Между двух Лун

Глава 1. Пробуждение

Яра открыла глаза и не совсем поняла, она все еще спит или уже проснулась.

Первое, что она увидела — небо, её первая мысль: «Слишком синее». Нет, не так. Оно было густым, глубоким — словно нарисовано дорогими красками, которые забыли разбавить водой. Таким оно не бывало никогда на памяти девушки. Пришлось моргнуть и зажмуриться как можно сильнее.

Небо осталось на месте.

Яра села, голова кружилась, тело казалось легким и одновременно неповоротливым, словно она очень долго спала. Под ладонями чувствовалась густая, высокая трава — выше локтя. На поляне, где она задремала час назад, трава едва доставала щиколотки.

Точно — начала вспоминать она. Лес. Поход. Друзья.

Они шли и смеялись всю дорогу над Алексом, который обещал показать "место силы". Кети несла большой термос и ныла, что рюкзак натирает плечи. Егор, как обычно, плёлся последним, делая вид, что снимает документалку про «городских в дикой среде обитания».

Девушка огляделась.

Поляна была той же самой — и совершенно чужой.

Деревья стояли знакомым полукругом: дуб, две сосны, старая берёза. Но все они стали выше. Значительно выше. Дуб, вчера казавшийся просто высоким, теперь упирался кроной в небо, как небоскреб. Сосны напоминали корабельные мачты, исчезающие в облаках. А берёза… Яра могла поклясться: ещё час назад на её коре не было этого странного серебристого отлива.

Тишина.

Не лесная с шорохом листвы, треском веток, дальним перестуком дятла. А глухая, как перед грозой. Даже ветер вел себя тихо, хотя листья очень высоко над головой заметно двигались.

— Ребята? — позвала она негромко.

Голос прозвучал глухо, будто сквозь препятствие.

— Алекс! Кети! Егор!

Звук пропадал сразу, не долетев до ближайшего ствола дерева.

Яра встала. Колени подрагивали, но держали. Она отряхнула джинсы от пыли и заметила, что трава оставляет на ткани зеленовато-золотистый след — похожий на пыльцу.

"Спокойно" — сказала она себе. Друзья просто ушли дальше. Или вернулись в лагерь.

Девушка не помнила, как заснула. Помнила только, что легла на спину, закрыла глаза, подумала: «Надо не забыть сказать Кети, что чай и правда вкусный». А потом— темнота. Без снов. Без ощущения времени.

Она сделала шаг, другой. Трава пружинила под ногами, как мягкий ковёр. Воздух пах иначе — слаще, гуще, с незнакомыми нотами. Не хвоей, не дымом от костра. Что-то живое, тёплое. Будто сам лес дышал ей в лицо.

Она пересекла поляну и вышла туда, где вчера, точно помнила была тропинка к ручью.

Вместо узкой земляной дорожки, протоптанной туристами, перед ней пролегал широкий, почти мощёный путь из утоптанной травы и мелкого камня. Камни были гладкие, округлые, неестественно одинаковые. Яра нахмурилась, присела на корточки, потрогала один.

Затем выпрямилась и пошла вперёд, потому что идти куда-то всё равно лучше, чем стоять на месте и ждать.

— Алекс! — крикнула она громче. — Если это твой дурацкий розыгрыш, я тебя убью!Честное слово, убью и закопаю прямо здесь!

Тишина в ответ.

Тропа вывела её к ручью. К тому месту, где вчера он был. Только теперь это была небольшая, но быстрая река с водой такого прозрачно-голубого насыщенного цвета, словно кто-то растворил в ней небо.

Яра наклонилась, зачерпнула ладонью. Холодная, прозрачная и чистая.

И тут она услышала голоса.

Они доносились откуда-то из-за плотной стены кустарников, которой накануне тоже не существовало. Девушка замерла, сердце стучало.

