Генерал тёмной властелины – 3
– Чтобы стать Арканой и побороться за власть? – чуть улыбнулся я.
– И это тоже, но Арканой я стала по-другому.
– Дай угадаю – за счёт второго источника маны, который пополняла убийством тварей из Осколков? – предположил я, и удостоился приподнятой в лёгком удивлении брови.
– Ты знаешь?
– Знаю, – кивнул я. – У меня он тоже открылся, и заполняется без ограничений. Только на основном источнике это никак не сказывается.
– Да, – вздохнула Алдора. – С мужчинами тут что-то непонятное происходит, до сих пор толком не разобралась, но боюсь, проблему надо искать где-то глубже – там, куда пока нет возможности взглянуть.
– А твоё долголетие? – напомнил я.
И вновь та поморщилась, явно не горя желанием касаться неприятной темы, но всё же ответила:
– Нет никакого долголетия. Что бы я ни делала – тело стареет и умирает.
– И какой же выход?
– Перенос сознания. Только не в младенца, как произошло с нами изначально, и только в носителя крови.
– Дочь… – протянул я.
– Да, – лаконично ответила императрица.
– А что происходит с личностью донора?
Я сознательно использовал медицинские термины, чтобы не слишком бередить рану. Но ответ очень интересовал, ведь когда-нибудь и мне, возможно, придётся сделать тоже самое.
– Их память остаётся мне, – отведя взгляд, глухо произнесла Алдора. – И первые дни ты будто два разных человека в одном теле. Постепенно ты становишься единым целым, но не одним или вторым, а кем-то третьим. Во мне остаётся частичка каждой из дочерей… И это сказывается… Недаром многие считают меня эксцентричной.
Она усмехнулась, и в усмешке этой была плохо скрываемая горечь.
– А почему не в младенца? Это бы позволило избежать подобных проблем.
– И каждый раз заново восстанавливать память по мере взросления? Отложив ещё лет на пятнадцать все мои начинания? Да и та или тот, кто будет управлять Империей в это время, может порушить всё – по незнанию или решив, что нужно по-другому. Поэтому через двадцать-тридцать лет правления старая императрица «умирает», а на престол восходит «новая».
– И в чём же твоя цель? – наконец, переварив сказанное, спросил я.
– Цель?.. Может, ты посчитаешь это глупостью, но мне захотелось построить здесь Империю, за которую не стыдно было бы перед Госпожой. Жаль, конечно, что она этого не увидит. Но всё же.
– А если… – я помедлил, решая, говорить правду или нет, но всё же произнёс. – А если я скажу, что она может быть ещё жива?..
Вздрогнув, императрица посмотрела на меня расширившимися глазами.
– Но как?!
– В иркутском Осколке я нашёл её послание. Его несли солдаты моего легиона.
Я дословно повторил Алдоре всё, что мне сообщил голос повелительницы, чем привёл её в необычайное возбуждение. Она вскочила с кресла, разом отбросив одолевавшую её меланхолию, подскочила, хватая меня за плечи, и возбуждённо выпалила:
– Алкснис, ты понимаешь – это же всё меняет!
Она заметалась по комнате, рассуждая вслух, а я любовался лучшей магом-учёной моего мира, которая мгновенно сделала те же выводы, что и я.
– Твои солдаты дошли до Осколка уже после разрушения планеты, значит выжившие смогли сохранить память, может даже, территория нашей Империи так не пострадала, как земли Светлых… Так вот зачем тебе нужен был тот портал, и ты так рвался туда!.. А я-то думала, что ты просто решил гештальт с Катоном закрыть. О твоей одержимости им во дворце только ленивый не шептался.
Я хохотнул:
– Нет, подруга, я на него наткнулся совершенно случайно. Просто та крепость была на полпути к нашим землям, с неё можно будет попытаться прыгнуть дальше, на одну из приграничных территорий.
– А знаешь, – стала серьёзной женщина. – На миг, когда я поняла, что ты можешь оказаться Чёрным Мечом, я даже слегка испугалась. Особенно, когда увидела, как ты разделался с командующей преображенок… Твоё влияние на Ольгу, растущая популярность среди официр – всё это заставило меня почувствовать в тебе возможного соперника. Ведь ты не из тех, кто спокойно плывёт по течению. Подле Госпожи такие не задерживались.
