Матабар VIII

В череде опасных личностей, с коими Ардан познакомился за последнее время, генерал-герцог Олег Закровский занял бы почетное место в первой тройке. И не потому, что обладал какими-то чудовищными способностями. Вовсе нет.

Насколько успел понять за свой краткий срок жизни Ард – нет нужды опасаться людей лгущих, предающих, вороватых и трусливых. Потому что так или иначе ты всегда знаешь, чего именно от них можно ожидать.

Куда опаснее люди достойные, истово верящие в свою цель, храбрые и отважные. Потому как никогда не знаешь, на какое сумасшествие они будут готовы пойти; что безумное, невозможное, с точки зрения прочих, сотворят.

Генерал-герцог Олег Закровский, без глаза, без ноги, не ведающий Звездной магии, не знающий искусства Эан’Хане; простой смертный – не мутант и не Первородный, – оказался человеком из второй когорты.

– На том заседании, господин Криницкий, на котором вы взяли слово без очереди? – Голос премьер-министра не изменил ни единого полутона в своей интонации.

Он звучал так же, как и всегда. Тепло и мягко. Будто у добродушного продавца в мясной лавке. Только нельзя забывать, что на прилавке в доску был воткнут наточенный тесак.

Лорд Криницкий не забывал.

– Прошу простить, ваша светлость, – он вскочил на ноги и не то что достойно, а раболепно склонил голову. От властного и гордого Цилиндра не осталось и следа. А вместе с этой разительной метаморфозой… Арду захотелось выстирать свои вещи. Словно он испачкался. В чем-то очень грязном. В чем-то категорически мерзком.

И стоило ему об этом подумать, как он заметил мерцание стального взгляда единственного глаза, на мгновение полоснувшего по его фигуре. Ардан опомнился и снова вытянулся по струнке – настолько, насколько умел. Последнее, чего он хотел, – привлекать лишнее внимание такого человека, как генерал-герцог Олег Закровский.

– Но я был обязан сообщить о своем исследовании, изложенном в данном отчете.

– Исследовании, значит… – протянул премьер-министр. – Разве не вы несколько лет назад ходатайствовали о том, чтобы возглавить группу аудиторов в Черном Доме?

– Совершенно верно, ваша светлость. И, спешу заметить, наши отчеты повлияли на принятие нескольких важных решений касательно деятельности Второй канцелярии.

– Разумеется, – кивнул премьер-министр. – Мне просто искренне любопытно, господин Криницкий, что могло заставить уважаемого генерал-лорда, который… напомните мне, пожалуйста, где вы служили?

– Я проходил службу аудитором линии снабжения четвертой армии, ваша светлость.

– А, разумеется, военный бухгалтер, – еще раз кивнул премьер-министр. – Так что же вы, господин бухгалтер, такого серьезного принесли мне, что добивались личной аудиенции почти полтора месяца?

– Со всем глубочайшим уважением, ваша светлость, но в моем исследовании, – Цилиндр указал на папку открытой и весьма влажной ладонью, – я подробно изложил свои мысли, подкрепленные моей группой…

– Вашей группой? – немного удивленно переспросил премьер-министр.

– Прошу простить, ваша светлость, – группой, назначенной Парламентом.

Генерал-герцог согласно кивнул и сделал жест, предлагающий продолжить. Явно при этом намекая, что открывать папку он не станет.

Цилиндр шумно сглотнул и взял слово.

– Согласно проведенному аудиту, мы можем однозначно сказать, что если ничего не сделать с прецедентом, то в течение следующих десяти лет может возрасти количество мелких аптек, что увеличит процент случайного прохождения регуляторных норм. Отсюда – рост контрафактной продукции и увеличение общей нагрузки на систему здравоохранения, которая на данный момент на шесть-семь процентных пунктов финансируется Короной.

Ардан почувствовал, как белье и даже сорочка прилипают к спине. Цилиндр говорил… про их с Баженом и Борисом аптеку? Они, конечно, предполагали, что картель рано или поздно нанесет свой удар, но за столько времени так ничего и не произошло. Всем троим начало казаться, что аптечному картелю попросту нет дела до маленькой аптеки на краю района Первородных.

Видимо, все обстояло несколько иначе…

– И в чем суть вашей инициативы, господин Криницкий, раз уж вам потребовалась встреча с премьер-министром? – все так же тепло и даже радушно спросил господин Закровский.

