Первая

— Держите его.

Бахо и Вадим тут же прижали его за плечи.

— Вы охренели?!

— Терпи.

— Да пошли вы...

Я снова наклонилась над раной. Руки были в крови. Пинцет наконец зацепился за что-то твёрдое.

— Есть.

— Тащи, — выдохнул Бахо.

Я потянула. Егор заорал. Дёрнулся так резко, что чуть не вырвался из рук, но дробина вышла. Потом ещё одна. И ещё. Маленькие тёмные шарики один за другим падали на пол. Каждый раз казалось, что вот сейчас последняя и находилась следующая. В какой-то момент я уже перестала чувствовать спину и колени. Весь мир сузился до круга света от фонаря и этой проклятой раны. Пока наконец Бахо не сказал:

— Всё.

Я замерла.

— Уверен?

Он внимательно осмотрел ногу. Потом осторожно провёл пальцами вокруг раны.

— Больше не вижу.

Только тогда я поняла, что всё это время задерживала дыхание. Воздух вырвался из груди сам собой. Егор откинулся к стене и закрыл глаза.

— Я живой?

— К сожалению, — ответил Вадим.

— Заткнись.

Света нервно хихикнула. И только тогда до меня наконец начало доходить.

Он действительно жив.

К тому моменту, когда с ногой Егора наконец закончили, мне казалось, что прошла целая вечность. На самом деле — может, час, может, меньше, может, больше.

Кто-то таскал воду из колодца, кто-то рвал старые простыни на бинты, кто-то держал фонарь, кто-то вытирал кровь с пола. Я уже не понимала, кто именно что делает. Все двигались как единый организм.

Кровь удалось остановить не сразу. Ледяная вода, тряпки, давление на рану, сделали своё дело. Потом антибиотики, обезболивающее и бинты. Столько бинтов, что нога Егора стала похожа на какой-то нелепый белый кокон.

— Вы меня решили убить таблетками раньше, чем эти придурки? — прохрипел он.

Света тут же ткнула его кулаком в плечо.

— Заткнись.

— Вот видишь, — простонал Егор. — Насилие в семье.

— Ещё слово — и я тебе вторую ногу сломаю.

— Понял.

И только после этого он наконец затих. Бледный, весь мокрый от пота, но живой.

Я медленно опустилась на пол рядом со стеной. Руки дрожали так сильно, что я наконец это заметила. Адреналин начал отпускать и вместе с ним пришла усталость. Такая, что хотелось просто лечь прямо здесь на грязный пол, закрыть глаза и уснуть. Фонарь лежал на полу. Его кто-то случайно задел ногой. Луч света качнулся по стене, потом по полу и скользнул дальше. Все одновременно повернули головы. Наступила тяжёлая тишина. Потому что в углу по-прежнему лежало чужое тело. Тёмное пятно крови уже расползлось под ним по половицам. Потом Миша тяжело выдохнул:

— Блядь...

На полу лежал мёртвый человек. И убили его мы. Егор медленно повернул голову посмотрел на тело. Потом на нас и хрипло спросил:

— Ну...

Он сглотнул.

— И что теперь с этим делать?

Никто не ответил. Потому что ответа действительно никто не знал. Свечи потрескивали, где-то за стенами дома выл ветер. Вадим посмотрел на тело, потом на окно и перевёл взгляд на дверь.

— Думаете, они придут ещё раз?

Я первая нарушила тишину.

— Придут.

Голос прозвучал неожиданно хрипло. Все посмотрели на меня.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что они пьяные.

Я облизнула пересохшие губы.

— Потому что один из них мёртв. И потому что они считают, что нас больше не испугаются.

Вадим медленно кивнул.

— Да-а-а. Я бы тоже пришёл.

— Спасибо, успокоил, — мрачно сказал Миша.

Бахо присел на корточки возле тела и несколько секунд смотрел на него.

— Их было сколько?

— Девять, кажется.

— Восемь или девять.

— Один здесь. Значит минимум семеро осталось.

Семеро. Даже если половина из них сейчас валяется пьяная или кто-то ранен.

Их всё равно больше. Егор тихо выругался.

— Замечательно.

— Ты лежи давай, герой.

— Да лежу я.

Он закрыл глаза, потом вдруг снова открыл.

— Кстати.

Все посмотрели на него.

— А кто там орал про то, что его подстрелили?

У меня внутри всё неприятно сжалось.

Вот же чёрт.

Несколько секунд я молчала, потом подняла руку.