Слов она не разбирала. Это был чужой язык совершенно незнакомый. Звуки текли плавно, с переливами и резкими щелчками. Иногда проскальзывало нечто смутно узнаваемое — но лишь на долю секунды, как будто слушаешь знакомую речь, но слова глухие, словно издалека.

Яра осторожно, стараясь не хрустеть ветками, двинулась на звук. Кусты расступились, открывая ещё одну поляну — меньше первой, но такую же странно идеальную, словно нарисованную.

На поляне стояли двое мужчин.

Высокие — очень высокие. Она не сразу осознала насколько, потому что разум отказывался верить глазам. Тот, что находился ближе, был на голову выше Алекса, а он считался самым длинным в их компании со своими метром девяносто семь. Этот же явно перешагнул за два метра.

Но не рост поразил её сильнее всего.

Они были странно одеты. Не походная форма, не то, что Яра сумела бы опознать хоть одним знакомым словом. Облегающие тёмные костюмы, поверх которых лёгкие доспехи. Пластины матового металла прикрывали плечи, грудь, предплечья. Двигались мужчины так, будто броня ничего не весила.

У каждого на поясе висело что-то, отдалённо напоминающее оружие — изогнутые рукояти без лезвий, но с тускло светящимися вставками.

Яра застыла за кустом, боясь дышать.

Мужчины переговаривались. Она напрягла слух, отчаянно пытаясь выхватить хоть что-то понятное. И вдруг одно слово прорезалось сквозь чужую речь.

— …при-и-илетел…

Ещё через несколько секунд другое, резкое, с явным недовольством:

— …король…

И после паузы:

— …недоволен.

«Король недоволен»? «Кто-то прилетел»?

От этих слов, вырванных их контекста, стало только тревожнее. Один из незнакомцев жестикулировал, показывая куда-то вверх. Второй слушал, скрестив руки на груди, и хмурился.

Яра попыталась отступить — под ногой предательски хрустнуло.

Оба мгновенно замолчали и повернули головы.

У того, что стоял ближе глаза были светло-серыми, и они смотрели прямо сквозь кусты. Прямо на неё. Второй — постарше, с сединой в тёмных волосах и тонким шрамом через левую скулу, — медленно опустил ладонь на рукоять на поясе.

Девушка перестала дышать.

А потом случилось то, чего она никак не ожидала.

Из-за спины, с той стороны, откуда она только что пришла, раздался бодрый механический голос. Слова были чужими, но интонация до жути универсальной.

— Ри-та-кан! Ше-ол-лар ми-ирэ! Тэ-э-энна… чай?

Яра вздрогнула, узнав последнее. Чай. Обычное слово посреди чужой тарабарщины.

Она резко обернулась.

Прямо за её плечом, в метре над землей, висела штука. Сфера размером чуть больше крупного апельсина, переливающаяся жёлтым и зелёным. Она слегка покачивалась в воздухе без всяких видимых винтов или крыльев и смотрела на Яру светящимся «глазом» — линзой, в которой отражалось её собственное ошарашенное лицо.

Сфера протараторила что-то быстрое и весёлое. Снова резануло слух знакомое слово «Капитан». Или очень похожее.

Яра не стала дослушивать. Она побежала.

Страх — животный, отключающий разум — бросил её вперёд, сквозь кусты, мимо двух незнакомцев в доспехах, обратно к поляне. Ветки хлестали по щекам, трава путалась в ногах. В голове колотилось одно: «Бежать. Бежать. Бежать».

Она не разбирала дороги. Просто прочь — от летающей сферы, от чужих голосов, от неба, которое стало слишком синим, и деревьев, выросших за одну ночь.

И вдруг сильный, резкий толчок. Девушка во что-то врезалась.

Это был как удар о скалу. Только скала оказалась живой.

Яра отлетела назад, не удержалась на ногах и рухнула наземь. Затылок взорвался болью она ударилась головой о тот самый гладкий камень, что заметила на тропе. Перед глазами вспыхнули белые искры, мир поплыл и закружился каруселью.