– Я предлагаю, ваша светлость, рассмотреть возможность вынесения законотворческого проекта, по которому будет сформирован единый фармацевтический регулирующий институт, – начал пояснение Цилиндр, при этом не сводя взгляда с папки. – Подконтрольный, разумеется, Парламенту. Дабы Корона и Народ могли напрямую, совместными усилиями, контролировать качество аптекарской продукции, а также ответственно подходить к выбору тех, кто ее реализует.

Ардан прикрыл глаза и выровнял дыхание. Так вот почему картель никак не реагировал на их аптеку, пусть и не быстро, пусть и постепенно, но постоянно увеличивающую поток своих клиентов. Зачем им бороться с одним-единственным прецедентом, тем более находящимся вдали от их условной юрисдикции, если можно было закончить все разом. И с аптекой в районе Первородных, и с любыми другими попытками прочих желающих найти какой-то способ обойти длинные щупальца аптечного сговора.

– И кто же будет возглавлять данный новый регуляционный орган, господин Криницкий? – с легкой улыбкой, чуть вздернувшей наверх кончики пушистых усов, уточнил премьер-министр.

– Полагаю, мы можем провести открытый конкурс на позицию, дабы выбрать наиболее компетентного кандидата из числа тех, кто уже напрямую задействован в данной отрасли, – тут же выпалил Цилиндр.

Тут даже скудных познаний Арда в канцелярском языке (спасибо общению с Баженом) было достаточно, чтобы понять глубинный смысл слов генерал-лорда Криницкого. По какой-то причине он ходатайствовал на благо аптечного картеля, а если его предложение обретет форму, то во главе нового регулирующего института встанет… непосредственный член данного картеля. При объявлении открытого конкурса среди тех, кто уже и так работает в сфере (что звучало на поверхности вполне логично и даже конструктивно), картель вновь сговорится, и позицию займет их человек.

А там нетрудно предположить, что именно произойдет с любыми мелкими аптеками. Сперва в столице, затем в Метропольской губернии, а затем и во всей Империи. Может, не сразу. Может, даже не за первые десять лет. Но однажды, пускай и за четверть века, картель, укрепленный всей мощью бюрократического и чиновничьего аппарата Империи, полностью монополизирует рынок фармацевтики. И вместе с этим сможет напрямую извлекать прибыль из реформы Здравоохранения, проведенной его императорским величеством.

Ардан мысленно дал себе оплеуху. Они с Баженом думали, что картель отправит к ним каких-нибудь бандитов или прочих хулиганов. Как-то попытается отпугнуть публику. Но… зачем? Зачем утруждать себя маленькой аптекой со слишком громкими фамилиями на вывеске, если можно попытаться под шумок захватить всю страну?

Выражаясь языком поклонников Магического Бокса, такие люди играли совсем в другой лиге. В той лиге, о правилах которой Ард не то что не догадывался – он даже думать о них не хотел. Милар все правильно говорил. Не стоит лезть в политику – им слишком мало для этого платили.

– И поэтому вам, господин Криницкий, потребовалось мое участие, дабы я воспользовался своим правом вынести законопроект на голосование в Верхнюю Палату, минуя инстанции младшего порядка?

– Совершенно верно, ваша светлость.

Впервые за все время Цилиндр позволил себе улыбнуться и даже немного расслабиться. Он, видимо, почувствовал, что дело в шляпе… в цилиндре, если опуститься до пошлого каламбура. Примерно так же однажды Арди ошибался, когда полагал, что Гута не замечает, как его любимый куст ежевики подъедает маленький ученик барса. Шрамы заживали почти полсезона, но урок был усвоен на всю жизнь.

– Позвольте спросить, господин Криницкий, – премьер-министр разжал пальцы и откинулся на спинку кресла, – в чем резон такой оказии?

– Прошу прощения, ваша светлость?

Герцог Закровский постучал костяшками по папке.

– Раз данная инициатива направлена на улучшение жизни Народа, то зачем миновать стандартную процедуру? Воспользуйтесь стандартными административными каналами и внесите законопроект на рассмотрение в Нижнюю палату. Пусть Народ как раз сам и посмотрит, нужен ли ему подобный дополнительный бюрократический аппарат или нет.

