Бестиал III. История Хэйза

Глава 1

10 лет спустя…

Хэйз зажмурился и плеснул в лицо холодной воды, попутно намочив непослушные черные пряди, которые никак не могла скрыть короткая темно-бордовая шапка. Бессмысленное дежурство на посту в Да́ллере началось четыре часа назад, а от безделья уже скулы сводило. Военные не видели ла́мий несколько недель, что было по нраву всем, кроме Уилсона.

Он затряс головой, точно бездомный пес, и вытер ладони бумажной салфеткой. По лицу с вечной морщиной между бровей стекали прохладные капли, но это нисколько его не раздражало. Усилившийся ветер довольно скоро высушил их, да еще и по-хулигански растрепал волосы провидца. Хэйз вытащил из-за уха сигарету и затянулся, глядя в потемневшее небо, а потом достал из нагрудного кармана военной рубашки уже порядком замусоленный листок с карандашным рисунком, сложенный вчетверо.

Расправив его, он некоторое время разглядывал лицо девушки, которая осталась в его сознании после потери памяти. Он не помнил ровным счетом ничего: ни свое детство, ни свой дар или близких, друзей, призвание, родной город, даже дом. Но в Даллере, куда его доставили из города, где его едва не разорвала ламия, ему быстро напомнили, кто он и как жил до отъезда в Оникс. И как-то так выходило, что человеком он был довольно дрянным. Родителей в живых не было, но, похоже, скорбеть о потере отца ему не стоило. Поговаривали, что он был тем еще ублюдком, поколачивал жену, да и самому Хэйзу от него частенько доставалось, ведь он был постоянным клиентом у местного целителя. Жены или девушки у него не было. С противоположным полом вообще обнаружились какие-то непонятки. То ли женщины хотели от него серьезных отношений, а он довольствовался лишь разовым перепихоном, то ли он вел себя с ними грубо, но Хэйз то и дело натыкался на мрачный взгляд какой-нибудь местной девчонки. Парни «просветили» и сказали, что романтиком он точно не был. Уилсон поверил этому заявлению, потому что и правда не чувствовал в себе желания сделать для кого-то что-нибудь приятное.

Но эта девушка… Она не выходила у него из головы. Ни днем, ни ночью. Он не показывался на улице, не прихватив с собой этот рисунок, ставший для него талисманом и тонкой нитью, связывающей его с той жизнью, о которой он не помнил.

Он провел указательным пальцем по нарисованным губам и в тысячный раз задумался о том, что между ними было. Они встречались? Он обидел ее? Или она… умерла? От последней мысли ему становилось так тошно, что он заставлял себя мгновенно переключаться на что-нибудь другое.

Хэйз искал ее. Искал все эти годы, проехал весь Лакри́т. Он бродил по улицам Де́кстера, пару месяцев жил в Шедоу и, плюнув на косые взгляды, подсовывал всем, кому можно, свой рисунок и спрашивал, не знают ли они эту девушку. Вскоре ему стало ясно, что он познакомился с ней не в родном Даллере. Встреча наверняка случилась в Ониксе, но въезд в этот город был для него закрыт. Оникс был форпостом, защищавшим материк от набегов ламий. В этом городе жили почти все усмирители Лакрита — без них сдержать монстров было невозможно. Но Хэйз не сдавался. Из года в год писал письма, просил позволить ему служить в местной военной части. Все впустую. Отказ. Снова отказ. «Хэйзу Уилсону въезд запрещен».

Почему? Он готов был служить, готов был сражаться с монстрами, но его не брали. Хотя десять лет назад спокойно приняли в местный отряд. Отказ мотивировали тем, что военных Ониксу хватает, и на данный момент все благополучно справляются с нагрузкой.

Хэйз выбросил остатки сигареты и выпустил в небо струйку дыма, на миг прикрывая глаза. Он не был романтиком… Уилсон хмыкнул и криво улыбнулся. Почему же тогда он так часто думал о том, что они с этой девушкой по вечерам смотрят в одно небо и видят одни и те же звезды?

— Уилсон, — услышал он позади.

Парень в военной форме неторопливо приблизился к нему и протянул конверт из светло-серой бумаги.

— Из Оникса, — усмехнулся он. — Тебе отказов мало? Снова отправлял запрос? И когда ты уже угомонишься?

