Катя Журавлева

Пролог

Георг очнулся в темной, грязной, вонючей камере. Каменные стены давили со всех сторон, где-то капала вода. Он лежал на холодном полу, на гнилой соломе. Голова кружилась. Как он оказался здесь?

Он пошевелился и услышал звон цепей. Руки и ноги скованы, а цепь уходила к железному кольцу в стене. Георг подергал кольцо – оно держалось намертво. Оковы были заклепаны. Без инструментов не выбраться…

Георг ощупал себя. На теле множество ссадин, ожогов и синяков. Огромная шишка на затылке. Его оглушили? Пытали? Он не помнил ничего…

Георг услышал шаги, голоса, звяканье ключей, грохот открываемого замка… Кто-то идет сюда… Тюремщики? Идут пытать его снова?

Что делать? Как сбежать отсюда? Внезапно Георг увидел прямо перед собой вращающуюся воронку туннеля. Вот и спасение! Если бежать, то туда!

Туннель ринулся на него, схватил, куда-то понес… и все погрузилось во тьму.

Часть первая. Барселона

Барселона

Бывший корсар Раймундо Гомес, а ныне барон Йозаф фон Гейделиц, множество раз приводил свой кораблик «Золотая Макрель» в Барселону. И всякий раз город встречал его хорошей погодой.

Бывало, идешь мимо Сардинии – проливной дождь со шквалистым ветром прямо в фордевинд. Болтаешься возле Менорки – штиль, паруса безвольно висят… а по ночам еще и туман…

Но стόит приблизится к Барселоне – все меняется. Туман исчезает, солнышко приятно греет, ветер приобретает ровную упругость…

Арнгейр, сам встав к рулю, медленно и осторожно маневрировал между стоящих на рейде кораблей. Галиот приближался к берегу под одним только фоком3[3]. Все удобные места на рейде, перед портом Барселоны, уже были заняты. Поэтому Арнгейру пришлось сместился сильно к югу, пока он не разглядел подходящее место – такое, где можно было вблизи берега встать на якорь. Прямо перед ними возвышалась покатая громада горы Монжуик.

Бросили два якоря – один с кормы, второй с носа. Растянутое между двумя якорями судно будет стоять надежно – откуда бы ни зашел ветер.

Иосиф спросил шкипера:

– Сколько вы простоите в Барселоне, Арнгейр?

– Рассчитываю уложиться в пару-тройку дней. Надо бы загрузиться местным вином, пополнить запас воды… А еще я хочу купить семенной пшеницы, несколько плугов из толедской стали, меда и оливкового масла.

Он оглядел Иосифа Хопкинса и Джона Кнайнборна:

– Вы хотите сойти на берег, господа?

Граф Джон Кнайнборн покачал головой:

– Не испытываю желания. Меня в этом городе любая собака знает. Не хочу еще раз попасться в лапы агентам папской разведки… или шпионам новых английских властей…

Иосиф Хопкинс, поразмыслив, тоже решил не спускаться на берег. Ему в городе нечего делать. Вот разве только съесть несколько колец маринованного кальмара и запить местным вином с южных склонов Приората…

К барону подошли Фриц, Рудольф, Христиан.

Фриц попросил:

– Господин капитан! Позвольте мне спуститься на берег!

– Зачем тебе?

Фриц сказал:

– Поразвлечься. У меня тут, в городе, подруга. Зайду к ней… на перепихон.

Барон фон Гейделиц рассмеялся:

– У тебя в любом городе подруга! Ладно, иди.

Он достал кошелек и отсыпал Фрицу серебра. Потом посмотрел на Рудольфа и Христиана:

– А вы, солдаты – тоже хотите на берег?

– Так точно, господин капитан.

– Присмотрите за Фрицем! Чтобы не попал в передрягу!

– Яволь, господин капитан. Посидим в кабаке, подождем Фрица… пока он развлекается!

Фон Гейделиц дал им денег на вино:

– К вечеру – чтобы были на борту!