– Но, ваша светлость!.. – едва было не повысил голос Цилиндр, но тут же стушевался. – Чтения в Нижней палате, учитывая очередь и загруженность депутатов, могут занять до года! Если не дольше.

– Я не вижу срочности в данном вопросе, – коротко парировал премьер-министр.

– Из-за прецедента в районе Первородных группа аудиторов полагает, что в скором времени, если прецедент окажется экономически выгодным, практика может распространиться, как зараза, на всю страну!

Ардан полагал, что вчера вечером хотел провалиться под землю. Как же он ошибался. Под землю он хотел провалиться именно сей…

– Зараза, значит, – внезапно произнес премьер-министр и повернулся к Арду. – Как удачно, видят Вечные Ангелы, совпало, что один из создателей данного прецедента как раз находится с нами в одном помещении. Господин Эгобар, будьте любезны, снимите маску и ответьте на пару моих вопросов.

Ардану стало трудно дышать. Воздух разом выбило из легких, а голова слегка закружилась. Его затошнило. Такого волнения он не испытывал со времен, как увидел Тесс в вечер их первого свидания.

Ард повернулся к капитану Понских. Все же его просили нарушить регламент, но тот лишь коротко кивнул. Но… почему?

Что здесь происходило?

Ардан медленно потянулся к лицу и стянул с себя кожаную морду ослика.

Цилиндр несколько раз хлопнул ресницами, да так и остался сидеть с открытым ртом.

– Да, ваша светлость, – едва ли не прохрипел Ардан. Он судорожно пытался вспомнить детали их бухгалтерии, каналы поставок, контрагентов и… Спящие Духи!

Да он мало того что не помнил большей части, так еще и весомую толику информации банально не знал! Подобными деталями занимался Бажен, а в задачи Арда входило создание Лей-лекарств, с которыми он, пусть и на самом простом уровне отваров Эан’Хане, вполне справлялся. К чему-то более сложному они не притрагивались по целому ряду причин. Самая главная из которых – отсутствие нужных компетенций. Звездная алхимия далеко не сильнейшая из сторон научного познания Арда, впрочем, в ней он разбирался лучше, чем в той же практической части военной магии.

Но он не мог так ответить, проклятье, премьер-министру Империи! А что, если он сейчас вообще провалится? Что тогда? Подведет не только Бориса с Баженом, но и всех тех, кто уже заказал их отвары и рассчитывал на них!

О Спящие Духи! Что там Бажен говорил о сложности зимней сессии? Кстати, перенесенной из-за Конгресса на целый месяц.

Ардан чувствовал себя так, будто сдавал в данный момент вступительное испытание на обучение в Магистрат! И причем не зная ни единой темы!

– Вы помните клятву, которую приносили, когда получали свои регалии? – внезапно спросил премьер-министр.

Ардан из-за стука крови в висках не сразу понял, что именно у него спросили.

– Что?

– Клятву, господин Эгобар. Помните?

– Да.

– Прочтите, пожалуйста.

Ардан прокашлялся и произнес:

– Я, Ард Эгобар, будучи гражданином Империи Новой Монархии, присягая на верность Короне, клянусь служить на благо родины и всех народов, что ее населяют. Клянусь, что интересы государства будут стоять выше моих собственных. Клянусь, что не запятнаю достоинства моих регалий. Клянусь, что не будет более надо мной господина, кроме моей страны и моей чести.

– Замечательно, – кивнул премьер-министр. – Догадываетесь, капрал, почему вы не произносили клятву, когда получали удостоверение дознавателя Черного Дома?

На этих словах Цилиндр побледнел и начал бешено вращать глазами по сторонам. Он… не знал? Лорд Фома Криницкий, глава группы аудиторов-ревизоров Второй канцелярии, не знал, что Ард Эгобар уже целый год служит во благо Короны?!

– Она похожа?

– Почти один в один, – подтвердил премьер-министр. – Только вместо «регалии» там звучат слова о гербе и двуглавом фениксе. Капитан Алоаэиол.

Ардан так и не понял, что произошло. Он точно помнил, как эльфийка вместе с Клементием ушла в соседнюю комнату. Но вот Ард моргнул, и прямо за спиной Фомы Криницкого возникла мутант. В ее руках сверкнуло лезвие длинного изогнутого ножа, так близко подобравшееся к горлу Цилиндра, что тот даже вздохнуть нормально не мог, чтобы не рассечь собственную артерию.

