Генерал тёмной властелины – 3

Глава 6

Обед, устроенный по случаю визита Её Высочества, прошёл несколько скованно. Нет, маман улыбалась и шутила, а папа, буквально через пять минут после нашего приезда срочно вернувшийся из инспекторской поездки по входящим в имение деревням, был образцом манер и элегантности – но время от времени взгляды родителей смещались на Лику, которая пыталась казаться уверенной, но постоянно неловко что-то цепляла. И в такие моменты за столом наступала гробовая тишина.

Благо, рассиживаться там мы не стали, и вскоре переместились из столовой в гостиную, где маман с великой княжной расположились в креслах, а все остальные – на диванчике и стульях. Ну, кроме меня. Я, пользуясь некоторой вольностью, обосновался у окна, задницей оперевшись о подоконник. Полностью забираться на него не стал, это было бы чересчур, но вот так, элегантно и непринуждённо, на краешек, слишком сильным попранием этикета не было. Косой взгляд матушки заработал, и только. Разве что отец ещё недовольно посопел, но при Ольге вслух высказываться не решился.

– Ну что ж, теперь я вижу в кого Слава такой красивый, – с улыбкой заметила княжна, глядя на мигом порозовевшего щеками князя. – Вылитый отец!

– Да, Ваше Высочество, – степенно кивнула весьма довольная комплиментом маман. – Статью в Павлушу пошёл, завидный жених!..

И так с намёком на Ольгу взглянула, что я аж чуть с подоконника не съехал от неожиданности. Отвернулся, быстро сделав вид, что заинтересовался видом за окном.

А ведь княгиня-то не дура! Ей, как и мне, вполне видны внутренние метания царской дочки, хоть та и думает, что умеет хорошо держать лицо. Маман своим материнским нутром почуяла, что не ровно дышит та ко мне. С одной стороны, морганатический брак – мезальянс, с другой – были в Империи подобные примеры, когда все дружно делали вид, что ничего предосудительного тут нет. Императрицу Екатерину Вторую вспомнить – слепоглухой только не был в курсе, что та мужей себе заводила куда ниже по роду. И ничего, молчали в тряпочку. Впрочем, сейчас понимая, кто был под личиной Екатерины, я этому нисколько не удивлён – посмел бы кто ближнице Госпожи что-то против сказать!

Бровь Ольги слегка дрогнула, намёк она тоже прекрасно поняла, но не смутилась, скорее, развеселилась.

– Мария, тут не поспорю, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Завидный, но с характером!

– А как без характера, Ваше Высочество? – внезапно вступился за меня отец. – Одарённый, княжеского рода, к тому же умён. Мальчик знает себе цену! Тем более, если пара соответствующая… Дом вести, за всем хозяйством следить, за прислугой… Нет, Ваше Высочество, без характера тут точно никак!

Удивительное дело, когда наедине были, так мне за мой характер не раз выговаривали, а как при гостях, так хвалят.

– Всё-всё, – со смехом подняла руки княжна. – Сдаюсь!

– Ваше Высочество, – снова к ней обратилась маман. Посмотрела на меня так внимательно, и спросила. – А всё же, не расскажете ли, чем Слава у вас занимается? Дочь-то нет-нет, да позвонит, похвалится – без подробностей, конечно – а сын ни разу ведь ни слова не передал, ни телеграммой, ни письмом.

– Ай-яй-яй! – покачала головой великая княжна, с укором взглянув на меня. – Слава, нехорошо, надо было найти время, а то ведь родители волнуются, переживают!

– Да когда время-то, Ваше Высочество? – развёл руками я. – По вашему же приказу, на мне и батальон, и помощь учёным с исследованиями, а до этого тварей валили, мы с Ликой, то есть с баронессой Осколковой – сначала дракона трёхголового, затем гиганта бронированного. Это ещё не считая, сколько мы мелочи в Осколке перебили. В госпитале каждый раз потом…

– В госпитале?!.. – ахнул отец.

– Да ерунда! – махнул я рукой. – Ничего серьёзного, в основном с магическим истощением, физических травм не было.

Это его слабо успокоило, да и мать, видно было, что напряглась. Она в гарнизоне пять лет отслужила – знает, что такое «твари».

– Прости, Слава, – повинилась княжна, – Действительно, перегрузила тебя.

