Лайки вместо чувств
Школьники катались по полу от хохота. Для них это было просто шоу.
А Изольда чувствовала подвох. У нее в голове, как в замедленной съемке, прокрутилась вся их переписка с самого начала: странные вопросы про родинки, натужные комплименты, это загадочное «прекрасная Маркиза». Возникало стойкое ощущение, что по ту сторону экрана сидит не Влад, а кто-то совершенно другой. Кто-то, кто просто надел его имя, как маску, и теперь методично прощупывает её границы — проверяет, как далеко она зайдет в этой странной, навязанной игре.
— Если ты когда-нибудь будешь моей — будешь обеспечена.
— Почему ты так уверен, что мне будет достаточно твоих доходов?
— Я уверен)) Тебе хватит.
— Пришли мне справку 2-НДФЛ.
Справка — это единственное, что хоть как-то подтвердит его существование. Потому что Влада как будто и нет.
За всё это время он ни разу не записал «кружочек» или голосовое. Единственное визуальное подтверждение его личности — дурацкое фото с сайта коллегии, которое можно найти в поисковике за две секунды. Вся их переписка состояла только из текста. Изольда смотрела на экран и видела лишь безликие буквы — идеальное прикрытие для того, кто не хотел быть узнанным.
Совпадение? Возможно. Но подозрение, что она общается с призраком, крепло с каждым днем. В этой переписке чудилась какая-то странная связь — та самая, о которой твердят эзотерики: когда кто-то очень знакомый пишет тебе под чужим именем, не решаясь открыться. Словно за этим профилем скрывался целый штаб. Настроение сообщений менялось так резко, будто «Влад» — это посменная работа: один дежурный сегодня нежен, другой завтра циничен, а третий просто собирает досье.
Возможно, виной всему её собственные «баги»: вечное желание уколоть первой и раны, которые до сих пор не затянулись под слоем иронии. Но вы ведь чувствуете этот сквозняк? В этой истории явно присутствует кто-то третий. Или что-то, для чего у Изольды пока просто не хватает слов.
Их разговор вдруг зашёл про возраст.
— Тебе же 27 лет.
Ага, уверенность в голосе, как будто паспорт мой у него на столе лежит.
— А там, где ты узнал про мой возраст, про моих детей не рассказывали?
— Не рассказывали).
Как мило. Значит, источники у него выборочные.
— У кого справки наводил?
— Неважно)) всё равно не скажу.
Опять включил адвоката дьявола. Обожаю эти его «не скажу» вместо ответов. Такое чувство, что он давал подписку о неразглашении собственной личности.
— Просто мне не 27.
— Я предположил)) мне всё равно, сколько тебе лет.
Конечно, пальцем в небо… Вот только в «двадцать семь» когда-то свято поверил лишь один человек — Оскар.
При их первой встрече он так старательно изображал Шерлока, собирая на неё досье, что сам придумал ей возраст. Изольда тогда просто промолчала — ей было лень спорить. С тех пор так и повелось.
Но Влад? Как эта специфическая ошибка перекочевала в его голову?
Школьники продолжали прикалываться над переписками.
Как-то раз Влад скинул деньги на торт для Милочки.
— Куда ты деваешь деньги?
— На ту тысячу я купила торт. Ведро чая 175 рублей, торт 800 рублей. Денег не осталось (.
Расписала всё по пунктам, будто готовила финансовый отчет для министерства. Никаких «серых» схем и неучтенных расходов — всё прозрачно, до последней копейки.
— Чего молчишь?
Изольда перечитала.
Стоп. «ЧЕГО»… Вот именно так всегда пишет Оскар. В нагромождении сообщений такие мелочи обычно тонут, но сейчас эта деталь всплыла на поверхность, как улика. Чужая интонация в чужом тексте. Пазл сложился: за клавиатурой сидел кукловод.
Единственное, чего он добивался месяцами, — фотографию.
— Я дам денег тебе. Но ты должна мне фоточку.
Классика. Купи-продай в стиле дешёвого шантажиста.
— Отправлю, жди, надо же домой прийти, нарядиться.
— В смысле нарядиться?
О, не понял. Ну, значит, и дальше не поймёшь.
Изольда замолчала на пару дней. Потом снова взялась за переписку:
— Сначала деньги, потом фото.
— У тебя целая тыща.
— Ты про ту, которая на торт?
— Да.