— Наверное... Это была я… Я попала.

Наступила тишина.

— Ты попала? Из лука? В темноте?

Я пожала плечами.

— Ну... Я стреляла в окно. Потом кто-то заорал и выпал наружу.

Миша несколько секунд смотрел на меня, потом покачал головой.

— Охренеть.

— Я сама охренела.

Бахо поднялся. Его голос снова стал собранным и деловым.

— Значит слушаем внимательно.

Он обвёл нас взглядом.

— Первое. Сегодня никто не спит. Второе. Если они вернутся — стреляем сразу без разговоров и предупреждений. Третье...

Он посмотрел на тело.

— От этого надо избавиться.

Света побледнела ещё сильнее.

— Как?

— Заворачиваем в одеяло и уносим подальше от дома.

Снаружи снова завыл ветер. Мне вдруг показалось, что за окном кто-то стоит.

Смотрит, наблюдает, ждёт. Я резко повернула голову в темноту. Это только темнота, но ощущение что сейчас на нас опять нападут, осталось.

Я держала кружку обеими руками и смотрела на Байкал. Вода потемнела ещё сильнее. Солнце уже почти коснулось дальних сопок, окрашивая низкие облака в тускло-оранжевый цвет. День выдался холоднее вчерашнего. Ветер сменился. Он больше не налетал резкими порывами, а тянулся с озера ровной ледяной струёй, пробирая даже через куртку. Я невольно перевела взгляд на дом вдалеке. За сутки там ни разу не мелькнул свет. Никто не выходил на крыльцо. Из трубы не поднимался дым. Пустые окна смотрели на берег чёрными провалами.

Наверное, если бы они вернулись сразу, было бы проще. А сейчас внутри поселилось мерзкое чувство ожидания. Словно ты знаешь, что беда где-то рядом, просто ещё не решила, когда именно прийти за тобой. Я сделала глоток уже остывшего чая. Руки всё ещё иногда начинали дрожать сами по себе. Особенно если в голове всплывала прошлая ночь. За забором по-прежнему лежало тело.

Мы вынесли его ещё утром. Завернули в старое одеяло и оттащили подальше от дома. Никто не хотел смотреть на него лишний раз, но и закапывать сразу тоже не решились. Скрипнула дверь. Я обернулась, а на крыльцо вышел Бахо. В руках у него была пустая кастрюля.

— Как Егор? — спросила я.

Он устало потёр лицо.

— Тридцать семь с лишним.

Я молча кивнула. Нога выглядела плохо. Когда мы меняли повязку днём, кожа вокруг ран была красной и горячей, всё опухло. Словно внутри кто-то развёл костёр. Но никто из нас не знал, нормально это или нет. Никто никогда не получал огнестрельных ранений, не вытаскивал дробь из живого человека. Мы просто делали всё, что могли и надеялись, что этого окажется достаточно. Бахо поставил кастрюлю возле стены и тоже посмотрел в сторону злосчастного дома.

— Как думаешь, они придут? — наконец спросил он.

Я слишком быстро ответила:

— Да.

Потом подумала и добавила:

— Не знаю.

Потому что это была правда. Если бы они собирались мстить, то почему не пришли ночью? Почему не пришли утром? Почему не пришли днём? Почему вообще ничего не происходит? Бахо сплюнул в сторону.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже.

Он ещё немного посмотрел на дом потом тихо сказал:

— С трупом завтра что-то решать надо.

Я снова перевела взгляд на Байкал. Солнце окончательно спряталось за сопками и стало ещё холоднее.

Уснуть снова не получилось. Я лежала, закрыв глаза, слушала, как потрескивают доски дома, как ветер царапает стену снаружи, как Света ворочается на соседней кровати. Но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как снова вспыхивала вчерашняя ночь. Выстрел. Кровь. Крик. Лицо Егора, ставшее белым как мел. Я тихо поднялась с кровати, натянула куртку и вышла в коридор. В доме горела всего одна свеча. Её тусклого света едва хватало, чтобы различать стены. На первом этаже сидел Бахо, ружьё лежало у него на коленях. Он смотрел в окно и не повернулся, когда услышал мои шаги.

— Не спится? — спросил он тихо.

— Угу.

Я остановилась рядом. За стеклом была сплошная чернота. Ни луны или звёзд, только Байкал где-то там, за этой темнотой. Несколько секунд мы молчали потом он вдруг сказал:

— А знаешь, я тобой впечатлён.

