотни метров высотой взмывают в воздух, поглощая верхние этажи здания. Бетон и металл плавятся, словно воск, стекая по стенам горящими потоками. Огромные куски перекрытий и балок отваливаются и рушатся вниз, увлекая за собой тонны обломков.
Небоскрёб содрогается всем своим исполинским телом, изрыгая в небо столбы дыма и пепла. Остатки окон лопаются от невыносимого жара, и миллионы стеклянных брызг взрываются наружу, сверкая в отсветах пламени. Сквозь рёв огня и грохот рушащихся стен слышится торжествующий крик Зарвина.
Он стоит, запрокинув голову и упиваясь видом разрушений. Его лицо – маска торжествующего безумия, а в янтарных глазах пляшут отблески инфернального пламени. Он смеётся, и этот смех, полный ликования и ярости, вторит грохоту умирающего здания.
Несколько бесконечно долгих мгновений огненный столп полыхает, испепеляя всё на своём пути. А затем медленно гаснет, оставляя после себя лишь обрушившийся почерневший скелет небоскрёба и тлеющие руины. Густой чёрный дым застилает всё вокруг, и только порывы ветра разгоняют его, являя взору апокалиптический пейзаж.
* * *В другой части Бомбея Калибан быстро бежит по усеянной обломками улице, его тяжёлые шаги эхом разносятся в зловещей тишине. Цепной меч наёмника жаждет крови, точно оголодавший волк, давно не вонзавший клыки в ещё бьющееся сердце пугливой добычи. Тот факт, что какой-то примитивный дикарь сумел обвести его, Берсерка Граула, вокруг пальца, задевает его профессиональную гордость сильнее, чем он готов признать.
– Думаешь, сможешь вечно водить меня за нос? – рычит он в пустоту, его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. – И не таких хитрецов обламывал.
Внезапно за грудой обломков раздаётся шорох. Калибан резко разворачивается, вскидывая оружие, его глаза сужаются в прицельном взгляде. На долю секунды ему чудится знакомый силуэт, мелькнувший в тенях. Наёмник мгновенно поливает эту точку шквалом пуль и сразу же бросается вперёд с рёвом, вонзая меч в груду бетона и металла. Цепное лезвие взвывает, круша всё на своём пути, но находит лишь пустоту.
Вракшад застывает, тяжело дыша, его взгляд лихорадочно обшаривает развалины. Неужели ему померещилось? Или Егерь и правда был здесь, дразня его своей близостью? От этой мысли ярость вскипает в крови наёмника с новой силой.
* * *Отряд клана Волноходцев поначалу даже не осознаёт, что угодил в ту же ловушку, что и все остальные. Ведомые ложными сигналами они петляют по разрушенным кварталам, уверенные, что вот-вот настигнут добычу.
Лидер группы У́льтрис «Глас Бездны» представляет собой трёхметровое существо[2], левитирующее над землёй. Непропорционально длинные руки свисают до колен. Между когтистыми пальцами выделяются перепонки, помогающие передвигаться в воде. Пупырчатая шкура оттенка морских водорослей с серо-бирюзовыми разводами смотрится странно и чуждо на фоне разрушенных земных зданий. Алые глаза без зрачков и радужки внимательно сканируют окружение на предмет угроз.
Его разум лихорадочно анализирует произошедшее, пытаясь найти логику в действиях неуловимого противника.
Он вспоминает слова своего господина – Хрофа «Ужаса Бездны». Верховный правитель Волноходцев говорил об этом человеке, Егере, с нескрываемым раздражением и презрением. Описывал его как недоумка, посмевшего вести себя неподобающе в присутствии высшего существа. Тот почему-то решил, что сам Хроф захочет вступить в его жалкий клан. На Конклаве господин сдержался и не утопил наглеца в пучине, как он того заслуживает, но крепко запомнил нанесённое оскорбление.
«Он считает, что его маленький альянс примитивных кланов может быть значимой силой. Наивный глупец!», – звучит в голове Ультриса рокочущий голос Хрофа.
Ультрис сжимает челюсти, чувствуя растущее недовольство. Он разделяет неприязнь своего повелителя к этому человеку. Тот совершенно не понимает, с кем имеет дело. Не осознаёт, насколько Волноходцы превосходят его убогий вид.