– Я тебе не конкурент, – медленно покачал я головой. – Никогда не мечтал править страной. Сколько раз Повелительница пыталась мне впихнуть какой-нибудь манор! Один раз согласился – и то только на замок, с небольшой территорией вокруг. Я живу, только когда сражаюсь, в остальное время просто существую.
– Чёрный Меч никогда не меняется, – улыбнулась императрица.
Я шутливо поклонился, признавая этот факт. Посмотрел на неё, и спросил уже серьёзно:
– Так что, ты поможешь мне?
– Возродить Госпожу? Конечно! Она спасла нас, дав шанс переродиться – теперь наша задача помочь ей. Знаешь, я с удовольствием уступлю свой трон ей, – Алдора грустно улыбнулась, – За триста лет эта должность начала меня слегка тяготить. Хочется уже посвятить всё время науке, а не бороться с перманентным пьянством и воровством, заодно отбивая очередную попытку Европы отхватить от Империи кусок пожирней. Ты понимаешь, – вдруг пожаловалась она мне. – Вроде и преподашь им урок, эти собаки битые обратно в свою конуру уползут раны зализывать – но, как только последние битые помрут, так новые небитые опять на нас лезут. Уже замучилась с ними! Вот и сейчас мне уже докладывают, что опять нездоровые шевеления какие-то пошли. Ну не вырезать же их всех под корень, тоже же люди!
– Ничего, вот вернётся Госпожа, и со всеми разберётся, – успокоил я её.
– Ладно, – императрица взглянула на часы. – Ступай, а то там Ольга скоро вся изведётся, решит, что я себе нового фаворита присмотрела.
– А ты не присмотрела?..
Она чуть закусила губу, не спеша отвечать, затем, стрельнув глазами, буркнула:
– Знаешь, была такая мысль, пока ты не рассказал про Госпожу. Всё же, вряд ли бы я нашла тут кого-то более подходящего в спутники жизни, чем ты… С тобой можно не таиться и быть самой собой. Но только я не собиралась отбирать тебя у неё…
– Ты бы просто стала ею… – догадался я.
– Подойдёт любая дочь, – тихо ответила она.
В наступившей тишине я коротко кивнул и, больше ни слова не говоря, пошел к дверям. Стоило кое о чём поразмыслить…
– Завтра обсудим, что тебе потребно для похода, – услышал я и, чуть повернув голову, снова кивнул, после чего вышел.
* * *Обратный путь в гарнизон был не особо весел. Ольга дулась, хоть и не спрашивала меня о разговоре с императрицей, а сам я тоже не спешил докладывать – лишь обмолвился, что Её Императорское Величество одобрила все мои начинания, и велела готовиться к походу в портал.
Великая княжна сделала вид, что ей этого достаточно, а я сделал вид, что это была единственная тема разговора.
Ещё из нового: Лику взяли непосредственно в свиту главнокомандующей – не то ещё одной адъютаной, не то просто молодую и перспективную официру решили прибрать для своих каких-то будущих дел.
Вылилось это в то, что временами в купе великой княжны мы собирались втроём. Лика, конечно, страшно робела, и беседу поддерживала с трудом, отвечая преимущественно односложно, и то и дело пытаясь вытянуться по стойке «смирно». И даже после прямого приказа Ольги на общение во время пути «без чинов», до конца так и не могла расслабиться. И я её понимал: где – новоиспечённая баронесса, а где – дочь Самодержицы всероссийской.
Вообще, конечно, такое внимание к бывшей простолюдинке было странным, я ещё во дворце почувствовал какую-то недосказанность в словах, когда императрица отправляла дочь взять шефство над Ликой. Но разбираться в этом мне было недосуг, все мысли занимала будущая экспедиция.
Нет, вру, ещё я то и дело возвращался мыслями к Алдоре и её способу бессмертия. Осуждал ли я её? Нет. Цель оправдывает средства. Когда на протяжении долгого периода ведётся чёткая и последовательная политика, для государства это благо. Хуже нет, когда с каждым новым правителем политика делает резкий поворот, не говоря уже о коренном переломе. А Империя все эти триста лет неуклонно расширялась, прирастая землями и народами, крепла и богатела. Стоит ли процветание десятков миллионов людей личной трагедии одной царской дочери?.. Пожалуй стоит. Впрочем, мысль, что пусть это будет лучше цесаревна Мария, чем Ольга, у меня всё же возникла. Великая княжна мне импонировала своим характером и отношением, и не хотелось бы, чтобы её личность растворилась в личности могущественной тёмной магички.