В глазах Цилиндра в жутком месиве смешались животный страх и недоумение от происходящего. Ардан мог его понять. Он тоже ничего не понимал.

– Видите ли, капрал, – вновь будто почувствовав, о чем думает Ардан, произнес премьер-министр. – Когда господин Фома Криницкий добился своего положения в качестве главы Парламентского надзора над Второй канцелярией, то произнес клятву. Ту же, что произнесли и вы, капрал. И вот что удивительно, господин Эгобар, в данной клятве не указывалось, что ставленник Короны будет бегать как собачонка за… сколько, капитан Алоаэиол?

– Шестьсот тридцать три экса, – облизываясь не хуже голодного зверя, произнесла капитан.

– Вот. За шестьсот тридцать три экса. Бегать. Как пес. На поводу группы лиц, забывших о том, что им лишь позволяется делать то, что они делают, потому что на данный момент у страны есть заботы поважнее.

Ардан медленно переводил взгляд с Криницкого на премьер-министра и обратно. В какой-то момент Цилиндр дернулся, но безуспешно. Все, чего он добился, – дернул край одежды капитана Алоаэиол, обнажив гравировку на ремне. Гравировку в форме кинжала.

Генерал-герцог, тяжело опираясь на трость, поднялся с места и подошел к Цилиндру. В прежней расслабленной позе. Со все той же теплой улыбкой, слегка растягивающей пушистые усы.

– Капитан?

– Чары активированы, генерал.

Ардан скосил взгляд на пояс капитана Понских. Разумеется. Тоже Кинжал.

Медленно, словно опасаясь того, что увидит, Ардан внимательно посмотрел на мундир премьер-министра. Совсем пустой. Без единой награды. Не парадный, а будничный. Для работы. С одной маленькой деталью. На его поясе, точно так же как у обоих капитанов, был выгравирован кинжал.

Олег Закровский. Наставник и гувернер Павла Агрова, некогда второго претендента на престол Империи. А значит, по традиции Агровых, будущего главу Черного Дома.

Спящие Духи…

Спящие Духи!

Ардан мог… нет, он должен был догадаться! Все ведь лежало на поверхности! Единственное, что оправдывало Арда, – он просто не видел смысла пытаться увидеть какое-то двойное дно в происходящем.

Проклятье… Милар был сотню, нет, тысячу раз прав! И теперь стало куда понятнее предупреждение капитана Пнева. Он предостерегал Арда вовсе не от премьер-министра. Он предостерегал напарника от бывшего начальника подразделения Кинжалов.

– Капрал.

– Да, генерал?

– Будьте любезны, посмотрите в глаза нашему гостю.

Ардан вздрогнул.

Вот почему он был здесь…

– Что я должен там найти? – спросил Ард.

Ему не требовалось уточнять, для чего именно премьер-министр озвучил свою просьбу.

– Все, что вам покажется странным, подозрительным или инкриминирующим, – спокойно ответил премьер-министр.

Ардан кивнул и, встав напротив Цилиндра, заглянул в испуганные и… обреченные глаза. Едва не обжигая разум Арда, вспыхнул часовой браслет на запястье генерал-лорда, но погас тут же, стоило расцвести печати под ногами капитана Понских.

Лишенный зачарованной защиты, разум Цилиндра оказался открыт перед волей Арда. В отличие от случая с чиновником Гильдии магов, Ардан держал себя в руках.

Он вошел в открытую дверь аккуратно и осторожно – не вламываясь, как в прошлый раз. Он брел по нитям чужих воспоминаний с осторожностью эквилибриста, а не разрывал их спешной походкой грабителя, дорвавшегося до заветного куша.

Время исчезло для них обоих. Ардан видел крикливые подпольные съезды Тавсеров, на которых Криницкий никогда открыто не выступал. Зато после окончания съездов, в узком кругу самых видных членов движения, не стеснялся выражать свою позицию касательно Первородных.

Он видел раздетых юношей и девушек, лежавших на кроватях с эмблемой Черного Лотоса. Видел белый искрящийся порошок. Видел конверты, которые Криницкому пододвигали под салфетки в ресторанах. Обычно одни и те же улыбающиеся люди. Холеные, лощеные, в дорогих костюмах. Криницкий никогда не отказывал. Никому. Если конверт был достаточно пухлый, он был готов исполнить любую просьбу.