И дело тут не только в задетой гордости и в том, как оскорбительно небрежно Егерь обращался к повелителю, будто не понимая, что разговаривает с существом неизмеримо выше себя.
«Мы здесь, чтобы преподать урок всем землянам. Чтобы они поняли своё место в новой иерархии», – думает Ультрис, обводя взглядом руины Бомбея.
Волноходцы уже обосновались на этой отсталой планете, создав плацдарм для дальнейшей экспансии. Но одного форпоста недостаточно. Нужно наращивать присутствие, захватывать ключевые точки, подчинять аборигенов. А для этого необходимо сломить их волю к сопротивлению.
И начать стоит с того, кто возомнил себя их лидером и знаменем. С того, кто сумел объединить часть местных кланов в некое подобие организованной силы. С Егеря.
«Мы разрушим его альянс, – мысленно обещает себе Ультрис. – Нейтрализуем всех, кто последует за ним. Развеем иллюзию, что у них есть шанс противостоять нам. И тогда этот мир падёт к ногам Хрофа, став очередной жемчужиной в короне Волноходцев».
Дальше придёт черёд Консорциума и Пожирателей Света. Их внимание размазано сразу по нескольким мирам. Они ведут пяток войн и не могут уделить должное внимание Земле. Лучше возможности и не вообразить.
Отряд спешно продвигается вперёд, и внезапно с ошеломлёнными криками бойцы начинают исчезать из поля видимости Гласа Бездны, когда под ними раскрываются порталы.
Через десять секунд ничего не напоминает о том, что здесь находилась достаточно мощная группировка инопланетного клана.
* * *Скрытый в тенях я наблюдаю за метаниями своих преследователей через разбросанные по городу датчики, а также сеть порталов, любезно предоставленных Ваалисом. На лице сам собой расцветает оскал при виде их замешательства и ярости.
Это только начало. Впереди ждёт настоящая битва, к которой я тщательно подготовился. И уж я позабочусь о том, чтобы ни одна из сторон, жаждущих моей крови, не покинула Бомбей невредимой.
Накал противостояния нарастает. Пережитое унижение и жажда мести гонят преследователей вперёд, заставляя забыть об осторожности. А мне остаётся только умело дёргать за ниточки, сталкивая их друг с другом и с бесчисленными монстрами, что рыщут в руинах города.
Настроение несколько портят внезапно вспыхнувшие багровые пятна опасности.
Глава 5
Гидеон напряжённо всматривается в предрассветный сумрак, окутавший окраины Кроуфорда. Его палец застыл на спусковом крючке пистолета-пулемёта, а дыхание невольно замедляется, когда на границе видимости появляются смутные тени, крадущиеся в сторону главных ворот.
Сердце колотится где-то в горле, а по венам растекается раскалённая смесь страха и предвкушения. Парень знает, что битва неизбежна. Она должна начаться с минуты на минуту.
К счастью, это будет не первая его битва. Да и битвой это сложно назвать. Скорее спектакль, тщательно поставленный его командиром. Ловушка, в которую угодят зарвавшиеся твари из клана Самум.
Краем глаза Мэтт видит, как на крышах близлежащих домов тоже затаились тёмные фигуры. Бойцы Десперадос рассредоточились по периметру города, готовые по первому сигналу обрушиться на противника.
По тактической связи то и дело вспыхивают отрывистые переговоры. Разведчики докладывают диспозицию:
– Два отряда у северо-западных ворот. Штурмовая группа из десяти бойцов: Квазары и парочка Войдов.
– Понял тебя, Базальт. Не спускай с них глаз, – приказывает Шерхан.
– Четверо у юго-восточной башни. Тяжёлое вооружение.
– Вижу. Не светись там, Кобальт.
Гидеон сглатывает ком в горле. Сейчас все они – затаившиеся хищники. Им нельзя обнаружить себя раньше времени. Иначе план Егеря провалится.
Ну же, подойдите поближе.
Мысленно Пиромант подгоняет врагов, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь. Совсем как в тот раз, когда его дар пробудился в первый раз.
