Дракон на десерт

Глава 6

Слова незнакомца меня ввергли в лёгкий ступор. «Драконята»? Сейчас? Его поведение заставило меня инстинктивно сделать несколько шагов назад, к Клоду. Клод был такого же щуплого сложения, как и я, за ним было не спрятаться, но я всё же прикоснулась плечом к его плечу, будто ища хоть какую-то опору.

— Что не так с твоим знакомым должником? — прошептала я ему в ухо.

— Сам в шоке, — еле слышно парировал Клод, не отрывая взгляда от гостя. Потом он собрался с духом и обратился к мужчине уже вслух: — Я думал, вы немного попозже приедете. Если честно, ваше лицо мне знакомо… мы нигде не встречались?

Незнакомец не отвечал. Он, кажется, снова начал дышать только после того, как я отошла. Его взгляд медленно, с тяжеловесной обстоятельностью обвёл помещение: зал, кухню, пыльные углы… и упёрся в Босса. Кот, демонстрируя феноменальное самообладание, сидел на столе и с преувеличенным интересом вылизывал лапу, делая вид, что никаких двуногих в комнате нет.

— А где вы оставили телегу? Товар? Муку? — попытался вернуть разговор в деловое русло Клод, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

— Телега? Мука?.. Ах, да! — Мужчина словно очнулся от транса. — У меня… телега сломалась. Неподалёку. Вот я пришёл пешком, чтобы сначала договориться о сделке, а потом, отремонтировав, довезти товар. В принципе, это не так далеко.

— Жаль, — вздохнула я, не сумев сдержать профессиональное разочарование. — Хотелось бы посмотреть на качество муки перед покупкой.

Мужчина наклонил голову, внимательно наблюдая за моей мимикой, будто изучал редкий феномен. Потом сказал с внезапной, почти нежной решимостью:

— Не печальтесь. Я обязательно что-нибудь… придумаю. Вы собирались куда-то?

— Да, мы как раз планировали на рынок, за покупками.

— Позвольте пойти с вами, — заявил он так, словно это была не просьба, а констатация факта. Потом его взгляд скользнул по Клоду и коту. — Вам понадобится мужская сила. Очень понадобится.

— А как же ваша телега? — не отступал Клод, в котором боролись страх и подозрение.

— Я умею решать несколько вопросов параллельно, — невозмутимо ответил Томас. — Но я не могу позволить, чтобы такая хрупкая женщина тащила на себе покупки.

— И всё-таки ваше лицо мне знакомо, — Клод прищурился, потирая подбородок. — Очень знакомо…

— Ваше — тоже, — парировал мужчина, и в его глазах мелькнула опасная искорка. — Я как-то завозил… продукты в местное отделение городской стражи. Мне казалось, там висит ваш рисунок на доске розыска. Очень похожий.

Клод побледнел, потом резко покраснел.

— Я думаю, нам пора! За покупками! — Он встрепенулся, хлопнул в ладоши и буквально выпорхнул за дверь, словно избавляясь от назойливой осы.

В помещении остались я, кот и загадочный незнакомец. Он шагнул ко мне, и пространство вокруг словно сжалось. Он смотрел прямо в глаза, и в этом взгляде была странная смесь шока, одержимости и дикого интереса, что звучала в его словах о драконятах.

— Томас, — представился он низким, тёплым голосом, который, казалось, вибрировал где-то у меня в ушах.

Я сделала глубокий вдох. Спокойно, Тамара. Это просто очень странный, очень навязчивый и невероятно хорошо сложенный продавец муки. С поломанной телегой и проблемами с личными границами.

— Тамара, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Потом кивнула в сторону скрывшегося Клода. — Пройдёмте? А то наш… друг уже, наверное, полрынка скупил.

Я двинулась к выходу, чувствуя его взгляд на моей спине. Босс, наконец закончив свой импровизированный туалет, спрыгнул со стола и пошёл рядом, бросив на Томаса взгляд, полный кошачьего презрения и глубокого подозрения.

«Восемь драконят, — ехидно прошипел он так, чтобы слышала только я. — Нет, десять. Поздравляю, Тома. Похоже, он почувствовал в тебе драконью кровь и явно принял тебя за свой инкубатор».

