Библиотека Уходящих
– Честно, не знаю, но для того, чтобы найти ответ, нужно хотя бы встать. Поднимайся. Живо!
Она распахнула глаза после моего вскрика. Я даже не пытался понять, что она видит перед собой: рушащийся мир или…
– Кто ты? – удивлённо спросила она, пытаясь сесть.
– Скорее всего, твоя единственная возможность выжить, – серьёзно сказал я.
Встал и протянул ей руку. Она закашлялась. В глазах – сомнение, будто в ней боролись два существа: один был «за», а другой – «против».
Уже хотел схватить её сам, но она решительно взяла меня за руку и попыталась встать. На мгновение замер. «Она не может меня… видеть… Как?» Мысли прервал резкий хруст: с потолка свалилась пылающая балка, разломав шкаф. Резко дёрнул её за собой, понимая: промедление опасно для жизни. Для жизни нас обоих.
Она шла за мной, переступая горящие книги, остатки сгоревших шкафов. Я просто вёл её вперёд, зная только тот путь, через который пришёл сюда. Думать о другом выходе не было времени. С тем, что будет потом, разберёмся позже.
В тёмном отражении двери проступали мой и её силуэты. Она не выглядела испуганной – скорее напряжённой. Толкнул дверь. Прохладный воздух позволил вдохнуть полной грудью.
Услышал сдавленный голос:
– Где я? – затем – громче, с истеричной ноткой: – И кто ты, чёрт побери, такой?!
Отпустив её руку, сказал:
– Это место зову своим домом. А кто я… тебе будет сложно понять.
– Твоё имя мне тоже будет сложно понять? – сложив руки на груди и нахмурившись, произнесла она.
Она стояла посреди Либры. Живая, настоящая, злая – и ждала моего ответа. Моё имя. Я уже давно его не называл.
– Кассиан, – мой голос прозвучал глухо.
Она моргнула, разглядывая меня.
– Алисия… Но ты, видимо, и так это знал.
Наклонил голову, глядя на эту девушку. Алисия. Я ничего не знал о ней. Теперь она из незнакомки стала книгой с именем. Книгой, которую я спас, хоть и не должен был этого делать никогда.
***
Прошло три дня с того странного момента, когда я увидела силуэт в стекле. Почти убедила себя в том, что он мне померещился. Почти. Все эти дни занималась обычной рутиной: перекладывала книги, сортировала их по алфавиту, просто любовалась обложками.
Время уже было обеденное. Перевернув табличку на двери с надписью «Обеденный перерыв», направилась в каморку. Заварила чай и начала разогревать еду в микроволновке – готовый обед из ближайшего магазина. Не очень полезно, но быстро.
Мама часто ругала за это, пыталась заставить полюбить готовку. Я была непреклонна. Какая из меня кухарка? Максимум – яичница и пельмени. И то в яичнице всегда найдётся скорлупа. Благо, что лишь она, а не отрезанные пальцы.
Мой бывший молодой человек однажды сказал, что я не так режу хлеб. «Моя мама режет ровно, а ты как попало! Неужели это так сложно?» Сначала восприняла это как шутку и рассмеялась. Он не шутил. Оказалось, что буквально всё делала «не так». Не так одевалась, не так готовила, не так убиралась – и смеялась тоже! «Слишком громко, – говорил он. – Настоящая девушка так не делает. Даже моя мама смеётся тише». И тогда поняла: я не девушка, а бракованная копия его мамы. Собрала вещи и ушла. Он, кажется, до сих пор не понял, что случилось. А я поняла: лучше быть одной, чем чьим-то неидеальным отражением.
За этими мыслями не заметила, как съела обед. Посмотрела на руки, усмехнулась. «Ну и пусть, зато пальцы целы». Выбросила контейнер, допила чай и вышла в зал – убрать табличку с двери. Повернувшись, заметила мигающую лампочку. «Блин, снова забыла!» Но делать что-либо было поздно: рабочий день электрика подошёл к концу.
День тянулся медленно. Заходили редкие посетители, молча листали книги и так же молча уходили. Никому не нужна была моя помощь. Им были нужны не книги, а тихое место для своих мыслей. Просто встречала их с улыбкой и провожала. Успела смахнуть пыль с полок, полистать книжку – но слова не складывались в стройный текст. Сама погрузилась в мысли, которые менялись каждую секунду. «Что сегодня со мной не так? Магнитные бури?»