Кажется, целая вечность проходит в этом напряжённом ожидании. Хотя на самом деле – не больше пары минут.
А потом ночную тишину взрывает грохот выстрелов. Крики. Взрывы. Началось.
Бойцы Самума атакуют стремительно и яростно. Они накрывают огнём дозорных на стенах и принимаются крушить укрепления переносными ракетными установками.
Защитники Кроуфорда, как и было условлено, поднимают панику. Они мечутся по стенам, вопят о помощи, бросают свои посты, изображая замешательство и страх.
Намеренно ослабленный защитный барьер вокруг форпоста вспыхивает, принимая в себя залпы дюжины ракет, и лопается, как мыльный пузырь. С грохотом сминаемой стали падают две тяжёлые створки.
– Ворота пробиты! – надрывается кто-то во весь голос, изображая смятение. – У нас раненые! Противник почти прорвался!
Словно в подтверждение его слов со стороны северной стены раздаётся оглушительный взрыв. Один из защитников, выполняя приказ, только что подорвал взрывчатку в заранее ослабленной части стены.
Самум, воодушевлённый кажущейся лёгкой победой, усиливает напор. Их бойцы концентрируют огонь на самых слабых участках обороны, явно намереваясь прорвать периметр.
– Давайте, красавцы, давайте, – шепчет себе под нос Гидеон, не отрывая взгляда от разворачивающегося спектакля. – Кот из дома – мыши в пляс, да? Раз Егеря нет, так можно безнаказанно лезть на нашу землю? Ну-ну.
Постепенно атакующие смелеют. Они смыкают кольцо окружения, а обороняющиеся тают на глазах, отступая и оставляя бреши в обороне.
Гидеон сжимает кулаки, чувствуя, как внутри всё переворачивается от напряжения. Ему физически больно смотреть, как враги разрушают укрепления и прорываются в город. Хочется вскинуть руки и испепелить ублюдков, не дать им ступить на собственную землю.
Но пока нельзя. Надо ждать. Терпеть.
– Шакалы вошли в дом, – внезапно раздаётся в наушнике ровный голос Шерхана.
Мэтт рефлекторно вздрагивает, услышав условный сигнал. Самум втянулся в город, оставив свои защищённые позиции. Ловушка почти захлопнулась.
– Ну же. Ну же! – хрипло бормочет амиш, обводя горящим взглядом крыши, на которых затаились бойцы.
А враги, упоённые лёгкой победой, уже врываются на улицы Кроуфорда. Думают, что сейчас играючи вырежут всех до прихода подкрепления. Перережут глотки защитникам, захватят в рабство женщин, сравняют город с землёй.
Местные бойцы отступают всё дальше и дальше, заманивая противника в самое сердце города. Всё идёт точно по плану.
Гидеон опускает забрало своего шлема, чувствуя, как трясутся от напряжения руки. Внутри всё звенит от едва сдерживаемой ярости. Мэтт знает, что на той стороне люди, попавшие под влияние Амиры, которые не контролируют себя, но ничего не может с собой сделать.
Давайте, твари, ещё немного!..
И будто в ответ на его мольбы, в наушнике раздаётся спокойный голос Мустафы:
– Спускаем собак.
* * *Алокеш медленно идёт по узкой улочке, заваленной обломками и мусором. Его глаза, сияющие мягким золотистым светом, внимательно сканируют каждую тень, каждый тёмный провал в руинах домов. В руках он сжимает длинный посох, венчающийся сложным переплетением металлических колец, искрящихся энергией. Дорогая игрушка, купленная в Магазине, сделана из арканиума и значительно усиливает мощь его фотокинеза.
Вокруг царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом гравия под ногами и далёким стенанием ветра в разрушенных провалах окон. Бомбей – город, некогда бывший средоточием жизни и красок, теперь лежит в руинах, погребённый под слоем пепла и скорби.
Сердце Арджуна сжимается от боли и гнева каждый раз, когда он топчет знакомые с детства улицы, превращённые в груды искорёженного металла и бетона. Воспоминания прошлой жизни, такой далёкой и призрачной, всплывают в памяти, заставляя стиснуть зубы.