— Не в этой жизни, — буркнул Хэйз и выхватил из его пальцев тощий конверт.

«Сука, опять отказали», — поморщился он, разрывая тонкую бумагу.

Он нащупал единственный листок, развернул его и с навалившимся на плечи раздражением пробежался глазами по тексту.

Минуту он молчал и все перечитывал и перечитывал написанное.

Ему разрешили въезд в Оникс. Явиться нужно строго до конца недели.

Это значит, что у него осталось два дня.

— Ну что? — лениво протянул приятель, от скуки закуривая, а в следующий миг получил дружеский, но неожиданный удар в плечо от Уилсона и пошатнулся.

Хэйз до боли сжал его плечи и снова хлопнул по спине.

— Меня взяли. Звездец. Меня взяли, Рой!

Тот выпучил глаза и подавился сигаретным дымом.

— На хрена ты в это вписался? Там же надо пахать… Там, мать твою, гнездо ламий!

Хэйз довольно кивнул и снова опустил взгляд на строчки и штамп главы Оникса в самом низу страницы.

***

В ушах нещадно шумело, а веки отказывались подниматься. Оливия с закрытыми глазами села на диване и сдавила виски пальцами.

— … Она до сих пор не выходила из комнаты, — донесся до нее приглушенный голос из-за двери. — Как считаешь, уже стоит паниковать?

— Не думаю. Ты же знаешь Лив. Для нее это стало нормой.

— Барретт, меня это пугает. Ей нужна помощь. Жаль, что я не могу исцелять душу…

— Эй, я вообще-то все слышу! — хрипло крикнула Оливия и приоткрыла один глаз.

Это простое действие привело к тому, что тлеющие угли в районе висков радостно вспыхнули отменной головной болью. Лив застонала и откинулась на спинку дивана. Именно этого она и хотела — проснуться с раскалывающейся головой. Боль телесная хотя бы немного отвлекала от боли душевной.

А между тем дверь распахнулась, и в кабинет, который Лив нагло отжала у Барретта, влетела Робин.

— Доброе утро!

Лив улыбнулась целительнице и удостоилась ее крепких объятий.

— Как спалось?

Оливия сложила большой и указательный пальцы колечком.

— Никаких снов.

— А почему тогда морщишься?

— Башка трещит, — пожала плечами Оливия. — Но разве это проблема?

Робин потянулась к ее волосам с явным намерением избавить подругу от боли, но Лив ловко увернулась и встала босыми ногами на тонкий ковер.

— Мне и так нормально, — попятившись, сказала она. — Честно.

— Лив, так нельзя, — строго произнесла Робин. — Ты изводишь себя. Ради чего?

«Ради того, чтобы не утонуть в собственных жутких мыслях».

— Ради блага Оникса. Бестиа́л на страже материка и все такое… — выдала Лив натренированную за последние годы улыбку.

Но Робин это не обмануло, и от жалости, мелькнувшей во взгляде подруги, Оливии стало горько.

— Идем обедать? — после небольшой паузы спросила целительница.

— Я проспала завтрак? — удивилась Лив, мысленно порадовавшись, что подруга не стала развивать неприятную тему.

— Ты умывайся, а я пока накрою на стол. Барретт и Сели́н составят нам компанию.

Малышке Селин скоро должно было исполниться семь, и Барретт был невероятно счастлив, что она родилась его копией. А вот чей дар она унаследует, пока оставалось под вопросом.

Оливия привела себя в порядок, по привычке надела военную форму и прошла по коридору в просторную гостиную. Три года назад Робин сделала здесь перестановку и даже заменила обеденный стол. Наверное, решила, что так Оливии проще будет адаптироваться к новой ужасной реальности.

Барретт отсалютовал ей правой ладонью и хлопнул по стулу рядом, приглашая ее занять место за столом. Но прежде Оливия затискала малышку Селин, протянувшую к ней тоненькие ручки.

У Лив с Джошем не было детей, и она уже не знала, к лучшему это или нет. Усыновленный мальчуган Рук, который теперь превратился в высокого и широкоплечего шестнадцатилетнего юношу, был их единственным ребенком. Теперь он жил один в том самом доме, где проходила совместная жизнь Оливии и Джоша. Когда стало ясно, что Лив не вывозит свалившееся на нее происшествие, Бар настоял на том, чтобы она вернулась в особняк Бенсонов. Лив тогда не смогла подняться на второй этаж, где когда-то была их с Джошем комната, и осталась в кабинете.