— Скинешь на поесть? Вечером в шапке скину.
— В шапке?) зачем мне в шапке. Я просто не понял. При чём тут шапка.
— Тип круто.
— Очень глупо всё.
Глупо? Не то слово. Всё это время я заваливала его самым диким «трэшем», несла чепуху и откровенно провоцировала, а он даже не поморщился. Вместо того чтобы заблокировать меня после первой же выходки, «Влад» методично продолжал гнуть свою линию. Это было похоже не на ухаживания, а на лабораторный эксперимент. Кто-то там, по ту сторону экрана, с холодным любопытством проверял мой предел прочности — когда же я сломаюсь и перестану паясничать.
Их чат длился месяцами. Ну, как «их» — Изольда давно не чувствовала, что общается с одним человеком. Она даже прямо написала:
«Владя, у меня твои сообщения школьники читают. Не воспринимай всё серьёзно».
Хотела, чтобы понял: это игра. Но в игре всегда есть ведущий. И вот кто он — вопрос.
После очередного заседания Влад написал:
— У тебя красивое платье, на коллегии ты так мило сидела.
Приятно, что хоть заметил.
— Какую смысловую нагрузку ты закладываешь в слово «мило»?
— Мило значит мило)) Эстетично, что ли)) Как мадам))
И тут меня перекосило. «Мадам». Так когда-то называл меня Оскар. Не самое распространённое слово, правда? Уж слишком совпадает.
По просьбе Изольды Кира попыталась выманить Боровского на консультацию, но тот ускользал, не назначая конкретного времени.
Когда они уже уехали в сторону дома Изольды, Влад неожиданно позвонил:
— Через 30 минут сможете подъехать?
Пришлось разворачиваться. Когда Изольда вышла к его машине, Влад даже не удивился. Он лишь опустил стекло и бросил с каким-то странным торжеством:
— Так и знал, что это будешь ты.
Она пыталась вытащить из него хоть намёк на правду. Но он держался глухо, как бетонная стена. Ни слова лишнего. И снова — загадки, загадки…
ГЛАВА 19. Миллиардерша на минималках
История закончилась? Как бы не так.
Если жизнь чему-то и научила Изольду, так это пониманию: финала не существует. Конец — это просто титры, после которых неизбежно начинается новый сезон того же сериала. Тот же жанр, те же грабли, только ставки повыше.
Молодёжная коллегия — место, где все старательно играют в «серьёзных взрослых», но в воздухе отчетливо пахнет жгучими амбициями и густой показухой. Дважды в год там устраивали тесты: один — про Великую Отечественную войну, другой — про историю Иркутской области. Изольда была постоянным гостем со своей свитой из школьников. То ли совесть не позволяла бросить дело, то ли она просто привыкла быть тем самым человеком, который делает работу за всех.
И вот в январе её приглашают на заседание — вручить благодарность. Красиво же звучит, правда?
Торжественно, официально, будто бы признание.
Но спойлер: никто ей ничего не вручил.
Вообще. Просто — забыли.
Да-да, ту самую благодарность — не напечатали.
Она сидела на заседании с прямой спиной, ожидая, что вот-вот назовут её фамилию.
И… тишина.
— Даже к лучшему, — сказала она себе мысленно. — Одной сомнительной грамотой в папке меньше. И не придется выдавливать из себя улыбку для официального отчета, когда на лице крупными буквами написано: «Номинация за терпеливость в окружении бюрократов». Кому нужен этот театр?»
К мероприятию Изольда готовилась, как к премии «Женщина года». Неделю выбирала наряд, советовалась с ученицами, спорила с зеркалом.
В итоге победил бордовый брючный костюм, который делал её похожей на девушку, способную уволить министра одним взглядом. Волосы уложили в безупречную «шишку» — ни один волосок не посмел нарушить дисциплину. Над макияжем трудился школьный десант стилисток: в итоге стрелки получились настолько острыми, что ими можно было не только соблазнять, но и вскрывать вены реальности.
— Отлично, — сказала она, глядя в зеркало, — вид такой, будто я только что отсудила у бывшего мужа-миллиардера всё, включая его коллекцию яхт.
Под строгим пиджаком скрывалась блузка в черепах, в ушах поблескивали серьги — тоже черепа, а на шее висела цепь размером с якорь «Титаника».
— Хороша, чертовка, — шепнула она зеркалу. — Если грамота мне сегодня не светит, то фурор я себе точно обеспечу.