Он почти видит, как мать ведёт его, совсем ещё малыша, по этим аллеям, крепко держа за руку. Слышит её мелодичный голос, рассказывающий старые легенды и сказки. Помнит, как они вместе молились в маленьком храме неподалёку, принося подношения богам и прося об их покровительстве.
Всё это кажется сном, наивной иллюзией, разбившейся о жестокую реальность.
Громкий взрыв неподалёку заставляет Алокеша вздрогнуть и вскинуть голову. За первым взрывом следует второй, третий. Тишина города разлетается вдребезги под какофонией рвущихся снарядов и автоматных очередей.
Что за чертовщина?
Арджун хмурится, пытаясь определить источник шума. Неужели какие-то мародёры сцепились друг с другом в битве за остатки былой цивилизации?
Да, точно…
Он невольно вспоминает речь Егеря, которая совсем недавно прогремела на всю планету. Кажется, тот обещал лично явиться в Бомбей, чтобы перебить монстров и вернуть город людям.
Хорошая идея. Только запоздалая. Сколько выживших Бомбея погибло, пока этот Егерь созревал для решительных действий? Сколько было потеряно, пока он занимался самолюбованием перед камерами?
Открытой неприязни к этому человеку Арджун не чувствует. В конце концов, тот на пару с Одиссеем смог провести их через Рейд и даже убить Нову, но…
Губы индуса кривятся в горькой усмешке. Он не верит в героев. Не верит, что кто-то придёт и спасёт их из милосердия и доброты. Слишком много лжи и подлости он повидал с прихода Сопряжения.
Нет, надеяться можно только на себя. И на волю богов, если она ещё что-то значит в этом спятившем мире.
Именно поэтому он здесь. Один, посреди руин города, в котором вырос. Города, бывшего когда-то олицетворением жизни и надежды, а теперь превратившегося в безмолвное кладбище.
Ноги сами несут Алокеша вперёд по знакомой с детства дороге. Он сворачивает в очередной переулок и застывает, узнавая покосившиеся ворота и треснувшие колонны. Осколки воспоминаний впиваются в сердце, причиняя почти физическую боль.
Храм Лакшми. Место, где он играл ребёнком, жадно внимая рассказам жрецов о древних богах и героях. Место, где впервые ощутил собственную связь с тысячелетней историей своего народа.
Рука в бронированной перчатке до боли сжимает посох. В груди разгорается знакомое тепло, заставляя всё тело наполниться силой. Он почти слышит мелодичный перезвон колец, венчающих навершие, отзывающийся в самой глубине его естества.
«Пришло твоё время, мой маленький Хануман, – шепчет давно умолкший голос матери. – Верши свою дхарму, неси свет заплутавшим во тьме».
Арджун со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Да, он знает, зачем оказался здесь. Знает свой путь и свой долг.
Он должен очистить этот город от чудовищ. Должен вернуть ему былое величие и сделать маяком надежды для всех выживших. Вдохнуть свет в его почерневшие от гари стены.
И плевать, если на алтарь этой цели придётся принести собственную жизнь. В конце концов, разве не для этого он обрёл свой чудесный дар? Не для того ли проливал пот и кровь?
Чтобы стать оружием богов.
Новый взрыв, раздавшийся совсем близко, выдёргивает Алокеша из размышлений. Он вскидывает голову, прищуриваясь, и видит, как над крышами домов встаёт дымный гриб. Воздух прорезают красные всполохи, слишком яркие для обычного пламени, и огненная колонна, исходящая чудовищным жаром, соединяет небеса с землёй.
Рык. Низкий, утробный, полный ненависти и боли. Рык, от которого мурашки бегут по спине, а волосы на затылке встают дыбом.
Мгновение, и из-за руин показывается источник этого шума. Тварь, огромная, уродливая, похожая на гротескную пародию на кузнечика. Бугрящиеся крылья топорщат клочья почерневшего хитина, из многослойной пасти капает яд. Кривые ноги оканчиваются когтистыми лапами, а из спины торчат костяные наросты.
Монстр. Один из тех, что поглотили город, превратив жизнь оставшихся людей в ад. Дитя Сопряжения, явившееся в мир, чтобы пожирать и уничтожать.
