Аннунаки. Египет: осколки истины

Корни между ними — Амонет: Память, Связь, Истина, что не умирает.

Без одной — рушится всё. Без Тьмы — Свет становится ослепляющим. Без Корней — Свет и Тьма не знают друг друга.

А Пта… — голос дрогнул от презрения, — Энки-Ду… Он пытается вырвать Корни, чтобы Свет стал послушным инструментом, а Тьма — мусором для утилизации. Но вы забыли главное, Нинурта. Вы — не владельцы Сестёр. Вы — их стражи. А также…

Созвездие вновь приблизилось, и теперь Осирис увидел: в его центре пульсировала тройная спираль — как ДНК, но сотканная из звёзд, слёз и молчания.

— Ты уже видел эти глаза, кстати.

Осирис вздрогнул. — Хатхор…

— Эрешкигаль в плоти, да. Генетически выточенная, но духом — истинная. Она ещё не помнит себя целиком. Её память — как разбитое зеркало. Но каждую ночь, когда она смотрит на луну, её Ка шепчет имя подземного царства. Триединство не разрушено, как бы кто ни старался. Оно в процессе собирания — и будет собираться целиком из века в век.

Свет — в Исиде, которая помнит любовь,

Тьма — в Хатхор, которая начинает помнить страх и суд,

Корни — в Амонет, которая хранит имена всех, кого вы потеряли, и ждёт, когда Сёстры снова возьмутся за руки.

А Пта… — голос стал холодным, как вакуум, — он думает, что может отделить Свет от Тьмы, как провод от тока. Но мы — не схема. Мы — круг. И если он разорвёт его — вся система погаснет.

Созвездие обвило Ка Исиды мягким сиянием, как мать укрывает дитя.

— Я — Атман-Душа и вечное Сознание Исиды. Но также я — и эхо Триединства. И пока Хатхор дышит, пока Амонет произносит заклинания в тишине и творит свои яды в гуле лабораторий и щелкании пастей крокодилов — Исида не будет одна. Но если она забудет… Если ты позволишь этому произойти — а также поспособствуешь сам…

Созвездие погасло почти полностью, оставив лишь две искры: одну — синюю, другую — тёмно-алую. — …то даже возвращённая Тьма не спасёт баланс. Ты понял?

Осирис поднял глаза — и в них отразились обе звезды.

— Понял.

Созвездие медленно отступило, растворяясь в ткани космоса. Но в последний миг Ка Исиды дрогнула. Не резко. Не громко. Просто — лёгкое мерцание, как вздох. Она слышала. И этого было достаточно.

Осирис, мерцая, долетел до Ка Исиды и бережно её обнял.

Она, не открывая глаз, прошептала:

— Наконец-то ты рядом…

— Моя дорогая, любовь моя, — ответил он, прижимая её энергетический контур к груди. — Я не могу оставаться с тобой долго. Я рассчитывал лишь на то, что пробуду с тобой несколько земных дней — и пойду к Отцу-Пта за ответами. Однако Анубис настиг меня по дороге и передал: ты под угрозой очередного «стирания»… И что Пта снова воспользуется теми методами, которые он сам же просил меня разработать…

Он замолчал. Голос дрогнул.

— Прости меня, Душа моя… Я бесконечно перед тобой виноват…

Осирис вновь обнял Ка Исиды, которая «плавала» в воздухе в позе эмбриона.

— Я боюсь, что ты больше не вернёшься… — прошептала она. — Не покидай меня снова… Прошу… — Ты — та, кто даёт мне Силу. Силу Духа. Силу Любви. Даже если со мной что-то произойдёт… Ты знаешь, что нужно делать, чтобы вернуть меня назад. Я верю в тебя. И я всегда рядом с тобой. Он приблизился, коснулся её лба своим. — Прости меня, моя Путеводная Звезда… Нужно положить происходящему конец.

Осирис отделил от своей Ка маленькую звёздочку — и «влил» её в Ка Исиды.

— Я всегда рядом. Помни: что бы я ни делал плохого — я связан с тобой навечно. И моя сила — тоже. Береги себя. Он исчез.

А Исида в космосе открыла глаза… И сотрясла криком ближайшие планеты.

Храм Исиды. Луксор.

Осирис открыл глаза, убрал руку и встал с Ложа. Прошло, казалось бы, мгновение — но оно было бесконечным. И прерывать его не хотелось… Но проделки Отца пора было прекращать.

На него, приподняв бровь, смотрел Апофиз, сидевший неподалёку.

— И чего ты собрался делать?

— Показать Отцу, что он не прав, — тихо ответил Осирис, — и услышать ответы на самые главные вопросы.

— Тебе недостаточно было того, что ты уже увидел? — фыркнул Апофиз, нервно пригладив волосы. — Хочешь спрашивать, вместо того чтобы бросить вызов? Как был наивным мальчишкой, так и остался.

На самом деле он тоже был обеспокоен. Он не особо вникал в магическую технократию и манипуляции с Ка. Но он был достаточно Ведающ, чтобы оценить приближающиеся последствия. Угроза абсолютизма Пта становилась всё ярче. Он даже удивился, что Энлиль-Яхве не знал об этом… Пока, по всей видимости, ему кто-то из Младших не сообщил. Реакция-то была быстрой...

Осирис отрицательно покачал головой и направился к выходу в сопровождении жреца. Нехемес-Исит почтительно протянул руку, заметив, как дрожат пальцы Воскресшего.

Тем временем Анубис аккуратно убирал Сферу. И вдруг вспомнил: он где-то видел эти лазуритовые чётки в руках Матери. Отец оставил о себе напоминание… Значит, он знал, что всё пойдёт так. Анубис улыбнулся — горько, но с пониманием. Медленно, бережно, он сложил руки Исиды, лежавшей в состоянии Хемет-Нетер, ладонями друг на друга — как это делают перед великим переходом.

Она вернётся… Но он — уже не будет в состоянии ясного разума… Он покинет их…