Катя Журавлева

– Конечно, мадам.

Гвардейцы деликатно отвернулись. Женщина, поднявшись на ноги, стала приводить себя в порядок. Она продолжала всхлипывать. Кое-как запахнувшись в плащ Рудольфа, она спросила:

– Что будет с этими негодяями, которые напали на меня?

Двое подонков до сих пор лежали на земле. Один молчал, второй глухо стонал.

– Вам есть до них дело, моя леди? Их, по-хорошему – надо бы прикончить…

– Убить? Да вы что?

Христиан улыбнулся:

– Здесь регулярно ходит патруль альгвазилов. Негодяев заберут… и к вечеру их повесят. Или вы желаете, чтобы я покарал их прямо сейчас?

Он потащил из ножен меч.

Дама, полуобернувшись, выпростала из складок плаща изящную руку и положила прекрасные пальцы поверх грубой руки гвардейца:

– Прошу вас, не трогайте, их… Лучше давайте скорее уйдем отсюда…

– Как скажете, моя леди. Здесь вот-вот покажутся альгвазилы. Я думаю, они больше заинтересуются вами, чем этими негодяями.

– Почему?

– Потому что вы выглядите… несколько необычно для этих мест…

Рудольф добавил:

– И еще об одном попрошу вас, моя леди. Выключите свой смартфон, чтобы он не повторял за нами все наши слова… Подозреваю, местные жители, увидев это устройство, еще больше заинтересуются вами.

Женщина выключила смартфон.

Христиан кивнул и предложил:

– А теперь, моя леди, давайте скорей уйдем отсюда.

– Куда вы меня поведете?

– Тут, рядом. Всего сотня шагов. Сеньор Альвадо Моралес держит тут заведение, которое одновременно является винным погребком, торговой конторой и уютной гостиницей. Там вы приведете себя в порядок… и немного отдохнете. А заодно расскажете нам, как это вы оказались в Барселоне, хотя отправлялись в Неаполь.

Рудольф предложил даме руку и повел ее в винную лавку.

Христиан неторопливыми шагами последовал за Рудольфом.

Появление в конторе несчастной дамы, завернутой в мужской плащ, вызвало переполох. Посмотреть на это диво сбежались не только клерки, но даже повара с кухни. Раздавались охи, ахи, соболезнования, предложения помочь… чем окончательно смутили бедняжку. Англичанка стояла в уголочке, закутавшись в плащ Рудольфа… и только всхлипывала. Христиан и Рудольф стояли рядом с женщиной, отталкивая тех, кто лез слишком близко.

Дон Альвадо Моралес, услышав шум, самолично спустился вниз в контору из своего кабинета. Он тут же принялся наводить порядок:

– Ну, чего сбежались, бездельники? Заняться нечем? Идите, работайте! Сеньоре нужна помощь, а не ваше неуместное любопытство!

Когда все разошлись, сеньор Моралес участливо спросил даму:

– Сеньора, чем я могу вам помочь?

Поскольку смартфон с переводчиком был выключен, дама лишь беспомощно смотрела на Альвадо Моралеса, сверкая глазами из-под плаща.

Христиан сказал:

– Сеньор Моралес, эта дама подверглась нападению и грабежу. Счастье, что мы оказались рядом и смогли ей помочь. Не могли ли вы временно предоставить ей комнату, чтобы она могла привести свою одежду в порядок?

– Конечно, кабальеро Христиан.

Моралес повернулся к клерку, который дежурил в конторе:

– Матео, предоставь сеньорам и сеньоре по комнате. Организуй им обед. И вина, если попросят. И пришли нашу экономку в комнату сеньоры. Этой даме надо помочь. Сеньоре желательно отдохнуть и привести себя в порядок.

Христиан подал голос:

– Если можно, пошлите кого-нибудь к местному портному. Нашей спутнице нужно отремонтировать одежду.

Сеньор Моралес кивнул:

– Конечно. – Он повернул голову к клерку. – Матео, ты все слышал.