И обреталась в нем по сей день.

Барретт исподтишка разглядывал бледное лицо Лив с четко очерченными скулами. Ему казалось, что с каждым годом она все больше худеет, словно намеренно пытается исчезнуть из этого мира вслед за мужем.

Но он не мог этого допустить.

Бар сжал в пальцах ложку и тяжело выдохнул. Недавно он принял одно решение, которое могло привести к самым неожиданным и, быть может, даже фатальным последствиям. Но оставлять Лив в таком состоянии он больше не мог.

Глава 2

Ворота в Оникс медленно отъехали в сторону, пропуская Хэйза в город-крепость. Он внимательно оглядывался, пытаясь воскресить в памяти хоть что-нибудь, но все напрасно. Ни улицы, ни дома не были ему знакомы. Он спрыгнул с подножки вездехода, остановившегося напротив особняка Барретта Бенсона — главы Оникса, поправил рюкзак, висевший на одной лямке на правом плече, и зашагал через участок в сторону здания.

Сначала он по привычке смотрел себе под ноги, а затем вскинул голову, оглядев ровную лужайку, и перевел взгляд на окна особняка. Многие комнаты были скрыты за занавесками, но внезапно его взгляд натолкнулся на силуэт на первом этаже.

Девушка читала книгу, устроившись на широком подоконнике. Густые темные волосы скрывали ее лицо, но вот она подняла руку и заправила прядь за ухо. Он все равно никак не мог ее разглядеть, но что-то вдруг встревожило его. Это движение… Простое, самое обычное. Тонкое запястье и эти волосы…

— Куда? — преградив путь, строго спросил коренастый парень у входа в особняк.

Хэйз машинально повернул голову в его сторону и выдохнул. Нужно собраться с мыслями, не то он вылетит отсюда, едва переступив порог.

Уилсон протянул листок, присланный ему главой Оникса, и пояснил:

— Меня взяли на службу. Велели явиться в дом главы сразу, как приеду.

Парень пробежался взглядом по строчкам, затем медленно поднял голову и настороженно посмотрел на Уилсона.

— Ясно… Подожди немного, сейчас доложу Бенсону. — Он повозился с рацией, откашлялся и сипло произнес в пластиковую коробочку: — Сэр, Хэйз Уилсон прибыл для прохождения службы.

После непродолжительного шипения Хэйз услышал низкий мужской голос:

— Понял. Пусть ждет в гостиной.

— Я ведь уже бывал здесь, так ведь? — внезапно спросил Уилсон, пристально глядя на парня. — Десять лет назад.

Тот изменился в лице, молча открыл перед ним дверь и жестом велел проходить.

— Мы с тобой знакомы? — Хэйз перевел взгляд на нашивку с фамилией парня: «Джек Осборн». — Ты знаешь меня, Джек?

— Все вопросы к главе, — отводя взгляд, буркнул он. — Мне платят не за то, чтобы я молол языком.

— Но в нерабочее время ты вряд ли должен молчать? — язвительно произнес Уилсон. Хлопнув парня по плечу, он многообещающе добавил: — Еще поболтаем, Джек.

***

Барретт вошел в гостиную и ощутил дежавю. Высокий парень с растрепанными черными волосами и темно-бордовой шапкой, чудом державшейся на макушке, стоял к нему спиной и рассматривал фотографии на каминной полке. Фото Лив и Джоша там не было.

Но вот он повернулся на звук шагов, и Бар прикусил щеку изнутри. Хэйз мало изменился внешне, хотя через год должен был перешагнуть сорокалетний рубеж. Все те же густые волосы, хитрый прищур почти черных глаз, даже все та же серебряная сережка в левом ухе. Телосложение тоже не поменялось, должно быть, Хэйз продолжал свои тренировки, несмотря на потерю воспоминаний. Привычки встроились в мышечную память.

Оливии же недавно исполнилось тридцать два, но она почему-то напоминала Барретту совсем юную девчонку, потерянную и сломленную.

— Доброе утро, сэр, — несколько настороженно произнес Уилсон, и Бара кольнуло раскаяние.