Я чуть не споткнулась на пороге. Я твёрдо решила про себя: при Томасе ни слова о другом мире, попаданстве и прочих вещах, которые звучали бы как бред сумасшедшего. Задача была непростой, ведь всё вокруг вызывало у меня дикий восторг или полное недоумение. Я кусала язык, чтобы не спросить: «А это что за волшебный фонарь?» или «Почему у того продавца овощей борода светится?».

Клод держался от нашей маленькой процессии на почтительном расстоянии, будто Томас был ходячим источником заразы. Он то и дело бросал на него подозрительные, изучающие взгляды, явно пытаясь вспомнить, где видел это лицо, и видимо, каждый раз мысленно перебирая список своих не самых легальных дел.

Томас же вёл себя… странно. Он на две минуты исчез в толпе, и я уже начала надеяться, что он потерялся навсегда. Но нет — он вернулся так быстро и бесшумно, что я даже вздрогнула. Подошёл и деловито сообщил:

— Вопрос с телегой решён. И, в качестве извинений за задержку, сделаю вам на муку большую скидку.

— А насколько качественная у вас мука? — спросила я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь казаться просто придирчивой покупательницей, а не девушкой, чьё сердце колотилось где-то уже вне тела.

Томас на мгновение странно закусил губу, будто сдерживая смех или более дикое проявление эмоций. Потом его лицо снова стало спокойным, на нём появилась лёгкая, почти невинная улыбка.

— Поверьте, вам понравится. Это лучшая мука во всём Мархене.

— Где? — сорвалось у меня с языка автоматически, прежде чем мозг успел нажать на тормоза.

Я резко замолчала, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Идиотка! Мархен — очевидно, название города, королевства или чёрта лысого!

Томас медленно поднял одну бровь. Его взгляд стал пристальным, изучающим, как у следователя.

— Вы… не местная? — спросил он мягко, но в этой мягкости чувствовалась стальная пружина.

Мозг лихорадочно заработал. Отрицать? Слишком подозрительно. Согласиться? Ещё опаснее.

— Местная! — выпалила я, стараясь придать голосу лёгкую обиду. — Просто я… я немножко забывчивая. Недавно был сильный ливень, я подскользнулась и ударилась головой… — я сделала паузу, изображая смущение, — после всех этих событий, голова немного не варит. Знаете, как бывает.

Я смотрела на него, пытаясь сохранить невинное выражение лица, и молилась всем богам, в которых не верила в своём мире, чтобы он купился на эту немудрёную ложь.

Рядом Босс, которого я несла в сумке для продуктов (он заявил, что ходить по грязному рынку ниже его достоинства), тихо фыркнул. Звук был похож на: «Забывчивая. Ну да, конечно. Забыла, в каком мире живёшь. Блестяще».

Томас смотрел на меня ещё несколько невыносимо долгих секунд. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на розовых прядях волос, потом вернулся к глазам.

— Понимаю, — наконец сказал он, и в его голосе снова появились те странные, тёплые нотки. — Ливень был сильный. Многих всколыхнул. — Он сделал паузу и добавил уже совсем другим, почти бытовым тоном: — Так что, на муку согласны? Или продолжим покупки?

Кажется, кризис был на время отложен. Но я отлично поняла взгляд Клода, который ловил мои глаза из-за спины Томаса: «Осторожнее, сестрёнка. Этот парень не просто продавец муки. Он что-то ищет. И, кажется, уже почти нашёл».

Рынок гудел, как гигантский, пестрый улей. Я увлеклась, забыв на минуту и про Томаса, и про осторожность. Пальцы сами тянулись к фруктам, оценивая их упругость, нос чуял тонкие оттенки специй, смешанные с запахом фруктов. Я уже вела оживленный спор с торговцем сырами о выдержке некоего «гномьего скрипуна» (Клод потом шепнул, что тот просто тухлый), как заметила, что мой названый брат застыл, будто вкопанный.

Я обернулась. Клод был белее свежего миндального мусса. Его глаза, расширенные от ужаса, были прикованы к группе из четырех стражников в синих плащах, которые неспешно, но целенаправленно обходили лотки в нашу сторону.