Сквозь звон в ушах было слышно голоса.

Один низкий, с лёгкой хрипотцой, звучал размеренно. Второй — механический, тараторящий — оправдывался. Яра не понимала слов, но интонации читались ясно: первый успокаивал, второй возмущался.

Она попыталась поднять голову. Боль прострелила от затылка к вискам. Она поморщилась и простонала от боли. Над ней нависла тень — высокая, мощная, заслоняющая небо.

Мужчина заговорил — медленно, осторожно. Тон был не угрожающим. Скорее таким, каким разговаривают взрослые с испуганным ребенком, боясь напугать еще сильнее.

Яра приподнялась на локтях, смахнула слёзы и посмотрела вверх.

Над ней стоял он.

Огромный, жилистый. В нем была та крепость, что дается генетикой и движением, без излишеств, весь под стать от широкой груди до узких бедер. Короткие серебристые волосы. Они отливались металлическим блеском в свете солнца. Лёгкие доспехи тёмно-коричневого цвета, с потёртостями на плечах и на грудной пластине. Лицо резкое, с острыми скулами, глаза — тёмного янтаря. Через левую бровь тянулся тонкий белый шрам, уходящий вниз.

Он смотрел на неё сверху вниз — не враждебно, но без тени тепла. Холодное любопытство.

Мужчина что-то спросил. Яра покачала головой: не понимаю.

Его взгляд скользнул по её одежде — обычным джинсам, футболке, лёгкой куртке, — и в янтарных глазах мелькнуло удивление.

Нахмурившись, он бросил короткую фразу через плечо. Та самая сфера, что её напугала, подлетела ближе и зависла над Ярой. По корпусу пробежала волна синего света.

Сфера присвистнула и выдала длинную тираду. Мужчина слушал, и его брови поднимались всё выше.

Потом он снова обратился к ней — медленно, почти по слогам:

— Имя?

Яра вздрогнула. Имя. Он спрашивает, как её зовут.

— Яра, — прошептала она, кивая. — Меня зовут Яра.

Она попыталась добавить что-то ещё, объяснить, откуда взялась, но перед глазами снова поплыло, боль в затылке за пульсировала мир закружился и погас.

Когда сознание начало возвращаться, слух включился раньше болевых рецепторов.

Голоса плыли сквозь тишину. Чужой язык звучал странно: Яра улавливала ритм разговора. Вопрос. Ответ. Возражение. Вздох.

— …Орион…

Это слово прозвучало чётко, как удар колокола. Она запомнила его сразу, хотя не знала значения.

— …должен знать…

Интонация вопросительная, почти требовательная.

Пауза. Потрескивание. Запах дыма и еды.

А потом — тишина внутри неё самой. И в этой тишине, как эхо из глубокого колодца, прорезался женский голос. Мягкий. Родной до мурашек.

«Земля помнит… и я помню».

Яра дёрнулась, как от разряда тока, и распахнула глаза.

Первое, что она увидела, — огонь. Небольшой костёр горел в паре метров, источая ровное, успокаивающее тепло.

Второе — звёзды. Яркие. Чужие. Она не узнала ни одного созвездия. Небо было перекроенным, как карта мира, нарисованная кем-то другим.

А потом она заметила луны.

Их было две.

Одна — большая, белая, почти как та, к которой она привыкла. Только кратер на боку располагался иначе, и светилась она холоднее, серебристее.

Вторая — меньше, рыжая, точно ржавчина. Висела чуть ниже и левее, источая слабое, едва заметное свечение — не отражённый солнечный свет, а свой собственный, внутренний, как у тлеющего угля.

Яра лежала на спине, на чём-то мягком — кажется, на свёрнутом плаще, — и смотрела на эти две луны, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Слёзы текли сами, потому что глубоко внутри, под рёбрами, что-то дрогнуло.

«Небо неправильное. Всегда было неправильным. А теперь — правильное».

Мысль была чужая и одновременно родная.