Гвардейцы отдали ему честь:

– Яволь, господин капитан!

Трое гвардейцев спустились в лодку и отправились на берег.

Фриц, ступив на галечный пляж, спросил Христиана:

– Где ждать меня будете?

Христиан ответил:

– Знаешь винную лавку Альвадо Моралеса, на Via Laietana,рядом с бывшей факторией нашего графа Джона?

Фриц ответил:

– Конечно. Там всегда можно купить вина – хоть стакан, хоть кувшин, хоть бочонок. Если денег хватит!

– Вот там тебя ждать и будем.

– Договорились! Только все не выпивайте… оставьте и мне пару глотков!

Фриц улыбнулся, махнул им рукой – и исчез.

Христиан и Рудольф отправились петлять по узким улочкам, которые вели в сторону винной лавки Моралеса. Их путь шел в гору. Они хорошо знали эту дорогу, потому что были здесь не раз. Поскольку шлюпка высадила их несколько южнее, они неторопливо шли по улочкам и переулкам Старой Барселоны между лачуг, церквей и дворцов, шагая в сторону центра города.

Поднимаясь в горку, они болтали между собой.

Христиан спросил:

– Рудольф! Это правда, что ты целовался с Дженнифер Стаффорд?

Рудольф смутился, покраснел, но ответил:

– Правда.

Видя, что Христиан смотрит на него насмешливо, Рудольф совсем смешался… но добавил:

– Она сама меня поцеловала. Это был сестринский поцелуй… Ничего такого, Христиан. Фрица она тоже тогда поцеловала...

Христиан посмотрел на Рудольфа ехидно:

– Говорят, она тебе даже свой платок подарила? С вензелями?

– И это правда…

Христиан хохотнул:

– Быть не может… Что бы Дженнифер, маркиза, дочь барона, сама вся из себя… и подарила тебе, простому солдату-сироте – платок?

– Это произошло в Люнеле, когда был убит Эрик и ранен Ганс… Дженнифер принесла кровавую виру за смерть Эрика… и была очень расстроена тогда.

– Знаешь, друг Рудольф, болтать можно сколько хочешь… Но, пока я этот платок своими глазами не увижу – не поверю ни одному слову!

Видя, что Рудольф покраснел и потупился, Христиан расхохотался:

– Так и знал, что ты – трепло!

Но, к его удивлению, Рудольф полез за пазуху и достал какую-то серую тряпку. Развернув ее, он аккуратно извлек из середины белоснежный платок, обшитый по краю узором из синей шелковой нити. В одном из углов золотыми буквами вышит вензель «DSt». Платок был испачкан бурыми пятнами.

– Видишь, Христиан, это ее платок. А вот ее кровь, когда она добровольно уплатила кровавую виру. Здесь также моя кровь и кровь Фрица – когда мы смещали ее кровь с нашей. Поэтому Дженнифер стала нашей кровной сестрой…

Рудольф осторожно поцеловал крохотную каплю крови возле букв «DS», и, завернув платок в ту же тряпку, спрятал за пазуху.

Христиан хотел уже сказать пошлость, но увидев слезы, выступившие на глазах Рудольфа, сдержался. Вместо этого он пробормотал:

– Вот же… Натворила наша Дженнифер делов… Она ведь еще и Теодора траванула опием…

Рудольф ответил сдавленным голосом:

– Она думала, что Теодор везет какие-то важные документы, которые она желала заполучить. А Майкл ей объяснил, что наш Теодор, оказывается, сын барона Стаффорда, только незаконнорожденный. То есть, фактически – единокровный брат Дженнифер! Ты бы видел, какая истерика с ней приключилась тогда… когда она осознала, что чуть не совершила братоубийство!