Подписать бумагу. Наоборот – не подписать бумагу. Помочь с одной инициативой в Парламенте. Похоронить вторую. Лишь один эпизод показался Арду странным.

На этот раз конверт ему принесли не в ресторане, а он обнаружил его под собственной дверью в одном из пентхаусов Нового Города. Конверт, внутри которого лежали облигации займа Казначейства общей суммой на три с половиной тысячи эксов.

И короткая записка:

«Вы получите столько же, если сможете занять позицию главы Парламентской группы ревизоров, призванной открыть доступ к деятельности Второй канцелярии».

И больше ничего. Никаких требований. Никаких замечаний. И Криницкий… добился нужной позиции. Точно так же, как чего-то добивались от него. Улыбаясь в ресторанах, он пододвигал конверты под чужие салфетки. Не всегда с деньгами. Порой с фотографиями, иногда с письмами. Кто-то в ответ улыбался, другие проклинали его, один даже заплакал.

Вскоре Криницкий получил второй конверт. На сей раз только с облигациями. От него ничего не требовали.

Почему?

Потому что такой человек, как генерал-лорд Криницкий, даже без требований сделает то, что задумывал человек, желавший видеть его на данной должности. У чумы не надо требовать разрушить какое-либо поселение или давать инструкции. Она ведь – чума. Сама справится. Потому что такова ее природа.

Ардан разорвал связь и сделал шаг назад. Не то чтобы ему требовался данный физический аспект Взгляда Ведьмы. Просто так было проще.

– Что скажете? – спросил премьер-министр.

– Ничего особенного, – чуть тяжело дыша, чувствуя усталость, ответил Ардан. – Законопроект, с которым он к вам пришел, заказан картелем.

– Спасибо, что подтвердили расследование, капрал, – без тени иронии поблагодарил премьер-министр. – Полковника, меня и его императорское величество больше интересует, с каким именно мотивом господин Криницкий так рьяно добивался своей позиции главы ревизоров Второй канцелярии.

– Ни с каким, – ответил было Ард и тут же спохватился, вспомнив, с кем разговаривает. – Прошу простить, генерал. Ему заплатили семь тысяч эксов, чтобы он занял позицию. Две тысячи он потратил на подкуп и шантаж бюрократов. Никаких инструкций или требований ему за все два с половиной года существования группы ревизоров не поступало.

Премьер-министр повернулся к Цилиндру, по щекам которого текли слезы. Он плакал. Молча. И обреченно.

– Даже так… – только и сказал премьер-министр. – Как банальна жадность. Ее даже направлять не надо. Она сама все сделает.

Жадность… да, наверное, данное сравнение подходило лучше, чем чума.

– Капрал. Он ваш.

Ардан вздрогнул и перевел взгляд на премьер-министра.

– Прошу прощения, генерал?

Герцог Закровский указал взглядом на обмякшего на стуле, уже даже не сопротивляющегося Цилиндра.

– Суд привлечет слишком много внимания прессы и не донесет нужного послания ни аптечному картелю, ни тем господам, которые купили жадность этого человека, – герцог Закровский озвучил ответ на незаданный вопрос. – И я полагаю, что у вас есть личная неприязнь к данному персонажу.

«Этот человек», «данный персонаж»… Возможно, в медвежьих повадках герцога имелась все же и человеческая деталь…

Ардан понимал, на что весьма прозрачно намекал премьер-министр. Но… это ведь был безоружный человек. Уже обреченный. Неважно – судом или казематами Черного Дома. У генерал-лорда Криницкого не оставалось ни малейшего шанса когда-либо вновь вздохнуть свободной грудью. Да и в целом количество оставшихся у него вздохов весьма ограничивалось несколькими днями. Может, месяцем.

Его дни уже сочтены.

А Ардан все никак не мог отделаться от ощущения чего-то грязного. Тогда, на пирсе, год назад ему угрожал могучий, властный человек, способный росчерком пера вершить судьбы. Так, во всяком случае, казалось Арду. Но теперь, спустя все злоключения, после Леи Моример, Дрибы, тазидахцев, магов и мутантов, Бездомных и демонов, после Кукловодов… перед Ардом сидел жалкий, мелочный человек. Никогда не видевший вреда в том, что творил. Не видевший из-за того, что его ослепила жадность. Ослепила и обдурила. Сделала глупым и маленьким.