Вот такого я не ожидал. Даже не сразу нашелся что ответить. Пробормотал:

– Да больше всё-таки я сам виноват. Рад был загрузиться.

Мать с отцом быстро переглянулись, уже забыв, что я там опасности подвергался – ведь понятно же, что женщина, если и извиняется перед мужчиной, то только перед мужем, или будущим мужем. А значит, всё оно того стоило, ведь великая княжна – это лучшая пара из возможных!

Я прямо читал эти мысли у них на лбу. Мельком взглянул на Лику, видимо, тоже сделавшую похожие выводы, и надувшуюся, как мышь на крупу.

Не укрылось это и от Ольги. Как-то грустно усмехнувшись, она тоже посмотрела в окно, а затем, обратившись ко мне, спросила:

– Слава, не покажешь мне имение?

– Конечно, Ваше Высочество! – склонил я голову.

– Да-да, – тут же засуетился отец. – У нас прекрасный сад!

– И тренировочная площадка с тиром, – поддержала его княгиня, и быстро добавила, глядя на Лику. – А баронесса нас пока развлечёт беседой о вашей службе.

Развлечёт, как же – чтобы нам наедине общаться не помешала, вот и вся хитрость. Вот только маман ошибается, думая, что мы с княжной, прогуливаясь по территории имения, будем ворковать друг-другу романтические глупости или признаваться в любви. Разговор точно состоится, вот только на совсем другую тему. И надо срочно решать, быть ли мне откровенным – и насколько. Ольга, несмотря на то, что достаточно молода – вовсе не глупа и весьма проницательна, сказывается дворцовое воспитание, да и образованием занимались лучшие преподаватели. Она определённо о чём-то догадывается, что-то предполагает, и уж точно не верит в случайные совпадения – она это уже дала понять.

Мы вышли на задний двор, и я уж было собрался предложить направиться к тренировочной площадке, как к самому дальнему от здания усадьбы месту, как меня сбил с ног настоящий мохнатый вихрь.

– Слава! – вскрикнула не на шутку испугавшаяся за меня княжна, но я, кое-как сумев обеими руками оторвать от себя жадно вылизывающую моё лицо собачью морду, и отплёвываясь от попавшей в рот шерсти, сообщил:

– Спокойно, это Найда, и она меня любит. Просто соскучилась.

Поднявшись на колено, я ласково потрепал радостно повизгивающую кавказку, почесал за ухом и сказал:

– Да-да, хорошая девочка, я тебя тоже люблю. – затем показал на Ольгу. – Это подруга, не трогать!

– И собаки тебя любят… – покачала головой княжна, развеивая начавшие формироваться боевые плетения. – У тебя есть хоть один недостаток?

– Петь не умею, – сообщил я, отводя собаку к будке и цепляя на цепь, а то не отвяжется, будет мешать разговору.

На самом деле я петь умел, но не любил. Скрывал это, а то будут приставать, чтобы спел что-нибудь. А у меня на эти глупости времени нет.

– Ну хоть что-то… – вздохнула та.

Наступило тягостное молчание, только трава чуть шуршала под сапогами, пока мы шли через поле. Сбоку в отдалении промелькнула двойка дружинниц на обходе, а потом, резко остановившись и посмотрев мне в глаза, Ольга спросила:

– Кто ты?

– Я – княжич Святослав Деев, Ваше Высочество, – ответил я.

– Во-первых, давай без «ваших высочеств», – произнесла она. – А во-вторых, ты же понимаешь, что я не это хочу услышать!

– Я действительно княжич Святослав Деев, – повторил я спокойно, и остановил её, когда она, нахмурившись, попыталась что-то сказать. – Но не только. Скажи, Оль, ты веришь в реинкарнацию и прошлую жизнь?

Та замерла, с набранным в грудь воздухом, а затем молча выдохнула, во все глаза глядя на меня.

– Да, Оль, – я повернулся, бросая задумчивый взгляд в сторону. – Я родился и вырос здесь, в этой семье, но у меня память человека, жившего совсем в другом месте и в другое время.

– В Осколке? – чуть хрипло уточнила княжна, ошарашенная и мрачно сосредоточенная одновременно.

