Вершитель безумия
— Который час, мисс? — спрашивает он мягко, словно вовсе не заметил моего пристального внимания, и в его голосе звучит искренний интерес.
Я машинально поднимаю запястье, проверяя электронные часы, которые загораются ярким неоном, когда касаюсь их. Пальцы дрожат чуть заметнее, чем хотелось бы и сжимаю руку в кулак.
— Восемь часов, — отвечаю, почти спокойно, хотя мое тело напряжено, как струна.
Он кивает, словно это подтверждает какую-то его внутреннюю теорию. Его голубые глаза на секунду закрываются, и я вижу, как его грудь поднимается в глубоком вдохе. Когда он открывает глаза снова, в них появляется что-то, похожее на жалость или сожаление.
— Какая досада. – Смотрит он на меня сверху вниз, окидывая взглядом. — Через двадцать минут начнется дождь, — говорит он с такой уверенностью, словно сам только что заказал непогоду. — Воздух уже пахнет дождем. Вы не заметили?
Я поднимаю взгляд к небу, но не замечаю туч. Только редкие звезды на темнеющем небе. Мое сердце начинает биться чаще, я снова смотрю на незнакомца, который рассматривает меня с хитрой ухмылкой на губах. Откуда он знает? Синоптики на BBC не предсказывали дождь на сегодня.
Неожиданно мужчина удивляет еще больше — протягивает мне тонкий зонт-трость, который держит в руках. А руки обтянуты кожей черных перчаток. Рукоятка зонта сделана из темного дерева, украшена серебристым наконечником в виде головы какого-то животного — лисы или волка, я не успеваю разглядеть. Инстинктивно отступаю на шаг.
— Возьми, красавица, — больше приказывает он, облачая властный тон в вежливость. — Тебе понадобится.
Я беру зонт в руки больше инстинктивно. Дерево теплое, после рук незнакомца. Мои пальцы сжимают его, и чувствую, как по спине пробегает холодок. Этот мужчина одновременно пугает и интересует своей загадочностью.
— Спасибо, — выдавливаю из себя, хотя слово больше звучит как вопрос.
Незнакомец в шляпе улыбается еще шире, но глаза его остаются холодными. Он нехотя делает шаг в сторону, приподнимая шляпу в прощальном жесте, затем еще один, и вот уже исчезает во мраке переулка, откуда недавно вышла к нему я. Стоя одна, сжимая в руках чужой зонт, дышу слишком громко в тишине. Потом вспоминаю об Элис. Достаю телефон из кармана пальто дрожащей рукой. Несколько быстрых шагов и выхожу на тротуар у проезжей части.
— Элис? — зову подругу, и мой голос звучит выше, чем обычно.
— Все хорошо, Софи? — обеспокоенно спрашивает она. – Что это было?
— Да… Да! Все хорошо, Элис! Просто мне показалось, что заметила крысу у одного из мусорных баков. Это просто отвратительно! А еще один тип, странный, в синей шляпе… он спросил который час. Но не беспокойся. — Смеюсь как всегда, чтобы скрыть нервозность. — Такого бы точно изнасиловала сама. Видела бы, какой он красавчик! — говорю, а сама морщусь от того, что слова похожи на бред. Но потом выдыхаю, желая поскорее покончить с ложью, которая слишком правдива. — А вообще, ты права, больше не стану ходить через этот переулок. Я уже вышла оттуда. Не беспокойся. Скоро буду дома.
Слышу облегченный вздох подруги.
— Позвони мне, когда выйдешь, ладно? — повторяю я, хотя мое внимание уже блуждает между голосом подруги и мыслями о незнакомце.
— Конечно. До скорого, Софи. Мне пора работать.
Мы прощаемся, и я бодро начинаю двигаться вдоль улицы. Фонари светят ярко. Люди спешат, поднимая воротники пальто из-за порывов осеннего ветра, чувствуя приближение непогоды. Мужчина был прав. Воздух действительно пахнет дождем — свежестью и озоном, которые щекочут ноздри.
Я иду быстрее, прижимая зонт к груди. Мой ум работает на полную мощность, пытаясь понять, что только что произошло. Кто был этот человек? Почему его образ — синяя шляпа, рыжие волосы, голубые глаза — кажется мне знакомым, словно я видела его не просто раньше, а тысячу раз? Это словно эффект дежавю, только гораздо более интенсивное, свербящее под кожей чувство.