Мы остановились на очередной станции, чтобы пополнить запасы воды и угля, когда выглянувшая в окно Лика с удивлением и радостью воскликнула:
– Это же Томск!..
– Да? – вслед за ней в окно посмотрела великая княжна, а затем задумчиво сощурившись, спросила у меня. – Это же твой родной город?
– Он самый, – кивнул я. – Столица Томской губернии, здесь пригородное имение моей матери.
– И место, где вы познакомились с баронессой, – прищур Ольги стал весёлым. – Я, кстати, так и не успела узнать, как именно это произошло.
– Ваше Высочество… – взгляд Лики заметался, и я понял, что она, вероятно, из лучших побуждений, попытается соврать, чтобы выгородить меня, потому ответил первым:
– Случайно, Ваше Высочество, как и многое в этой жизни. – Я ободряюще улыбнулся девушке, чтобы та не переживала попусту. – Я с двумя приятелями прогуливался после занятий в гимназии, а Лика также прогуливалась с двумя подругами. Они возжелали с нами познакомиться, и мы, шутки ради, решили согласиться.
– Ради шутки?
– Да. Когда они узнали, что перед ними два князя и барон, то сразу потеряли весь пыл, и только кадетская честь не дала им сбежать. А мы воспользовались этим и, в итоге, это нас привело в кабак, где мы, совсем не подобающе юношам, напились.
– Да уж, – услышав такие подробности, покачала головой Ольга. – Благородные юноши какие пошли!.. Хотя в тебе, Слава, я даже не сомневалась, ты всегда очень вольно обращался с нормами морали.
Баронесса Осколкова, слушая мои откровения, то краснела, то бледнела, не зная, куда себя деть. Впрочем, на неё великая княжна внимания не обращала.
– Хм-м… – задумчиво протянула Ольга. – И всё, кабаком всё так и закончилось?
– Ну, не совсем… – вновь улыбнулся я, – Из кабака мы сбежали, чтобы не попасть в полицейскую облаву, а затем, уже вдвоём с Ликой нарвались на воровскую банду. Скольких мы там уложили? – я глянул на девушку, и та промямлила, стараясь не смотреть на поднявшую брови великую княжну:
– Пятерых, вроде бы…
– Да, причём главная у них тоже с магией обращалась неплохо. Но мы победили! Наш первый бой, получается.
– Да уж, – покачала головой Ольга, – Знаешь, мне часто кажется, что ты сам ищешь опасность. Словно одержимый. И выживаешь чудом или удачей. Вот только ничто не бывает постоянно, удача кончается, чуда может не произойти, и что тогда будет с тобой? К чему это геройствование? Командира не должна нестись в атаку впереди своих воительниц, она должна видеть всё поле боя, и умело руководить. А ты всё время лезешь совершать какие-то подвиги!
– Время и место подвига определяется судьбой, но если не придёт герой, не будет и подвига, – пробормотал я.
– Ох, – возвела очи к потолку великая княжна. – Иногда мне хочется, чтобы ты был поглупей! Был бы просто красивым мальчиком-пажом, украшал собой балы и приёмы, поднимал настроение, и поражал изысканностью манер. А вместо этого ты придумываешь магов-стрелков, с нуля создаёшь и обучаешь собственное подразделение, метко стреляешь, и бьёшься на мечах лучше, чем все, кого я видела. А ещё временами ведёшь себя так, словно опытнее и умнее остальных. И что самое противное, мне иногда тоже так кажется!
– И именно этим я вам и нравлюсь, Ваше Высочество, – чуть склонив голову, я с тонкой улыбкой взглянул на Ольгу. – Тем, что не такой как все.
– И не только мне… – проворчала та, бросив взгляд на вновь покрасневшую баронессу.
Во время возникшей паузы великая княжна опять посмотрела на станционный перрон и здание вокзала с надписью большими буквами – «ТОМСКЪ», решительно поднялась и произнесла:
– А давайте-ка прогуляемся! Что-то мне захотелось посмотреть Томск. Ни разу не была.
– Конечно, Ваше Высочество, – я немедленно поднялся тоже. – Покажу всё самое интересное!
– И заодно познакомишь с матушкой, – голос Ольги стал ехидным. – Хочу поблагодарить её лично за воспитание такого хорошего сына.
– Хм… – желание было несколько неожиданным. – Непременно, Ваше Высочество!
