Дракон на десерт

Глава 1

Нечем дышать! Я пыталась двигаться, но тело не слушалось, будто я плыла в густом сиропе. Полная, оглушающая тишина. И вдруг резкий хлопок, будто лопнул воздушный шар размером с небо. И на эту тишину обрушился рёв.

Он исходил со всех сторон, из самой земли и воздуха, чудовищный, от которого стыла кровь. Я даже не могла представить, какое существо может издавать такой звук. Я знала только, что я несусь, а на меня обрушивается сильнейший ливень. Телом я, правда, не могла управлять, но вот сбоку и сзади меня обжигало — будто дикое, разъярённое животное дышало мне в спину, изрыгая невидимое пламя.

«Что происходит? Что происходит?!» — паника, острая и беззубая, скреблась в мозгу. Я только что готовила торт! Заказ для именинницы! Я была счастлива, я танцевала на кухне под латинскую музыку, потому что дела наконец-то пошли в гору. Я вышла из минуса, подала на развод с тем, кто меня предал, вырвалась из замкнутого круга обид... И вот я здесь. Где «здесь»?!

Рёв повторился, ближе, громче. Если бы я управляла этим телом, я бы вжалась в землю и свернулась калачиком. Даже капли дождя, падавшие на кожу, казались обжигающе горячими. Я бежала, подскальзываясь, и вдруг заметила, что мои руки блестят. Будто их усыпали мельчайшими бриллиантами, крошечными частицами драгоценных камней. Красиво, нелепо и абсолютно не к месту.

Хлопок. Тишина обрушилась снова, и в тот же миг я получила тело.

Ощущение было сродни удару током: сначала будто миллион игл пронзили кожу, а в следующую секунду на меня обрушилось всё сразу — холод и жар одновременно, грязь, запах сырой земли и прелой листвы, лязг чужих воспоминаний в висках. Они накатывали, смешиваясь с моими, и я закричала — хрипло, не своим голосом. От неожиданности ноги подкосились, и я рухнула лицом в жижу.

Грязь. Всё вокруг было залито водой и глиной, но вдалеке угадывались смутные очертания построек, похожих на сараи, и что-то, напоминающее забор.Пока я отплевывалась, прямо над моей головой, с шипением, рассекающей воздух, пронесся ослепительный столп огня. Жар опалил спину сквозь мокрую ткань, и я вскрикнула от боли, рефлекторно перекатившись набок.

И увидела.

Прямо передо мной, с оглушительным гулом, пикировал огромный коричневый дракон. Его глаза, размером с мой старый кухонный миксер, были серо-коричневого цвета. Он распахнул пасть, обнажив ряды кинжалообразных зубов, и из его глотки вырвался новый, уже в упор, ужасающий рёв.

Я резко вдохнула... и поняла, что не могу выдохнуть. А когда увидела, как глубоко в его глотке вновь забушевало багровое зарево, выдох всё же нашёлся. Я закричала. Не просто вскрикнула, а издала такой отчаянный, пронзительный визг, от которого дракон аж захлопнул пасть, словно удивлённый. Потом он в ярости занёс лапу — огромную, с когтями, каждый из которых был с мою руку. Было чёткое ощущение, что он хочет просто шлёпнуть меня, как назойливую муху.

Но в следующее мгновение он... замер. Широко вдохнул, ноздри задрожали, втягивая воздух. Потом выдохнул струёй пара и придвинул свою морду так близко, что я различила каждую чешуйку на его носу. В его глазах бушевала буря — недоумение, дикая злоба и что-то ещё, чего я понять не могла.

А я... а я могла только мелко-мелко дрожать и смотреть на этот ужас. Тело онемело от страха.

Дракон ещё раз шумно втянул воздух, явно улавливая мой запах. Его глаза сузились до опасных щелочек. Он ещё на сантиметр приблизил морду, и я увидела, как в глубине его глотки снова зарождается огонь.

И тут случилось оно. Адреналин. Не волна, а целый цунами, который ударил мне в сердце, выжег весь страх и оставил только животное, слепое желание жить.

Мои пальцы, всё ещё сжатые в кулаки, нащупали под собой вязкую глину. Без мысли, на чистейшем рефлексе, я рванула руки вперёд и изо всех сил шлёпнула двумя комками жирной, мокрой грязи ему прямо в оба глаза.

Попала чётко.

Дракон взревел, но не яростно, а с явным недоумением и болью. Он замотал головой, пытаясь стряхнуть липкую жижу. В его рывках была такая мощь, что земля содрогнулась.