Заседание тянулось в лучших традициях чиновничьего анабиоза: сухие цифры, бесконечные отчеты и речи, вязкие, как несвежий мед. И вдруг — в зал входит она.
Та самая «пассия» Оскара.
Изольда прищурилась, пытаясь осознать цель этого визита. А потом догадалась — тоже за грамотой.
И вот ирония судьбы: ей тоже ничего не вручили.
Космос любит баланс.
«Отлично, — ухмыльнулась Изольда, — теперь у нас с ней общий статус. Клуб «Забытые герои». Надо бы придумать эмблему — грамота с подписью «не судьба».
После заседания Изольда вышла на улицу — в своём бордовом великолепии, уверенная, что вечер окончен.
Но провидение, как обычно, решило добавить перцу.
Возле здания стояла машина.
За рулём — девушка Оскара.
Оскар — на пассажирском сиденье.
Всего секунда — и их взгляды пересеклись.
И всё.
Сердце рухнуло в пятки, потом подскочило обратно — и заколотилось так, будто внутри кто-то начал отбивать чечётку.
В коленях — ватная слабость.
— Чёрт, — подумала она, — опять. Когда уже этот эффект пройдёт? Может, есть таблетки от любви? Или нужно просто купить шесть котов и подписку на «Кинопоиск»?
Она выдохнула.
Собралась.
— Так, Изольда, ты сильная. Всё, точка. Эпоха закончилась.
Кстати, Боровский тоже был на заседании. И, как обычно, издалека наблюдал, не решаясь подойти.
«Всё как всегда, — с сарказмом отметила Изольда. — Стоит, будто в засаде, а потом будет писать в личку: „Ты сегодня прекрасно выглядела“. Да-да, спасибо, заметил, хоть кто-то».
Когда она шла домой, снег падал мягко, крупными хлопьями. Бордовый костюм стал казаться слишком ярким для серого вечера. А в голове крутилась одна мысль: «А вдруг это всё ещё не конец».
ГЛАВА 20. Мастер-класс по анти-соблазнению
Ничего не предвещало беды.
А может, наоборот — всё предвещало. Просто Изольда, как всегда, предпочла этого не замечать.
Последние дни она была не в духе. Даже тренер заметил.
— Изольда, ты чего такая мрачная?
— Собираю пакет документов на повышение категории, — без тени эмоций ответила она.
Хорошо звучит, да? Серьёзно, целеустремлённо. Хотя стоит отметить, что собрать этот пакет — настоящий кропотливый труд. Многие учителя сдаются и не повышают свою категорию, но Изольда упряма. Если уж берётся за дело, то доводит его до конца.
Только вот мы-то знаем, что дело было не в бумагах.
Настоящая причина — тоска.
По Оскару.
Такая тихая, липкая тоска, которая не отпускает даже на беговой дорожке, где должны быть пот и концентрация, а не обрывки чужих воспоминаний.
Вечером, в 19:14, когда Изольда как раз собиралась смиренно тосковать на беговой дорожке, телефон вспыхнул, как новогодняя гирлянда.
Арсений.
Сообщение за сообщением: «Изольда. Изольда. Изольда…» — двенадцать раз подряд. Ровным столбиком, без знаков препинания.
Мужчина, который пишет твоё имя двенадцать раз, либо в беде, либо пьяный. Был, конечно, и третий вариант — он что-то задумал. И этот вариант пугал её больше первых двух.
Первая мысль: «Чего надо? Иди лесом со своим другом».
Но Изольда была человеком отходчивым, особенно когда на горизонте маячил Оскар.
Арсений сообщил, что они соскучились и едут к ней.
— Конечно, — фыркнула она. — Сейчас как подъедут. На розовом единороге.
Но, как ни странно, они приехали.
— К черту душ! — решила Изольда, ослепив администратора спортзала своей эйфорией. Если судьба уже паркуется, нельзя дать ей одуматься и уехать.
Из зеркала на неё смотрела «красавица». Та самая, которая обычно просит мелочь у метро или кормит голубей в парке, обсуждая со всеми политику. Замызганные, повидавшие жизнь угги, пуховик-пузырь и гигантская шапка, в которой можно перевезти контрабандой небольшую семью, а главное — рукавицы-ежатки для завершения образа городского безумца. Волосы? Стянула в хвост, завязанный левой пяткой.