– И гимназию, где ты учился… – великая княжна каким-то совсем девчачьим жестом потёрла ладони, словно готовя какую-то шалость.
– Всенепременно.
– И тот кабак…
– Э-э-э…
* * *Внезапное явление царственной особы, приезда которой здесь никто не ожидал – ведь двигались мы в режиме определённой секретности – в Томском губернском собрании произвёло эффект огненного взрыва. Вокзальные чиновницы от одного вида великой княжны и высыпавшей из поезда охраны примёрзли к месту. Правда, кто-то догадался позвонить в магистрат, и вскоре в здание вокзала влетела градоначальница, в наспех застёгнутом мундире, со свитой из таких же взъерошенных помощниц.
– Ваш… Императорск… Высочеств…! – глотая окончания, то ли от волнения, то ли просто запыхавшись, поприветствовала она великую княжну, и с заметным расстройством в голосе выдала. – Очень рады!.. Только нас не предупредили…
– А я вот без предупреждения, – лениво произнесла Ольга.
После чего лица у встречавших вытянулись. Видимо, все дружно решили, что грядёт внезапная ревизия. А обычно, внезапной она бывает тогда, когда надо найти нарушения, чтобы был повод уволить. Иначе высокое начальство из столицы предупредило бы их заранее, естественно, получив с этого некоторые преференции в дальнейшем. А теперь ничего хорошего их не ждёт…
Прочитав всё это в растерянных глазах городской главы, я вспомнил, как ту зовут, ловко вклинился, подхватив её под локоток, и зашептал на ухо:
– Анастасия Василисовна, я княжич Деев, сын княгини Деевой. Паж Её Высочества. Успокойтесь. Её Высочество просто ещё ни разу не была в Томске и, проезжая мимо, решила познакомиться с столицей Томской губернии, только и всего!
– П-правда? – не веря своим ушам, переспросила та.
Я подтвердил:
– Чистая. Поэтому от вас требуется только несколько паромобилей, чтобы мы без помех могли прокатиться по окрестностям.
– Счастье-то какое! – немедленно расцвела градоправительница, поняв, что её никто с должности снимать не собирается. – Всё сама расскажу и покажу, не извольте беспокоиться, Ваше Высочество!
Глава 5
Мы ехали по Дворянской, а я смотрел на такие знакомые дома с каким-то даже удивлением, словно не был тут сотню лет. Впрочем, тихими и спокойными улочки Томска казались только сейчас, после всей этой суеты в Осколке, гарнизоне и столице. С неожиданной ностальгией вспомнились времена, когда ещё был гимназистом. Но, мотнув головой, я быстро отогнал от себя подобные мысли. Моя стезя – воинское дело, моё призвание – война, и лучше всего я умею убивать врагов.
Везли нас на паромобиле главы города, и шофёра, придавленная осознанием того, что у неё пассажиром – великая княжна, сидела недвижимо, как статуя, крепко вцепившись в руль, и боясь даже голову повернуть в нашу сторону. Мы с Ольгой располагались на заднем сиденье, а Лика – впереди, рядом с шофёрой, словно наша телохранительница. Её, собственно, в этом качестве все и воспринимали, хотя в другой машине за нами следовали ещё три крепких колдуньи, непосредственно из охраны.
– А вот и моя гимназия, – кивнул я налево, на красное кирпичное здание перед площадью.
– Отлично! – тут же оживилась Ольга, – Идём туда.
Занятия ещё шли, и перед гимназией было пусто. Остановившись, мы вышли, разминая затекшие члены, и дожидаясь, когда из третьей машины выберется градоправительница.
– Смирнова, – подозвала её княжна. – Что можете рассказать об этой гимназии?
Вопрос поставил чиновницу в некоторое затруднение. А вот нечего было радостно заявлять, что всё сама расскажет и покажет. Благо, всё же кое-что вспомнить смогла.
– Ваше Высочество, это первая мужская томская гимназия, директор – Карл Елизаветович Блюхер, могу о нём сказать только хорошее. Обучающимся здесь юношам прививают изысканные манеры, знание этикета, обходительность и послушание.
С каждым её словом Ольга смотрела на меня всё ехиднее и ехиднее.
– Слава, – спросила она, стоило Анастасии Василисовне прерваться. – А ты точно здесь обучался?.. Или ты прогуливал занятия?