Искоса взглянула на часы. До закрытия оставалось полтора часа. Заметила мигающую лампочку, уставилась на неё – пока та не погасла. Пожала плечами, отвернулась к окну. Солнце закрыли тучи – снова пойдёт дождь. «Недолго солнышко радовало». Первая капля упала на подоконник, а через мгновение дождь превратился в стену ливня. Странный запах: то ли мокрого асфальта, то ли пыли. «Двери и окна закрыты, а пыль сегодня вытерла», – задумалась, пытаясь понять, что это.
Вдруг треск – будто ломалась ветка. Повторился ещё раз. Запах становился явственнее. Пошла на него – к дальней полке, той самой, где мигала лампочка. Сначала увидела дым. Он поднимался из-под потолка, где провода уходили в стену. Потом – искры. А затем – огонь. Он медленно, почти лениво, перекинулся на верхнюю полку, лизнул корешки книг, и те вспыхнули, как сухая бумага.
Замерла. Огонь был красивым. Ужасно красивым. Языки пламени перебирались с книги на книгу, и в их свете корешки вспыхивали алым золотом. «Голодный хищник», – мелькнула дурацкая мысль.
Тряхнула головой. «Где огнетушитель? Вода?» Рванулась было к каморке, но подняла глаза: та самая лампочка – моя вечная головная боль – плавилась, стекая вниз горячими каплями. Путь в каморку отрезан. Только если я не самоубийца или супергерой. Начала шарить по карманам – телефона нет. Остался в той комнате. Выругалась на свою безалаберность. Сама не справлюсь, нужно бежать.
Повернулась – и ужаснулась. Я знала, что огонь разрастается быстро, но так стремительно… Здесь для него много еды: деревянные шкафы, книги – настоящий пир. Закашлялась, прикрыла нос воротом свитера. Попыталась сделать пару шагов к двери – и отпрыгнула назад. Чёртов потолок собирался пригвоздить меня к земле.
Дышать становилось труднее. Ноги подкосились – неловко упала на колени. «Даже упасть нормально не могу! Чего от меня ещё ждать? Может, так и надо? Кому я вообще нужна?» – думала, глотая слёзы – то ли от отчаяния, то ли от дыма.
В последний момент, когда уже падала на пол, передо мной появилась тень. Снова мерещится на фоне двери? Только сейчас этот силуэт приближался ко мне. Прищурилась: высокий мужчина с длинными волосами – то ли седыми, то ли покрытыми пеплом. Бесцветные глаза цепко смотрели на меня.
– Эй… вставай, нужно выбираться отсюда, – услышала голос.
– Зачем? – с трудом выговорила я. – Для чего мне жить?
Я закашлялась, не расслышав его слов. А потом он крикнул:
– Поднимайся. Живо!
От резкого вскрика распахнула глаза. Сфокусировалась, рассмотрела его чуть лучше – странные глаза: светлые, с тёмной каймой радужки.
– Кто ты? – выдавила, пытаясь принять вертикальное положение.
– Скорее всего, твоя единственная возможность выжить.
Он встал и протянул мне руку. «Какая нелепость: незнакомый человек просто так хочет мне помочь. Странный денёк». Схватила его руку, как утопающий хватается за соломинку. Он повёл меня вперёд. Перешагивала обгорающие обломки шкафов, догорающие книги – словно частичка души умирала вместе с ними. Я видела, как рушится мой мир. А может, так и нужно? Чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое.
Когда мы оказались возле двери, он искал ручку, а я взглянула на отражение. Увидела себя: растрёпанную, в пыли и гари. «Настоящая Баба-Яга» – криво улыбнулась. Перевела взгляд на своего спасителя. «Откуда же ты взялся?»
Он резко открыл дверь и потянул меня за собой. Яркий свет заставил закрыть глаза. А когда открыла – всё было иначе.
Глава четвёртая. Гостья
«Я был один сто лет, а теперь на моём диване сидела девушка в моей кофте и задавала вопросы, на которые у меня не было ответов»
Не знал, что делать дальше. Всё это время знал куда иду, а теперь стоял перед живой девушкой и не мог выдавить ни слова.
– Что это за место?
