Пепел ведьм
Она бросилась в воду, не снимая одежды и не выпуская сумки. Холодный поток сомкнулся над головой. Калиста нырнула глубже — река здесь была достаточно полноводной. На самом дне что-то слабо блеснуло. Она подплыла ближе и разглядела медальон. В мутной воде рассмотреть его толком было невозможно, поэтому девушка сжала находку в ладони и осторожно поднялась ближе к поверхности, стараясь не выдать себя всплеском. Воздуха в лёгких ещё хватало.
Охотники как нарочно спешились у мельницы и принялись тщательно её осматривать. К реке они не приблизились. Минуты тянулись тягуче. Наконец всадники снова взобрались в сёдла и двинулись обратно той же дорогой. Только когда конский топот окончательно затих, Калиста вынырнула. Воздух ворвался в лёгкие жгучим глотком. Она добралась до берега, рухнула на траву и долго лежала, глядя в небо, пока дыхание не выровнялось. В руке по-прежнему лежал медальон. Разжав пальцы, девушка рассмотрела его. Слегка потёртый, тускло-медного цвета, с едва различимыми буквами «К. Т.» и больше ничем. Юная ведьма закрыла глаза и крепко сжала кулаки.
— Чуть не попалась… — прошептала она, садясь. — Что им здесь понадобилось?
Вопрос растворился в воздухе. Калиста принялась прятать медальон в сумку, и тут же поняла, в каком состоянии находится. Вся одежда, включая смену, промокла насквозь; речная вода смешалась с дорожной пылью, превратив ткань в тяжёлую, липкую грязь.
— Вот же гадство…
Пришлось устроить привал за мельницей. На старом корявом деревце она развесила мокрые вещи, чтобы хоть немного их просушить, и только потом переодеться. Устала она, видимо, сильнее, чем думала: девушка и не заметила, как глаза сами собой закрылись и её унесло в дремоту.
На другом конце города служба уже подходила к концу. Последние прихожане прощались со служителями и верховными, голоса стихали, шаги растворялись в сумерках. Эдрик поднялся на второй этаж и встал у окна. Внизу простой люд расходился по домам. На душе всё ещё было неспокойно, но он убеждал себя, что это просто здоровье начинает подводить. Откинул эти мысли, закрыл глаза. Когда открыл — в отражении стекла увидел Микаэля. Правая рука. Тот подошёл тихо, словно призрак.
— Микаэль, ты хотел поговорить? — устало спросил Эдрик, не отрывая взгляда от отражения.
— Да. — Помощник остановился рядом, руки сложил за спиной. — На рынке один из служителей заметил девушку. По его словам, она скрывала метку.
— Ведьма? — Эдрик повернул голову. — Поймали?
— К сожалению, нет. — Микаэль опустил взгляд, белый локон упал на лоб. — Она растворилась в толпе. Но мы узнали, кто это. Служитель сумел её описать. У торговцев выяснили имя и куда направилась. — Он выпрямился и посмотрел прямо в глаза инквизитору. Лицо оставалось бесстрастным. — Охотники уже посланы. Пока ничего не нашли.
— Ты сказал — выяснили. Кто она?
— Калиста Розбери. Дочь художницы Элайзы и кузнеца Валерьяна Розбери.
Эдрик кивнул.
— Хорошо. Найдите их дом. Навестим. Сколько ей лет?
— Скоро исполнится восемнадцать.
— Тогда у нас есть веская причина зайти в гости.
Калиста очнулась резко, когда солнце уже почти село. Вещи высохли, даже те, что оставались на ней. Дальше идти не имело смысла: ночь могла оказаться страшнее любых охотников и Ордена. Решение пришло сразу — остаться в мельнице до рассвета. Она собрала вещи, закинула сумку на плечо и поднялась по скрипучим ступеням. Внутри было небольшое пространство, где ещё лежали связки пшеницы. Они и стали ей постелью. Сняла грязную одежду, свернула и убрала в сумку. Надела чистое: рубаху синего цвета, тёмные брюки и широкий пояс, чем-то напоминавший корсет. После смены стало легче и спокойнее. Легла на пшеницу, под голову положила сумку и уставилась в потолок. Крыша мельницы частично обрушилась, и сквозь проломы открывался кусок вечернего неба. Сон не шёл. Она вспомнила, что приснилось в дремоте: огонь, крики… и мама.