Первые капли падают на мою голову, холодные и большие. Я раскрываю зонт любуясь его черно-белыми полосами принта, и в этот момент вздрагиваю от того, что из его складок вылетает что-то ворохом теней. Карты.
Они кружатся в воздухе, падая на блестящий мокрый тротуар. Я дергаюсь, почти роняя зонт, и спешу подобрать одну из них. Это не совсем карты — на одной стороне карточек изображены масти: пики, черви, трефы, бубны, но на другой стороне белая гладкая поверхность с черным текстом:
«ТЕМАТИЧЕСКАЯ ВЕЧЕРИНКА
В СТИЛЕ СТРАНЫ ЧУДЕС
Проход по кодовой фразе:
«ДЕСЯТЬ ШИЛЛИНГОВ И ШЕСТЬ ПЕНСОВ»
Начало в 22:00
Адрес в Ист-Энде. Мои руки начинают дрожать. Окраина города. Именно там, где на Элис напали три недели назад. Где она потеряла память и произошло то, что изменило мою подругу навсегда. Убило в ней всякую искру радости, хоть и вижу, как она продолжает выжимать из себя подобие эмоций.
Я поднимаю взгляд, ощущая, как внутри поднимается понимание вместе с опасной идеей. Дождь идет все сильнее, и карты намокают. Я быстро собираю их, засовывая в карман пальто, но одну оставляю в руке. Она мокрая, холодная, но не могу ее отпустить.
Мозг работает лихорадочно. Это не может быть совпадением. Мужчина в синей шляпе, его странное знание о дожде, зонт с картами-приглашениями, адрес в Ист-Энде. Это все связано. Он пригласил меня туда. Но почему? Что он знает об Элис? Что он знает обо мне?
Желание поехать в этот клуб крепчает с каждой секундой, с каждой каплей дождя. Если Элис была там и это место связано с тем, что с ней произошло, то я должна узнать правду. Наверняка кто-то ее сильно запугал…
В голове ворохом картинок возникают воспоминания о том, как один из дружков моей матери с перепоя швырнул меня в стену, а потом пригрозил тем, что сожжет наш дом, если заикнусь о произошедшем. Вечером меня уже рвало от головной боли и темнело в глазах пока мама не догадалась вызвать скорую, хоть и была сама в стельку. На это у нее ума хватило. Оказалось, у меня произошло сотрясение мозга. В тот день, когда мне было еще только пять, я рассказала обо всем медсестре. Мою мать навсегда лишили права меня видеть. И она не сопротивлялась. Ни разу не пыталась навестить или позвонить…
Я моргаю, пытаясь унять пощипывание в глазах, ускоряю шаг, направляясь домой. Мое сердце бьется в груди, как птица в клетке, и я не знаю, это от страха или от возбуждения.
***
Квартира встречает меня тишиной и уютом. Просторная, светлая, с высокими потолками и большими окнами, она была подарком от приемных родителей на мое совершеннолетие. Они дали мне не только крышу над головой, но и чувство безопасности, которого я никогда не имела раньше. Но сегодня даже эти стены не могут успокоить взволнованное состояние.
Я бросаю мокрое пальто на спинку дивана, снимаю сапожки и тут же беру телефон. Мои пальцы дрожат, когда набираю номер детектива Харрисона, который ведет расследование по делу Элис.
Гудки. Один, два, три…
— Харрисон, — отвечает он, и я слышу в его голосе раздражение.
— Детектив, это Софи Дарлинг, — говорю я, стараясь звучать спокойно, хотя голос дрожит. — У меня есть информация о деле Элис Харрингтон. Я думаю, вам нужно знать о клубе в Ист-Энде. Сегодня там проводится вечеринка, и я уверена, что это может быть связано с тем, что произошло с Элис.
Слышу долгий вздох.
— Софи, я ценю твою помощь, но я занят более важным делом прямо сейчас. Убийство в центре города, и я не могу оставить это расследование. Сегодня я не смогу поехать туда.
Мое сердце каменеет и падает в живот. Я ожидала сопротивления, но не такого быстрого отказа.
— Но детектив, это может быть важно! — настаиваю я, уже выкрикивая. — Это может быть связано с нападением на Элис! Кто-то из ваших коллег может поехать туда?
— Я понимаю твою обеспокоенность, — говорит Харрисон, и его тон становится немного мягче. — Но я не могу бросить текущее дело. Другие сотрудники тоже заняты. Я не шучу, — дополняет он уже более жестко. — Если ты найдешь что-то конкретное, позвони мне. А пока что, пожалуйста, не делай ничего опрометчивого. И точно не ходи туда одна.