— Лицензия, — выдавил он хриплым шепотом, даже не глядя на меня. — Мне срочно надо… за лицензией. Ты… держись тут.

И прежде чем я успела что-то сказать, он юркнул в ближайший проход между палатками и растворился в толпе с мастерством, достойным его профессии.

Я осталась стоять с полной сумкой, из которой торчало только ухо настороженного Босса, и с Томасом, который вдруг материализовался у моего плеча, будто и не отлучался.

Стражи заметили движение Клода, но, кажется, решили, что я — более легкая и стоящая добыча. Их взгляды скользнули по моему вызывающему (хоть и прикрытому курткой) наряду, и они изменили курс, направляясь прямо ко мне. Сердце пропустило удар. Вот и всё, «Сладкая Наглость» не успев открыться, закрывается по причине ареста владелицы за связи с преступным элементом и ношение платья, нарушающего общественную нравственность.

Один из них, с усами и взглядом уставшего быка, уже открывал рот, чтобы что-то сказать. Его рука тянулась к моему запястью.

И в этот момент его взгляд скользнул за мою спину. Прямо на Томаса.

Я видела, как выражение лица стражника изменилось. От усталой служебной строгости оно перешло в замешательство, потом в легкое недоумение, и, наконец, в чистый, беспримесный ужас. Он даже не закончил движение рукой, а просто замер, будто увидел не продавца муки, а начальника, очень строгого начальника.

Его товарищи, шедшие следом, тоже уставились туда же. На рынке вокруг нас вдруг образовался небольшой вакуум тишины. Даже торговец сырами притих.

Томас не сказал ни слова. Он просто стоял. Не двигаясь, не меняя выражения лица. Он даже не смотрел на стражников пристально, его взгляд был рассеянно устремлен куда-то вдаль, будто он размышлял о погоде или о достоинствах овсяной муки.

Но этого оказалось достаточно.

Старший стражник резко, почти комично, выпрямился. Он кивнул — не мне, а тому пространству за моей спиной, где стоял Томас. Потом буркнул что-то невнятное своему напарнику, и вся группа развернулась на каблуках и зашагала прочь тем же неспешным, но уже отдававшим паникой шагом, с которым они пришли.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя легкую дрожь в коленях.

Из сумки донесся тихий, сдавленный голос Босса:

— Ну что, «забывчивая». Кажется, твой новый друг по муке умеет не только считать драконят. Он ещё и мастерски разгоняет муниципальную стражу одним своим присутствием. Очень многообещающее качество для поставщика. И очень, очень тревожное.

Я медленно обернулась к Томасу. Он уже смотрел на меня, и в его серо-коричневых глазах снова промелькнуло то странное, теплое, смущенное выражение.

— Надоедливые они, эти стражи, — просто сказал он, как бы извиняясь за неудобство. — Вечно снуют не к месту. Не испугалась?

Я могла только покачать головой, все еще не доверяя голосу. Кто ты, черт возьми, такой? — кричало у меня внутри.

— Отлично, — он мягко взял у меня из рук самую тяжелую сумку, его пальцы ненадолго коснулись моих. — Тогда продолжим? Вы еще хотели оценить качество местных яиц, если не ошибаюсь. И, кажется, обсудить скидку на опт.

Он пошел вперед, будто ничего не произошло. А я, переведя дух, поплелась следом, с твердой уверенностью, что наша «Сладкая Наглость» только что приобрела самого опасного, самого загадочного и, возможно, самого полезного «инвестора» во всем Мархене. И что Клоду, когда он вернется, будет что со мной обсудить.

Глава 7

Мы уже шли обратно с рынка, и я двигалась налегке, не обременённая тяжестью покупок. Томас шагал рядом, превратившись в живую грузовую мачту — увешанный со всех сторон баулами, корзинами и свёртками, которые нам любезно вручали продавцы.

Сначала я переживала, что без Клода мы не справимся ни с торгом, ни с выбором. Но Босс оказался гением стратегии и покупок. Он, будто чувствуя мои сомнения или просто будучи фамильяром, связанным с этой магией вкуса, мастерски ворчал на качество овощей, нюхал специи и давал понять взглядом, какие фрукты стоит внимания. Он же, с его аналитическим складом ума, отлично ориентировал меня в местных ценах, тихо комментируя: «Это грабёж, а вот тут можно сбить на треть».