Вопрос застал врасплох. «Как объяснить ей то, что знаю, если она просто… человек. Как раздражает!»
– Это Либра. Место, где хранятся книги судеб. Твоя книга чуть не сгорела, и мне пришлось вмешаться.
– Книги судеб, – задумчиво прошептала Алисия. – То есть, хочешь сказать, что в них описаны наши судьбы? Дата смерти? Всё наше будущее? А я могу почитать свою книгу?
Раздражённо выдохнул – этого и боялся: любопытство незнакомцев, которые по нелепой случайности могут оказаться здесь.
– Нет. Трогать и читать эти книги запрещено. Я тоже хотел прочесть одну, но вовремя остановился.
– Тогда для чего ты здесь?
Помедлил. Она права: со стороны это выглядело глупо – бесконечные полки, тысячи книг и ни одну нельзя открыть.
– Я здесь, чтобы они не гасли раньше времени. Не все. Только те, за которыми никто не присматривает.
Она нахмурилась.
– Ты сказал, что вмешался в мою книгу. Это ведь запрещено, да?
Не ответил. Что тут скажешь? Сам не понимаю, почему решил. Нарушил закон, которому поклялся.
– Запрещено, – ответила она за меня. – Но для чего? Зачем ты преступил закон ради меня? Думаю, от моей гибели мир бы не рухнул.
Смотрел на неё, не понимая, как человек может так говорить.
– Разве твоя жизнь ничего не значит?
Она молча отвела взгляд.
– Не знаю. Может что-то и значит. Я никогда не задавалась этим вопросом. Ты первый, кто захотел узнать от меня ответ.
Я на мгновение задумался и продолжил:
– Возможно, мы похожи. Оба не знаем, для чего живём. Что ж... Пойдём отсюда. Здесь холодно, тебе нужно отдохнуть.
– А как мне… вернуться домой?
Уже направился к выходу, но развернулся:
– Пока побудешь здесь.
Алисия напряглась: это было заметно по её глазам, что блестели подобно вспышке молнии.
– То есть, ты не можешь меня вернуть обратно? Из-за того, что мой магазин сгорел?
Не знал, как ей объяснить, что это может быть опасно. «Чёрт, в какую же историю я вляпался! Спокойно, спокойно».
– Дело не в магазине. Просто тебе нужно побыть здесь некоторое время. Твоя книга изменилась, и это может привлечь… ненужное внимание.
– Чьё внимание? Твоего начальника?
– Можешь считать и так.
– Пусть приходит. Я ему всё объясню, – она беззаботно пожала плечами, словно это была совсем не проблема.
– Ты. Должна была. Умереть, – отчеканил я. – Однако ты жива. Поэтому тебе нужно остаться здесь. Поняла?
Она молча сделала шаг назад.
– Значит, я практически побывала на том свете… С ума сойти. Кому расскажешь – не поверят. Тебе сильно достанется из-за меня?
Удивлённо взглянул на неё. Она первая, кто спросил обо мне.
– Не знаю. Наверное, достанется, но это будет уже другой разговор. Ты идёшь? Или хочешь здесь замёрзнуть?
– Если там есть тёплое одеяло и кружка горячего чая, то я «за»!
Чуть улыбнулся и открыл перед ней дверь. Она юркнула внутрь, а я пошёл следом. Теперь моя жизнь перевернётся с ног на голову.
***
«Ты должна была умереть». До сих пор прокручиваю в голове эти слова. «А ведь я действительно в тот момент хотела сдаться! Какая я глупая! Ещё и его подставила».
Шла за ним по длинному коридору. Шаги приглушены, словно по ковру. Он распахнул ещё один вход – и я сдержала возглас: книги двигались сами по себе!
– Они… живые? – тихо спросила, разглядывая их, как диковинных зверей.
– Естественно, – произнёс Кассиан, не обернувшись. – Только не вздумай их трогать.
– «Естественно», – передразнила его. – Для тебя это, может, и нормально, но я такое видела только в фильмах.
– В фильмах? – он повернулся и посмотрел на меня с таким искренним недоумением, что я чуть не рассмеялась.
– Ну, кино. Двигающиеся картинки. Люди на экране играют истории, а ты сидишь и смотришь. Бывают цветные, бывают чёрно-белые.
Он свёл брови.
– Картинки, которые двигаются? Зачем смотреть, если есть книги?