Матео взял ключи и предложил:

– Идемте, сеньора и сеньоры. Я провожу вас. Вы пообедаете внизу, в конторе, или подать обед наверх?

– Мы пообедаем наверху.

Матео прислал к гостье единственную женщину, которая работала в винной лавке сеньора Моралеса. Это была экономка, довольно пожилая женщина.

Англичанка сняла с себя остатки одежды. Дама сидела на кровати, в одном исподнем – тонком кружевном белье, которое, судя по завистливым взглядам экономки, стоило целое состояние.

Пришел местный портной. Это был сухонький седой человек с быстрыми глазами и пальцами, привыкшими за мгновение определять качество ткани.

Чтобы общаться с ним, даме пришлось включить смартфон.

– Что угодно сеньоре? – спросил швец, окидывая пострадавшую профессиональным взглядом.

Он говорил с тем уважением, которое всегда появляется у человека, когда перед ним не просто покупатель, а тот, кто может хорошо заплатить.

Та ответила:

– Привести в порядок мою одежду.

Портной подошел к столу, на котором была разложена одежда сеньоры – и тщательно осмотрел ее.

– Какой странный наряд, госпожа… Никогда не видел, чтобы дамы одевали мужские штаны…

Та пожала плечами:

– В тех местах, откуда я прибыла – это обычный костюм для женщины. Многие так одеваются. Это удобно. Вы можете быстро привести мой костюм в порядок, сэр?

К сожалению, жакет, блузка, брюки гостьи превратились в лохмотья. Исправить урон было уже нельзя.

Портной покачал головой:

– Это невозможно, сеньора. Проще пошить новую одежду.

– Сколько это займет времени?

– Не меньше двух недель, мадам.

Дама нахмурилась:

– У меня нет столько времени на это. Может, вы подберете для меня что-то готовое?

– Едва ли это будет уместно для вашей милости…

– Мне наплевать на уместность или неуместность. Я очень спешу… и хочу покинуть Барселону уже сегодня. Поторопитесь, сеньор, мне сегодня еще нужно успеть в аэропорт…

Вряд ли портной понял, что такое «аэропорт», но он предложил:

– В любом случае, мадам, я должен снять с вас мерки. Не соблаговолит ли сеньора стать посреди комнаты, что бы я мог измерить ее фигуру?

Дама вздохнула и поднялась на ноги. Она оказалась выше портного на две головы. Тот изумленно проговорил, рассматривая клиентку:

– Мадам, мне еще ни разу не приходилось шить одежду столь впечатляюще статным женщинам…

Та хмуро ответила:

– Но вот… я перед вами. Делайте уже что-нибудь…

Портной пожал плечами и приступил к снятию мерок. Закончив с этим делом, он поклонился и заявил:

– У вас очень высокая фигура, мадам. Хотя сложение – как у богини: пропорциональное и соразмерное. Боюсь, ничего готового для вас не найдется… Все, что есть из готового, будет для вас слишком коротко…

– Ерунда, главное, чтобы подошло в груди и бедрах…

Портняжка поклонился:

– Ждите меня здесь, сеньора. Я буду через час.

С этими словами он исчез. Дама снова завернулась в плащ Рудольфа и уселась на кровать в ожидании.

Несколько раз женщина пыталась дозвониться в Неаполь или Бирмингем, но в этой гостинице местная сеть почему-то не ловила.

Наконец, портной вернулся в сопровождении двух молодых слуг. Мальчишки внесли два тюка, в которые была упакована одежда. Он стал раскладывать вещи на столе и кровати.

Первое платье, которое портной предложил ей примерить, было из темно-синего сукна. Плотная добротная ткань, с тонкой аккуратной вышивкой серебром по вороту и рукавам. Это платье незнакомке понравилось. Она примерила платье. Платье отлично сидело в груди и бедрах… но увы, длинные ноги англичанки оказались прикрыты только до колен. Выходить в таком виде на улицу было нельзя.