Я повернула голову.

— Чем именно?

— Всем.

Я фыркнула.

— Очень содержательно.

Он усмехнулся, потом стал серьёзным.

— Нет, правда. Ты вчера выстрелила.

— И что?

— В человека.

Я ничего не ответила, потому что сама старалась об этом не думать.

— А потом, — продолжил он, — когда Егора ранило...

Он покачал головой.

— Все стояли как пришибленные. Светка ревела, Алина вообще ничего не понимала. А ты...

Он посмотрел на меня.

— Аптечка. Вода. Бинты. Таблетки. Доставайте дробь. Перевязывайте. Делайте это. Делайте то.

Я невольно усмехнулась.

— Кто-то же должен был.

— Вот именно.

Бахо ткнул пальцем в мою сторону.

— Кто-то должен был, а ты взяла и сделала.

Я отвела взгляд. Мне вдруг стало очень неловко.

— Я, кстати, беру свои слова обратно.

— Какие именно?

— Ну...

Он почесал затылок.

— Те, которые говорил тебе на Шадан-Голе.

Я сразу поняла, о чём он.

— Про то, что я дура?

— Ага.

— Очень мило.

— Ну извини.

Он даже руки поднял.

— Ошибся. Я тогда думал, что ты просто городская девчонка, которая вечно лезет куда не надо и пытается из себя что-то строить.

Я хмыкнула и закатила глаза. Бахо продолжил:

— А сейчас вижу, что ошибался.

Он пожал плечами.

— Ты очень смелая.

Я несколько секунд молчала. В темноте было легче, не видно ни лиц, ни взглядов, только голоса.

— Бахо, меня так трясло, что я думала, меня прямо там вырвет.

Он помолчал, потом неожиданно хмыкнул.

— Да меня самого ненамного меньше трясло.

Я посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Он пожал плечами.

— Думаешь, я там такой герой стоял? Да хрен там.

За окном снова завыл ветер. Дом тихо поскрипывал. Мы оба невольно посмотрели в сторону дома.

— Как думаешь, они ушли? — спросила я.

Бахо долго молчал.

— Не знаю.

Потом вздохнул.

— Но, может быть, протрезвели.

Он покрутил в руках ружьё.

— Может, поняли, что натворили. Может, увидели своего дружка. Может, решили, что оно того не стоит.

Я ещё немного посмотрела в темноту. Очень хотелось ему поверить.

— Я бы хотела, чтобы ты оказался прав.

— Я тоже.

Некоторое время мы молчали.

— А если нет?

Бахо повернул голову.

— Тогда будем разбираться.

— Или нам придётся их убить.

Слова прозвучали настолько пафосно, что я сама поморщилась. Бахо несколько секунд смотрел на меня, а потом тихо рассмеялся.

— Прозвучало так, будто ты сейчас из какого-то фильма про супергероев вышла.

Я закатила глаза и тоже улыбнулась.

— Иди спать, супергерой, — кивнул в сторону лестницы.

— Не хочу.

— А я не спрашиваю.

Он снова посмотрел в окно. Улыбка постепенно исчезла с его лица.

— Если что-то пойдёт не так, мы сразу увидим.

Я тоже посмотрела в темноту, потом медленно кивнула.

— Ладно.

— Иди отдыхай.

— Спокойной ночи.

— Ага.

Глава 7

Меня разбудил какой-то не громкий шум. Словно кто-то внизу что-то уронил. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, пытаясь понять, что происходит.

Потом хлопнула дверь. Где-то внизу кто-то громко выругался, а меня будто током ударило.

Они вернулись!

Я резко села на кровати. Сердце сразу заколотилось где-то в горле. В комнате было уже не темно. Снаружи начинал просачиваться тусклый серый рассвет. Рядом со своей кроватью стояла Света. Такая же растрёпанная и ничего не понимающая.

— Что происходит? — шёпотом спросила она.

— Не знаю.

Я уже схватила лук. В коридоре кто-то пробежал. Послышались быстрые шаги по лестнице потом снизу раздался крик:

— Дрезина!

Я замерла, не сразу понимая смысл слова. А потом прислушалась. Где-то снаружи что-то тарахтело.

— Твою мать...

Я даже не стала ничего спрашивать. Натянула ботинки прямо на ходу и вылетела из комнаты. По лестнице я практически слетела, внизу уже толпились ребята. Кто-то держал ружьё. Кто-то просто стоял спросонья и пытался понять, что происходит. Я выскочила на улицу. Холодный утренний воздух сразу ударил в лицо. И именно в этот момент услышала тарахтение мотора. Потом металлический лязг колёс. Потом эхо, потому что дрезина уже вошла в туннель.