А я в этот момент уже неслась прочь. Куда глаза глядят. Вернее, куда ноги несут. Главное, что подальше от этого внезапно ослеплённого, крайне раздражённого и, судя по всему, теперь ещё и лично мной оскорблённого, воплощения сказочного кошмара.

«Конфетка, моя истинная конфетка, — пронеслось в голове обрывком чужой мысли, пока я прыгала по лужам. — Он назвал меня... конфеткой? И, кажется, собирался не съесть, а... унести? Нет, спасибо! Мой девиз: «Самовывоз отменяется!», особенно когда вывозит дракон!»

Последнее, что я успела услышать, прежде чем ветер в ушах заглушил все, был его голос. Низкий, звенящий от ярости, он преследовал меня, будто физическая сила, настигая даже сквозь грохот собственного сердца:

— Моя истинная... конфетка, я найду тебя! И заставлю говорить. Ты мне всё расскажешь про своих подельников и где спрятана Императорская Диадема Жизни!.. А не скажешь... постель поможет. Будешь молить о пощаде, моя сладость!

От одной этой угрозы, озвученной с таким сладострастным ужасом, по спине пробежали мурашки, не хуже, чем от его огня. Моя сладость. Конфетка. Да уж, после таких эпитетов хочется немедленно переименоваться в «Солёный Огурец» или «Горький Перец». И кто этот император, и что за диадема? Ясно одно: меня с кем-то ужасно перепутали, и этот «кто-то» явно натворил дел.

Я неслась в шоке, не понимая, кто со мной говорит. Но ноги несли сами, будто в это тело была заложена мышечная память, карта побега. На адреналине я даже не задумалась рассмотреть окрестности как следует. Мокрые стены, кривые черепичные крыши, мостовые из грубого булыжника — всё мелькало смазанным пятном. Я петляла по каким-то узким, немощёным улочкам и грязным переулкам, где пахло дымом, сыростью и чем-то пряным, пока небо не начало густеть, окрашиваясь в ночные цвета. Дождь, к слову, не унимался ни на секунду, превратив мир в холодную, мокрую кашицу.

Наконец, я рванула в особенно тёмный переулок, где тень от высоких стен почти поглощала остатки минимального лунного света. И тут тело сработало на автомате: три точных, почти кошачьих прыжка — от выступа на стене к водостоку, с толчка на карниз — и я, к своему же изумлению, влетела в приоткрытое окно на втором этаже какого-то мрачного здания.

Внутри пахло пылью, старой древесиной и затхлостью. Полная темнота. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет через горло. Я, шатаясь, откинулась от окна, захлопнула его на скрипящую защёлку и, наконец, позволила ногам подкоситься.

Бессилие накрыло меня резко, как одеяло темноты. Я сползла по стене на пол, обхватив колени дрожащими руками. В ушах ещё стоял тот чудовищный рёв и слова, от которых мороз по коже: «...постель поможет... будешь молить о пощаде...»

«Отлично, Тамара, — прошептала я в темноту, пытаясь унять дрожь. — Бегство от огнедышащего маньяка успешно завершено. Место назначения: заброшенная комната с призраками, вероятно. План на вечер: не умереть от переохлаждения в мокром платье и плаще из сна и не сойти с ума. И, кажется, я только что вписала себя в чей-то очень, очень опасный криминальный сюжет. С диадемой».

Где-то вдали, сквозь шум дождя, донёсся ещё один отдалённый, яростный рёв. Ближе, чем хотелось бы, но меня уже накрывала темнота забытья. Тело дало команду на отдых, а я не стала сопротивляться. Я все решу позже, только на минутку закрою глаза.

Глава 2

Всё началось просто. В тот самый день я проснулась с кристально чистым пониманием: я больше не хочу. Не хочу открывать соцсети, чтобы проверять бывшего мужа. Не хочу высматривать у него новые фотографии и ждать сообщений, которые уже никогда не придут.

Он изменил мне, но по какой-то извращённой привычке души мне всё ещё хотелось, чтобы он каялся. Каялся постоянно, громко и прилюдно. Голова понимала: я не хочу быть с ним. Он всегда высмеивал мою мечту о кондитерском деле, твердил, что это не прибыльно, что у меня ничего не получится.

А сегодня был тот самый день. День, когда я вышла в прибыль. Не просто в ноль — в плюс! Несколько заказов каждый день, и клиенты соглашались на мои цены, не торгуясь, потому что видели мои работы.