– О, поверь, книги тоже экранизируют. Иногда хорошо, а порой лучше не смотреть. Разочаруешься...
Он покачал головой – то ли осуждая, то ли просто не понимая.
– У вас, людей, всё сложно.
– Ну извини, – фыркнула я. – Мы такие.
Он пошёл дальше, что-то бормоча себе под нос. Я остановилась, разглядывая книги. Тысяча… нет, намного больше. Если это книги судеб каждого человека, то их здесь восемь миллиардов? «Сошла бы с ума сортировать столько!»
– Как давно ты здесь? – окликнула, ускоряя шаг.
Он остановился так резко, что я чуть не врезалась ему в спину.
– Сто лет. Плюс-минус. Давно перестал считать. Не отставай, а то никуда не дойдём.
Хотела сказать колкость, но вовремя остановилась. Он шёл вперёд, я плелась следом, разглядывая его спину. «Кто же ты такой, Кассиан?» Высокий, бледный, пепельные волосы. Живёт один в полной изоляции сто лет.
– Эй, Кассиан! – окликнула.
Он обернулся.
– Тебе сто лет, но выглядишь на тридцать. Ты, случайно, не вампир?
Он нахмурился.
– Кто?
– Вампир. Кровь пьёшь, спишь в гробу, на солнце сверкаешь?
Он смотрел так, будто я предложила станцевать вальс.
– Я не пью кровь. И не сверкаю.
– Эдвард Каллен тоже так говорил. А потом оказалось…
– Кто такой Эдвард Каллен?
Я вздохнула. Вот так всегда – спасаешься от смерти, попадаешь в волшебную библиотеку, а спаситель даже «Сумерки» не читал.
– Ладно, проехали.
Мы шагали дальше. Место было огромным – я потеряла счёт времени. Час? Два? Ни одного окна – не выглянуть на улицу. «Либра. Что это? Планета? Страна? Город? Вопросов много, ответов – ноль. И он вряд ли объяснит вразумительно».
– Ты здесь живёшь один? – прервала паузу.
– Не один.
– А кто ещё есть? Девушка? Жена?
– Я имею в виду книги, а не людей, – коротко отозвался он.
Я тут же затихла. «Из него всё клещами тянуть».
– Мы пришли, – открыл дверь, пропуская вперёд.
Он привёл меня в небольшую комнату. Чисто, но пусто: кровать, стул, старый шкаф. Никаких зеркал.
– Ванная там, – махнул в сторону неприметной двери. – Вода холодная, но чистая. Полотенце на крючке.
Оглядела себя: свитер в саже, джинсы в подпалинах, волосы – лучше не думать.
– Мне бы переодеться. А то я похожа на кочегара.
Он помедлил, открыл шкаф, протянул серую кофту – мягкую, с длинными рукавами.
– Держи. Другого нет. И… джинсы найду, но будут велики.
Взяла кофту. Она пахла пылью и чем-то ещё – старым деревом? Либрой? Им?
– Спасибо, Кассиан.
Он кивнул и отвернулся, но я заметила: кончики ушей чуть порозовели. Или это просто свет так падал?
Невольно улыбнулась. Надо же, этот вечно хмурый тип умеет смущаться! Почему-то от этого открытия стало немного спокойнее. Он уже не казался таким чужим и непонятным. Хотя вопросов к нему по-прежнему оставалось больше, чем ответов.
В ванной выдохнула. «Сегодняшний день – в мою будущую книгу. Хотя стоп: она уже есть. И я её не увижу». Включила воду, пока ванна наполнялась – думала о Кассиане. Что он скрывает? Почему так одинок? «Мы похожи», – вспомнила. «Возможно».
Опустилась в холодную воду, вздрогнула. Это не самая большая проблема. Закрыла глаза – накатило спокойствие. Хорошо. Даже страшно. Не пойми где, не пойми с кем – а хорошо. Будто всё раньше – лишь сон.
Открыла глаза. Белая плитка. Руки – чистые. Окунулась с головой, смывая сажу. Вынырнула – облегчение. «Вода творит чудеса!»
Стук в дверь.
– Джинсы на вешалке, – голос Кассиана, смущённый.
Хмыкнула и вылезла. Быстро вытерлась, натянула рубашку и джинсы – великоваты, но подвернула их.