Звук прокатился по всему распадку и начал затихать. Мы стояли молча и слушали. Пока окончательно не стало тихо. Бахо первым нарушил молчание.

— Ну вот.

Он зло сплюнул в сторону.

— Всё-таки обнесли нас.

Они не рискнули лезть в дом второй раз, просто дождались удобного момента. Мы ещё какое-то время стояли возле путей, всматриваясь в серый рассвет. Будто дрезина могла вдруг вернуться обратно. В конце концов холод загнал нас в дом.

Внутри пахло свечами, лекарствами и кровью. Егор лежал на диване и делал вид, что спит. Я заметила это по тому, как он морщился каждый раз, когда кто-нибудь проходил мимо. Было видно, что нога болела.

— Как ты? — спросила я.

— Как человек, в которого стреляли.

— Жить будешь.

— Очень на это рассчитываю.

Началась обычная жизнь. Разожгли печку, поставили чайник, достали крупы, консервы. Кто-то нарезал лепёшки, кто-то таскал воду, кто-то проверял оружие. Словно вчерашней ночи и не было и не лежал сейчас за забором мёртвый человек. Я сидела с кружкой горячего чая и смотрела в окно. Солнце ещё не поднялось над сопками, но Байкал уже начал светлеть. Спокойный. Совершенно равнодушный ко всему, что происходило вокруг.

— После завтрака надо сходить к дому, — сказал Бахо. Проверим, ушли они или нет.

— А если не ушли? — тихо спросила Света.

— Тогда будем думать.

Ответ прозвучал слишком спокойно. Никто из нас понятия не имел, что делать, если они действительно остались. Повисло молчание, потом Вадим кивнул в сторону окна.

— И трупом надо заняться.

— Закопаем сегодня же, — сказал Бахо. — Иначе завоняет или зверьё какое-нибудь притянет, нам только медведя сейчас не хватало.

Я невольно поёжилась. Перед глазами сразу вспыхнула старая картинка. Тёмная туша, поднявшаяся на задние лапы и ощущение собственного бессилия. Нет, медведя нам точно не надо.

После завтрака мы быстро собрались. Егор ожидаемо остался в доме. Он пытался спорить, уверяя, что чувствует себя уже намного лучше и способен хотя бы дойти до соседнего участка, но после того, как попытался подняться и побледнел так, что даже Бахо перестал шутить, спор закончился сам собой.

Со Светой они остались вдвоём.

Утро оказалось прохладным. Небо над озером было высоким, чистым, прозрачным, но ветер тянул с воды сыростью и заставлял время от времени прятать руки в карманы. Я застегнула куртку до самого подбородка и невольно остановилась на тропинке. Байкал был спокойный и совершенно равнодушный к нашим проблемам. Тёмно-синяя вода уходила куда-то за горизонт, а над дальними сопками уже золотились верхушки деревьев. Осень только начинала вступать в свои права. Где-то листья ещё оставались зелёными, а где-то уже вспыхивали жёлтыми пятнами. Красиво. Настолько красиво, что становилось даже обидно. Будто мир специально издевался, показывая, каким он может быть.

Мы молча вышли к железной дороге. Туннель встретил нас привычной прохладой и запахом сырого камня. Я автоматически посмотрела в него, хотя прекрасно знала, что увижу пустоту. Несколько секунд я просто стояла, глядя в чёрный провал туннеля и рельсы, уходящие в черноту.

— Всё-таки угнали, сволочи, — я тяжело выдохнула.

— А ты надеялась, что они её обратно поставят? — заржал Вадим.

Бахо только махнул рукой.

— Хватит уже по ней плакать. Всё равно не вернётся.

Он сказал это спокойно, но я заметила, как сам бросил взгляд в сторону туннеля.

До дома добрались минут за пять. Дверь оказалась распахнута настежь. Я ещё на пороге почувствовала запах. Перегар, кровь, грязь. Внутри всё выглядело так, будто по дому прошёлся небольшой ураган. По полу валялись пустые бутылки, какие-то грязные тряпки, окурки. Смятые упаковки из-под консервов. Кто-то даже умудрился разбить кружку, и теперь возле печки поблёскивали осколки. Я медленно обвела комнату взглядом. Как за несколько дней можно привести дом в такую помойку? Возле стены до сих пор виднелись тёмные пятна крови. И на полу лежал обрывок бинта, которым они пытались перевязать раненого.