Поэтому я встала с утра счастливая, довольная. Достала заготовки, привела в порядок себя и кухню и принялась за дело. Я танцевала, напевала. Всё спорилось в руках. Я успевала отвечать новым клиентам в соцсетях. Я была на вершине мира и даже не заметила момента, когда этот мир закончился.

Вот я вывожу элегантную надпись кремом на торте… а вот я уже непонятно где. Совершенно непонятно как. Переход был настолько резким, что мозг просто отказался его обрабатывать.

— Мира. Мирабелла. Очнись, белочка, — сквозь сон донёсся странный мужской голос. Низкий, с лёгкой хрипотцой, будто мурлыкающий.

Кто-то мягко и аккуратно ткнулся мордой мне в щёку. Потом начал настойчиво вылизывать нос.

Мне стало щекотно,и я, ещё не проснувшись, улыбнулась. А в следующую секунду — встрепенулась. Котов у меня дома не было. Был любимый сфинкс, но непушистый, и его забрал бывший муж. Я даже строила планы по его похищению — да, я именно такая. Но планы — это не реальность.

Пушистая мордочка снова ткнулась в моё явно испачканное лицо. Я открыла глаза, отстраняясь. Значит, я вырубилась, лёжа на полу — щека теперь ныла. Я проморгалась, и зрение медленно сфокусировалось на существе передо мной.

Это был… очень странный кот.

Я села, осознавая странность собственного состояния. А во что я одета? И что это за кот? Чёрный, но по всей шкурке шли яркие, малинового цвета полоски. Было темновато, но я это разглядела.

— Кисонька, что с тобой? Кто тебя так выкрасил? — удивилась я своему же новому, мелодичному и совершенно незнакомому голосу. Рука сама потянулась погладить его.

Кот резко отстранился, выпучив огромные рыжие глаза.

— Что с тобой не так? Кто ты? — отчётливо, с недоумением произнёс он.

Я застыла, рука повисла в воздухе. Мой мозг, уже перегруженный сменой декораций, наконец, обработал информацию. Кот говорит со мной, да и еще на чистом русском.

Медленно, будто в замедленной съёмке, я перевела взгляд на свою протянутую руку, и всё окончательно рухнуло.

Это была не моя рука. Нежная, со светлой, почти фарфоровой кожей, без следов возраста. Мне тридцать пять, и мои руки уже начинали выдавать это. А эта рука принадлежала девушке совсем юной. Единственное, что было знакомо — лёгкие мозоли на ладошках, но и они выглядели иначе. Я сжала ладонь, разжала, наблюдая, как двигаются чужие сухожилия.

И только тогда я опустила взгляд ниже. На странное, мокрое насквозь платье из грубой ткани, на тяжёлый промокший плащ. Всё это выглядело так, будто я сбежала со съёмок какого-то… фэнтезийного фильма при чем явно не детского. Очень низкобюджетного и очень мокрого.

Кот, всё так же недоверчиво смотря на меня, осторожно обнюхал воздух.

— Пахнешь ты как Мирабелла, но… — произнёс он задумчиво. — Но в глазах — сплошное «где я и что это за говорящее чучело?». Интересно.

Я могла только беззвучно шевелить губами, глядя то на него, то на свои новые, незнакомые руки. В голове стучала лишь одна мысль: «Кондитерская… заказы… прибыль… Бывший муж — коту под хвост. Похоже, у меня теперь проблемы иного масштаба. И они пушистые, в полосочку, и очень разговорчивые».

— Да что с тобой такое, Белла? — сказал кот уже с явным беспокойством. Он прыгнул ко мне прямо на колени и уткнулся холодным носом в щеку.

И тут меня накрыло. Окончательно и бесповоротно. Это не моё тело. Со мной разговаривает кот. И это не сон — в снах не бывает такого леденящего, животного ужаса, сжимающего горло.

Я не просто закричала. Я завизжала. Пронзительно, истерично, отчаянно, как резаная — простите за натурализм. Параллельно я инстинктивно швырнула с себя пушистый комок, сама отползая по полу.

«Бесноватое отродье! Говорящее!» — метались в панике мысли. А ещё в голове, как вспышка, всколыхнулись обрывки чужих воспоминаний — грохот, рык, ослепительный столп огня и низкий голос, произносящий что-то о драконе и диадеме.

От этого я завизжала ещё громче.

Кот, которого я отправила в неожиданный полёт, взвыл в ответ. Не по-кошачьи, а именно взвыл — низким, возмущённым мужским голосом.