– Нас учили, что хороший муж должен быть хозяином на кухне, лордом в гостях, и шлюхом в постели, – спокойно произнёс я. – Следуя этой же логике, в армии он должен быть генералой, а в бою – яростной воей. Мне кажется, я соответствую!
Градоправительница, услыхав такое «откровение», покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. А княжна только усмехнулась:
– Да уж, Слава, муж из тебя будет исключительный! Твоей будущей жене я одновременно и сочувствую, и завидую. Ладно, пойдёмте, пообщаемся с Карлом Елизаветовичем.
Времени с моего поспешного отъезда прошло всего ничего, и наш директор, крепкий, сухой старик семидесяти шести лет, меня ещё помнил, тем более, что я совсем немного не доучился до выпуска. Документы об окончании гимназии, насколько я знал, были выправлены на основании текущих оценок, без сдачи экзаменов. Спасибо маме, я так полагаю. Впрочем, стыдиться там мне было нечего, ниже тройки у меня ни по одному предмету не было, а по некоторым – и вполне себе четвёрки с пятёрками. И это при том, что для получения диплома нужна была тройка лишь по четырём предметам, по всем остальным хватало и двойки.
– Святослав, мальчик мой! – директор, когда мы оказались в его кабинете, тут же порывисто поднялся и, не обращая внимания на остальных, крепко меня обнял. – Жаль, что тебе пришлось так внезапно уехать, звание лучшего выпускника этого года было бы твоим!
– Карл Елизаветович, – тепло улыбнулся я, – Имею честь Вам представить Её Императорское Высочество, великую княжну Ольгу! – и с поклоном указал на свою начальницу, с любопытством оглядывавшую обстановку в кабинете.
– Прошу меня простить, Ваше Высочество, – немедленно согнул спину Блюхер в до миллиметра выверенном поклоне. – Наши воспитанники всегда занимают в моём сердце первое место, особенно такие выдающиеся, как Святослав.
– Неужели такой образцовый гимназист был? – с умело скрытой иронией удивилась великая княжна.
– Прошу прощения, Ваше Высочество, – достаточно строго произнёс директор, – Но княжич Деев всегда был примером для остальных: ответственный и требовательный, в первую очередь к себе.
Похоже, он почувствовал скепсис в голосе высокородной гостьи, но не заюлил, а наоборот, вступился за своего выпускника, отметая любые инсинуации в мой адрес. Достойный мужчина, уважения к нему у меня прибавилось!
Ольга тоже это почувствовала и, сменив тон, поспешила директора успокоить:
– Карл Елизоветович, я вовсе не оспариваю достоинства княжича! Святослав, несомненно, выдающийся юноша, просто мне кажется, что ему должно было быть тесно в гимназических стенах, с его-то бунтарским духом и устремлениями.
– Простите, Ваше Высочество, но я не понимаю, о чём вы? – удивился мужчина.
– Я объясню, но предупреждаю, что это – информация государственной важности, поэтому прошу вас отнестись к её сохранению должным образом.
Бровь Карла Елизаветовича дёрнулась в лёгком недоумении, но он коротко кивнул.
– В вашу гимназию приходил циркуляр из канцелярии Её Императорского Величества, о наборе на военную службу желающих из одарённых юношей?
– Был такой, – подтвердил директор, а затем перевёл взгляд чуть расширившихся глаз на меня.
– Всё верно! – улыбнулась Ольга. – Наш Святослав – первая официра среди мужчин, и первая командира армейского подразделения, собранного из них же. Это не для огласки, но он дважды совершил самый настоящий подвиг, и уничтожил в Осколке столько тварей, сколько не каждая официра сможет за несколько лет! За что награждён орденом и удостоен личной аудиенции государыни.
Внезапно я увидел, как на глаза старого директора навернулись слёзы.
– Сынок, ты сделал это!.. – он, не сдержав чувств, крепко меня обнял, и срывающимся голосом произнёс. – Я, когда узнал, всё думал, кого благодарить за это? Ты не представляешь, как много это значит для всех нас!..
Кажется, великая княжна от этого всплеска эмоций обычно сдержанного директора опешила больше меня. Похоже, совсем не то она ожидала здесь услышать. Словно ей хотелось эпатировать общественность моим нетипичным для мужчины поведением, а получилось совсем обратное.
– Портрет, обязательно нужен твой портрет в холле! – засуетился директор. – Чтобы знали, помнили и гордились!
– Боюсь, что сейчас нам некогда, – извинительно развёл я руками. – Мы здесь сделали всего лишь небольшую остановку по дороге в гарнизон.