Я кусаю нижнюю губу, чувствуя, как тело напрягается от разочарования. Ногти свободной руки впиваются в ладонь, оставляя красные полумесяцы, которые вижу, когда разгибаю онемевшие пальцы и смотрю на свою руку.
— Хорошо, — отвечаю приторно мягко, хотя ничего хорошего не испытываю. — Спасибо, детектив.
Я кладу трубку и стою неподвижно в центре гостиной, достаю из кармана пальто влажную карточку с приглашением. Часы на стене показывают восемь двадцать. До вечеринки остается чуть больше часа.
Бойкое нутро, которое всегда было моей силой и всегда толкало к разборкам в школе, начинает шептать на ухо: «Иди. Узнай правду. Помоги Элис».
Я смотрю на свое отражение в большом зеркале, висящем на стене. Девушка в отражении выглядит решительной, но в ее глазах видна тень страха. Это я, но словно не совсем. Это та часть моей личности, которая готова пойти в неизвестное и не боится никакой темноты.
Я беру карточку и кладу ее в карман пальто, которое все еще лежит на спинке дивана. Затем я иду в спальню и начинаю переодеваться. Черное платье заменяю на более подходящим — голубым с воланами на юбке и внушительным вырезом на груди. Нахожу в шкафу сценический подъюбник, которых у меня уйма, и надеваю для пышности под платье. Надеваю черные ботинки на толстой подошве, которые позволят мне быстро сбежать, если это понадобится. Крашу губы бордовой помадой, подвожу глаза черной подводкой, расчесываю светлые волнистые волосы, повязывая позади голубой бант. Смотрю в зеркало, оценивая себя и усмехаюсь, довольная образом. Я, со своими голубыми глазами и светлыми волосами действительно хорошо вошла в образ девочки, провалившейся в кроличью нору.
Отвлекает телефон, он вибрирует. Сообщение от Элис: «Я вышла. Добираюсь на такси. Позвоню через пять минут, когда буду дома».
Внутри вспыхивает негодование. Я же просила позвонить. Но именно сейчас мне на руку, что Элис, как всегда, забыла это сделать вовремя.
Я отвечаю тоже смс, хотя обычно всегда перезваниваю: «Хорошо. Буду ждать».
Однако знаю, что прочту сообщение уже в пути. Ведь отправлюсь туда, где все началось. В Ист-Энд, в клуб, где, возможно, скрываются ответы на все мои вопросы. Или же… если не замечу ничего подозрительного, а подозрения окажутся лишь моей паранойей, просто вернусь домой с чувством выполненного долга.
Глава 3. Кроличья нора
Такси едет медленно, словно нехотя, сквозь лабиринт лондонских улиц. Элис уже написала, что дома, но это не успокоило. Я сижу, сжимая карточку-приглашение в потных ладонях, и смотрю в окно. Ноябрьская ночь давит на город, как черное одеяло, и каждый переулок кажется поворотом не туда.
— Ист-Энд, — бормочет водитель, глядя на панель навигации. — Странное место для вечеринки.
Я больше ничего ему не рассказываю. Достаточно и того, что отчиталась за то, как странно выгляжу. Мое горло сжимает незримая рука. Мышцы челюсти напряжены настолько, что начинает болеть висок. Я прижимаю ладонь к щеке, пытаясь расслабиться, но это не помогает.
Такси замедляется и останавливается у входа в переулок. Узкий, темный, как глотка какого-то огромного животного. Фонари здесь не горят — или их просто нет. Виднеются только редкие огни в окнах соседних зданий, которые выглядят частично заброшенными.
— Вот здесь, мисс, — говорит водитель, равнодушно зевая.
Я достаю кошелек дрожащей рукой, оплачиваю поездку и выхожу из машины. Холод ударяет в лицо, словно пощечина. Я поднимаю воротник пальто — черного, которое натянула поверх голубого платья, — и жду, пока такси уедет. Только когда красные фонари исчезают в темноте, я понимаю, что осталась одна.
Совсем одна.
Мое дыхание становится поверхностным. Грудь поднимается и опускается быстро, как у испуганного животного. Я закрываю глаза на секунду, пытаясь собраться с мыслями. Где-то здесь, в этом переулке, Элис столкнулась с чем-то, что сломало ее. Тем, что она не хочет обсуждать, настолько это было страшным. Мои ногти снова впиваются в ладони, оставляя ощущение боли. Я делаю первый шаг в переулок.