— Свиньи, — тихо сказала Алина.

Миша обнял её за плечи. Она даже не заметила этого движения. Я покосилась на них и невольно улыбнулась. Хотя бы у кого-то жизнь постепенно налаживалась.

Бахо тем временем прошёл по дому, осматривая комнаты, выглянул из окна, проверил заднюю дверь.

— Ушли.

Мы ещё немного побродили по дому, заглянули в комнаты, проверили кладовку, сарай, даже чердак. Ничего полезного не нашли. Да и искать, если честно, уже было нечего. Алкаши унесли всё, что могли унести, а всё остальное представляло собой смесь мусора, пустых бутылок и грязных тряпок.

В конце концов мы вышли наружу. Солнце поднялось выше, стало немного теплее. Ветер по-прежнему тянул с Байкала прохладой, но уже не пробирал до костей. Я остановилась возле забора и посмотрела в сторону воды.

— Я к Байкалу схожу, — сказала я.

Бахо посмотрел на меня так, будто я предложила сходить на экскурсию в другой конец страны.

— Зачем?

— Просто.

— Просто?

— Да.

Он покачал головой.

— Удивительная женщина.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— Всё равно спасибо.

Вадим фыркнул, Миша усмехнулся, только Алина неожиданно сказала:

— Я с тобой.

Я обернулась.

— Пошли.

Бахо тяжело вздохнул, словно окончательно убедился, что женщины — загадка природы.

— Только далеко не уходите.

— Мы буквально к воде.

— Это я и называю далеко.

Мы его уже не слушали. Спуск оказался круче, чем выглядел сверху. Под ногами осыпались мелкие камни. Кажется, сколько ни смотри на Байкал, привыкнуть невозможно. Тёмно-синяя вода уходила вдаль до самого горизонта. Небольшие волны лениво накатывали на берег, перекатывая гальку с тихим шорохом. Будто кто-то бесконечно пересыпал камни в огромной ладони. Мы спустились почти к самой воде. Я подняла один плоский камушек и швырнула его вперёд. Он пару раз подпрыгнул по поверхности и исчез.

— Выпендрёжница, — сказала Алина.

— Завидуй молча.

Она рассмеялась. Я села прямо на гальку, камни неприятно впились через штаны, но вставать не хотелось. Алина устроилась рядом. Некоторое время мы просто молчали, смотря на волны. Как они накатывают одна за другой. Каждая вроде одинаковая, но при этом немного другая. После всего, что произошло за последние дни, эта монотонность действовала почти как лекарство. Будто мир говорил: «Да успокойтесь вы уже. Я тут тысячи лет стою, ничего нового вы мне не показали». Я подобрала ещё один камушек и покрутила в пальцах.

— Страшно было? — вдруг спросила Алина.

— Да.

Она удивлённо повернулась ко мне.

— Правда?

— А ты думала, нет?

— Не знаю. Ты выглядела так, будто вообще не испугалась.

Я усмехнулась.

— Это потому, что выбора не было.

Волна подкатила почти к нашим ботинкам и откатилась назад.

— Да и стреляю я, откровенно говоря, не плохо.

Она сначала округлила глаза, а потом рассмеялась так громко, что чайки где-то наверху возмущённо закричали.

— Господи, Саша, да я вообще не об этом.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— А о чём тогда?

— О Егоре, как ты ему ногу оперировала. Я до сих пор это вспоминаю и не понимаю, как ты вообще смогла.

Я пожала плечами.

— Оперировала, скажешь тоже. А что там было делать? Сидеть и плакать?

— Да я не про это. Там крови было столько, что меня саму чуть не вывернуло. А ты сидела с пинцетом, ковырялась в этой ноге, дробь доставала...

Я невольно поморщилась.

— Когда ты так рассказываешь, звучит отвратительно.

— Потому что это и было отвратительно.

Я подняла камешек и бросила. Он шлёпнулся сразу в воду.

— Нет у меня никакого секрета. Просто в стрессовых ситуациях я всегда умела отключать эмоции и думать головой. Наверное, это моя суперспособность.

Несколько секунд Алина смотрела на меня совершенно серьёзно, потом фыркнула. Я тоже не выдержала и через мгновение мы уже обе смеялись.

— Суперспособность, — повторила она.

— А что? У всех должны быть суперспособности.