Именно в такие минуты мироздание и говорит: «О, идеальный момент для встречи всей жизни! Выпускайте кракена!». И вот ты стоишь, хлопаешь ресницами, на которых тает снег, и понимаешь: если он полюбит тебя такой, значит, это действительно магия. Или у него очень плохое зрение.
На улице она озадаченно оглядывалась. Фары. Машина.
«Вот он, его мерседес», — мелькнула мысль.
Нет. Из соседней машины выскочил Оскар — в шарфе, в хорошем настроении и явно без Mercedes.
Urus. Чёрный.
Арсений подхватил её сумку, закинул в багажник. А Оскар… просто обнял её.
Коротко, почти невзначай, но тепло.
И всё. Внутри всё перевернулось.
Арсений аккуратно усадил в машину Изольду, закрыв за ней дверь. Сам сел назад. Внутри уже сидел Игорь. «Стоп… Это кто?» — мысленно ахнула Изольда. Этого парня она раньше не видела.
— Что вообще происходит? — подумала она.
Всего пару часов назад она собиралась пережидать свою тоску на унылой тренировке, а теперь едет в «Урусе» с мужчиной мечты и его друзьями.
«Сценаристы, вы вообще адекватные?» — пробормотала она себе под нос.
Оскар вел машину, комментируя каждое знакомое место.
— Помнишь, здесь мы гуляли?
— Помню, — кивнула Изольда, и сердце сделало трюк с двойным переворотом.
У Оскара были свои, почти интимные отношения с ГИБДД — его останавливали всегда и везде, словно он был единственным источником их вдохновения. Смеялись, что даже в провинциальнм городе его дорожная карма не даст сбоя. Так и вышло. Гаишники возникли из ниоткуда почти мгновенно. Проверка была недолгой, но традиция осталась нерушимой.
— Да он свою бывшую пришил и в лесу прикопал, — хохотнул Арсений, — так что ты ему мозг не выноси.
Изольда поддержала смех, но холодок по спине пробежал. Шутка шуткой, а в каждой шутке есть доля трупа.
Кто знает, что там на самом деле закопал Оскар? Может, и не тело, но чувства глубоко и без права на эксгумацию.
В кино она чувствовала себя начинкой в сэндвиче: слева Арсений, справа Оскар. Сплошное эмоциональное давление.
На экране шёл триллер, на сидении — драма.
В самый мерзкий момент фильма они с Оскаром, не сговариваясь, синхронно выдали на весь зал: — Фууу, бляяя!
И тут же переглянулись, будто узнали друг друга в зеркале.
— Совпадение? — мелькнуло в голове у Изольды. — Не думаю.
После кино заехали за шаурмой. Оскар сел у окна, напротив — Арсений. Изольда отказалась от еды — нужно было сохранять образ девушки ЗОЖ и спорта, хотя на самом деле из-за волнения кусок не лез в горло.
И тут — самое ужасное. Её ноги решили жить собственной жизнью.
Сжались.
Коснулись коленей Арсения.
— Прекрасно, — мысленно простонала она. — Я не могу контролировать даже нижние конечности.
Арсений только хитро улыбнулся:
— У вас же идеальный гороскоп совместимости! Вам надо быть вместе.
Изольда застыла.
Откуда он знает про гороскоп?!
Значит, Оскар говорил о ней. И сердце взорвалось фейерверком. На обратном пути заиграла песня Мурата Насырова «Я — это ты, ты — это я».
Изольда не выдержала и подпела.
— Оскар, ну и вкус у тебя! Чисто дедовский.
Он улыбнулся, но ничего не ответил. А внутри у неё всё снова перевернулось.
Когда ехали домой, на пустом кольце Осик вдруг решил похулиганить. Вместо того чтобы съехать на нужную улицу, он заговорщицки глянул на Изольду и крутанул руль, заходя на второй круг. Потом на третий, на четвёртый… Это мальчишество подкупало сильнее любых пафосных признаний. Изольда хохотала, чувствуя, как внутри всё расслабляется: в эту минуту не было никакого прошлого или будущего, только их «карусель» и странное ощущение абсолютного счастья.
Когда подъехали к дому, она не хотела выходить. Он обнял её — коротко, но с тем самым теплом, которое потом неделями чувствуешь на коже.
Спустя пару часов — добавление в друзья.
Он.
Изольда усмехнулась и написала:
— Мужчина, вы кто?