Она напрягла зрение.

У костра сидел тот самый мужчина. Сейчас, когда он не нависал во весь рост, его размеры ощущались не так масштабно, но Яра помнила. Он смотрел в огонь и молчал.

Рядом в воздухе висела сфера, переливаясь мягким синим, и тихо насвистывала.

Яра не шевелилась. Притворялась спящей, лихорадочно соображая.

Они говорят на чужом языке. Они выше. В небе две луны. Это не мой мир. Это вообще не Земля — или Земля, но другая. Мне нужно бежать. Прямо сейчас. Пока они не видят.

Она осторожно, миллиметр за миллиметром, поползла в темноту.

Трава пружинила под локтями, скрадывая звуки. Яра двигалась медленно — так, как учили в тур секции, над которой она смеялась всю дорогу до злополучного похода. «Никогда не знаешь, что пригодится», — говорил инструктор. Кажется, он был прав.

Мужчина у костра не оборачивался. Сфера тоже висела к ней «спиной».

Яра отползла на пару метров, потом ещё на пару. Она приподнялась на корточки, оценила расстояние до деревьев. Метров десять. Если рвануть сейчас…

Вдох. Выдох. Она побежала.

Десять метров превратились в вечность. Трава хлестала по ногам, кусты царапали плечи, корни подставляли подножки. Позади раздался удивлённый возглас сферы, затем окрик мужчины — глубокий, властный, — но Яра не остановилась.

Она бежала, до тех пор пока в груди не вспыхнул огонь, ноги превратились в камень. Остановилась, согнулась — упираясь ладонями в колени, ловя воздух и тяжело дыша. Начала прислушиваться.

Шаги. Тяжёлые, уверенные, приближающиеся с той стороны, откуда она примчалась. Яра рванулась дальше, споткнулась о корень и упала, ободрав ладони о камни.

Шаги замерли прямо за спиной.

Она перевернулась, готовая кричать, драться, царапаться — и увидела его. В лунном свете серебристые волосы отливали холодным металлом. Лицо оставалось спокойным, но в янтарных глазах читалось лёгкое раздражение пополам с любопытством.

Сфера над плечом переливалась зелёным и жёлтым.

Мужчина произнёс короткую фразу — медленно, с расстановкой. Яра не поняла ни слова, но интонация была ясна: «Ты закончила бегать?»

Она не ответила. Просто смотрела на него, часто дыша, и пыталась придумать, что делать дальше.

Сфера подлетела ближе и осторожно, почти нежно, прижала к коже за ухом крошечный серебристый диск. Яра дёрнулась, но сфера уже отстранилась, а диск исчез, растворился, оставив только лёгкое покалывание и ощущение тепла, растекающегося по виску.

Мужчина скрестил руки на груди и заговорил. Теперь она понимала каждое слово.

— Ну что, набегалась?

Яра моргнула. Он говорил на её языке. Или, может быть, она слышала его речь внутри головы — с лёгкой задержкой, как перевод через наушник.

— Лес большой, но Шнырь всё равно тебя найдёт, — продолжил он, кивнув на сферу.

— У него сканер на органику. Побег был обречён с самого начала.

— Что вы сделали, почему я вас понимаю...

— Я не знаю, кто вы! — выпалила Яра, всё ещё сидя на земле. — Я не знаю, где я! Я ничего не понимаю!

— Это заметно, — спокойно согласился он. — Давай начнём с простого. Меня зовут Альтаир. Я охотник за реликвиями. Этот, — он кивнул на сферу, — Шнырь, мой помощник и главный источник шума. А теперь твоя очередь. Кто ты и откуда взялась?

— Яра, — выдавила она. — Меня зовут Яра. Я… я не знаю, как здесь оказалась. Мы были в походе с друзьями. Лес. Палатки. Обычный лес. Я легла на поляну, закрыла глаза на минуту, а когда открыла — всё изменилось. Деревья стали выше. Трава — выше. Воздух — другой. И…

Она замолчала, подбирая слова.

