Шоу разбитых звёзд

Глава 15

Несмотря на умопомрачительные ароматы блюд Закари, еда почти не лезла в горло. Я наспех перехватила кусочек жареной курицы, чувствуя, как мясо тяжело оседает в желудке, и почти залпом опрокинула бокал терпкого вина. И, пожелав всем доброй ночи, с трудом переставляя ноги, поплелась в трюм.

Вечер выдался особенно душным. Воздух, тяжёлый и влажный, оседал на коже, а навязчивый запах керосина от тускло мерцающей лампы лишь усиливал ощущение замкнутости. Я сидела на койке, сгорбившись, и, сосредоточенно хмурясь, боролась с грубой верёвкой. В голове настойчиво бились слова Араса: «Если не научишься защищаться — умрёшь». Пальцы скользили по жёстким волокнам, но узел упрямо не слушался, превращаясь то в бесформенную петлю, то в нечто нелепое. Он был словно живой, издеваясь над моими тщетными усилиями.

Дверь тихо скрипнула. В проёме возникла высокая фигура Араса. Он вошёл без стука, прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по моим рукам, по верёвке, по напряжённому лицу.

— Всё ещё воюешь с этой штукой? — голос прозвучал низко, вибрируя в тесном пространстве.

— Пытаюсь понять, почему она не держит натяжение, — ответила я, не поднимая глаз.

— Не тот узел. Дай сюда.

Арас неспешно подошёл, его густая тень накрыла меня. Он протянул руку, и через мгновение его пальцы — быстрые, уверенные — сплели из обычного каната тугую, идеальную петлю.

— Знаешь такой? — спросил он, протягивая творение.

Я взяла, разглядывая хитрое переплетение.

— Нет, — призналась я, ощущая лёгкий озноб.

Арас улыбнулся — хищно, предвкушающе.

— Отлично. Именно это мне и нужно. Чтобы ты не смогла его развязать.

Прежде чем я успела отреагировать, он одним ловким движением надел петлю мне на шею. Не туго, не удушающе, но достаточно ощутимо, чтоб дыхание на миг замерло.

— Что ты делаешь? — мой голос дрогнул.

Арас не ответил сразу. Его пальцы, ещё мгновение назад уверенные в работе с верёвкой, теперь медленно скользнули вдоль моей шеи. Прикосновение было изучающим, осторожным, но от этого становилось только более волнующим.

— Это «блуждающая восьмёрка», — бросил тихо он, поймав мой взгляд. — Узел для связывания. Иногда плен бывает сладким… особенно когда его выбираешь сам.

Он чуть надавил, и петля слегка натянулась, заставляя сердце биться чаще — не от страха, а от чего-то более глубокого, манящего. Чувство уязвимости смешалось с нарастающим желанием. Я знала: он не причинит боли. Но он явно собирался завладеть мной, излить страсть. Его рука скользнула ниже, к ключицам, лаская кожу. Я не отстранилась — напротив, невольно подалась вперёд, притянутая его силой.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, тёплое и настойчивое. Я закрыла глаза, ощущая, как тело отзывается на эту близость, наполняясь предвкушением. Его губы, сначала осторожно, затем увереннее, накрыли мои. Поцелуй был жадным, полным долгого ожидания, словно он хотел выучить меня наизусть — каждый изгиб, каждый вздох, вкус податливости.

Его руки принялись расшнуровывать мой корсет, настойчиво оголяя грудь. Воздух сгустился, пропитавшись нашим дыханием и ароматом тел.

— Ты ещё не развязала узел, — низко произнес он. — А значит… ты моя, Эйлин.

Тело вспыхнуло, откликаясь на каждое прикосновение. Страх растворился в возбуждении, манящем своей тьмой. Это не было насилием — это было погружение в неизведанное, и я, к своему удивлению, жаждала нырнуть глубже.

Арас потянул за свободный конец верёвки, заставляя приподнять подбородок и встретить его взгляд. Плетение врезалось в кожу — не ранило, но подчёркивало его власть, обжигая осознанием моей покорности.

— Что я делаю? — эхом повторил он, и в голосе зазвучала опасная, вибрирующая нотка. — Проверяю твою волю, Эйлин. И как легко она тает, когда я касаюсь нужных мест.

Он шагнул ближе, прижимаясь всем телом. Я чувствовала его жар, видела тени от лампы в глубине зрачков. Дыхание стало рваным, петля пульсировала в такт венам.

— Ты ведь сама этого хотела, — прошептал он у моего уха, дыхание опалило кожу, пробуждая мурашки. — Признай.

Как бы я ни хотела бросить ему в лицо, что он ошибается… слова застряли в горле. Моё собственное тело предавало меня: обжигающая влага между бёдрами была честнее и громче любых возражений.

Его свободная рука легла на затылок, пальцы запутались в волосах, слегка оттягивая назад — жест властный, не допускающий возражений. Затем он надавил на мои плечи, вынуждая опуститься на колени.