– А знаете, – внезапно остановила меня великая княжна. – У меня он уже есть! Правда, это скорее не портрет, а фантазия одной художницы, впечатлённой Святославом…
– Любопытно было бы взглянуть! – немедленно заинтересовался Карл Елизаветович.
Я понял, о каком она портрете. Вот значит, где он был… Пристально посмотрев на Ольгу, в ответ получил такой же внимательный взгляд от неё. Сказав, что на портрете я, хоть и оговорив, что это такое видение художницы, она вполне прозрачно намекнула, что не верит в подобные «случайные» совпадения. Интересно, почему именно сейчас она дала мне это понять?..
Вообще после столицы её поведение заметно изменилось. Нет, со стороны всё было как обычно, но я-то чувствовал все эти тонкие нюансы в её поведении, интонациях, настроении.
Ревность?.. Но не к Лике, иначе это было бы раньше. Значит, к императрице?.. Похоже, что так. Мать ей, по-видимому, ничего не объяснила, и я тоже откровенно всё рассказать не мог. Вот и сломало железную выдержку молодой главнокомандующей, несмотря на её статус и подготовку.
Подозвав одну из охранниц, она приказала:
– В моём купе картина в чехле, привези. – и попросила директора, – Карл Елизаветович, а пока проведите нам, пожалуйста, небольшую экскурсию по гимназии.
За те полчаса, что понадобились охраннице обернуться туда-обратно, началась и закончилась перемена, с высыпавшими из классов, и с любопытством наблюдавшими за важными гостями гимназистами.
А когда в холл внесли картину, и сняли с неё чехол, директор восхищённо ахнул. Да и не он один. Не отходившая от нас городская голова тоже выдохнула, вперив взор в фигуру в чёрном доспехе с мечом.
С портрета все взгляды плавно перемещались на меня, а затем обратно, явно сравнивая.
– Тут Святослав старше, – заявил директор, продолжая с восхищением разглядывать картину.
– Я же говорю, таково видение художницы. Творческий человек – вдохновение, полёт фантазии, сами понимаете…
Фальши в голосе великой княжны не чувствовалось, а я пригляделся и внезапно понял, что это не совсем та картина, которую мы нашли в Осколке. Копия, пусть и очень хорошего качества. Свежие краски, чуть-чуть другая техника работы кистью – я не был художником, но привык подмечать детали.
Вопросительно пододвинулся к Ольге.
– А оригинал остался у меня, – прошептала она с лёгкой улыбкой.
Уехали мы оттуда спустя минут десять, выслушав все восторги директора, и размышления на тему, где картина будет смотреться лучше.
Когда снова оказались в паромобиле, княжна откинулась на сиденье, задумчиво глядя на меня и, словно в раздумье, произнесла:
– А не поехать ли нам к твоей матушке прямо сейчас?..
– Как скажете, – наклонил я голову, затем тронул плечо шофёры, непроизвольно от этого вздрогнувшей, и спросил, – Имение княгини Деевой знаете?
– Знаю, Ваша Светлость, – деревянно кивнула головой та.
– Тогда туда. – и пояснил для княжны, – Это полчаса, не больше.
Та благосклонно кивнула, и машина, плавно тронувшись, снова вырулила на улицу.
* * *– Дом, милый дом!.. – негромко произнёс я, когда мы, встреченные бдительными взглядами дружинниц, подъехали к знакомым воротам.
Но стоило им заметить меня, как бдительность сменилась удивлением и радостью.
– Ваша Светлость! – старшая подбежала к машине, но запнулась, увидев на заднем сиденье Ольгу в генеральском мундире.
– Здравствуй, Алёна! – тут же отозвался я, беря инициативу в свои руки, – Матушка дома?
Всех дружинниц я знал по именам ещё со времён, когда начал таскаться в оружейную Рода. И толика уважения к моей персоне была ещё и поэтому.
– Да, Ваша Светлость, – поклонилась та, и не сдержав улыбки, добавила. – Мы так рады, что вы вернулись!
– Я ненадолго, – улыбнулся ей в ответ. – Но тоже рад вас всех видеть!
Дружинница, кажется, даже слегка покраснела и, взмахнув туго заплетённой косой, унеслась обратно в дежурку.
Ворота споро распахнули, и мы неторопливо зашуршали шинами к видневшейся в конце аллеи усадьбе.