Земля под ногами мокрая, покрыта лужами, которые отражают редкие огни как глаза чудовищ. Мой ботинок издает звук, когда я наступаю на лужу — хлюпающий, громкий, словно зовущий что-то из темноты. Замираю, прислушиваясь. Ничего. Только мое собственное дыхание и шум ветра, пробегающего между построек.
Переулок узкий, стены с обеих сторон нависают надо мной, создавая впечатление, что я вхожу в расселину. Кирпич старый, потемневший от времени и грязи. Где-то на стене вижу граффити — размазанные буквы, веер карт изображенный на стене. Это ничего не значит, просто рисунки, но они пугают меня больше, чем должны. Ведь говорят о том, что здесь обитают всякого рода проходимцы. Или я себя снова накручиваю?
Мое сердце колотится в груди. Я чувствую, как оно бьется в горле, мешая глотать. Мышцы ног напряжены, готовы к бегству в любой момент. Каждый шаг дается мне с трудом, словно я иду не по земле, а по дну океана, сквозь воду, которая давит со всех сторон.
Еще одна лужа. Я обхожу ее. Сверяю адрес с надписью на карточке. Именно где-то здесь должна быть дверь.
Осматриваюсь и действительно ее вижу.
Ржавая, почти черная, едва заметная в темноте. Дверь выглядит так, словно ее забыли здесь сто лет назад, и никто с тех пор не трогал ее. На ней нет ни номера, ни вывески, ничего, что указывало бы на то, что это вход в клуб. Просто ржавая дверь в стене.
Я поднимаю руку, и она дрожит. Мой кулак зависает в воздухе на секунду, две. Потом я стучу. Три раза. Громко. Звук разносится по переулку, отражаясь от стен, словно я стучу не в дверь, а в гроб. Потом усмехаюсь, ведь уже точно осознаю, что, возможно, там просто вечеринка.
Ничего. Ответа нет. Я жду. Может быть, ошиблась? Может, это не то место? Или я должна была послушать детектива и остаться дома? Конечно должна была… Но когда меня останавливали умные мысли?
И вдруг — скрип. Дверь открывается медленно, и из темноты выглядывает лицо. Мужчина. Большой, широкоплечий, высокий. Его глаза темные, пустые, как две дыры в голове.
— Кодовая фраза, — рычит он недовольно. Его голос звучит как эта чертова дверь, как скрежет металла.
Я открываю рот, но звук не выходит. Горло сжимается еще сильнее. Я вспоминаю надпись, вспоминаю слова, которые казались мне странными и смешными, когда я их читала.
— Десять шиллингов и шесть пенсов, — выдавливаю я как испуганная мышь.
Охранник смотрит на меня долгую секунду. Его лицо не меняется. Потом он медленно кивает и отступает в сторону, открывая дверь шире. На долю секунды задумываюсь, надо ли мне это, входить туда? Но замечаю раздражение на мрачной физиономии охранника и вхожу.
Музыка ударяет в меня, как волна. Громкая, неистовая, она словно проходит сквозь меня и успокаивает. Я чувствую, как тело расслабляется, синхронизируясь с почти веселым ритмом, который исходит откуда-то из глубины здания. Это не совсем музыка в традиционном смысле — это скорее звуки, которые складываются в мелодию, которая не совсем правильная.
Я стою на верхней площадке лестницы, которая спускается вниз, в темноту. Мои глаза медленно привыкают к свету, и я начинаю различать силуэты людей. Много людей. Все они одеты странно, как герои сказок, которые ожили и пришли сюда танцевать.
Вот девушка в платье из красных карт, буквально составленном из изображений червей и бубнов. Ее лицо размыто, словно я смотрю на него сквозь воду. Рядом с ней мужчина в костюме, сделанном из зеркальных пластин, которые отражают свет и создают впечатление, что он светится изнутри. Его лицо тоже размыто, но я вижу его улыбку — широкую, неестественную, как у фарфорового манекена.
Еще одна девушка, в платье из живых цветов — роз, лилий, маргариток, которые как-то прикреплены к ткани и медленно увядают на ее теле. Она танцует, и цветы падают на пол, оставляя после себя мокрые пятна, когда их давят ногами другие танцующие.
Дым. Везде дым. Он поднимается с танцпола внизу, окутывая все в голубоватой дымке, которая пахнет чем-то сладким, что заставляет мою голову кружиться.