Но самое странное происходило, когда дело доходило до денег. Стоило продавцу собраться озвучить цену, как позади меня возникала молчаливая, внушительная тень Томаса. И происходило волшебство: лица торговцев менялись. Улыбки становились нервными и подобострастными, а названная сумма чудесным образом уменьшалась, порой вдвое, со словами: «Для вас, дорогая, особая цена!» или «Да это так, копеечный товар!».

Это странное, почти мистическое влияние Томаса на окружающих не ускользнуло ни от меня, ни от Босса. Мы несколько раз переглянулись — я с недоумением, он с прищуром всевидящих кошачьих глаз. Здесь определённо было что-то не так. Что-то большее, чем просто «продавец муки с внушительной внешностью».

А ещё… я начала замечать за собой другое. Я робела, когда он оказывался слишком близко. И не только из-за его размеров или странной ауры власти. Мне безумно нравилось, как он пахнет. Запах был сложным — тёплый, древесный и свежий одновременно. Он почему-то успокаивал душу и одновременно будоражил, вызывая знакомое, давно забытое приятное томление внизу живота. «Интересно, у Мирабеллы вообще когда-нибудь был мужчина?» — промелькнула мысль. Я-то в своём мире была взрослой женщиной, и целомудрием не страдала, хоть брак и оказался пустышкой.

Один раз я слишком долго и задумчиво разглядывала его профиль, сильную линию челюсти, когда он нёс тяжёлую бочку с мёдом. Он поймал мой взгляд. Я мгновенно покраснела и отвернулась, но краем глаза увидела, как на его губах появилась едва уловимая, лукавая улыбка. Не торжествующая, а скорее… понимающая и довольная.

Теперь у меня не оставалось сомнений. Мирабелла ему определённо нравится. И это открытие было одновременно пугающим и пьяняще-приятным.

У дверей нашей будущей «Сладкой Наглости», на ступеньке, сидел, поджав ноги, Клод. При нашем приближении он поднял виноватое лицо.

— Ах ты, перекати-поле предательское, — прошипел Босс, которого мы наотрез отказались нести обратно (кот оказался на удивление увесистым). — Бросаешь даму в беде и смываешься при первых признаках униформы. Герой.

— Простите, я это… на автомате, — пробормотал Клод, вставая и отряхивая штаны. Он не смотрел ни на меня, ни на Томаса, утыкаясь взглядом в землю. — Старая привычка. Увидел синий плащ — ноги сами понесли.

Я вздохнула, но злиться на него не было сил. В конце концов, несмотря на его «автомат», мы отлично закупились, а стражники… исчезли самым загадочным образом. И всё это в компании самого загадочного «продавца муки» во всём Мархене.

Дела определённо принимали интересный оборот.

Мы только открыли дверь в наше кафе, как сзади раздался скрип колёс и фырканье лошади. Мы обернулись и увидели подъезжающую телегу, гружённую большими, чистыми тюками.

— А вот и мука подоспела, — с лёгким торжеством в голосе продекламировал Томас, как будто подгадал к нашему возвращению. — Покажите, куда всё это добро ставить.

— Мррр, чешите за мной, — флегматично бросил Босс и, демонстративно помахивая хвостом, как знаменем, повёл процессию внутрь. — Выгружаемся на кухне, мяу.

Я же просто потеряла дар речи, глядя на эти внушительные тюки. Извозчик, правивший лошадью, смотрел на нас с немым вопросом и явным напряжением. Но стоило Томасу скрыться в помещении, как плечи возчика обмякли, и он с облегчением вытер лоб.

— Мы посмотрим качество муки, вы не против? — вежливо спросила я, стараясь звучать как серьёзная покупательница.

Он резко побледнел и замотал головой, будто я предложила ему прыгнуть с обрыва.

— Нет-нет, конечно! Смотрите на здоровье!

Клод с подозрением покосился на возчика, ловко вскарабкался в телегу и подал мне руку. Я последовала за ним. Откуда-то из складок одежды он извлёк небольшой, но острый нож и аккуратно надрезал верхний слой мешковины на одном из тюков.