Тварь замечает Алокеша и издаёт оглушительный рёв. В тусклом свете дня сверкают желтушные клыки, с которых капает ядовитая слюна.
На миг человек и чудовище застывают, глядя друг на друга через площадь.
А потом противник бросается в атаку. Его движения стремительны и хаотичны, он несётся вперёд, сшибая остовы брошенных машин и круша стены.
Алокеш медленно вскидывает руки, и с его губ слетает древняя мантра. Мантра, что пришла из глубины времён, из тех эпох, когда боги ещё ходили среди людей.
Кольца на его посохе вспыхивают ослепительным светом. Сияние стекает на руки хозяина, окутывает фигуру золотистым ореолом. Воздух трещит от разрядов чистой энергии.
В глазах человека пляшут священные огни, а застывшее лицо подобно лику разгневанного божества.
Вскинутые ладони обращаются к твари. Два столпа ослепительного света срываются с кончиков пальцев и прожигают монстра насквозь.
Испепелённый хитин сползает с костей. Выжженная уродливая башка отделяется от тела и с гулким стуком катится по брусчатке, а обезглавленный труп делает ещё пару шагов по инерции и рушится в пыль.
Алокеш опускает руки, тяжело дыша. На лбу блестят капли пота, а сердце частит, разгоняя по телу божественный жар.
Да, вот для чего он здесь. Вот его дхарма и его путь. Принести свет в это падшее царство. Выжечь заразу дотла, не щадя ни себя, ни врагов.
Он вновь обращает взор в сторону далёких взрывов и стрельбы. Что бы там ни происходило – это неважно. Его цель ясна.
Бомбей будет очищен. Чего бы это ни стоило.
Сжав посох, Алокеш устремляется вперёд. Навстречу своей судьбе.
Как Монарх Света он принесёт слепящий рассвет в это царство вечной ночи.
Глава 6
Гидеон, затаив дыхание, наблюдает, как бойцы Самума вливаются в узкие улочки Кроуфорда. Они двигаются быстро, слаженно, явно чувствуя себя хозяевами положения. Их оружие наготове, а в глазах горит предвкушение лёгкой победы. Ещё бы, защитники удрали, роняя портки, стена проломлена, никто толком не оказывает сопротивления.
Идиоты. Прямо как мотыльки, что летят на огонь.
Пиромант усмехается про себя, а в его гарнитуре раздаётся спокойный голос Шерхана:
– Спускаем собак.
И Кроуфорд взрывается десятками разноцветных вспышек. Бойцы Десперадос, затаившиеся на крышах домов, в проулках и окнах, обрушивают на головы незваных гостей все заготовленные сюрпризы.
Газовые гранаты, мгновенно заполняющие улицы удушливым туманом. Дымовые шашки, что застилают всё вокруг непроницаемой пеленой. Световые мины, что взрываются нестерпимо ярким светом, ослепляя и дезориентируя. В нескольких местах вспыхивают стационарные барьеры, запечатывая врагов внутри наедине с усыпляющим газом.
Противники, застигнутые врасплох, вопят от неожиданности и боли. Их стройные ряды смешиваются, а бойцы заходятся в приступах кашля, задыхаясь в клубах едкого дыма. Те, кому не повезло попасть под световую гранату, спотыкаются и падают, судорожно зажимая ослеплённые глаза.
Краем глаза Гидеон замечает, как один из солдат противника вскидывает винтовку, пытаясь нащупать цель в дымовой завесе. Не раздумывая, Мэтт атакует без промедления, и струя раскалённого огня срывается с его пальцев, за долю секунды испепеляя оружие вместе с кистью стрелка.
Крик боли теряется в какофонии звуков, царящих на поле боя. Отовсюду слышатся взрывы гранат, треск очередей, яростные вопли и стоны раненых. Гидеон бросается вперёд, позволяя внутреннему жару вырваться на свободу. В венах буквально бушует раскалённая лава, требуя выхода.
Пиромант бежит, лавируя между клубами дыма. Рядом с ним возникает силуэт Лазутчика Элиаса, который ловко швыряет под ноги дезориентированным солдатам Самума небольшие капсулы. Те разбиваются, выпуская облачка усыпляющего газа.