— И? — подтолкнул Альтаир.

Яра подняла руку и указала на небо.

— Это. Их две. У нас была одна луна. Всегда была одна.

Альтаир замер. Медленно поднял голову, посмотрел на две луны — белую и рыжую. Потом снова на Яру.

— Одна, — повторил он. — У вас одна луна.

— Да, — прошептала она. — Одна. И деревья ниже. И трава короче. И люди… люди ниже. Вы все здесь большие. Я не понимаю, где я. Это вообще Земля?

Он молчал долго. Шнырь висел рядом и тихо переливался фиолетовым — цветом задумчивости.

— Капитан, — подал голос робот, и в нём не было обычного веселья. — может она слишком головой ударилась...

— Помолчи, — оборвал его Альтаир, не отрывая взгляда от Яры. — Я не знаю, что тут вообще происходит, откуда ты и как сюда попала. Это за пределами моего понимания. Но я знаю того, кто может знать.

— Кого?

— Старца. Его зовут Орион. Живёт далеко отсюда, в горах. Если кто-то и поймёт, что с тобой случилось, то только он.

— Орион, — повторила она. Имя отозвалось где-то внутри эхом. Она уже слышала его — в том обрывке разговора, когда приходила в себя.

— Ты слышала о нём? — насторожился Альтаир.

— Нет. Просто… имя странное.

— И про нас ничего не слышала? — спросил он удивленно.

— Нет.

Он хмыкнул, ничего не сказав. Затем шагнул ближе и протянул ей руку — широкую, с длинными пальцами, в мозолях и шрамах.

— Вставай. Вернёмся к костру. Ты замёрзла. Утром отправимся к Ориону.

Яра посмотрела на его ладонь. Потом на лицо — спокойное, но настороженное, как у человека, привыкшего ждать подвоха.

Она протянула руку, ухватилась за его пальцы, позволила поднять себя.

А потом резко наклонилась и впилась зубами в его запястье.

Альтаир охнул от неожиданности и разжал хватку. Яра рванулась в сторону и снова побежала — в темноту, в лес.

За спиной раздался странный звук — будто кто-то захлебнулся воздухом. А потом

— громкий, искренний, переливчатый хохот. Механический, но до жути человеческий.

— Она тебя УКУСИЛА! — заливался Шнырь, вспыхивая жёлтым и оранжевым. — Капитан, она тебя укусила! Как дикий зверёк! Я же говорил — редкий экземпляр! Ой, не могу! Мои схемы перегреваются от восторга!

— Заткнись, Шнырь, — донёсся усталый голос Альтаира. — Лучше сканируй, куда она побежала.

— О, она бежит на северо-восток! Очень быстро! Для такого маленького существа — впечатляющая скорость! Капитан, можно я сохраню этот момент в архив? Пожалуйста! Я назову его «Великое Укушение»!

— Шнырь.

— Всё, молчу. Сканирую. Но это было великолепно и я записал.

Яра неслась, не разбирая дороги, а за спиной всё ещё звучал довольный смех летающей сферы.

Две луны плыли над чужим лесом. И где-то в глубине её крови, в клетках, звучал женский голос.

«Земля помнит. И я помню».

Часть 2. Ветлань.

Лес кончился внезапно, без предупреждения — стволы просто расступились, обнажив край обрыва, и она чуть не перелетела через него по инерции, вцепившись в корявый корень у самой кромки. Сердце колотилось, но когда она подняла глаза, оно и вовсе остановилось.

Внизу, в широкой долине, раскинулся город. Но он не был похож ни на один фильм о будущем, которые она смотрела. Никаких серых высоток, тонущих в смоге, никаких стеклянных башен, уходящих в мутное небо. Город дышал. Это чувствовалось даже отсюда, с высоты.