Вышла, прикрыла дверь. За углом он сидел на диване с книгой.
– Спасибо за одежду.
Он захлопнул книгу, повернулся.
– Не за что. Это единственное, что могу сделать для тебя сейчас.
Подошла и села рядом. Он ничего не сказал – просто открыл книгу.
– Ты же сказал, что их читать нельзя.
– Это не книга, а журнал.
– Журнал для чего? – спросила, заглядывая в тетрадь.
Вздохнул: если не скажет – не отстану.
– Для учёта. Здесь имена. Тысячи имён тех, кто родился и умер. И твоё – я записал недавно.
Фыркнула.
– Ты записал меня в столбец с мертвецами? Я могу гордо примкнуть к «Ходячим мертвецам»?
Он посмотрел так, будто увидел впервые.
– Ты странная, знаешь?
Я кивнула.
– А ещё громкая, приставучая и не такая.
– Оно и видно, – покачал головой, но угол губ дрогнул.
– Ты первая на этом диване, – тихо сказал он.
Хотела ответить – но в коридоре раздался звук. Не шорох, не скрип – а тяжёлый, размеренный шаг. Кассиан поднял голову, напрягся.
– Что это? – прошептала.
Не ответил, прислушиваясь. Шаг повторился и стих.
– Ничего, – но журнал закрыл резко, словно там была тайна.
Глава пятая. Обещание
«Пока я здесь, твоей книги в Архиве не будет. Впервые сказал это и сам поверил»
Сидел, глядя на пустую стену. «Вряд ли Инквизиция. Хотя кто их знает – у них свои каналы». Тишина стала невыносимой. Вышел из комнаты и направился во вторую секцию.
Остановился у двери в комнату Алисии. Долго смотрел на неё, не решаясь открыть. «Зачем?» – мучил себя этим вопросом. Проверить её? Или себя? Всё, что случилось сегодня?
Недолго думая, открыл дверь и шагнул внутрь. Она спала на кровати спиной ко мне, свернувшись в комочек, как беззащитный котёнок. Её присутствие казалось привычным, будто она всегда здесь была. «Может, её спасение что-то значит. Для Либры. Для меня».
Она повернулась. Замер. «Что я скажу? Что пришёл посмотреть, как она спит?» Алисия уткнулась носом в одеяло и начала тихонько посапывать. Выдохнул и быстро вышел, осторожно закрыв дверь.
Уже в коридоре остановился и оглянулся на закрытую дверь. Странно. Ещё недавно я мечтал поскорее вернуться к привычной тишине, а теперь сам искал повод нарушить её. Покачал головой. Просто беспокоюсь о гостье. Ничего больше.
Направился во вторую секцию. Чем ближе, тем громче возня книг. Взглянул на буклеты – удивлённо вскинул брови: все рядком встали у края шкафа. Подошёл ближе, присел на корточки:
– Что-то случилось? Кого-то снова обидели?
Они затрепетали страницами – то ли от удивления, то ли не понимая, что я хочу.
– Вы чего-то ждёте?
Тепло – воспринял как «да». Пожал плечами и пошёл дальше. В молчании начал считать шаги. Никогда раньше не делал – но сейчас успокаивало. «Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один». Остановился у двери на кухню. «Голодна? Глупый вопрос – она человек. А я когда в последний раз ел? Опять решит, что я вампир».
Зашёл на кухню, открыл шкафы. Когда-то умел готовить. Посмотрим.
***
«Странный сон. Пожар, помощь, Либра, книги. В отпуск пора?»
Оглянулась – не в своей комнате. «Всё-таки не сон». Выбравшись из постели, натянула джинсы – великодушно отданные Кассианом. Размерчик не мой, но лучше моих прожжённых штанин. «Что мне теперь делать? Вернуться домой не могу. Во-первых, не знаю, как, а во-вторых, нельзя».
Решив не заморачиваться – хуже не будет – вышла. Тишина напрягала, но я пошла по коридору. Проходя мимо комнат, услышала звуки. Книги шелестели страницами, словно неугомонные малыши.
В коридоре между секциями – запах. Кофе. Шла на запах, как собака по следу. «За этой дверью – кухня. Значит, он ест. Теория о вампире рухнула».