Тогда портной вытащил из тюка другое платье. Это было более простое серое дорожное платье, почти без отделки, из хорошей шерсти. Оно было без украшений, но оно как нельзя лучше подходило знатной даме, пускающейся в дальний путь.

Длинный подол, который должен был волочиться по земле, показывая высокий статус владелицы, едва доходил незнакомке до середины голеней. Хотя наряд был несколько широк в плечах и топорщился на талии – это было лучшее, что нашлось из готового в мастерской портного. Дама решила оставить себе это платье.

Чтобы скрыть ширину платья на талии, портной предложил широкий пояс из мягкой кожи с серебряной пряжкой.

Еще он подобрал ей отличный плащ темно-зеленого цвета, с капюшоном, подбитый мехом. Такой плащ мог защитить и от холодного ветра и проливного дождя.

Этот гардероб портной снабдил парой льняных сорочек, нижней юбкой, панталонами и шелковыми чулками.

Дама переоделась.

Из обуви, которую принес портной, путешественнице ничего не пришлось впору. Пришлось англичанке остаться в своих сапогах на высоких шпильках.

По просьбе дамы портной упаковал запасные рубашки в отдельный тюк.

Дама спросила:

– Сколько с меня?

Портной сказал:

– Семьдесят пять серебряных денариев.

Сумма было огромной. На самом деле весь гардероб стоил не более сорока денариев. Но портной был готов поторговаться и слегка уступить. Скажем до шестидесяти денариев…

Но дама, не торгуясь, протянула ему банковскую карточку.

– Снимите отсюда.

Портной удивленно взял прямоугольник из пластика в руки, повертел в пальцах… Посмотрел на одну сторону. На другую. Потом поднял глаза.

– Моя госпожа, что это?

– Банковская карточка. Вы что, никогда такой не видели? На ней деньги…

Портной зачем-то потряс карточку, будто ожидал, что деньги сейчас посыпятся из пластика… Но… ничего не произошло.

Швец, вздохнув, вернул ее обратно:

– Мадам, мне нужны настоящие деньги.

– На ней полно денег. Около восьмиста тысяч фунтов. Еще там доллары и евро. Я не понимаю, чего вы хотите?

Услышав цифру «восемьсот тысяч фунтов» портной на миг оцепенел. Он представил себе эту гору денег и даже вспотел. Если дама говорила правду, она владела богатством, каким могли похвастать только короли и очень крупные феодалы… Но почему она тогда не может заплатить семьдесят пять денариев?

– Я хочу серебра… металлом.

– Серебра? Металлом? – Она удивилась. – Ну… ладно. Сейчас я позвоню в банк.

Она снова попыталась позвонить по смартфону, но ничего не получалось. Сеть не ловила.

Тогда подняла телефон выше, будто это могло помочь. Безрезультатно. Она отошла к окну, потом к двери. Потом к стене.

– Ну же… Давай…

Портной молча наблюдал за ней, стараясь не показывать раздражения. Для него с каждой минутой становилось все очевиднее, что дама не способна расплатиться.

На его лице появилась досада. Напрасные надежды на неплохой куш, напрасно потерянное время…

Она заметила его взгляд и уныло призналась:

– Ну вот… Не ловит. Я не смогу расплатиться…

Но портной уже давно заметил у нее на пальце изящное серебряное кольцо с рубином, а в ушах такие же серьги. Явный комплект. Дорого стоит…

– Госпожа, я предлагаю выход. Я понимаю, что вы попали в трудное положение… но и вы меня поймите. Мне надо кормить семью, содержать дом…

– Что вы хотите?

– Ваше колечко и сережки… Они как раз покроют стоимость одежды…

Дама уставилась на кольцо, как будто впервые его увидела.

– Но… я не могу… это все, что осталось мне на память от моей бабушки… Она погибла во время голода в блокадном Ленинграде…

И она разрыдалась.

Портной сказал вкрадчиво:

– В таком случае, оставьте мне эти кольцо и серьги в залог. Как только у вас будут деньги – мы сможете выкупить их обратно.