Христиан улыбнувшись, покачал головой:

– Даже не могу себе представить. Она всегда такая холодная, надменная, высокомерная… Конечно, с нами, солдатами сиротской роты, она ведет себя вежливо… ведь она наша сестра по крови… Единственный раз, когда она позволила себе расслабится, было на обряде Огня и Меча в Авиньоне. Разделась догола и фехтовала ложками с Майклом… Вот умора! Я думал, обоссусь от смеха…

Рудольф, почему-то покраснев как рак, гневно сказал Христиану:

– Что ты околесицу несешь? И вовсе Дженнифер не была голая. Она была в сорочке…

– А сорочка была прозрачной, из тонкого шелка! И сквозь ткань было видно, как у нее сиськи прыгают!

Рудольф, нахмурившись, потянулся за мечом:

– А ну-ка, Христиан, давай зайдем вон в тот дворик! Разберемся с этим здесь и сейчас! Я не позволю оскорблять нашу сестру!

Но Христиан, подняв руку, примирительно сказал:

– Да полно тебе! Я сам прирежу любого, кто дурно отзовется о Дженнифер! Просто признайся – когда они с Майклом устроили этот балаган с ложками – это было смешно!

Рудольф немного остыл:

– Может, тебе и смешно… Ну, а мне… не смешно. Я всегда восхищался Дженнифер… и сейчас восхищаюсь. Она храбро и мужественно вышла на ристалище – хотя знала, что ее легко отделает любой мальчишка-сосунок из наших младших.

Христиан кивнул ему, соглашаясь:

– Тут ты прав. Храбрости ей, и вправду, не занимать.

Потом, подумав, добавил:

– И Майкла Дженнифер победила.

Рудольф удивленно посмотрел на Христиана. Ведь он помнил, как Майкл в том поединке под конец чиркнул Дженнифер ложкой по ягодице… И Дженнифер засчитали поражение… Но тут до него дошло:

– А… ты имеешь ввиду – позже? На вилле Лекаря?

Христиан кивнул:

– Точно! Майкл сдался ей без боя…

Рудольф задал вопрос, который мучил его уже давно:

– Почему она выбрала Майкла? Дженнифер ведь – из благородных… Стаффорды из Оддли! А Майкл – из крестьян… сирота, голь безродная…

Христиан пожал плечами:

– Ты и сам знаешь, Рудольф: наш Майкл не так прост. Есть в нем нечто такое… Вроде простак-простаком, деревня деревней… а как прожжет тебя глазами насквозь… будто бы раскаленной железкой проткнул! Наверно, это и позволяет ему на равных вести себя с кардиналами, архиепископами и королями…

Рудольф помолчал и спросил почему-то шепотом:

– А правду говорят, что Дженнифер в юности… еще до замужества… была любовницей нашего короля Якова?

Христиан усмехнулся, хлопнул Рудольфу по плечу и проронил:

– Да ерунду говорят. Они же тогда еще совсем детьми были. Возьми, да сам посчитай на пальцах. Сколько им было? По десять лет?

– По одиннадцать.

– Невелика разница… Наш Яков тогда даже королем еще не был. Просто они одновременно гостили в поместье Евы Аттервуд… Там и познакомились. Вот и все.

Рудольф помолчал немного, глядя себе под ноги. Потом спросил:

– Христиан, а это правда, что наш король Яков все-таки остался жив? Ты же был рядом с бароном фон Гейделицем, когда Олаф показал фильм?

Христиан неопределенно пожал плечами:

– Ну… да. Олаф сказал, что Яков не умер. Просто переместился…

– Как же так? Мы же его всей ротой хоронили!

– Тут я тебе ничего не могу сказать, Рудольф. Да, я этот фильм видел. И даже видел в фильме невесту Якова. Красивая женщина. И очень необычная.

Рудольф ревниво уточнил:

– Неужели красивее Дженнифер?

Христиан развел руками:

– Да как сказать? Разве можно сравнивать двух красивых женщин? Каждая красива сама по себе… Это то же самое, что сравнивать малиновку и иволгу. Какая из птиц красивее?

– А на кого невеста Якова похожа?

– Я таких женщин до сих пор не встречал… Она высокая, статная, светловолосая, много смеется… а глаза – так и сверкают!