«Как она там?»
Ответа не было и не будет. Город внизу постепенно гас и уходил в сон. Только тихий шелест ветра кружил вокруг мельницы.
Глава третья.
Спи, моё дитя, спи…
Пусть проходят годы.
Добрые сердца хранят
И лес, и наши воды.
Солнце над старой мельницей взошло и золотые лучи легли на лицо Калисты, как ласковое прикосновение, которого она не заслужила. Девушка слегка нахмурилась, но тут же открыла глаза. Поднялась, села, сразу осматривая всё ли на месте. В сумке из еды ничего не осталось — тот кусок хлеба давно превратился в сухой мякиш, который можно было отдать птицам на корм. Калиста поняла, что сегодня придётся идти голодной. Она выдохнула, закрыла глаза и вдруг вспомнила мамину колыбельную — ту тихую, запутанную мелодию, полную любви и тепла. На душе стало так уютно, будто мать снова обняла её за плечи.
Путь наконец-то был близок. Выйдя из мельницы, она осторожно огляделась: нет ли кого рядом. После вчерашнего визита охотников в горле до сих пор стоял тугой комок, проглотить который было невозможно. Она поняла, что здесь тихо — только слышны были отрывистые песни птиц, будто весь мир затаил дыхание, чтобы не потревожить её. Калиста вышла из своего укрытия и пошла по тропинке, что прямиком вела её к лесу.
Погода с самого утра стояла жаркая и душная. Девушка часто прикладывала флягу к губам, но на полпути поняла: вода закончилась. До нужной точки было ещё далеко. Хоть она и была ведьмой, колдовать она не умела. Мать всегда запрещала пользоваться чарами, учила только тому, что сама могла сотворить руками, а не силой. Поэтому Калиста даже не знала простых заклинаний, чтобы просто добыть воду.
На пути, к её удивлению, не было ни души. Ни ветра, ни шороха листьев — только отделённые друг от друга песни птиц. Девушка подумала, что это добрый знак, и с воодушевлением шагала дальше.
Но счастье длилось недолго. Когда Калиста уже стояла на мосту, она увидела, что возле входа в лес стоят охотники — десять человек, не меньше, с копьями и луками. Идти сейчас туда было опасно. Девушка начала лихорадочно думать, что делать.
«Что им тут нужно? Неужели меня ищут?»
Сердце предательски заколотилось, стало так дурно, что перед глазами поплыло. Но она прошла взглядом вокруг — и поняла: Река Матерей бежит прямиком в лес, и если успеть, можно проскочить мимо охотников незамеченной. Собрав все силы, какие остались, она без задней мысли нырнула в воду и та приняла её, как родную.
Девушка не знала, сколько придётся плыть, но делала это быстро. Когда силы были на исходе, она на свой страх и риск решила вынырнуть, чтобы вдохнуть. К несчастью, она оказалась за спиной у охотников, и пришлось плыть дальше, чтобы не привлечь внимания. Но сил не было. Последний рывок заставил её всё-таки вынырнуть, и к счастью — уже в лесу. Поэтому она доплыла до берега и легла на него, тяжело дыша.
Когда хотела встать, голова резко закружилась. Калиста поняла, что сил идти дальше просто не было. В глазах начало темнеть. Она даже не поняла, как потеряла сознание прямо на берегу у реки.
Элайза знала: этот день настанет. Что за ней наконец придут. Весь план, все разговоры, все ночные сны — она крутила их в голове, как колоду карт, перебирая, как они лягут на стол и что скажут. И вот сегодня.
Ветер, который уже два дня не давал покоя, вдруг стих. Не шум ветра в трубе, не трепанье белья на верёвке за окном — просто тишина. Как перед грозой. Элайза встала со стула. Сумка в руках, будто она уже вышла за порог. Ключ от дома остался в замке, но это уже не важно.
Дверь открылась без стука. Ровно в тот момент, когда она повернула ручку.