Это он отправил Хэйза прочь из Оникса и запретил ему въезд. Он не пытался освежить ему память, не позволил Лив увидеть его. Тогда они с Джошем решили, что так будет хуже для всех. Они надеялись, что он забудет об Оливии так же, как забыл и обо всем другом. Но ему было известно, что он не переставал искать ее. Все эти десять лет… Барретту жутко было думать о том, какие страдания испытал этот одаренный, разлученный с единственной девушкой, с которой мог быть счастлив.

Однако и для Джоша Оливия была единственной любовью. Он делал все, чтобы его брат спокойно жил вместе с Лив, не терзаемый постоянной ревностью. Но Джоша не стало три года назад, а вместе с ним угасала и Оливия. И кто знал, вдруг Хэйз смог бы что-то изменить в судьбах их обоих? Или же Барретт только что совершил страшную ошибку.

— Доброе, — наконец отозвался он, преодолел расстояние между ними и пожал Хэйзу руку. — Как добрался?

— Сносно, — дернул плечом провидец и снова огляделся.

— Твоя память не вернулась? — спросил Бар, приглядываясь к нему.

— Нет. Ничего.

— Ясно. Мы с тобой когда-то неплохо ладили. В те годы ты был главой Даллера.

— Мне говорили, что я часто творил всякую дичь, — хмыкнул Хэйз.

— А сейчас? Изменился?

— Да не особо, — усмехнулся Уилсон. — Хреново у меня как-то с коммуникацией. Ну или мой юмор не всем заходит.

— Ты и раньше не отличался добрыми шутками, — в тон ему ответил Барретт. Он все ждал, что Хэйз заведет разговор об Оливии, но тот, похоже, не торопился с этим. Может быть, его уже отпустило, и Лив ему больше не нужна? Бар нахмурился и резко произнес: — Поехали в лагерь, представлю тебя ребятам и покажу, как у нас тут все устроено.

— Погнали, — не по уставу сказал Хэйз и первым направился на выход, одновременно прихватывая губами сигарету, которую достал из-за уха.

— Ты раньше не курил, — не удержался от комментария Барретт.

— Мгм. А еще не обзавелся дырой в башке, через которую вылетели все воспоминания, — буркнул он, и глава Оникса покачал головой.

Кое-что и правда не менялось.

Барретт не был наивным и отдавал себе отчет в том, что кто-то из местных парней расскажет Уилсону о том, что случилось десять лет назад. Впрочем, мало кто был в курсе, зачем на самом деле Хэйз тогда бросил все и отправился в город-крепость. Уезжая в свое время из Оникса, провидец знал только, что на город напали полчища ламий, и одна тварь едва его не прикончила. Он оказался на грани жизни и смерти, долгое время провел в коме, а когда очнулся, оказалось, что ничего не помнит ни о себе, ни о том, что привело его в Оникс. Бар больше не был уверен в том, что его тяга к Лив сохранилась, и если это и правда так, то, вызвав его в Оникс, он разбередит старые раны провидца, и одним богам известно, чем это все обернется. Их встреча с Лив была всего лишь вопросом времени. И что-то подсказывало Барретту, что ему прилетит за это от них обоих…

Первым, кого они встретили на базе, был Дезмонд — муж Кэсси. Дез округлил глаза, вперившись в физиономию провидца, а затем перевел ошарашенный взгляд на Барретта, задавая тому немой вопрос. О том, что Хэйз приедет в Оникс знала лишь Робин. Она скорее поддержала его задумку, чем нет, но все равно испытывала некоторые сомнения. Ей казалось, что сильные потрясения вряд ли могли пойти Лив на пользу, но в то же время слишком уж она погрузилась в пучину собственного горя и не могла найти оттуда дорогу назад. В конечном итоге, она согласилась, что стоило попробовать призвать сюда Хэйза. Чем черт не шутит…

— Здоро́во, — произнес Бар, пожимая другу руку. — А я тебе новенького привел.

— Да какой же это новенький, — тут же выпалил Дезмонд, а Хэйз внимательно его оглядел. Бару стало неуютно. Он не мог не замечать, с какой надеждой Уилсон разглядывает каждого человека вокруг себя, словно ждет, что вот-вот все вспомнит. Хреново… — Уилсон! — Дезмонд хлопнул по протянутой ладони провидца, а затем и вовсе заключил его в объятия. — Чувак, как ты умудрился так сохраниться? Как будто и не было этих десяти лет! Скажи честно, ты просто не обзавелся детьми, да? Они не дают нормально спать, и из-за этого морда наутро как у ламии, клянусь.