— Йоу! Ты что, очумела?!

А снизу, из-под пола, донёсся ещё один крик — тонкий, подростковый, перепуганный.

— Белла? Я бегу! Я спасу! А-а-а!

Чьи-то быстрые шаги застучали по лестнице, приближаясь.

Я же, в полнейшей истерике, забилась в самый дальний угол. Там было темно, пахло пылью, паутиной и старостью. Я вжалась в него, пытаясь стать частью стены.

В проёме двери (так это всё-таки была дверь!) возникла фигура. Не подросток, а скорее юноша. Он был худой, в потрёпанной одежде, с невероятно красивым, почти женственным лицом и… заострёнными ушами. Эльф. Или полу-эльф. Мои познания, увы, заканчивались на книжных иллюстрациях.

— Белла, ты что орёшь как резаная? — он тяжело дышал, видимо, вбежал сломя голову. — Почему ты вся мокрая? И что ты там в углу делаешь?

Он осторожно сделал шаг вперёду. Я в ответ так сильно сжала зубы, что они затрещали. Глаза, наверное, были размером с блюдца.

— Эта дура с катушек съехала! Успокой её, Клод! — проорал откуда-то из-под стула тот самый мяукающий баритон. — Она мне не только шёрстку помяла — она, кажется, рассудок в том задании оставила!

— Белла, ты чего? — юноша по имени Клод поднял руки в знак мира и начал медленно, почти на корточках, приближаться. — Я понимаю, я подставил тебя с этой чёртовой диадемой, я идиот. Я не думал, что лорд-дракон-следователь лично появится. Прости… Он что-то сделал тебе? Так сильно испугал?

Он подходил всё ближе. В полумраке его глаза казались светящимися, и в них читалось искреннее беспокойство. Я наконец сообразила, что нахожусь не на чердаке, а в какой-то полузаброшенной комнате с единственным запылённым окном.

Я не могла говорить. Язык не слушался.

— К-к-то… вы? — наконец выдавила я, трясясь мелкой дрожью.

Клод замер. Из-под стула выпрыгнул кот. Он отряхнулся с видом оскорблённого достоинства и, сузив жёлтые глаза, внимательно меня обнюхал.

— Клод, — произнёс кот с ледяной, аналитичной ясностью. — Мне кажется, это не Белла. Вернее, тело — нашей Мирабеллы. Но внутри… Внутри явно кто-то другой. И он, судя по запаху паники и глупости, впервые в нашем мире.

Клод сначала посмотрел на кота, потом медленно, с нарастающим ужасом, повернул голову ко мне. Он всмотрелся пристальнее.

— Не может быть… — прошептал он. — Но её поведение… А-а-а, чёрт! Не может!

Потом он резко отпрыгнул от меня, присел к коту, и они начали что-то быстро шептать. Я слышала только обрывки:

«…провал в пространстве? Рыжая ведьма...»

«…а запах-то её,настоящий, остался…»

«…дракон её огнём …»

« ... могла выпить зелье и перенестись...»

Кот периодически выпучивал глаза и бормотал: «Да ладно? Не может быть… Серьёзно?..»

Наконец, они замолчали и одновременно повернулись ко мне. В их взглядах теперь не было страха или агрессии. Только странная смесь: ошеломлённое понимание и бездонная, вселенская жалость.

Клод тяжело вздохнул и произнёс уже не юношески-истерично, а с неожиданной для его вида взрослой усталостью:

— Так, ладно. Привет, не-Белла. Добро пожаловать в самый дерьмовый день нашей жизни. Похоже, нам нужно серьёзно поговорить. А тебе, видимо, нужно сесть, прежде чем ты упадёшь.

Он осторожно протянул руку, не чтобы схватить, а чтобы помочь подняться. А кот, фыркнув, добавил:

— И, пожалуйста, больше не кидай меня. Я хоть и фамильяр, но на мячик для стресса не похож. Меня зовут Босс. И сейчас, похоже, мне придётся вести этот безумный протокол.

Но лишь Клод собрался что-то сказать, демонстративно подняв палец, как всё вокруг затряслось. Дом вздрогнул от основания до крыши, осыпая нас пылью с балок. И сквозь стены, сверху, с небес, прорезался дикий, яростный рёв.

— Ох, ты ж блин… — прошипел кот, прижав уши. — А следователь-дракон, смотри-ка, уже здесь. Работает оперативно, надо признать.