Дама еще раз всхлипнула и провела пальцами под глазами, смахивая слезы. Потом принялась крутить кольцо, снимая его с пальца.

Портной терпеливо ждал.

Наконец, кольцо и серьги оказались у него на ладони. Он поклонился еще раз:

– Я сохраню их для вас, сеньора. Вы можете забрать эти вещи, скажем… до конца месяца. Я придержу их… и не буду продавать.

Англичанка с тяжелым вздохом кивнула.

Портной поклонился, и, наконец, исчез.

Путешественница застегнула пояс на талии, набросила на плечи косынку. Она была готова. Дама попросила экономку пригласить мужчин, которые ее сюда привели.

Христиан и Рудольф явились.

Дама стояла перед ними, облаченная в серое платье. Увы, и это платье было ей коротковато – оно доходило только до середины голеней. К счастью, те самые высокие сапоги на шпильках прикрывали ей голени практически до колен.

Она спросила:

– Ну что? Совсем плохо?

– Вовсе нет, моя леди, – медленно ответил Рудольф. – Просто… непривычно.

Он немного смутился.

Христиан сказал, поклонившись:

– Моя леди, мы рады, что вы чувствуете себя лучше.

Та ответила:

– Благодарю.

Она устремила на них взгляд огромных голубых глаз:

– Джентльмены! Вы уже выручили меня. Окажите мне еще одну услугу… Помогите мне попасть в Неаполь!

Христиан хмуро покачал головой:

– Моя леди, на улицах Неаполя вас ждет точно такая же опасность, какой вы подверглись в Барселоне. Одинокой женщине, без свиты и охраны, опасно в любом городе. Поэтому, леди, мой вам совет – возвращайтесь домой.

Женщина устремила на него умоляющий взгляд:

– Но я не могу вернуться. Я… должна найти своего мужа… Он… Он исчез.

И она зарыдала.

– А кто ваш муж?

– Его зовут Георг Келли.

Христиан и Рудольф переглянулись. Они знали от Олафа, что это настоящее имя их покойного короля Якова.

Дама заметила их удивление. Она спросила, в свою очередь:

– Что? Вы его знаете?

Рудольф ответил:

– Да. Знаем, мадам.

Христиан поинтересовался:

– А вас? Как зовут вас, леди?

– Екатерина Сергеевна Журавлева. Я его жена.

Георг Келли очнулся в темной, грязной, вонючей камере. Каменные стены, сложенные из массивных блоков. Где-то капала вода. Он лежал на полу, на пучке гнилой соломы. Было холодно и сыро. Голова кружилась.

Он пошевелился. Звякнули цепи. Оказывается, его руки и ноги были скованы кандалами. Цепь соединяла ноги и руки, а затем поднималась к массивному железному кольцу, намертво вделанному в каменную стену.

Он на всякий случай потряс кольцо. Даже не пошевелилось. Вделано намертво.

Георг осмотрел цепи. Хомуты на кистях рук были не просто закрыты на замки – их заклепали намертво. Мда… Без специальных инструментов эти цепи не перепилить… Где его инструменты? Их не было… Он потерял их? Или их отобрали тюремщики?

Георг ощупал себя. На теле множество ссадин, ожогов и синяков. Огромная шишка саднила на затылке. Его оглушили? Пытали? Он не мог вспомнить ничего…

Неужели это последствия удара по голове? Ему казалось, что вся комната вращается перед ним. Георг потряс головой. Головокружение не проходило, а только нарастало. Он чувствовал нарастающую дурноту.

Было тихо, лишь изредка раздавался шорох от пробежавшей крысы… да где-то мерно капала вода.

Почему-то эта капающая вода раздражала его больше всего.

Георг попытался вспомнить, как оказался здесь. Кажется… Кажется, он хотел что-то сделать… Что-то очень важное? Но что? Он попытался вспомнить… но ничего не получалось. Последнее, что он мог вспомнить – он проходит портал…

Георг услышал шаги, голоса, звяканье ключей, грохот открываемого замка… Кто-то идет сюда… Тюремщики? Идут пытать его снова?