Первый уровень стелился у самой земли. Идеально ровные луга переливались изумрудом, по которым, петляли прозрачные реки. Озёра, круглые, сияли такой насыщенной голубизной, что захватывало дух. По траве, неспешно, будто в вечном полуденном отдыхе, бродили люди. Никакого городского шума, никакого гула машин — только ветер, шелестящий в кронах деревьев, и далёкий, едва слышный перезвон, доносившийся откуда-то сверху.

Второй уровень - платформы, парили в воздухе. Огромные диски из матового, светлого материала висели без всякой видимой опоры — ни колонн, ни тросов, ни столбов. Они просто стояли на месте, подчиняясь законам, которые Яра не могла понять. На этих платформах громоздились дома — округлые, с плавными линиями, увитые каскадами ползучей зелени.

Третий уровень уходил в небо. Но он не давил не нависал. Башни были ажурными, лёгкими, точно сплетёнными из кружева и света, соединённые друг с другом изящными висячими мостами и переходами. На их стенах росли вертикальные сады — живая, дышащая зелень, сползающая вниз, к облакам, которые уже начали подсвечиваться.

И над всем этим — небо. Глубокое, почти фиолетовое на горизонте, с двумя лунами. Они уже проступили бледными пятнами, пока солнце, ещё не спешило покидать небосклон.

Яра стояла на краю обрыва, и не могла пошевелиться. Это было красиво. Пугающе, чуждо, до дрожи в коленях, но красиво.

Тропа привела её к подножию холма. Она ступила на траву первого уровня. Разница ощутилась сразу. Подошвы её обуви проваливались в упругую зелень, которая тут же выпрямлялась, не оставляя следов. Пахло здесь иначе, чем в лесу. Слаще, чище, с едва уловимым привкусом влажного камня и цветочной пыльцы. Ветер нёс с собой аромат нагретой солнцем листвы и свежей воды из рек.

Яра ожидала, что все будут одинаковыми — высокими, с серебристыми волосами, как те незнакомцы. Но первое, что она увидела, — это пёстрая толпа. Вот шёл мужчина с кожей цвета тёмного шоколада и тугими кудрями до плеч, широко улыбаясь прохожей женщине. Вот, опираясь на резную трость, медленно двигался старец с почти белой, прозрачной кожей. Девушка с миндалевидными глазами и медным отливом кожи сидела у озера, водя пальцами по воде. Все они были выше неё.

И никто не смотрел на неё так, будто она была врагом. Некоторые бросали любопытные взгляды на её странную, выцветшую одежду, но тут же отворачивались, занятые своими делами.

— ..Эй, мелкая!

Яра вздрогнула и резко обернулась. К ней широким шагом приближался парень. Ей показалось, что он её возраста, чуть старше, но в глазах его была какая-то весёлая, мальчишеская искра. Растрёпанные тёмные волосы падали на лоб, зелёные глаза лучились искренним любопытством. Смуглая кожа с золотистым отливом, на предплечье — светящаяся, едва заметная татуировка: шестерёнка, вписанная в круг. Одет он был просто, по-рабочему: лёгкая туника, свободные штаны, на поясе — кожаный набор с инструментами. Ладони в мозолях.

— Ты откуда такая? — спросил он без тени враждебности, разглядывая её с головы до ног. — Ростом не вышла, одета как... как... — он замялся, подбирая слово.

— И вид такой, будто ты призрака увидела. Из Отшельников, что ли?

Яра открыла рот, и в голове лихорадочно замелькали обрывки мыслей, придумывая легенду.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как горло пересохло от волнения. — Я... я из Отшельников.

Парень понимающе кивнул, не заметив её запинки. Или сделав вид.

— Ясно-ясно. У Отшельников всегда так. Без генной коррекции рост, конечно, меньше, да и живёте вы короче. Но это ваш выбор, не мне судить. Я Тарен, — он протянул руку. Рукопожатие у него было крепким и тёплым, с ощутимой мозолистой шершавостью. — Механик. Обслуживаю старые механизмы Первых на третьем уровне. А ты?