Двое мужчин в простых рясовых плащах. Не инквизиция. Слишком скромно. Нет серебряных медальонов с пламенем, нет чёрных плащей с капюшоном. Обычные служители Церкви Святого Пламени — Микаэль и Рейнольд, как она успела запомнить по их именным биркам на плащах.
Блондин, среднего роста, средних лет, с усталым лицом человека, который уже видел слишком много таких домом. Рядом — северянин, с седеющей прядью в чёрных волосах, и взгляд у него был острый, как бритва.
— Элайза Розбери? — спросил блондин ровным, почти безэмоциональным голосом.
— Да, это я, — она накинула сумку на плечо. Голос вышел ровным, но внутри всё сжалось.
— Я Микаэль, служитель Церкви Святого Пламени, — он скользнул взглядом по сумке, потом поднял бровь. — Куда это вы сегодня собрались?
Элайза сделала паузу. Один вдох. Один выдох. Потом ответила:
— Моя дочь… О боги… — она сжала голову ладонями, будто пыталась удержать внутри всё, что сейчас разрывалось. — Моя дочка не вернулась с рынка вчера. Я думала… она встретила подруг, просто задержалась. Но её всё ещё нет…
Слова вышли хрипло. Она отступила на шаг, ноги подкосились, и она едва не упала на табурет. Слезы уже жгли глаза, но она не позволила им пролиться. Пока.
— Мы именно по поводу вашей дочери, — сказал Микаэль. Он не стал ждать продолжения.
Элайза резко вскочила. Сумка соскользнула с плеча.
— Что? Вы нашли её? Боги, она что, в чём-то провинилась? Я же говорила ей — не ходи так далеко! Она же ребёнок!
— Нет, — спокойно ответил Микаэль, отодвинул её руку в сторону и прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. — К сожалению, мы её не нашли. Думали, она здесь. Дело в том, что её заметили на рынке вчера, и она скрывала метку.
Элайза замерла. Лицо стало маской. Удивление, испуг, даже лёгкое презрение.
— Метку? — переспросила она тоном человека, который услышал глупость. — Моя дочь не ведьма. Богом клянусь. Если это шутка, то она не очень удачная.
— Мы ещё выясним, — холодно сказал Микаэль. Он уже осматривался: старый холст, куча кистей, пачка краски, печь, две кровати, стол, стулья. Ничего лишнего. Ничего подозрительного. Ни одного тайника, ни одного странного пятна. — Так где ваша дочь, Элайза?
Она снова опустилась на табурет. Руки дрожали, когда она сжала их между коленями.
— Я же вам сказала. Отправила её с самого утра на рынок. Сама варила новые краски. Она должна была вернуться к обеду. А её нет. Я собиралась ночью пойти искать… но вы же знаете — ночью по полям опасно. Вот и собрала сумку. И собиралась идти.
Слёзы наконец прорвались. Она не сдержалась. Громко, всхлипывая, закрыла лицо ладонями. Микаэль подошёл ближе. Не грубо, но и не по-приятельски.
— Не стоит горевать. Мы её уже ищем. Но это всё очень странно. Она пропала всего за несколько дней до совершеннолетия… удивительно, правда?
Элайза подняла заплаканные глаза. Она встала. Голос стал твёрдым, как камень.
— Не смейте говорить, что она ведьма! — произнесла она громко, почти шёпотом, но каждое слово било точно в цель. — Каждый на рынке знает её. Каждый говорит: какая чудесная, добрая, чистая душа. Она не ведьма. Она — мой ребёнок.
Микаэль посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было жалости. Только усталость и лёгкая, холодная уверенность.
— Мы обязательно проверим. А сейчас вы поедете с нами.
— Что?..
— К Верховному её.
Он вышел из дома, даже не оглянулся. Сел на лошадь, надел перчатку и тронул поводья. Микаэль смотрел, как дом медленно отодвигается в сторону, и думал только одно:
Мир будет чист.
Он знал: матерям свойственно лгать за своих. Особенно когда дело касается детей. Особенно когда дело касается меток. И сегодня, когда ветер наконец стих, он почувствовал — это будет именно тот день, когда он наконец выполнит то, ради чего жил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов