Шоу разбитых звёзд
Лишь с седьмой попытки замок наконец поддался. Я толкнула дверь и оказалась на кухне.
Она была огромной. В полумраке высились массивные разделочные столы, покрытые нетронутым слоем серой пыли. Вдоль стен на магнитных подставках и крюках застыли ряды ножей; их лезвия зловеще подмигивали холодной сталью, отражая робкие лучи света. Впечатляющих размеров медные чаны, закопченные сковороды и огромные печи намекали, что когда-то этот дом был полон жизни и шумных пиров. Но сейчас здесь царила лишь гулкая, мертвая тишина.
Я быстро осмотрела полки, но не нашла ничего съестного — лишь пустая посуда и голый камень. Пройдя вглубь, я заметила в углу еще одну дверь. Она была крепкой, деревянной, но дерево вокруг замка заметно обшарпалось и истерлось, будто её открывали тысячи раз. Это было единственное «живое» место во всём зале.
Понимая, что здесь должно храниться всё важное, я потянула ручку. Распахнув дверь, я очутилась в огромном прохладном помещении, где каждый шорох отзывался эхом. Здесь не было изысканных деликатесов, зато всё дышало практичностью людей, привыкших к долгим походам.
По периметру комнаты тянулись бесконечные ряды полок. Под сводчатым потолком на тяжелых крюках покачивались окорока вяленого мяса, покрытые солью и специями, и связки сушеных трав. На нижних ярусах ровными рядами стояли вощеные головки твердого сыра и запечатанные глиняные кувшины — судя по запаху, в них томились в масле вяленые томаты и пряные оливки. Это была кладовая крепости, готовой к любой осаде: мешки с крупами, бочки с солониной и бесконечные запасы того, что не боится времени.
Особенно впечатлял винный отдел. Бутылки из темного стекла, покрытые легким слоем пыли, покоились в деревянных ячейках, словно спящие солдаты.
Вдруг за спиной раздался звонкий голос, заставивший меня вздрогнуть и выпустить из рук кусок ткани, которым я обтирала пыль с бутылки масла.
— А ты быстро ориентируешься! — Закари вбежал в кладовую, ворвавшись в это застывшее место как лучик света. Его глаза азартно блестели, а на лице играла привычная широкая улыбка. — Иво и остальные парни ещё спят без задних ног, а я жуть какой голодный… Давай помогу?
Он оглядел полки с таким видом, будто оценивал сокровища в пещере разбойников.
— Устроим «семейный» завтрак, а то эти животные проснутся и сожрут друг друга от голода! — он весело рассмеялся и, сорвав со стены большую плетеную корзину, решительно двинулся к полкам. — Чур, я отвечаю за лепешки! Мой отец был коком на военном фрегате… Ох, какое он рагу готовил! Ты бы тарелку вылизала, клянусь. Никогда ничего вкуснее в жизни не ела!
На мгновение его голос дрогнул, и в глазах промелькнула тень. Секунду промедлив, он резко встряхнул головой, словно прогоняя тяжелые мысли, и с удвоенной энергией принялся скидывать в корзину продукты: кусок сала, мешочек муки, вяленое мясо.
Видя его энтузиазм, я невольно улыбнулась. Тяжесть, осевшая в душе после оружейной комнаты, начала отступать. Я бросилась ему помогать, выуживая из кувшина соленые томаты.
— Чур, мне самую первую лепешку! — прокричала я, стараясь разрядить обстановку.
Закари снова рассмеялся, полный жизни звук отразился от каменных сводов, делая их чуть менее пугающими.
— Договорились, Элли! Ты вчера столько с нашими ребятами провозилась, что заслужила целую гору лепешек. За работу!
Перебрасываясь шутками, мы наполнили корзину и отправились обратно на кухню. Теперь, когда рядом был этот неунывающий мальчишка, старые ножи на стенах уже не казались такими зловещими, а огромная пустая печь ждала лишь того, чтобы мы вдохнули в неё жизнь.
Запах свежей выпечки сотворил настоящее чудо. Он просочился в гостиную, выметая остатки ночного холода и тяжелых снов. Морякам не потребовалось приглашение — учуяв аромат поджаренного теста и пряных трав, команда начала просыпаться. Отовсюду послышалось кряхтение, сонный ропот и потягивание. Голод оказался лучшим будильником.
Мы быстро накрыли большой стол в центре зала. На нем высились стопки горячих лепешек, стояли миски с соленой рыбой, нарезанный сыр и вяленое мясо.
Закари, сияющий от гордости и покрытый тонким слоем муки, торжественно протянул мне самую первую лепешку, еще дымящуюся, с хрустящей золотистой корочкой.
— Вот, твоя! — провозгласил он с церемонным поклоном. — Как и договаривались. Самая горячая и удачная.
Только сейчас, когда еда оказалась прямо передо мной, я по-настоящему почувствовала, насколько истощена. Желудок жалобно сжался. Я впилась зубами в мягкое, теплое тесто и невольно зажмурилась.
— Закари… — я издала тихий стон удовольствия, когда вкус свежего хлеба и соли заполнил рот. — Да у тебя талант! Это просто божественно.
— Точно говоришь, Элли! — донесся басовитый голос из толпы матросов, которые уже активно набивали рты. — Ему бы хорошую плиту в столице да продуктов побогаче, он бы всех шеф-поваров элиты переплюнул!
Парни одобрительно закивали, довольно переглядываясь. На щеках Закари мгновенно проступило смущение. Он по-мальчишески отмахнулся, пытаясь скрыть довольную улыбку, и, пробормотав что-то невнятное, стремительно унесся обратно на кухню за новой порцией.
Атмосфера в зале изменилась. Это больше не была группа израненных наемников и пленница. За этим столом, деля хлеб и обмениваясь шутками, мы казались своеобразной, кочующей семьей, нашедшей временный приют. Даже раненые, которым мы с Иво передали еду, казались сегодня бодрее.
Насытившись, я почувствовала, как по телу разливается приятное блаженство. Жизнь снова обретала краски, а страхи, терзавшие меня в оружейной, на время отступили, вытесненные теплом очага и сытостью. Но я знала, что это лишь короткая передышка.
Как только последние крошки были убраны со стола, моряки начали суетиться. Они вставали, потягивались, обменивались шутками и собирали пожитки, явно готовясь куда-то отбыть. Я наблюдала за ними, пока Матиас, самый старший, подошел к очагу, чтобы поправить угли.
— Куда вы засобирались? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Старик повернулся ко мне, и на его морщинистом лице мелькнула хитрая усмешка.
— Милочка, мы неведомо сколько времени не ступали на сушу. Парни хотят погулять, пополнить запасы табака да пороха, да по шлюхам побегать! И уже кинули жребий, кто из уцелевших останется латать корабль! — он хихикнул, кивнув в сторону понурой компании матросов, которым сегодня светили только молоты и гвозди. — Да и запасы еды нужно пополнить… У тебя, конечно, талант, но в кладовой скоро мышь повесится.
— Ну, конечно, — съехидничала я, скрестив руки на груди. — Сначала шлюхи, потом еда. Приоритеты расставлены идеально.
Матиас лишь пожал плечами, невозмутимо улыбаясь.
— Без доброй шлюхи и о еде не думаешь, дочка. А если серьезно, нужны припасы. И люди хотят развеяться. Завтра уже отчаливаем.
Эта новость заставила меня нахмуриться. Завтра? Так скоро? Я вдруг почувствовала острое желание остаться в этом доме, который, несмотря на свои тайны, успел стать для меня чем-то большим, чем просто убежище. Но Матиас уже подмигнул мне и направился к выходу, призывая остальных. Шумная команда потянулась за ним, оставляя меня одну в опустевшей гостиной.
Недолго думая, я решила напроситься с ними. Хотелось проветриться, отвлечься от навязчивых мыслей о брате и прошлой ночи. Быстро натянув на ноги видавшие виды ботинки, я догнала Матиаса, который как раз направлялся к выходу.
— Я пойду с вами! — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Парням уже стало лучше, моя помощь больше не требуется, и мне ужасно хочется посмотреть город. Я ведь нигде не была, кроме своей провинции, — добавила я, глядя на него с надеждой.
Старик, видимо, проникся моей искренностью. Он согласился, но с видом заботливой тётушки, которая опасается за свою неопытную племянницу, начал меня предостерегать:
— С незнакомыми мужчинами не разговаривай, — строго наказал он, указывая пальцем мне в лицо. — Держись поближе к главным улицам, где людно. Не хотелось бы потом вылавливать тебя по кусочкам из городских канав или отбивать от работорговцев.
Я слегка напряглась, услышав о бандитах и работорговцах. Мне и самой не хотелось доставлять неприятности ни себе, ни этим людям. Поэтому я смиренно кивнула:
— Хорошо, Матиас. Буду осторожна.
— Вот и умница, — улыбнулся он, и его взгляд стал мягче. — Тогда иди, готовься. Скоро выходим.
Глава 12
Базар располагался сразу у входа в город и издалека напоминал расстеленный на земле пестрый восточный ковер. Стоило ступить под его арочный вход, как шумные улицы, кишащие покупателями с громоздкими сумками и тележками, затянули меня в свой водоворот. Женщины, словно стайки ярких птиц, толпились у лавок с диковинными тканями и сверкающими украшениями.
Продавцы, стараясь перекричать друг друга, зазывали покупателей, расхваливая свой товар. Кое-где мелькали палатки гадалок, предсказывающих будущее по кофейной гуще, и ловкачей-фокусников, чьи пальцы порхали быстрее мысли. Воздух был густо напоен ароматами: повсюду возвышались пирамиды ярких, пахучих специй — корицы, кардамона, шафрана, звездчатого аниса.
У меня захватило дух от этого буйства цветов, звуков и запахов. Горы сладостей, покрытые медовой глазурью и орехами, приманивали не только детей, но и целые тучи пчел. Да и все здесь напоминало один большой, гудящий пчелиный улей, живущий своей особой, неистовой жизнью.
Я прогуливалась по узким мощеным улочкам, пробираясь между прилавками, не в силах оторвать взгляд от этого пышного, головокружительного разнообразия. Хотелось раствориться в этом хаосе красок, потеряться в многоголосье. Каждый продавец, заметив мои завороженные глаза, тут же предлагал попробовать свой товар. И я, чувствуя себя ребенком, который впервые открывает для себя мир вкусов, была не в силах отказать. Я даже пожалела, что так плотно позавтракала утром — слишком уж притягательными казались россыпи тропических фруктов и ароматные пряные сыры.
Внезапно сквозь густую толпу и бесконечные ряды лавок я увидела яркое, необыкновенное мерцание. Что-то притягивало взгляд, заставляя инстинктивно двинуться в ту сторону. Подойдя ближе, я обнаружила лавку с лампами ручной работы, выполненными из сияющей меди и многоцветного стекла.
Зайдя внутрь, я словно оказалась в калейдоскопе всех немыслимых оттенков. Воздух наполнился нежным звоном крошечных стеклянных подвесок. Медные резные лампы бросали на стены отблески тысяч золотых огоньков, танцующих в полумраке. Цветы, искусно выложенные из цветного стекла, казалось, сияли изнутри собственным, живым светом. Я зачарованно крутилась на месте, пытаясь охватить всю эту красоту.
— Нравится? — раздался за спиной хрипловатый, но добродушный голос, вырвавший меня из плена огней.
Я обернулась и увидела старую торговку. Её смуглое лицо было испещрено добродушными морщинками, а глаза светились хитрым огоньком.
— Безумно! — выдохнула я, всё еще под впечатлением. — Кто все это делает? Это словно волшебство, заключенное в металл и стекло.
Продавщица лукаво улыбнулась, сложив руки на животе.
— Это всё работы рук моего мужа и сыновей. Хоть они и бестолковые, до сих пор не женились и не наделали мне внуков, — она насупила брови, и на её резко померкшем лице показалось неприкрытое разочарование, — но руки у них растут откуда надо, это верно. А я уже старая, и, видимо, не дождусь от них детишек… — вздохнула она, покачав головой. — Вот так-то, милочка. Нарожаешь детей, думаешь о беззаботной старости, как будешь сидеть дома и печь пироги внучатам, а приходится торчать в этой лавке с дурацкими лампочками.
Она махнула рукой на блестящие шедевры вокруг, словно это были обычные безделушки. В её словах чувствовалась усталость, но и глубокая, нежная любовь к тем самым «бестолковым» сыновьям, которые создавали это чудо.
Старуха еще немного поворчала, проклиная весь свет, «дурацкие лампочки» и несбывшиеся мечты о внуках, затем, словно спохватившись, окинула меня заинтересованным, без тени стеснения взглядом.
— Дорогуша, а я погляжу, ты не местная? — она окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы. — В нашем городе молоденькие так не одеваются, все по моде и в шелках. Тебя откуда занесло?
Немного смутившись, я решила не вываливать на нее всю правду. Рассказала, что прибыла сюда на корабле с торговцами в качестве лекаря. Опасно было говорить про контрабандистов и Араса, тем более что теперь мне было сложно доверять людям. Даже если старушка и не желала мне зла, она вполне могла разнести сплетни, которые быстро достигли бы нужных ушей.
— Что за корабль? — подняв бровь, спросила старушка с нескрываемым интересом.
— «Теана», — не подумав, ответила я.
Лицо женщины тут же озарила лучезарная улыбка.
— Арас! Вот чертенок! Мог бы и сам заскочить, сто лет его не видела! Где он? Хочу надереть его костлявую задницу! Хоть бы заглянул к старой тетке Фатме! Не стыда ни совести! — она весело расхохоталась, ударившись в воспоминания. — В прошлый раз они с моими парнями напились и разгромили мне всю кухню! А с утра он улизнул, не попрощавшись!
Она покачала головой, и её взгляд на мгновение затуманился нежностью.
— Люблю этого стервеца! Маленький такой хорошенький был, курчавый, глазища на пол-лица, щеки красные! Мы дружили с его родителями, хоть они и богатые были, но не заносчивые, мы с ними очень милые люди!
Вдруг улыбка Фатмы погасла, сменившись тенью застарелой, тяжелой печали. Она отвела взгляд, и её голос стал тише, почти превратившись в шепот:
— А потом, когда всё случилось… И навка эта его… ох, не хочу и вспоминать. Жалко их, конечно… хорошие были.
Она замолчала, и в лавке на мгновение повисла тяжелая, звенящая тишина. Слово «навка» застряло у меня в голове — я не знала, имела ли она в виду корабль, злой рок или какую-то женщину из рода нави, но спрашивать не решилась, видя, как глубоко спрятана эта боль.
Я внимала её словам, не решаясь перебить — нечасто мне предоставлялся шанс узнать хоть что-то о прошлом Араса. Но внезапно женщина замолчала, её взгляд скользнул по моему заинтересованному лицу, и она, кажется, осознала, что сболтнула лишнего. Хитрый огонек в её глазах потух, сменившись лукавой задумчивостью.
— Ну да ладно, что было то было… — проворчала она, махнув рукой. — Скажи ему, чтоб заскочил до отъезда, и передай, что тётка Фатма больше не сердится! — она добродушно подмигнула.
Затем женщина начала рыться в деревянной столешнице, стоявшей перед ней.
— А это тебе, красавица, — немного волнуясь, она протянула мне небольшие аккуратные серёжки с искрящимися на солнце изумрудного цвета бусинами. — Когда у парней остается стекло, я делаю всякие маленькие безделушки от скуки…
Я подошла к висевшему на стене зеркалу, сняла свои старые маленькие гвоздики из простого металла и надела подарок Фатмы. Бусины ярко сверкали, отражая свет ламп.
— Спасибо большое… Они очень красивые! — искренне поблагодарила я, и это было правдой.
— Ну, красавица! Невеста! А как с твоими волосами рыжими хорошо сочетаются! — воскликнула Фатма, её лицо снова просияло. Она подошла ближе, пытаясь рассмотреть меня. — Дай-ка, рассмотрю тебя… Жених-то есть? Если нет, у меня вон целый отряд готовых! Мигом познакомлю!
Я учтиво улыбнулась, но отказалась от столь «заманчивого» предложения. Личная жизнь сейчас волновала меня меньше всего, когда на кону стояла судьба брата. Ещё раз поблагодарив радушную хозяйку и пообещав передать Арасу, чтоб он готовил свою задницу к встрече, я выскользнула в гущу базара.
Резкий солнечный свет ненадолго ослепил меня после полумрака лавки, но быстро сориентировавшись, я увидела Закари и Иво. Они шли в сторону дома, таща по дорожке внушительных размеров телегу, нагруженную припасами, и оживленно обсуждали базарные новости. Кажется, их миссия тоже увенчалась успехом.
Быстро догнав парней, я отправилась с ними обратно, чувствуя острое желание поскорее спрятаться от полуденного пекла и оглушительного шума в тихом, прохладном доме. Признаться, я изрядно устала от гомона толпы, пестрящих прилавков и навязчивого ощущения чужих взглядов. И, конечно, потребность в полноценной ванне лишь возросла — не могли же они, в самом деле, мыться в водопадах?
На этот раз неприступная крепость встретила нас совершенно иначе. Гостиная, которую мы покинули утром в беспорядке, теперь сияла чистотой и порядком. Парни, оставшиеся в доме, не теряли времени даром: камины были распалены, отчего в зале было уютно и тепло, а вчерашний импровизированный лагерь из одеял и бинтов разобран. Тяжелораненых, видимо, уже перенесли в отдельные комнаты. Гостиная вновь приобрела свое былое величие, её высокие своды казались ещё просторнее в мягком свете горящих поленьев.
Я вышла на террасу, надеясь немного отдохнуть и остыть после раскаленных улиц города, наслаждаясь видом на лагуну. Однако мое уединение, как и ожидалось, быстро прервали. Почти сразу же появился Закари, неся в руках глиняный кувшин.
— Я подумал, что ты, наверное, хочешь пить? — простодушно поинтересовался он, протягивая мне кружку с освежающим, чуть кисловатым соком из каких-то новых фруктов, купленных на базаре.
Я с благодарностью приняла её.
— Спасибо, Закари. Самое то.
Он немного помедлил, а потом выпалил:
— Арас очнулся. Он попросил меня, чтобы я проводил тебя в одну из комнат на втором этаже. Парни уже растопили там камин. Я, правда, ни разу не поднимался туда, но думаю, что не заблужусь. Капитан сказал, что там на двери должны быть птицы и цветы. Наверное, ты хочешь отдохнуть и привести себя в порядок?
— Я настолько плохо выгляжу, если мне выделили для этого целую комнату?! — отшутилась я, хотя мне явно польстило, что Арас подумал о моем комфорте. Особенно, если учесть, что ранее он отдал в моё распоряжение лишь трюм, полный крыс. В его действиях не было никакой логики, но это, похоже, было частью его натуры.
Посидев немного на террасе и допив сок, который приятно освежил и придал бодрости, мы с Закари поднялись обратно в дом. Я чувствовала, как усталость после базара начинает брать своё.
Закари почему-то отобрал у меня мою легкую сумку, которую я всё ещё держала в руке.
— Хоть один джентльмен на этой посудине! — рассмеялась я, но тут же почувствовала, как щеки заливает краска. Парень смущённо опустил глаза.
Я ожидала увидеть чердак, усеянный экскрементами чаек, и холодное корыто, но комната за перламутровой дверью лишила меня дара речи. Из окон лился густой золотисто-малиновый закатный свет, камин из белого камня вовсю трещал, а огромная кровать с вишневым покрывалом манила броситься в её объятия.
Закари, заметив мой восторг, встрепенулся:
— Точно! Забыл сказать. В комнате есть отдельная ванная, вода уже нагрелась. А Иво перерыл все запасы и подобрал тебе чистую одежду в шкафу. У него из нас лучший вкус в таких делах.
Поблагодарив мальчишку, я осталась наедине с этой роскошью. В шкафу действительно обнаружился целый гардероб — от помпезных шелковых платьев до кожаного боевого комплекта. Я вытянула просторный костюм дымчатого цвета из мягкой ткани и почти бегом понеслась в ванную.
Там меня ждала каменная купель, до краев наполненная горячей лавандовой пеной. Быстро стянув пропахшие потом обноски, я с наслаждением погрузилась в воду. Мгновенное расслабление охватило тело, смывая тревоги и вчерашний ужас. Сквозь огромное окно было видно, как солнце медленно тонет в бухте, раскрашивая море в пурпурные тона. Наверное, впервые за последние дни я ощущала себя счастливой.
Намыливая кожу душистым мылом, на бёдрах я заметила несколько неровных, темно-лиловых синяков. Эта сволочь оставила на мне свои отпечатки. Но злости, как ни странно, не было. Вместо нее внутри вспыхнула странная, пугающая искра возбуждения, напомнившая о той ночи на палубе. Злясь на себя за эту секундную слабость, я принялась сильнее тереть бёдра мочалкой, словно пытаясь смыть не только следы, но и саму память о нём.
Когда я наконец покинула этот пенный рай, усталость полностью ушла. Ощущая себя обновленной и полной энергии, я натянула мягкий домашний комплект и отправилась вниз, чтобы продолжить свои исследования этого удивительного дома.
Глава 13
Этот вечер наступил неожиданно тихо. После суматохи и крови последних дней тишина дома Араса казалась почти оглушительной. Я нашла укромный уголок на одной из нижних террас — той самой, что выходила прямо к лагуне. Здесь, в тени раскидистых деревьев, стоял низкий мягкий диван, а перед ним — каменный стол-очаг, в центре которого лениво плясало прирученное пламя.
Но прежде чем отправиться на улицу, я заглянула в кладовую, где была днём. Я выбрала бутылку с едва различимым клеймом южных виноградников, прихватила кусок какого-то сыра и горсть орехов. Собрав свой скромный ужин, я поспешила вернуться к свету очага.
Устроившись на диване, я поджала под себя успевшие остыть от холодного каменного пола террасы ноги. Ткань свободных брюк и рубашки приятно обнимала кожу. Я смотрела на огонь, слушая, как шепчут водопады, и пыталась собрать осколки своей жизни в какую-то понятную картину.
Шорох шагов за спиной заставил меня вздрогнуть. Я не обернулась — я узнала этот тяжёлый, чуть неровный шаг.
— Можно составить компанию в этот вечер столь прекрасной даме? — голос Араса прозвучал хрипло, с той самой знакомой язвительной ноткой.
Я медленно повернула голову. Он стоял в тени дверного проёма, прислонившись плечом к косяку. Бледный, с тёмными кругами под глазами, которые казались ещё ярче на фоне белой повязки, обмотанной вокруг головы. Он выглядел слабым, но в его осанке всё ещё сквозила та опасная уверенность, которая так меня завораживала.
— Я думала, что ты не привык спрашивать моего согласия, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Фраза повисла в воздухе тяжёлым намёком на ту ночь, которую мы оба не спешили обсуждать.
Арас криво усмехнулся, принимая удар. Он медленно прошёл к дивану и, вопреки моей колкости, сел неподалёку. Его движения были скованными, он явно страдал от боли, но старался этого не показывать. Молча взяв второй бокал, он наполнил его вином и сделал долгий глоток.
— Остро, — коротко бросил он, кивнув на мои слова. — Но справедливо. Матиас сказал, ты спасла моих парней. И меня.
— Я просто не хотела остаться одна на корабле, полном трупов, — парировала я, пригубив вино. — Исключительно практический интерес.
— Врёшь. Ты не из тех, кто делает такие вещи ради выгоды. Мне рассказали, как ты латала моих матросов. Твои руки могут быть твёрдыми, но сердце — нет.
Мы замолчали. Пламя перед нами потрескивало, отражаясь в его тёмных глазах.
— Зачем тебе на самом деле в столицу, Эйлин? — вдруг спросил он, и в его голосе больше не было издёвки. — Это не место для прогулок. Для такой, как ты, это эшафот.
Я долго смотрела на свои руки, сжимающие бокал. Почему-то мне захотелось поделиться — скрывать правду не имело смысла.
— Мой брат — Дамиан, — тихо произнесла я. — Я отправилась на его поиски.
Арас замер, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на интерес.
— Он Искра. Мы с родителями оберегали его и скрывали три года, но его похитили. Мой дар помогает мне найти путь, и этот путь ведёт в столицу. — В голосе дрогнула старая боль. — Это произошло, когда мы были дома. Инквизиторы уже ломились в ворота, мой отец кричал, чтобы я бежала. Но я держала брата на руках, и тут в комнате из теней появился человек в чёрном плаще. От него исходила такая мощь, что моё Истинное Зрение ослепло.
Я сделала глубокий вдох, вспоминая тот ужас.
— Его тени вырвали Дамиана из моих рук. Брат даже не вскрикнул — он просто затих. И незнакомец исчез, растворившись во тьме, забрав малыша с собой.
— Мортейн, значит… — прошептал Арас, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на зловещее предвкушение.
— Я не говорила тебе его имя, — удивлённо выдохнула я.
— Все знают про его шоу, «Театр Разбитых Звёзд». На ярмарках люди называют его «Цирк уродов и чудес». Он держит детей-искр в специальных инкубаторах, выставляет их напоказ и высасывает из них магию, что позволяет ему делать свои шоу такими помпезными. Ходят слухи, что посещение представления «заряжает» людей с магическими дарами, делая их сильнее, и продлевает жизнь. Чушь, конечно, но многие верят.