С другой стороны Джей, Незримое Лезвие, накрывает кашляющего противника мощным тазером. Силуэт врага выгибается дугой, дрожа, как припадочный, и валится подрубленным деревом в грязный снег.
Один за другим бойцы противника оседают на землю, погружаясь в глубокий сон. Их оружие и экипировка валяются рядом бесполезными грудами.
Вокруг кипит бой, наполненный вспышками, криками и грохотом взрывов, но чем дальше, тем быстрее он утихает. Судя по отрывистым докладам в эфире, большая часть сил Самума уже повержена. Кто-то лежит в отключке, надышавшись газа, кто-то скорчился на земле, ослеплённый светошумовыми гранатами. Всех бойцов спешно пакуют и растаскивают в разные стороны. До возвращения Егеря их будут держать в бессознательном состоянии.
Получилось!
Мэтт чувствует, как сердце колотится от возбуждения, а внутри него всё ещё клокочет боевой азарт. Враг разбит и деморализован. Можно перевести дух.
Амиш подходит к распростёртому на земле солдату. Тот явно без сознания, но дышит ровно и глубоко, газ сработал как надо. Пиромант склоняется над ним, проверяя пульс. Сильный и чёткий, значит, угрозы жизни нет.
Неожиданно в наушнике звучит безэмоциональный голос Ребекки:
– Драгана, доложи обстановку.
– Старейшина захвачен, никто из наших не пострадал, – так же сухо отвечает дроккальфар.
– Молодцы, отлично сработано, – в голосе Деворы слышится удовлетворение. – Отходите к оговорённой точке.
– Принято, конец связи, – бросает Драгана, и эфир замолкает.
Несколько мгновений Гидеон просто стоит, осмысливая услышанное. У них получилось! Они не только обезвредили всех нападавших без потерь, так ещё и захватили самого лидера вражеского клана!
Егерь знал, куда враг нанесёт удар, и использовал это, чтобы оголить защиту их базы. Он снова переиграл противника, заставив плясать под свою дудку!
Мэтт окидывает взглядом притихший Кроуфорд, усеянный распростёртыми телами бойцов Самума, и не может сдержать ликующей улыбки. Он чувствует, что это лишь начало.
Скоро даже Консорциум пожалеет, что недооценивал человечество.
* * *Алокеш, тяжело дыша, пробирается через завалы обрушенных зданий. Его одежды покрыты пылью и кровью поверженных врагов, а в теле постепенно накапливается усталость. Он методично зачищает квартал за кварталом, без сомнений истребляя всех встреченных чудовищ.
Возможно, бремя, которое он взвалил на себя, оказалось непосильным, но останавливаться уже слишком поздно. Теперь только вперёд – до победы или…
От праздных размышлений его отвлекает грохот взорвавшейся каменной стены. Её фрагменты превращаются в шрапнель, изрешетив противоположное здание.
Из-за покосившейся высотки выворачивает сгорбленная тварь[3], непохожая на остальных. Исполинская, размером по меньшей мере с двухэтажное здание, она выглядит совершенно чуждой всей земной фауне. Лиловая пупырчатая шкура, хребет, покрытый костяными наростами, точно пластинами доспеха, вместо ног переплетение щупалец, большое количество когтистых лап и ещё больше всевозможных отростков, безглазая уродливая морда с хлеборезкой таких размеров, что Арджун может поместиться целиком и ещё место останется.
Источаемая ею опасность несёт в себе обжигающую мощь, от которой у Алокеша мгновенно пересыхает во рту.
Супернова. Всё же встретился. По-другому и быть не могло. Рано или поздно это должно было случиться.
Монстр замечает человека и издаёт ужасающий вой, от которого содрогаются стены домов. Алокеш поспешно вскидывает посох, призывая свет. Белые вихри срываются с кончиков пальцев и летят в грудь чудовищу… но, безвредно расплескавшись о его защиту, сжигают оказавшийся рядом рекламный плакат.
На долю секунды Арджун замирает, поражённый. Он всерьёз надеялся, что наличие усиливающего артефакта из арканиума даст ему козырь, позволив сократить разницу в силе между Квазом и Новой. Похоже, пустые мечты…