– Тогда они не были «осколками»… Это был такой же мир, как и Земля. С некоторыми отличиями, конечно… Множество разумных рас, магия – одинаково доступная и женщинам и мужчинам…

– Тот портрет – это действительно ты?..

– Да. Написанный очень давно, когда я был ещё молод, и было тело.

– Было тело?..

– Оля, – я взглянул ей в глаза. – Этот мир технически развитее моего, про паромобили у нас и не слыхали, но в моём, скажу честно, маги могли куда больше, намного больше! Просто как факт: совокупно там и здесь, мне больше пятисот лет. И почти все из них я провёл в боях и походах. Чтобы тебе было понятно, откуда я умею воевать и командовать. Я был генералом одной из армий своей Империи, меня называли – Чёрный меч Госпожи. И магией я владел куда более сильной, чем ваши Арканы.

– Ох, мать моя женщина!.. – пробормотала княжна, невольно хватаясь за голову.

Но быстро оправилась, тряхнув чуть растрепавшимися волосами, и с каким-то даже весельем произнесла. – Я-то думала, буду из тебя подробности клещами вытаскивать, выуживать крупицы правды из паутины лжи, ловить тебя на нестыковках и противоречиях, а ты вот так прямо всё мне рассказал… Звучит как бред, конечно, но всё объясняет, абсолютно!

Не в силах устоять на месте, она закружилась, меряя этот участок поля шагами. Я понимал, что такое внезапное подтверждение догадок выбило её из колеи, ошеломило, и теперь Ольге нужно время, чтобы прийти в себя. Подойдя, взял её под локоток, и повёл дальше, к тиру, будучи уверен, что из окон имения за нами внимательно наблюдают. Незачем им видеть такую реакцию великой княжны, а то ещё поймут, что романтикой тут и не пахнет.

– Но портрет!.. – внезапно чуть не споткнулась на ровном месте она. – Если ты родился здесь, отчего он похож на тебя? Да и на твоего отца? При одном взгляде сразу сходство видно!

– Подобное тянется к подобному, – пожал я плечами. – Я и сам не особо в курсе, как это происходит, я в первую очередь солдат, а не учёный.

– Теперь понимаю, откуда все эти твои увлечения стрелковым оружием, – княжна, чуть успокоившись, вновь посмотрела на меня. – Особенно, если в твоём мире ты был сильнее Арканы. Слабость собственной магии тебе была нестерпима?..

Быстро же она оправилась. Начала анализировать, делать выводы. Крепкая психика, ничего не скажешь.

– Верно, – кивнул я. – Дурацкий мир! В моём – мужчины дарили цветы женщинам и защищали их. И подвиги совершали в честь прекрасных дам! А здесь всё наоборот.

– А мне кажется, это твой мир был дурацкий, – улыбнулась Ольга. А затем посерьёзнела, и негромко спросила. – А как тебя звали там, в твоём мире?

Возвратились мы в имение спустя часа два – и чувствовалось, что княжне ещё хотелось бы послушать про мою прошлую жизнь, но неприлично так надолго оставаться наедине.

Её интересовало всё, но мне удалось её интерес переключить на безопасные направления, и нежелательных тем удалось избежать. Потому что мне было совсем не нужно, чтобы возник вопрос, зачем в действительности я рвусь в экспедицию через порталы… И хорошо ещё, расспросов о Госпоже удалось избежать. Хотя я сам проговорился ненароком, упомянув своё полное прозвище. Надо было назваться просто «Чёрным мечом», или «Алкснисом – Чёрным мечом». Ну да ладно, судя по всему, в ворохе новой информации эта оговорка прошла незамеченной. Впредь, однако, следует быть осторожнее!

Начало вечереть, поэтому в имении задерживаться мы не стали, и вскоре наш небольшой кортеж катил обратно к железнодорожной станции. Княжна вновь погрузилась в какие-то свои размышления, Лика впереди тоже была хмуро-сосредоточенной. Не знаю, о чём там у неё с моими «предками» была беседа, но, судя по всему, приятного в ней не было. Вероятно, посоветовали тактично отойти в сторонку, и не стоять на пути сыновьего счастья с княжной.