Я спускаюсь по лестнице, держась за перила. Мои ноги движутся автоматически, словно я не контролирую их. Музыка становится громче, и я чувствую, как она проникает в мой мозг, заполняя его, вытесняя мои собственные мысли. Это ощущение одновременно пугающее и опьяняющее.
На танцполе движутся люди, но не совсем танцуют. Их движения слишком плавные, медленные, словно они движутся сквозь мед или воду. Лица остаются размытыми, неразборчивыми, но я вижу их глаза — яркие, светящиеся, как у животных в темноте. По спине снова ползет колючий холод ужаса. А потом до меня доходит… Этот дым… Он явно непростой. Выдыхаю с облегчением и усмехаюсь. Это даже не мои галлюцинации, а эффект какого-то вещества. Одновременно с этим моя догадка, что Элис могла пострадать именно здесь, становится еще более реалистичной.
Я добираюсь до бара, где сидят еще несколько человек. Деревянная стойка, выглядит так, словно она была здесь с самого начала времени, явно винтажная, с резными узорами. Бармен — молодой мужчина с кожей цвета слоновой кости и светлыми волосами, которые меняют цвет от синего к зеленому в зависимости от того, как на них падает неоновый свет.
— Что будете? — спрашивает он с доброжелательной улыбкой.
Я открываю рот, но не знаю, что сказать. Мой мозг работает медленно, словно я погрузилась в патоку.
— Коктейль, — выдавливаю я. — Любой.
Бармен кивает и начинает готовить напиток. Он берет бутылки, которые светятся изнутри, наливает жидкости, которые меняют цвет при смешивании. Красная становится фиолетовой, фиолетовая становится зеленой. Он добавляет кубики льда, которые светятся голубым светом, и подает мне стакан.
Я беру его дрожащей рукой. Жидкость внутри светится и это завораживает. Никогда еще не видела таких напитков. Я поднимаю стакан, нюхаю, потом подношу к губам и делаю маленький глоток.
Обычная маргарита с клубничным соком на вкус. Ничего особенного. Но пить это все равно не собираюсь. Слишком оно странное. А мне не нужны проблемы. С этим решением ставлю стакан на стойку бара. И слышу голос. За спиной. Мягкий, знакомый, пугающий.
— Чем отличается ворон и письменный столик?
Я замираю. Тело становится неподвижным как статуя. Медленно, очень медленно, я поворачиваюсь.
Он стоит там. Мужчина в синей шляпе. Но он выглядит иначе здесь, в этом клубе, в этом невозможном месте. Его рыжие волосы светятся, как медь в огне. Его голубые глаза горят с такой интенсивностью, что я почти не могу на них смотреть. На нем черный костюм, но теперь я вижу детали, которые раньше не замечала — вышивка на жилете, которая изображает сложные узоры, похожие на лабиринт. Его ворот украшен серебряной брошью с синим камнем и на шляпе красуется ценник как у Шляпника из знаменитой сказки.
Он осматривает мой наряд, прожигая меня взглядом, словно смотрит сквозь ткань, сквозь кожу, прямо в мою душу. Его взгляд скользит по голубому платью, по волнам ткани, по моему лицу. И я понимаю, что это было ошибкой. Приходить сюда было ошибкой. Я не должна была появляться здесь.
Но я уже здесь. И он смотрит на меня так, словно я — самая интересная вещь, которую он когда-либо видел. Именно вещь. Такая, какая ему приглянулась, ведь взгляд слишком холодный для нормальной симпатии.
Я же, открываю рот, и слова выходят сами собой, словно мозг работает независимо от воли:
— Как же? Потому что они оба могут издавать несколько звуков, хотя они и очень плоские, и их никогда не ставят задом наперед!— Я делаю паузу, мой взгляд блуждает по лицу незнакомца, пока думаю. Дым все еще размывает мои мысли, но какая-то часть разума все еще цепляется за логику. — Или же... — продолжаю я медленнее. — У них обоих есть ноги?
* В английском словеnever— «никогда», если прочитать задом наперед, получаетсяnevar, то есть тот жеraven— ворон. (игра слов)
На мгновение он замирает, молчит, широко раскрывая глаза. Его лицо остается неподвижным, как маска. А потом его рот начинает растягиваться в улыбку. Незнакомец смеется. Его смех звучит как музыка, безумие и что-то совсем не человеческое. Но по телу рассыпаются мурашки от вида мужчины. Обычно красивое лицо с острыми скулами, волевым подбородком и черными как смоль бровями становится мягче, человечнее. Я опускаю напряженные плечи, понимая, что он просто парень, которого случайно встретила и который решил со мной познакомиться весьма оригинальным способом. Возможно… Все-таки, оставляю процент, что все здесь не так просто.