За дверью звон посуды. «Прислуга? Вряд ли сам стоит у плиты». Вдохнула – и застыла. Кассиан стоял ко мне спиной перед плитой. Ему только не хватало фартука, чтобы сойти за повара.
– Чего застыла? Твой кофе остынет, – не оборачиваясь, произнёс он.
– И тебе доброе утро, если оно так у вас называется, – отозвалась я.
Взяла кружку, пригубила. «Лучше растворимого». Села за стол, глядя на Кассиана.
– Ты часто так готовишь?
Он вздрогнул, будто забыл, что не один.
– Если честно, нет.
– Ты что, на диете?
Обернулся и поставил передо мной тарелку с яичницей.
– Понятия не имею, о чём ты. Прости, это всё, что нашёл.
Изумлённо рассматривала: ни скорлупы, всё ровно – не то что у меня.
– Ты точно не повар?
Вздохнул и сел напротив.
– Нет. Просто умею наблюдать и анализировать. Ешь, а то остынет.
– А ты? – поддела желток вилкой.
– Я не голоден.
Хотела подколоть, но, попробовав, передумала.
– У тебя есть какая-то фишка? Поделишься?
Он удивлённо поднял брови.
– Фишка?
– Ну, особенность?
– Нет, просто по рецепту.
– Странно – у меня по рецепту так не получается.
Мелькнула улыбка – но, когда подняла взгляд, исчезла.
– Что-то не так?
– Да нет. Просто я впервые заметила твою улыбку. Оказывается, ты на неё способен.
Он пожал плечами и отвернулся. Молча доедала. Место странное – и одновременно родное.
– Оставь, – сказал он. – Я сам уберу.
– Боишься, что разобью?
– Нет. Ты гостья. Разве люди заставляют гостей убирать?
Замолчала. «Гостья. Забавно».
– Хорошо… спасибо. За всё.
Повисла тишина: он сидел, глядя в пустоту, я стояла – не зная, что делать.
Кассиан встал, начал мыть посуду.
– А мне что? – перекрикивая воду.
– Просто подожди.
«Такое ощущение, что он платит за лишние слова». Он закончил, вытер и вернул всё на места.
– Ты спрашивала, что делать. Пошли, покажу тебе, как устроена Либра.
Я замялась на мгновение.
– Ты что, уснула? – улыбнулся он.
– Нет, просто задумалась, разглядывая твою идеальную кухню.
– Так идёшь или останешься любоваться тарелками?
Улыбнулась:
– Если покажешь владения – почему нет? Чем ещё тут заняться?
Вышли. Кассиан шёл впереди – не оглядываясь. Привык, что никого нет. Коридор сменился залом, зал – ещё одним коридором. Я перестала считать повороты, когда он остановился перед высокой дверью. Не серо-голубой, как та, через которую мы вошли, а тёмной, почти чёрной, с потёртой ручкой.
– Здесь Архив, – сказал он. – Место для законченных историй.
Вошла следом. Тишина – другая: густая, как в соборе. Книги стояли ровно, без движения.
– Ты всех их проводил? – тихо спросила.
– Да.
– И что ты им говоришь?
Он помедлил, но ответил:
– Vale, amice.
– Прощай, друг, – перевела я.
Стояла и смотрела на бесконечные ряды книг, которые когда-то были людьми, и на человека, который сто лет говорил им «прощай» и никому не сказал «здравствуй».
– Моя книга тоже была бы здесь, если бы ты не вмешался?
Он посмотрел на меня, взвешивая ответ. Потом сказал, твёрдо, не повышая голоса:
– Да. Была бы.
Я выдержала его взгляд. Моя история могла закончиться всего двумя словами на латыни.
***
Прощай, друг. Сто лет говорил это в пустоту, и вдруг кто-то повторил. Спросила про свою книгу и не испугалась.
– Пока я здесь, твоей книги в Архиве не будет.
Она не подала виду, но я понял: сказал лишнее. Дал обещание. Открыл дверь, и мы вышли в коридор, оставляя Архив и слова, произнесённые мною.
Шли в молчании. Тишина отступила у второй секции.
– Это секция номер два. Здесь новенькие, те, кто только родился.
Она заглянула в зал. Брошюры на полках оживились при виде неё – зашевелились, затрепетали страницами. Одна, тёмная, придвинулась к краю.
– Это Коринна. Или Воронёнок. Она хочет познакомиться.