— Дез, — оборвал болтуна Барретт и сделал страшные глаза, пользуясь тем, что Хэйз смотрел в другую сторону.

— Не обзавелся, — только и ответил провидец, шаря взглядом по раскинувшемуся перед ним лагерю.

— Ну а девчонку с собой привез? — никак не мог заткнуться Дезмонд. У Барретта от этого вопроса поднялось давление.

— Девчонку? Не-а. Как-то не везет мне с этим.

— Ну, может здесь кого найдешь.

— Дезмонд, вали на пост, — рявкнул Барретт, теряя терпение.

Они как раз дошли до центра лагеря, и из палатки впереди выглянул Блейк — местный целитель.

— Бар, ты вовремя! Я тут…

Он запнулся на полуслове и уставился на Уилсона. Барретт мысленно выругался. Только избавился от одного свидетеля прошлых лет, как нарисовался новый.

— Хэйз? — ошарашенно произнес Блейк и вопросительно покосился на Бенсона. — Ты как тут?...

Уилсон внезапно засмеялся, но выражение глаз оставалось настороженным.

— Смотрю, в Ониксе я пользовался популярностью. Чего ж тогда вы от меня так стремительно избавились, парни? Из больничной койки запихнули прямиком в вездеход и даже проводить не пришли.

— Решили, что тебе в родном городе станет лучше, — отрезал Барретт. — Память вернется и все такое…

— Охренеть вы заботливые, — хохотнул Хэйз. — Дай угадаю, по этой же причине вы мне десять гребаных лет запрещали вернуться?

Блейк и Барретт переглянулись, и Бенсон решил покончить с этим фарсом прямо сейчас.

— Идем в палатку, — выдохнул он и первым откинул полог.

Глава 3

Блейк остался стоять за спиной Бенсона и все пялился на Хэйза Уилсона — человека, который словно вернулся к ним прямиком из прошлого. Из того прошлого, где Лив была счастлива с Джошем, где он сам только сошелся с Рори, а сердце Барретта присвоила юная Робин.

Что случилось с ним за эти десять лет? Как он жил? Каким человеком стал? Удалось ли ему избавиться от чувств к Оливии?

Но эти вопросы еще только ждали своего часа, потому что первым заговорил Барретт.

— Десять лет назад я выслал тебя из Оникса не просто так, — признался он, глядя строго в черные глаза провидца. Тот вроде бы оставался спокойным, но Блейк заметил, как сильно он вцепился пальцами в собственное колено. — У меня был брат. Джош. Тоже провидец, как и ты. И так уж вышло, что вы оба полюбили одну девушку.

Поза Хэйза перестала быть расслабленной. Он подобрался и со вспыхнувшей в глазах ненавистью уставился на главу города.

— Когда мы с Джошем поняли, что ты потерял память, то надеялись, что ваши разногласия останутся в прошлом, ведь ты должен был забыть и Оливию.

— Оливию? — повторил Хэйз и, как показалось Блейку, схватился за сердце. Но нет. Он вдруг достал из кармана сложенный вчетверо листок, развернул его и уставился на то, что было на нем изображено. — Оливия… Лив.

Блейк и Барретт синхронно переглянулись, а Хэйз вдруг положил рисунок на стол и напряженно спросил:

— Это она?

Целитель перевел взгляд на карандашный набросок и без труда узнал Лив. Волосы, губы… Хэйз очень точно передал каждую ее черту.

— Да, — признал Барретт, сцепив ладони в замок. — Это Оливия. Жена моего брата.

— Жена? — выдохнул Хэйз, медленно взял рисунок в руки, провел по нему пальцем и на пару мгновений закрыл глаза. Криво усмехнувшись, он спрятал листок в нагрудный карман и вдруг спросил: — Она жива?

— Да, — удивился Бар. — Конечно.

— Но Джош — нет, — подал голос Блейк.

У Хэйза голова пошла кругом.

Он нашел ее. Оливия… Лив. Это имя очень подходило ей — той девушке, что он нарисовал десять лет назад.

«Поверить не могу… Я нашел ее. Она здесь. Она в Ониксе».