И замечаю, что сама уже улыбаюсь.
— Ты права! — восклицает он, хлопая в ладони. Его голос наполняется восхищением и удивлением. — Ты совершенно права! Ноги, сумасшедшая игра слов! Я никогда раньше об этом не думал! — Он смеется еще громче, и люди вокруг нас начинают поворачиваться, смотреть на нас. — Долгие годы я спрашиваю людей об этом, и никак не мог услышать нечто внятное!
Он делает шаг ближе, и я чувствую, как его энергия окутывает меня, как электрическое поле. Его глаза блестят от восторга, и я вижу в них что-то дикое, что-то опасное, что-то, что не совсем человеческое.
— Ты интересная девочка, — говорит он мягко, и его голос звучит как яд и мед одновременно. Рассматривает так, словно увидел знакомую и никак не желает признать. — Очень интересная.
Я не отвечаю. Просто не могу. Мой язык немеет, тело словно парализует от смущения. Только и могу, что смотреть на этого пугающего мужчину, на его синюю шляпу, рыжие волосы, невозможно голубые глаза, и понимаю, что попала в ловушку гораздо более опасную, чем могла ранее предположить.
Ловушку, которую он расставил специально для меня.
Глава 4. Танец в кроличьей норе
Мужчина в костюме Шляпника протягивает ко мне руку, и я вижу, как перчатка из черной кожи блестит в неоновом свете. Пальцы длинные, изящные, но в них даже визуально чувствуется сила. Я смотрю на эту руку, потом поднимаю взгляд на его лицо. Улыбка незнакомца становится еще шире, словно мои колебания его забавляеют.
— Твое имя? — спрашивает он, голос мужчины звучит мягко, почти нежно.
Я делаю вдох и кладу свою ладонь в его. Кожа его перчатки холодная.
— Софи, — выдавливаю только имя.
Голубые глаза вспыхивают еще ярче, словно я только что произнесла самое прекрасное имя в мире. Он подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев, не отрывая взгляда от моего лица.
— Софи, — повторяет странный незнакомец, растягивая каждый слог, словно дегустирует вино. — Софи, у тебя прекрасное имя... — он делает паузу, его лицо обретает чуть озорной вид, — как приглашение в Страну чудес.
Я чувствую, как мои щеки вспыхивают. Непроизвольно склоняюсь ближе к нему, словно его слова имеют гравитацию и притягивают меня. Я стараюсь улыбнуться, но это получается неловко, как у девочки, которая впервые флиртует. Такая реакция тела раздражает меня саму.
— А как тебя зовут? — спрашиваю я, пытаясь звучать легко, хотя голос дрожит.
Он отпускает мою руку и делает шаг назад, его улыбка становится загадочной.
— Шляпник, — отвечает он просто.
Я морщу лоб, чувствуя, как раздражение вспыхивает в груди.
— Это не имя, — возмущаюсь строго, но интонация все равно выдает любопытство. — Представься нормально. Для знакомства.
Он смеется, и его голос в этот момент звучит ниже, чем ожидала. «Я ожидала?» — тут же ловлю себя на мысли и морщу лоб еще больше. Он склоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своем лице.
— Я обязательно скажу тебе свое имя, Софи, — обещает незнакомец. — Но в этот вечер, пожалуйста, позволь мне быть просто Шляпником. Подыграй мне. — Он выпрямляется, и его глаза блестят озорством. — Ведь в Стране чудес все можно, не правда ли?
Я хочу возразить, но что-то в его словах находит отклик во мне. Дым, который витает вокруг нас, кажется, становится гуще, и мой мозг работает медленнее. Чувствую, как напряжение в плечах уходит, как мышцы расслабляются. Голова, мысли в ней обретают легкость пуха. Опасения исчезают каким-то волшебным образом.
— Хорошо, — соглашаюсь на выдохе. — Шляпник.
Его улыбка становится еще шире, и он протягивает руку.
— Подаришь мне танец? — спрашивает он.
Я принимаю его руку, и мы отправляемся на танцпол. Смешиваемся с танцующими, неон и дым окутывает нас со всех сторон. Мужчина обнимает меня. Мы начинаем двигаться, и сначала это похоже на обычный танец — медленный, грациозный. Но потом ритм ускоряется, и наши движения становятся более откровенными.