Я ахнула. Мука была идеальной. Не просто хорошей, а той самой, о которой кондитеры могут только мечтать: тончайшего помола, идеального молочно-кремового цвета, без единого намёка на шелуху или мусор.

— Скажете, на глаз муку не определишь? — прошептала я. Я насыпала крошечную горстку на ладонь, растёрла между пальцами, чувствуя шелковистую, воздушную текстуру. Инстинкт взял верх — я лизнула кончик пальца. Чистый, чуть сладковатый вкус качественного зерна, без горечи и затхлости.

Я подняла глаза на Клода. В них читался тот же восторг и то же самое, леденящее душу, понимание.

— У вас… здесь всегда такая мука? — шёпотом спросила я. — Это же высший сорт! Я заказывала обычную!

Клод стиснул челюсти. Он посмотрел на безупречную муку, потом в мои глаза, и наклонился так близко, что его шёпот был похож на шипение:

— Тамара, это не просто высший сорт. Это мука, которую подают к императорскому столу. Тюки новые, чистые. Я заказывал третьесортную, с отрубями, в старых мешках. У нас нет на это денег. Даже близко.

И в этот момент из двери вышел Томас, смахнув с рубашки несуществующую пыль.

— Ну как? Вам нравится? — спросил он с искренней, почти мальчишеской надеждой в голосе.

Я была в растерянности. Как сказать человеку, который только что спас тебя от стражников и помог закупиться, что его щедрость нас разорит?

— Томас… вы привезли изумительную муку, — начала я, чувствуя, как начинаю расстраиваться. — Она превосходного качества. Но… я думаю, здесь какая-то ошибка. Такая мука стоит очень дорого. У нас сейчас… просто нет на неё средств.

Томас замер. Он упёр руки в боки, его лицо отразило целую гамму эмоций: лёгкое недоумение, затем понимание, будто он только что осознал собственную оплошность, и наконец — задумчивость.

— Нет, конечно, — наконец сказал он медленно. — Ради такой прекрасной дамы я бы мог отдать её и бесплатно, но это было бы неправильно с моей стороны. Я же торговец.

Он сделал паузу, его взгляд стал оценивающим, но в глубине глаз теплилась лукавая искорка.

— А что, если мы заключим небольшую… сделку? И мука будет ваша. По приемлемой для вас цене.

— Ты что удумал?! — рявкнул Клод, выпрыгивая из телеги с такой яростью, что возчик аж отпрянул. Он встал перед Томасом, расправив свои неширокие плечи, пытаясь казаться больше. — Что, думаешь, можешь моей сестре всякое предлагать? Не смотри, что я щуплый! Я очень, очень юркий, и у меня в рукаве всегда припасено парочку… неожиданностей!

Томас посмотрел на него сверху вниз, не двигаясь с места. В его взгляде не было ни злобы, ни раздражения — лишь лёгкое, почти профессиональное любопытство, как у хищника, рассматривающего прыгающего перед ним дерзкого грызуна.

— Юркость ценю, — спокойно произнёс он. — Но речь не о том, о чём вы подумали, друг мой. Речь о бартере. Мука — в обмен на ваши будущие пироги. Вернее, на часть из них. Скажем, десять процентов от выручки первой недели и… личное право быть первым дегустатором каждого нового десерта.

Он перевёл взгляд с разъярённого Клода на меня. И в его глазах уже не было ничего хищного. Только тёплый, открытый интерес.

— Что скажете, кондитер Тамара? Согласны на такие условия?

Глава 8

Мы с Клодом переглянулись. Предложение Томаса было заманчивым, но тревожным звоночком звонило на всю катушку. Я даже не знала, кто этот человек на самом деле! Хотя, если подумать, имела ли я, занявшая тело мелкой мошенницы, право предъявлять кому-то претензии по части репутации?

— То есть, вы предлагаете… Нам нужно это обсудить с… ой-ой-ой! — Я попыталась выбраться из телеги, но подол платья запутался в скобе. Я потеряла равновесие и полетела вперёд, приготовившись к встрече с землёй.

Падение так и не состоялось. Вместо этого меня подхватили сильные руки, и я оказалась прижата к широкой, твёрдой груди Томаса. Я вдохнула, и мир сузился до его древесного запаха. От него слегка кружилась голова.