— Босс, что будем делать? — быстро, тоже шёпотом, спросил Клод.

Они оба разом перевели взгляд на меня. Я уже не просто тряслась — меня буквально выкручивало от ужаса. Всё это было взаправду. Дракон был настоящим. И он был здесь.

Ещё один рёв, ближе и громче, заставил скрипнуть стены. Где-то на улице посыпались черепицы.

— Белла… у тебя есть диадема? — очень медленно, разделяя слова, спросил кот, впиваясь в меня взглядом.

Я, трясясь, начала судорожно ощупывать себя. Может, и правда где-то припрятана эта чёртова диадема? Но я была просто мокрой, замёрзшей, перепуганной девушкой в чужом теле. Платье под промокшим плащом оказалось… вызывающим. Корсет, туго перехватывающий талию, почти полностью открытая грудь, какие-то жалкие лямочки на плечах. Похоже, прежняя хозяйка предпочитала тактику «отвлечь и обворовать». Карманы — пусты. Ни сумки, ничего.

Полуэльф заметил моё замешательство.

— Вижу, диадемы у неё нет, — тихо констатировал он. — Ни сумки, ничего. Всё, видимо, растеряла по дороге. Карманы пустые.

Он сделал осторожный шаг ко мне, снова поднял руки в умиротворяющем жесте.

—Дружочек… как тебя зовут? Настоящее имя?

— Т-т- Тамара… — выдавила я.

— Прекрасно. Будем звать тебя так. Тебе же удобнее. — Его голос стал деловитым, собранным. — Тамара, мы тебе всё объясним. Но сейчас нам нужно уходить. Иначе через минуту здесь будет дракон-следователь, от которого ты улепётывала. И мы ему ничего не сможем объяснить. Поэтому делай то, что мы скажем. Поможешь?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Но как он так быстро нашёл? — прошептал Клод больше себе, чем мне.

— Он… он сказал, что я вкусно пахну… — дрожа, проговорила я. — Что я для него как… истинная конфетка.

— Истинная?! — хором ахнули Клод и Босс. Надо было видеть, как смешались ужас и полнейшее недоумение на их лицах. Они переглянулись, и кот, у которого шерсть на загривке была дыбом, изрёк с ледяным сарказмом:

— Час от часу не легче, мяу! Теперь у нас не просто воровка, а воровка, которая ещё и судьба лорда-дракона. Заказуха.

В этот момент снаружи, уже совсем рядом, прогремел новый рёв, и слышно стало, как внизу начинают вышибать двери.

— Открывайте! Охрана Имперского двора!

— Всё, сматываемся! — резко прошипел Клод, хватая меня за руку без лишних церемоний. Он подтащил меня к дальней стене, отодвинул массивный, скрипучий шкаф и ловким ударом плеча высадил одну из вертикальных досок обшивки.

— Внутрь! Быстро!

Он буквально впихнул меня в чёрную дыру, следом запустил кота и сам протиснулся за нами, притянув шкаф обратно. Доска с лёгким щелчком встала на место. Мы оказались в узком, пыльном пространстве между стенами.

— Я знаю одно здание на краю столицы, — задыхаясь, прошептал Клод в кромешной тьме. — Оно принадлежало одному моему… должнику. Документы сейчас у меня. Там и укроемся.

Мы начали спускаться по почти вертикальной, скрипучей лестнице, согнувшись в три погибели. Я ничего не видела, просто шла на ощупь, чувствуя под ногами шаткие перекладины и спину Клода впереди.

Потом лестница кончилась, и мы вышли в низкий, сырой тоннель. Пришлось почти бежать, сгорбившись, спотыкаясь о неровный пол. Я окончательно замёрзла в мокрой одежде. Где-то высоко над толщей земли по-прежнему доносился яростный рёв, и каждый раз я ждала, что каменная кладка над головой рухнет, впустив когтистую лапу. Но погони не было.

Иногда тоннель освещался решётками, ведущими куда-то наверх, и мы замирали, слыша обрывки разговоров.

—…девушку — только живой! Так лично лорд-следователь требовал…

— Хех, для девушки дракона, говорили, особое наказание предусмотрено… Изысканно будет допрашивать…

От этих слов меня начинало тошнить. Мы бежали дальше, пока у меня в глазах не поплыли тёмные пятна. Холод, страх и истощение взяли своё. Когда впереди наконец забрезжил слабый свет — выход из тоннеля, — ноги окончательно подкосились, и мир резко ушёл из-под ног в тёмную, беззвучную пустоту.