— Смотри на меня, — приказал он.

Его рука переместилась к поясу брюк. Движения медленные, тягучие, словно он смаковал моё подчинение.

— Вы слишком много говорите, капитан, — выдохнула я, и в голосе скользнул вызов.

Арас коротко рассмеялся — торжествующе, как победитель.

— Помни, Элли, этот узел развяжу только я. Когда решу, что урок усвоен.

Он направил мою голову ближе, и я, подчиняясь, приоткрыла губы, отдаваясь этой тёмной страсти, что связывала нас крепче любых морских канатов. Мир сузился: Этерия, Мортейн, прошлое — всё исчезло. Остались только он, душный воздух каюты и жар, сжигающий нас дотла. Я уловила его запах — мускусный, звериный, острый. Губы раскрылись шире, инстинктивно, и я приняла его, ощущая горячую, напряжённую плоть его члена. Узел сдавливал горло при каждом движении, напоминая о его власти, но эта лёгкая боль лишь раздувала внутренний огонь. Мои пальцы вцепились в его бёдра, пока его рука задавала ритм.

Тело предало разум, откликаясь на доминирование. Мысли ушли, оставив только ощущения: влажность, жар, пульс. Я была на грани — между унижением и жгучим удовольствием.

Он запустил вторую руку в волосы, оттянув голову назад, заставляя смотреть вверх. Слёзы застилали глаза, когда я встретилась с его взглядом. В нём читалось благоговение и дикое напряжение. Рыча от возбуждения, он затянул верёвку так туго, что краски вокруг померкли.

— Вот так, — выдохнул он, голос грубый, полный предвкушения. — Полностью. До конца.

Я закрыла глаза, погружаясь в этот плен, где его воля сплеталась с моей собственной жаждой. Каждое его движение несло не только контроль, но и наслаждение — острое, почти болезненное. Рука обхватила то, что было недоступно моим губам, пока он прорывался через предел моего горла. Издав стон и обхватив губами его член, я заглотила его так глубоко, как только могла. Я чувствовала его дрожь, напряжение, и это дарило крупицу сладкой власти.

Внезапно он рывком отпустил волосы, и я чуть не уткнулась лицом в бедро. Свобода была иллюзией — петля напоминала о хозяине. Арас схватил меня за подбородок, поднимая лицо к своему. Я встала, и его глаза вспыхнули диким огнём — без раскаяния, без сомнений.

— Теперь ты видишь, Эйлин, — прорычал он низко, как рокот волн. — Как разум уступает телу. Как твои цели тают от одного касания.

Большой палец провёл по моим губам, обводя контур, и с этими словами он дёрнул за верёвку, притягивая меня. Поцелуй был яростным, требовательным — он кусал, терзал, и я ответила тем же, отдаваясь буре, цепляясь пальцами за его талию.

Его рука снова направила меня вниз. Крепко держа мою голову, он вновь вогнал свой член мне в горло. Волна нарастала, приближая желанное падение. Тело Араса напряглось, замерло, и он издал гортанный стон, как раненый зверь. Пальцы в волосах сжались до боли, затем ослабли. Горячий прилив спермы обжёг язык, заполняя рот. Он кончил — глубоко, полностью.

Я стояла на коленях, ощущая привкус его победы и своё неутолённое желание. Это было зеркало моей уязвимости.

Арас тяжело дышал. Он отдёрнул руку, и я, потеряв опору, прижалась лицом к низу его напряжённого живота, задыхаясь, с жгучим вкусом на губах.

Он выпрямился. Взгляд, всё ещё пылающий, упёрся в меня. Усталость мелькнула в глазах, но сменилась хищной усмешкой.

— Хорошая девочка, — проговорил он хрипло, с глубокой удовлетворённостью. — Учишься быстро.

— Твои уроки, Арас, оставляют слишком горький привкус, — ответила я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Он усмехнулся, взгляд скользнул по красному следу от верёвки на шее.

— Я получил, что хотел, — прошептал он, наклоняясь к уху. — Ты же… пока ничего.

Он отстранился, давая словам осесть в голове.

— Но не волнуйся, — добавил он твёрдо. — Когда захочешь вернуть долг… когда поймёшь, что не можешь без этого… сама придёшь.

Арас поправил одежду небрежно, но с абсолютной уверенностью в каждом движении. Он подошёл ко мне, взял концы верёвки, всё ещё свисавшей с моей шеи, и распустил узел с поразительной лёгкостью. Петля ослабла, и я наконец почувствовала свободу.

— Давай, Эйлин, — его голос звучал ровно, почти обыденно. — Тебе нужно выйти, проветриться. Здесь слишком душно. Пошли, — повторил он, протягивая руку.

На палубе царила иная атмосфера. Прохладный вечерний бриз, наполненный свежим запахом моря, приятно обволакивал, заставляя сделать глубокий вдох. Высокое чёрное небо было усыпано бриллиантовой россыпью звёзд. Корабль тихо покачивался на волнах, издавая успокаивающие скрипы.