Что делать? Как сбежать отсюда? Внезапно Георг увидел прямо перед собой вращающуюся воронку туннеля. Портал! Вот оно, спасение! Если бежать, то туда…

Туннель ринулся на него, схватил, куда-то понес… и все погрузилось во тьму.

Христиан и Рудольф смотрели на Катю, вытаращив глаза и открыв рот. Изумлению их не было предела.

Наконец, Христиан опомнился первым. Он понял, почему Катя Журавлева так странно одета, и почему у нее в руке смартфон. Она была из двадцать первого века.

Он медленно произнес:

– Моя госпожа… Вам действительно надо попасть в Неаполь?

– Да. Там живет друг Георга. Его зовут Олаф Расмуссен. Единственный человек, который может помочь мне найти мужа – это он.

Катя достала из сумочки пластиковую карточку со своей фотографией:

– Хорошо, что я захватили паспорт. Друзья мои, отвезите меня в аэропорт, я полечу в Неаполь.

Христиан переспросил:

– Вы имели ввиду – полетите на самолете?

– Да, конечно. А как иначе мне попасть в Неаполь?

Христиан покачал головой:

– После того, как король Яков покинул нас – все самолеты, которые он построил, были уничтожены... Поэтому самолеты сейчас не летают…

– Так как же мне попасть в Неаполь? На поезде?

– Поездов тоже нет. Путь по суше, длительный и утомительный, вам придется проделать в карете…

Рудольф поднялся.

– Пойдемте, моя леди. Я отведу вас в порт. Единственный способ быстро попасть в Неаполь из Барселоны – взойти на корабль.

Христиан поднялся тоже.

– Ты прав, Рудольф. Отведем миледи на «Рагнар». Надеюсь, Аргнейр согласится еще раз сделать рейс в Неаполь… Идемте, мадам.

Катя спросила:

– А нельзя ли вызвать такси?

– Что такое «такси», моя госпожа?

– Неужели в Барселоне нет такси?

– Боюсь, ваше величество, такой штуки нет ни в Барселоне, ни в Неаполе, ни в Лондоне.

Катя изумилась, но попыталась улыбнуться:

– Что? В какой век я тогда попала?

Христиан ответил:

– От рождества нашего Господа, Иисуса Христа, тысячу двести тридцать первый.

Катя рухнула обратно на стул. Она уставилась на Христиана, как на умалишенного:

– Тысячу двести… Вы не шутите?

– Нет. Не шучу.

– Тринадцатый век… А я все недоумеваю: почему тут, в лавке, нигде нет компьютеров… Электричества… Водопровода…

Она поднесла смартфон к глазам:

– И местная сеть не ловится…

Катя уронила руку с телефоном на колени и уставилась куда-то в угол:

– Так значит, Георг создал портал в тринадцатый век… Вот оно что… Теперь понятно… Он захотел увидеть эту шлюху… Дженнифер… И зачем я согласилась дочь назвать этим именем??? Как чувствовала – тут что-то неладно… Правда, когда моя Дженни родилась, я про этот роман еще не знала…

Она разрыдалась.

Рудольф вспыхнул было, когда Катя обозвала Дженнифер шлюхой, но Христиан положил ему руку на плечо, сделав знак, чтобы Рудольф молчал.

Катя сидела молча, всхлипывая и шмыгая носом. Гвардейцы молчали тоже.

Наконец, Катя подняла голову и сказала:

– Значит, я в тринадцатом веке… И как мне теперь выбраться отсюда? Туда… домой… в двадцать первый век?

Христиан сказал:

– Кажется, вы упомянули Олафа Расмуссена?

– Дааа…

– В таком случае, моя леди, Олаф Расмуссен – единственный человек, который сможет помочь вам. Всего неделю назад мы видели его в Неаполе. Идемте на корабль. Надеюсь, нам удастся уговорить капитана Арнгейра повернуть корабль в Неаполь.