— Да, конечно. У кого-то летать, у кого-то лазеры из глаз, а у тебя — доставать дробь из человеческой ноги.

— Очень полезный навык в условиях апокалипсиса.

— Не поспоришь.

Смех постепенно стих. Волны продолжали накатывать на берег. Я обхватила колени руками и уставилась на Байкал. Некоторое время мы сидели молча. Потом я покосилась на Алину, которая тоже смотрела на воду. Но улыбалась каким-то своим мыслям.

— Слушай...

— М-м?

— А вы с Мишей мило смотритесь.

Она аж поперхнулась воздухом.

— Что?

Я уже начала улыбаться.

— Нет, серьёзно. Я давно заметила.

— Что именно ты заметила?

— Например, что он последние несколько дней крутится возле тебя чаще, чем возле остальных.

— Мы все живём в одном доме, Саша.

— Да, только почему-то чай тебе он наливает, а не Бахо.

— Потому что Бахо сам себе прекрасно нальёт.

Алина закатила глаза, но я видела, что она уже улыбается.

— Ты всё придумываешь.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно.

Она подняла камешек и бросила его в воду, тот несколько раз подпрыгнул по поверхности.

— Мы просто много разговариваем, — сказала она спустя некоторое время уже тише.

Она помолчала, потом слегка пожала плечами.

— Не знаю… Правда не знаю. Сейчас вообще сложно что-то загадывать. Сегодня сидишь на берегу Байкала, а завтра в тебя какой-нибудь пьяный идиот стреляет из ружья.

— Романтичная ты, конечно.

— Какая жизнь, такая и романтика.

Я рассмеялась. Алина тоже улыбнулась. Мы ещё какое-то время сидели молча.

Волны с тихим шорохом перекатывали гальку. Где-то дальше по берегу кричала чайка. Я подняла очередной камушек и запустила его в воду. На этот раз он даже не подпрыгнул, просто плюхнулся и исчез.

— Всё-таки мне не нравится, как выглядит Егор, — неожиданно сказала Алина.

Я покосилась на неё.

— Мне тоже.

— Температура опять поднялась.

— Знаю.

— Может, антибиотики поменять?

Я пожала плечами.

— На какие? У нас выбор богатый? Красные таблетки или белые таблетки?

— Он поправится, наверное, — сказала Алина не очень уверенно.

Я повернула к ней голову. Она продолжала смотреть на Байкал и по голосу было понятно, что убеждает она сейчас скорее себя.

— Надеюсь. Просто...

Она замялась.

— Просто мне не нравится, что он почти всё время спит.

— Мне тоже не нравится.

— И бледный какой-то стал.

— Алина.

Она виновато посмотрела на меня.

— Что?

— Не надо.

— Что не надо?

— Говорить вслух всё то же самое, о чём я сама думаю.

Она опустила взгляд.

— Извини.

Я тяжело вздохнула.

— Да не за что извиняться.

На самом деле я была рада, что кто-то ещё это видит. Потому что последние два дня мне всё чаще казалось, что я просто накручиваю себя. Я уже успела подобрать очередной камешек, когда Алина вдруг спросила:

— Саш...

— М-м?

— А ты по Владу скучаешь?

Камешек полетел в воду, подпрыгнул два раза и сразу ушёл на дно.

— Наверное.

Алина повернулась ко мне.

— Просто вы столько времени вместе были.

Я кивнула.

— Да.

— И вообще... вы хорошо смотрелись.

Я снова кивнула.

— Угу.

Только в голове почему-то возник совсем не Влад, даже не его голос, лицо или улыбка. Перед глазами всплыло другое. Тёмные волосы, чёрные глаза, спокойный взгляд, от которого внутри до сих пор что-то болезненно сжималось. Я смотрела на Байкал и почти не слышала, что говорит Алина. Она продолжала что-то рассказывать. Я слушала и понимала, что думаю совершенно о другом.

О мужчине, которого вообще не должно было быть в моей жизни. О мужчине, которого я знала по-настоящему всего сутки.

Господи.

Всего одни сутки.

Если задуматься — смешно. Люди за сутки даже имён иногда не запоминают. А я до сих пор помнила каждое его прикосновение, взгляд, интонацию. Помнила, как спокойно становилось рядом с ним. Как исчезало это постоянное напряжение, которое уже давно жило где-то под рёбрами. И от этого воспоминания вдруг стало настолько тоскливо, что захотелось зажмуриться.