А может, Ардан просто так оправдывал свое нежелание становиться палачом.

Только Спящим Духам ведомо.

– Еще один совет, капрал, – мягким тоном, но со стальным взглядом произнес премьер-министр. – Доблесть оставьте следующему поколению. Именно оно расскажет о достойных и героических победителях. – Генерал-герцог спокойно вытащил из кобуры капитана Алоаэиол револьвер и приложил дуло ко лбу Криницкого. – Если есть угроза, мы находим и уничтожаем эту угрозу. Пока есть враг, капрал, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови. И если ты убьешь их всех. Всех до одного. То когда о тебе как о победителе сложат истории, в них ты будешь доблестным, милостивым и полным сострадания. Даже если творил такое, за что еще при жизни получил прямой билет в самые глубины ада.

Раздался выстрел.

Ардан был уверен, что его так и не услышали за пределами стен кабинета. Да он и сам почти ничего не слышал. Кроме, разве что, голоса Императора:

«…Изабелла была угрозой для нашей Родины, и я принял единственное решение, которое могло бы нас сберечь. Мы уничтожили эту угрозу, Ард. Так же, как мы найдем тех, кто стоит за новым заговором, и уничтожим и их. Так же, как уничтожим тех, кто придет за ними следом. Всех врагов Империи, каждого из них, мы убьем, Ард. Мы низвергнем их в ту бездну, в которую затем отправимся сами, чтобы убить их вновь. Такова Вторая канцелярия – наследники дружины Царей Прошлого. Пока есть враг, Ард, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови…»

Год назад это были просто слова. Жесткие, возможно даже жестокие, но все еще – только слова. А теперь… теперь Ардан знал, что, возможно, как когда-то и отцу с прадедом, в час рождения их с Тесс первого ребенка ему придется провести ночь у реки. Провести в тщетной попытке отмыть собственные руки.

Вот что теперь значили эти слова. И вот насколько тяжелым оказалось черное удостоверение, лежавшее в его кармане.

– Капитан Алоаэиол, капитан Понских, – коротко произнес премьер-министр, возвращая револьвер в кобуру эльфийки.

Пока герцог Закровский возвращался за свой стол, мутант уже оттащила тело в потайную комнату, где Клементий буднично пил чай. А Старший магистр Понских, ударив посохом о пол, соорудил несколько печатей, которые вернули первозданную чистоту ковру и полу, заляпанным кровью, мозгами и с характерной, щерящейся щепками и черной окалиной дыркой в паркете.

– Ваша маска, капрал.

Ардан, сам себя не помня, надел маску на лицо. Он видел смерть и убийства. Чаще, чем хотел бы. Куда чаще… но впервые он оказался в первом ряду зрителей на казни.

– Капитан Понских, будьте так любезны, позовите следующего.

– Так точно, генерал.

Старший магистр ненадолго отлучился и вернулся в компании ничем не примечательного мужчины средних лет.

– Ваша светлость.

– А, второй помощник министра Сельского Хозяйства. Чем могу быть вам полезен в данный солнечный, но, признаться, холодный день?

– Именно с тем и обращаюсь, ваша светлость. – Не испытывая ни грамма волнения, страха или раболепия, чиновник опустился на стул и протянул папку, которую премьер-министр тут же раскрыл на титульном листе. – Из-за жесткой зимы мы теряем примерно половину процентного пункта стратегического восточного зернохранилища каждый день. Таким образом, за сезон, если температура не изменится, мы рискуем потерять больше половины.

– Да уж. Новости не самые приятные. В чем заключается инициатива?

– Мы в нашем аппарате предлагаем два варианта. Сделать закупку в западных губерниях, где зима куда слабее, либо провести биржевой раунд для островитян. Но…

– Последний пункт запрещен законом о протекции внутреннего рынка, – задумчиво произнес премьер-министр.

– Именно, – подтвердил помощник министра Сельского Хозяйства. – И, боюсь, подобная закупка может быть превратно воспринята обществом. Будто Корона не хочет поддержать местного производителя и наращивает импорт.