Такими же мрачно-задумчивыми обе девушки загрузились в поезд, мы с Ольгой – в наш отдельный вагон, а Лика – в вагон охраны. Баронессе, даже с подтверждённым титулом, всё ещё было не по чину представительским классом передвигаться. Да и пока на службе, дворянство особой роли не играет, чин-то всё ещё поручицы. Капитану ей пока не присвоили – рановато. Это мне, такому красивому и одарённому, можно махом через звания и должности скакать, с командиры отделения сразу в комбаты, но я просто такой один – уникальный.

– Зайдёшь ко мне? – замерев на пороге своего купе, внезапно спросила княжна.

– Конечно, Ваше…

Не дав договорить, она приложила палец к моим губам и, глядя очень внимательно, произнесла: – Когда мы одни, только по имени, прошу.

– Хорошо, Оля, только переоденусь.

Придя через полчаса – быстрее, опять же, неприлично – я застал её в одних штанах и форменной рубашке. Сапоги валялись в углу, китель был небрежно брошен на сиденье напротив, ворот рубашки расстёгнут на пару пуговиц. На столике початая бутылка вина, в руке бокал.

При моём появлении она решительно влила всё его содержимое в себя, плотно задёрнула шторку на окне и, поднявшись, попросила:

– Запри дверь.

Интригующее начало…

Поезд уже отбыл со станции, оставив позади Томск, и вагон плавно покачивался на рельсах, под аккомпанемент ритмичного стука колёс на стыках. За окном тянулась бескрайняя тайга – и от кого эта шторка, решительно было непонятно. А вкупе с запертой дверью, замком которой я щёлкнул без промедления, смотрелось и вовсе недвусмысленно. Но я женщин не боялся ни в том мире, ни в этом!

Оказавшись совсем близко в небольшом купе, и обдав меня жарким дыханием, Ольга произнесла, коснувшись ладонью пуговиц моего кафтана:

– Говоришь, в твоём мире мужчины – как у нас женщины?..

– Да, очень похоже.

– А что у вас говорили про мужскую невинность?..

– То же, что у вас про женскую – ничего! – я улыбнулся одними губами, понимая, куда она ведёт. – Но если тебя интересует это, то женщины у меня, за мою долгую жизнь, были, и не одна. Правда, последние триста лет я провёл без материального тела, но там и не хотелось.

– А здесь?..

– Здесь не было. Как ты прекрасно понимаешь, есть некоторые условности, которые мне, чтобы не столкнуться с общественным порицанием, приходилось соблюдать.

– Порицание будет, только если кто-то узнает… – чуть тише добавила Ольга.

– А что никто не знает – того и не было! – закончил я за ней.

А затем она, сграбастав меня за кафтан, притянула к себе, жадно целуя. Видимо, по привычке, имея некоторый опыт с местными партнёрами, попыталась взять инициативу на себя, но я помешал, перехватив её руки, посмотрел прямо в глаза и спросил:

– Хочешь узнать, как это было у нас?

– Да, – произнесла она с таким неожиданным волнением, что я на миг замер. Но затем, мягко улыбнувшись, прошептал ей на ухо:

– Тогда дай мне быть сверху.

Подхватив за талию, плавно уложил её на мягкое сиденье, пуговица за пуговицей, расстегнул рубаху, не забывая параллельно раздеваться сам, затем, наклонившись, поцеловал.

– Слава, – хрипло прошептала княжна, взяв ладонями и задержав мою голову перед собой. – Ты не представляешь, как я тебя хочу!..

Я не стал ничего говорить в ответ. Зачем слова, когда куда больше можно сказать делом?

Спустя примерно час, когда я, уже частично одетый, сидел со вторым бокалом вина на сиденье напротив, Ольга, всё ещё полностью голая, и ничуть своей наготы не смущающаяся, продолжая лежать, подперев голову рукой, мечтательно произнесла:

– Вот теперь верю, что ты из другого мира – никто из тех, с кем я спала раньше, не был таким…

– Никто и никогда не был таким как я, в любом из миров! – пафосно заявил я в ответ, отсалютовав бокалом.

– А скажи, – она развернулась на живот, открыв моему взгляду свою круглую и упругую пятую точку, на пару мгновений задумалась, а затем спросила то, чего я никак не ожидал, расслабленно отдыхая после первого за триста лет секса. – Моя мать тоже как ты – из вашего мира?