Они свернули в узенький переулок, который должен был вывести их к винной лавке Альвадо Моралеса. Они шагали по узкому (двум прохожим не разойтись) проходу, который разделял английское консульство и винную лавку Моралеса.

Слева стояло трехэтажное здание конторы сеньора Моралеса, а справа – сгоревшее здание консульства, где еще полгода назад заправлял делами граф Джон Кнайнборн.

Когда из Англии пришли известия о смерти короля Якова, папская разведка частыми граблями прошлась по всем известным агентам английской короны. Хватали всех… и кто работал на Министерство Тайн сэра Валентайна… и просто купцов, вся вина которых состояла в том, что они подняли на бизань-мачте своего корабля английский флаг.

Конечно, граф Кнайнборн оказался первым в этом обширном списке. В Риме знали, что Джон Кнайнборн приложил руку к исчезновению их агента Раньеро Спинолы в Барселоне… Поэтому с Джоном поквитались в первую очередь.

Нападение на английскую факторию до сих пор горячо обсуждалось во всех кабаках Кастилии. Произошло это открыто: среди бела дня, под грохот вышибаемых дверей, вопли сражающихся, звон мечей. Факторию окружили не менее полусотни закованных в сталь папских гвардейцев – и полилась кровь…

Живым увели из консульства одного только графа Джона Кнайнборна – крепко связанного по рукам и ногам, избитого, израненного. Остальной персонал мало интересовал папскую контрразведку… поэтому из людей Кнайнборна не выжил никто.

После штурма кто-то бросил факел в угол – и фактория запылала. Выгорело все: и контора, где заключались сделки, и склады… и товары на складах. Остались только голые, закопченные каменные стены, с обрушившейся кровлей и пустыми глазницами окон.

С той поры бывшая английская фактория так и стояла черной закопченной язвой на светлой и солнечной архитектуре Барселоны…

Неторопливо шагая, Рудольф и Христиан приближались к перекрестку, который выводил их на широкую и прямую улицу Via Laietana. На Via Laietana был главный вход в винную лавку.

Им оставалось до перекрестка шагов сто… Гвардейцы собирались спуститься в подвальчик сеньора Моралеса, чтобы заказать себе кувшин темного, и густого как кровь, Апелласьон Приорат4[4].

Но тут Христиан остановился и схватил Рудольфа за руку. Из развалин сгоревшей фактории вышла высокая женщина.

Она ошеломленно остановилась посреди переулка – и принялась ошарашено оглядываться.

Эта женщина сильно выделялась на улицах Барселоны. На этой даме была странная одежда… явно не из этих мест. Голубой брючный костюм, под жакетом – белая блузка. Голову и лицо прикрывает прозрачная газовая косынка. На ногах – сапоги на высоких шпильках… даром, что сама дама выше среднего роста. Она стояла на этих шпильках, расставив ноги циркулем – поза совершенно немыслимая для дам и девушек юга Каталонии.

Ветер с моря, завернув в переулок, сорвал с головы женщины косынку, на миг обнажив прекрасное лицо. Светло-русые длинные волосы, растрепавшиеся от ветра, обрамляли правильные черты. Что-то в этом лице было нездешнее… Очень светлая кожа, огромные голубые глаза, опушенные густыми ресницами. Соболиные брови, большой чувственный рот, еле тронутый косметикой, немного курносый нос…

Женщина подхватила чуть не улетевшую косынку, прижав ее к голове ладонями. Христиан сказал Рудольфу:

– Смотри-ка. Ты видишь это чудо?

Тот ответил:

– Конечно. Такое впечатление… что эта дама с луны свалилась. Одна… без охраны… хотя явно не простолюдинка…

– Я готов дать руку на отсечение… эта дама – как две капли воды похожа на невесту нашего Якова!

Рудольф изумился:

– Да ты что? Быть такого не может…

Гвардейцы во все глаза смотрели на эту даму. Но тут они заметили еще кое-что. За спиной дамы из подворотни выглянули два оборванца. Босяки уставились на высокую даму в голубом брючном костюме.