Мы подошли к фальшборту и уставились в бескрайнюю темноту океана. Арас замер рядом. Внезапно он достал из кармана маленькую кожаную кисетку, вынул скрученную сигару, зажёг её с помощью искры от кремня и сделал глубокую затяжку. Кислый, терпкий дым мгновенно смешался с морским воздухом. Я удивлённо подняла бровь.

— Ты же не куришь? — это было скорее утверждение, чем вопрос. За всё время, что я знала его, Арас ещё ни разу не притрагивался к табаку.

Он сделал ещё одну затяжку, медленно выпуская сизые клубы дыма в ночь.

— Только по особым случаям…

Мы стояли так некоторое время в полной тишине, каждый погружённый в свои мысли. Наконец Арас потушил сигару о поручень, выбросил окурок в пустую бутылку и повернулся ко мне.

— Думаю, пора спать… завтра предстоит много дел, — сказала я, чувствуя, как усталость снова накатывает.

Он подошёл совсем близко. Рука нежно скользнула к моему лицу, смахнув выбившиеся пряди с щеки. Его губы мягко коснулись моего лба.

— Прости меня, Элли…

— За что?

— Наверное… за то, что я такой идиот.

Лёгкая улыбка тронула мои губы, но тут же исчезла.

— Спокойной ночи, красавица, — произнёс он, и его взгляд задержался на мне ещё на секунду.

Затем Арас без спешки направился в сторону капитанского мостика, оставив меня наедине с холодом ночного воздуха и вихрем невысказанных эмоций.

Я осталась одна, ощущая на коже прохладу ночного бриза, а на лбу — призрачное, но такое отчётливое тепло его губ. Его «прости» засело в голове, вибрируя в унисон с беспорядочным стуком сердца.

Океан передо мной был таким же безграничным, как и мои мысли. Арас… он был вторым мужчиной в моей жизни. Первым был Леман, и его предательство всё ещё кровоточило в душе незаживающей раной. Я всё ещё не могла поверить, что он так поступил, что наша связь оборвалась так жестоко. Гнев на Лемана и на саму себя за слепоту застрял где-то глубоко, не давая покоя.

А Арас… Для него это, скорее всего, просто очередное развлечение. Мимолётная прихоть, игра, в которой он привык быть победителем.

Его слова, его прикосновения… всё это лишь часть его натуры. И я не должна, просто не имею права позволять себе начать что-то испытывать. Нельзя вкладывать сердце туда, где, очевидно, нет ничего, кроме сиюминутного желания. Я уже обожглась, доверилась не тому человеку. Хватит.

Моя миссия. Именно на ней я должна сосредоточиться. Мой путь к Горе Стихий — вот что имеет значение, а всё остальное — лишь отвлекающий манёвр.

Я сохраню свои эмоции под контролем, запру их на тысячу замков, чтобы самой себе ничего не придумать на пустом месте. Просто позволю себе быть свободной и наслаждаться моментом. Я не повторю своих ошибок, не повторю. Иначе эта морская соль, что щиплет губы, покажется лишь пресным привкусом новых, горьких слёз.

Глава 16 / Арас

Я стоял у фальшборта, позволяя сигарному дыму застилать лёгкие. Каждая затяжка казалась попыткой стереть навязчивый вкус её губ. Эйлин стояла рядом, совсем близко, её рыжие локоны, похожие на языки пламени ночного костра, трепетали на ветру. На щеках ещё пылал румянец, выдавая смятение, которое она так тщательно пыталась скрыть.

Мне хотелось бы любить её.

Эта мысль, подобно острому осколку, пронзила привычную броню. Но проклятое сердце, казалось, отказывалось повиноваться, запертое за стенами, которые я старательно возводил годами. Я чувствовал себя сломанным механизмом, выброшенным на произвол судьбы своим создателем. Разум раскалывался надвое: с одной стороны — непреодолимое, почти животное желание близости с этой женщиной; с другой — жгучая злость на себя, на свою беспомощность, за то, что желаю получить от неё то, чего не имею возможности дать взамен.

Когда я увидел её впервые, во мне проснулась робкая, почти забытая надежда. Надежда на то, что именно она сможет залатать ту незаживающую рану в душе, оставленную проклятым прошлым. С каждым днём я проникался и привязывался к ней всё больше. Она открывалась мне со всех сторон, как неогранённый алмаз в руках ювелира, сияя новыми гранями: сильная, смелая до безрассудства, непосредственная в своих эмоциях.

Я хотел её. Хотел заботиться о ней, оградить от этого жестокого мира. Хотел разговаривать и смеяться вместе, забыв обо всём. Но это всё было не то. Не то, что она заслуживает. Слепое, эгоистичное желание, которое я едва мог контролировать, и страх разбить её хрупкое сердце, смешавшись, сплетались во мне в тугой узел. Они сносили на пути все выстроенные сознанием стены, оставляя меня уязвимым и злым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.