Удержать невозмутимое выражение лица мне стоило большого труда. Вот уж, действительно, вопрос на засыпку! Врать ей мне не хотелось, поэтому только покачал головой:

– Извини, но я не вправе об этом говорить.

– Знаешь, была странная история… – словно не слыша меня, продолжала Ольга. – Она была второй дочерью, а цесаревной была её старшая сестра, моя тётя. Но что-то случилось, мне было тогда лет пять, и я просто не помню, но во дворце потом шептались, что был мятеж – говорили, цесаревна подняла подшефный полк против императрицы. Мятеж был подавлен, тётка погибла, сражаясь до последнего, и цесаревной стала моя мать, а затем, спустя полгода – и императрицей, когда бабка померла…

Слышать про императриц и цесаревен, так запросто называемых «тётками» и «бабками», было несколько непривычно. Княжна делилась со мной сейчас тем, что, вероятно, знал очень узкий круг лиц. Это был и знак особого доверия, и ответственности. А она продолжила:

– А ещё говорили, что мать была по характеру совсем другой, нежели старая императрица, а вот взойдя на престол, стала ну просто копией бабки, продолжая её дела…

– Не знал об этом, – произнёс я, порывшись в памяти. И правда, в гимназии об этих событиях не рассказывали ничего, даже имени старшей сестры государыни не упоминалось. Видимо, любое упоминание было тщательно вымарано отовсюду.

– И я всё думала, почему мятеж?.. Ведь она могла сама стать императрицей. Да, возможно, она хотела что-то в России поменять, делать по-другому, не соглашаясь с матерью – но что ей могло помешать это сделать, когда бы она взошла на престол?.. А потом, когда мы изучали деяния рода, я заметила одну странность: все правительницы всегда были продолжательницами дел предыдущей императрицы – никакого изменения курса, смены политики! Словно вместе с престолом передавался и образ мышления и действия! Ты вот помнишь свою прошлую жизнь – не может ли так оказаться, что моя мать тоже помнит прошлые жизни её предшественниц?.. Может, из-за этого тётя и устроила мятеж – не хотела становиться такой же?

«А ведь очень может быть!.. Алдора где-то допустила утечку информации, и будущая кандидатка на переселение души узнала о готовящейся ей участи, после чего и решилась на мятеж…»

Но мне снова пришлось сказать:

– Извини, я ничего не могу тебе ответить.

– Я понимаю… – печально произнесла она.

– Ты – не цесаревна, тебе в любом случае ничего не грозит! – попытался я её успокоить, но добился лишь слабого подобия улыбки.

Мы оба прекрасно понимали, что это не так. Жизнь полна случайностей. Поэтому, перевернувшись на спину, она взглянула на меня и попросила:

– Слава, а покажи-ка мне ещё раз, как «это» делали у вас…

Молча кивнув, я снова принялся снимать с себя рубашку.

Глава 7

Не знаю, что повлияло – откровенный разговор или то, что мы переспали, но к приезду в гарнизон Ольга совершенно успокоилась, и была как и прежде, собрана и уверена в себе, ни словом, ни жестом не напоминая о прежней слабости.

Попыток снова затащить меня в постель тоже не предпринимала, вернувшись к тем же деловым взаимоотношениям, как прежде. Я не настаивал, да и в целом воспринимал подобное философски. Если два взрослых человека хотят просто друг с другом переспать, не надо в этом искать какой-то далеко идущий подтекст.

В гарнизоне я провёл сутки, за которые состав с необходимым вооружением, техникой и оборудованием перегрузили на отдельную ветку, ведущую в Осколок, а затем вновь оказался под багровым небом своей бывшей родины.

Никто меня не встречал, но машина на станции была, и вскоре я уже пылил на ней по холмам, а когда оказался в расположении батальона, с лёгкой ностальгической улыбкой остановился понаблюдать за знакомой суетой. Командиры отделений и без меня продолжали вести подготовку новобранцев, соблюдая известный принцип – тяжело в учении, легко в бою.

Меня быстро заметили, и вскоре я был окружён парнями в официрских погонах.

– Товарищ командир, – улыбаясь произнёс Кораблёв. – Долго же вас не было!

Насколько я знал, их особо в курс дел никто не ставил, даже моей начштаба сообщили лишь, что я убыл в столицу на неопределённый срок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.