Глава 3

Я очнулась от того, что мне прямо в глаза светило солнце. Я лежала, чувствуя себя так, будто меня переехал нежный, но очень настойчивый каток. Первая мысль была сладкой и обманчивой: «Это сон. Просто страшный сон. Я заболела, упала в обморок на кухне, ударилась головой… Пусть сейчас окажусь в больнице. Пожалуйста, пусть это будет сон».

Но запахи разрушили эту хрупкую надежду. Я явно была не в больнице. Пахло сушёными травами, старым деревом, пыльным сеном и… мылом, таким, каким пахнет самодельное мыло на травах. Я как-то пробовала его варить, когда денег не было, а бывший муж считал покупное «ненужной роскошью». Может, это он всё подстроил? Догадался, что я собираюсь похитить обратно своего кота-сфинкса, и… Нет, Тамара, хватит. Это уже паранойя.

Я открыла один глаз, всё ещё надеясь, что увижу знакомую потрескавшуюся штукатурку своей съёмной квартиры. Увы и ах.

На удивление, паники не было. Видимо, психика исчерпала лимит на истерику. Теперь включался холодный, аналитический режим: «Я в неизвестном месте. Я жива. Нужно оценить обстановку».

Я медленно осмотрела помещение. Комната была залита светом из двух больших окон без занавесок. Стены — смесь грубой каменной кладки и тёмного дерева. По виду крыш с красной черепицы за окном я поняла, что я явно не на первом этаже.

Комната требовала капитальной уборки. Повсюду были разбросаны свитки, книги, какие-то чертежи с непонятными схемами. Кто-то очень увлечённый или же очень безалаберный проводил здесь много времени. Я скривила нос, заметив в углу пару тарелок с высохшими объедками и костями. Стояли два шкафа: один для одежды, другой, переполненный, для книг. И было большое, в полный рост, пыльное зеркало.

Я приподнялась на локтях. Лежала я на чём-то вроде тюфяка, набитого сеном. Не идеально, но сухо. И тут я осознала ключевую деталь: я была переодета. Кто-то снял с меня то вызывающее, мокрое тряпье и облачил в простой, грубый льняной балахон, больше похожий на мешок с прорезями для головы и рук. Мысль о том, кто и как это проделал, заставила меня на мгновение застыть.

Тело ныло, голова гудела. Не удивлюсь, если я проспала сутки, ведь после такой встряски и переохлаждения это было закономерно.

Итак, резюме. Я — не я. Нахожусь в теле явно более молодой девушки, судя по рукам и ощущениям в теле. Грудь, кстати, весьма аппетитная… Эх, Тамара, не о том думаешь.

Нужно взглянуть на себя. Я с трудом поднялась, но, к удивлению, ноги держали, подошла к зеркалу, смахнула с него ладонью слой пыли.

То, что я увидела, заставило сердце ёкнуть от странной смеси восторга и ужаса.

В своём мире я была «серой мышкой». Всю жизнь посвятила мужу, который откладывал мои «потом» на неопределённое будущее, в то время как сам не отказывал себе ни в чём. Салон красоты, стильная одежда, спортзал — всё это были несбыточные мечты.

А в зеркале на меня смотрела незнакомка. Очень молодая. Серые, огромные глаза с таким «оленьим» разрезом, что казалось, она вот-вот шарахнется в сторону. Пухлые, естественно-розовые губы. Каштановые волосы, и… да, сзади, как и ощущалось, ниспадали несколько изящных розовых прядей. Словно кто-то аккуратно выкрасил их самой дорогой пудрой. Тело… тело было просто божественным: тонкая талия, соблазнительные бёдра, та самая «аппетитная» грудь. Всё это было облачено в уродливый балахон, но даже он не мог скрыть идеальных пропорций.

Я подняла руку, коснулась лица в зеркале. Незнакомка повторила движение.

Страх отступил, уступив место ледяному, всепоглощающему непониманию.

«Кто ты? — мысленно спросила я у своего отражения. — И где сейчас моё тело? Ты в нём? Или „та“ Тамара уже не существует?»

Сознания смешались. Обрывки чужих воспоминаний о драконах, погонях и какой-то диадеме плавали где-то на периферии, как смутные сны. Я не могла их структурировать. Я не была этой девушкой — Мирабеллой, Беллой, как её там. Но я и не была уже прежней Тамарой. Я была кем-то третьим. Застрявшим в самой красивой, самой нелепой и самой опасной ситуации в своей жизни.