– Смотри-ка, Христиан. Этой даме явно грозит опасность. Видишь, на нее уже таращатся два гопника… Кто бы она ни была – мы обязаны ей помочь.

Все произошло мгновенно. Негодяи, выскочив из подворотни, схватили женщину за руки. Дама испуганно вскрикнула.

Мерзавцы, не давая жертве вырваться, потащили ее во двор. Оттуда раздались истошные вопли. Женщина испуганно кричала.

Христиан и Фриц бросились бежать. Минута – и они оказались в том же дворике, куда злодеи затащили свою жертву.

Женщину уже повалили на землю. Она яростно пыталась сопротивляться, крича… но тщетно. Один из них сорвал с нее жакет, разодрал на груди блузку – и теперь лапал ей грудь и лицо. Другой пытался стянуть с нее брюки… но никак не мог разобраться в застежках. Та, крича, пыталась отбиваться … но силы были явно не равны.

Рудольф налетел на того типа, который тискал даме грудь. Он обрушил кулак на затылок насильника. Тот скатился на землю, оставшись валяться без движения.

В это время Христиан одним ударом ноги вырубил его подельщика – того, кто уже успел сорвать с женщины брюки, разорвав их в клочья.

Дама перекатилась на бок. Она сжалась в комочек, подтянув коленки к подбородку… и лишь только судорожно всхлипывала. Ее трясло. Одежда женщины превратилась в лохмотья. Открытая сумочка валялась рядом, а ее содержимое рассыпалось по земле.

Рудольф снял с себя плащ и, деликатно отвернувшись, прикрыл женщину. Он сказал по-каталонски:

– Senyora, tot és passat. No tingats por. Nós no us farem mal!5[5]

Христиан собрал в сумочку все, что раскидали бандиты. Его поразил необычный предмет: довольно тяжелая плоская коробочка со скругленными углами… матовая с одной стороны и блестящая с другой. Это был смартфон. Точь-в-точь такой, на каком Олаф показывал фильм про Якова. Фильм, в котором была показана невеста Георга. Та самая дама, которая сейчас лежала на земле… и которую только что пытались ограбить и изнасиловать.

Но еще больше Христиан и Рудольф удивились, когда смартфон металлическим голосом пробубнил по-английски:

– Мадам. Все прошло. Не бойтесь. Мы не сделаем вам зла.

Христиан удивленно воскликнул:

– Ну и ну! Мадам, вы англичанка?

Коробочка тут же перевела на кастильский:

– Per ma fe! Senyora, sou vós d’Anglaterra?6[6]

Женщина, услышав английскую речь, пошевелилась. Она слегка приподняла голову и спросила:

– Вы англичане?

Рудольф сказал ей мягко:

– Да, моя леди. Англичане. Оба.

Христиан добавил:

– Не бойтесь. Теперь вам ничего не угрожает. Мы защитим вас.

Коробочка пробубнила то же самое по-кастильски.

Женщина спросила:

– Куда я попала?

Коробочка повторила:

– ¿Dónde he aterrizado?

Рудольф удивился:

– Как? Вы не знаете, где вы находитесь?

– Нет.

– В ста шагах от Via Laietana.

Дама переспросила:

– Via Laietana? Где это?

– Это улица… в Барселоне.

Дама приподнялась:

– В Барселоне? Я только что была в Бирмингеме… А мне нужно в Неаполь…

Рудольф и Христиан переглянулись. Дама явно не в себе. Перепутать два города, находящихся на разных концах Средиземного моря?

Рудольф сказал сочувственным тоном:

– Моя леди, вы позволите помочь вам? Давайте мы отведем вас в укромное место, где вы успокоитесь, отдохнете… и все нам расскажете!

Женщина сказала приглушенным голосом:

– Хорошо… Только отвернитесь, для начала… Эти мерзавцы на мне всю одежду порвали…