Сердце отозвалось глухой болью, которая уже стала неотъемлемой частью его самого.

Все эти годы он жил только надеждой найти ее. Лишь это держало его на плаву. Но в то же время медленно сводило с ума, потому что иногда беспросветность казалась сильнее любых надежд. Он любил ее и ненавидел. Ненавидел потому, что она не отпускала, не давала жить так, как жили все остальные. Не позволяла влюбиться. Не разрешала себя забыть. Тянула его в мутное прошлое, о котором он ничего не помнил.

Как-то раз он был в Декстере и стоял на скале над бушующим океаном, необузданная сила которого не позволяла никому покинуть материк. Тогда он подумал, что его чувства к этой девушке — к Оливии — похожи на этот океан. Они неукротимые, необъяснимые, берущие начало из самых глубин его души. Но в то же время они обладают разрушительной силой, уничтожающей его самого.

Любовь и ненависть… Надежда и беспросветность.

Она выбрала другого. Она любила не его.

Бар надеялся услышать от Хэйза что-то еще, но он отчего-то молчал.

— Так вот… Вскоре нам стало ясно, что ты не забыл Оливию. Да, ты не помнил ее имени, и кто она такая, но ты рисовал ее. Рисовал каждый день, проведенный в госпитале. И мы с Джошем подумали, что… лучше тебе не встречаться с ней. А в Ониксе это было почти невозможно. Именно поэтому тебя вернули в Даллер.

— Суки, — процедил Хэйз и схватился за сигарету подрагивающими пальцами.

— Я не знаю, правильно ли поступил, — пропустив это мимо ушей, признался Барретт. — Но Лив и Джош спокойно прожили эти семь лет, что были им отмерены.

Уилсон замер, не донеся сигарету до рта.

— Семь лет? Значит, он умер три года назад?

Бар и Блейк кивнули.

— Как она жила эти три года? — Этот вопрос сам собой сорвался с губ провидца.

— А сам как думаешь? Плохо. И сейчас не лучше.

Хэйз побарабанил пальцами по колену, поднял голову и, хмуро взглянув на Барретта, спросил:

— А от меня ты чего хочешь?

Блейк покачал головой, задаваясь тем же вопросом. Впрочем, ответ лежал на поверхности. Барретт, похоже, хотел свести Лив и Хэйза, надеясь на то, что это встряхнет Оливию, но целитель не был уверен в удачном исходе этой задумки.

— Я подумал, что, может быть… Она все еще не безразлична тебе.

— И ты решил подложить ее под меня, раз уж ее мужа больше нет? Какая трогательная забота о родственнице, Барретт.

— Этого потребовал Совет? — выпалил Блейк, глядя на Бенсона. — У Джоша и Оливии не было детей, и ее дар исчезнет вместе с ней, если она не оставит наследников. Я прав, Барретт? Вы хотите вынудить Лив размножаться, как это когда-то было со мной?

— О-па, — цокнул Хэйз. — Так меня привезли для спаривания? На это я точно не ставил.

— Заткнитесь! — рявкнул Барретт, но Уилсон не дал ему продолжить:

— Нет, это ты послушай, Бенсон. Ты решил, что я начну бегать за ней, как влюбленный придурок, расшибусь в лепешку, но добьюсь расположения ледяной принцессы — а, как я понимаю, после твоего братца она от всех воротит нос, — мы с ней переспим, она залетит, и ты выполнишь обещание долбаному Совету. И плевать тебе на меня, на нее и даже на собственного брата.

Бар с такой силой треснул по столу Блейка, что тот развалился на куски и рухнул им под ноги. Похоже, провидец забыл, что имеет дело с не всегда уравновешенным усмирителем.

— Ты как был циничным идиотом, так им и остался, несмотря на отшибленные мозги, — прохрипел Бенсон. — Если бы я был таким уродом, каким ты пытаешься меня выставить, я бы свел Лив с любым усмирителем из своих военных, и дело с концом. Но я так не поступил. Я подумал, гребаный ты придурок, что, может быть, судьба дает вам второй шанс! Но знаешь что? Иди ты нахрен. Катись из моего города. — Он выхватил из-за пояса рацию, нажал на кнопку и рявкнул: — Приготовить вездеход! Одного пассажира нужно немедленно увезти в Даллер. Запомните его морду и никогда больше не впускайте в Оникс.