Пара сообщений. Пара лёгких фраз. И пожелание доброй ночи.
Казалось бы, ничего особенного.
Но для Изольды это было как глоток воздуха после долгого плавания под водой.
«Я — это ты, ты — это я», — напевала она, выключая телефон. — «А может, всё-таки не зря?»
ГЛАВА 21. Геометрия близости: Дистанция как форма власти
Иногда кажется, что жизненный ритм подаёт сигналы. Только вот — понять, что это сигнал, а не помехи, удаётся не сразу.
Так вот, в тот день Изольда почувствовала — что-то меняется.
Не то чтобы бабочки в животе, нет. Скорее — тихий внутренний ток, от которого даже воздух становится чуть плотнее.
Когда ребята тогда приехали, что-то дрогнуло в ней. Словно мир шепнул: «Видишь? Ты не зря ждала. На тебя не наплевать».
И это было так нелепо, так по-детски… но — чертовски живо.
4 марта. Заседание молодёжной коллегии. Зал был наполнен звуками, которые Изольда знала наизусть: ритмичный треск дешевых шариковых ручек и мерный гул голосов. Кто-то с пафосом вещал о спасении кошки, выдавая это за подвиг года, кто-то в углу ожесточенно спорил о бюджетах, которых никто из присутствующих в глаза не видел.
А между ними — Изольда и Оскар.
Они сидели напротив, и всё происходящее вокруг будто рассыпалось в туман.
Взгляд. Просто взгляд.
Но какой.
Тот, от которого дрожат пальцы и перестаёшь помнить, на какой странице протокола остановилась.
Он смотрел прямо, спокойно, но в его взгляде было что-то… слишком.
Слишком внимательное.
Слишком личное.
Слишком такое, от чего хочется отвернуться — и при этом не можешь.
Изольда чувствовала, как внутри поднимается волна — не страсти, нет, а какого-то тихого узнавания.
Как будто они оба вспомнили что-то, что ещё не случилось.
Она первой отвела взгляд.
— Всё, хватит, — сказала себе. — Не драматизируй, женщина. Это просто взгляд. Просто человек. Просто коллегия.
Но сердце, этот жалкий предатель, уже вовсю отстукивало по ребрам азбуку Морзе: «Врёшь. Ты всё ещё там. Ты не отпустила».
После заседания вся компания отправилась в кафе.
Ничего особенного — просто кофе, булочки, разговоры про проекты.
Оскар сел рядом. Слишком близко. Настолько, что можно было ощутить тепло его руки сквозь рукав.
Изольда засмеялась, ущипнула его за ляжку — вроде бы в шутку, вроде бы по привычке.
А внутри у неё всё взорвалось.
«Зачем я это сделала? Господи, я взрослая женщина, а веду себя как подросток на первом свидании!»
Но его молчаливая улыбка стоила всех неловкостей мира.
И всё же… между ними стояло что-то невидимое.
Как будто они оба играли в игру без правил — где шаг навстречу равен поражению.
7 марта.
День рождения Оскара.
Изольда долго думала — поздравлять или нет.
С одной стороны, можно было бы промолчать. Но молчание — это явно не её суперсила. Когда пальцы уже вовсю штурмуют клавиатуру, остаётся только одно: сдаться на милость тексту и нажать на «отправить».
Она выбрала свой фирменный стиль — дерзкий, откровенный, такой, чтобы спрятать за смехом настоящие чувства:
«Мой любимый Оскарчик, не переживай: 22 — это не так много!
Найдём тебе жену, чтобы сосала хорошо даже с зубами, и чтобы ягодицы аппетитные были.
И детей тебе родила — таких же умных, как ты!
С днём рождения! Целую, обнимаю».
Отправила — и замерла.
«Что я творю вообще? Это поздравление или автобиография моей фрустрации?»
Он ответил только на следующий день. Связи не было — поход, горы, всё дела. Его ответ был коротким, без эмоций.
С тех пор Оскар стал каким-то… другим. Сухой. Отстранённый. Как будто его взгляд и его слова существовали в разных измерениях.
Он мог смотреть — и прожигать. А потом — молчать сутками, будто всё то тепло ей приснилось. И это было страшно. Потому что, когда ты начинаешь верить, а потом осознаёшь, что всё это только в твоей голове — будто тебя бросают, хотя официально никто и не приходил.
Она всё равно писала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов