Кто я - ошибка, сила или проклятие?

Глава 3

Чем ближе мы подходили к двери переговорной, тем сильнее у меня колотилось сердце. Я знала, что этого не избежать, но надежда умирает последней. Мы с Кеем проверили все подпитки барьеров и ни одной проблемы не обнаружили. Жаль, могла бы начать собрание с этого, но увы, не вышло. Я замялась на секунду возле двери, глубоко вздохнула и открыла её.

— Проходите, нам нужно быстрее с этим покончить. Сегодня уезжает торговая группа, так что не будем медлить, — Михаэль был, как всегда, собран, ни один мускул не выдавал его эмоций, но я знала: он недоволен.

Я оглянулась. Все были на месте: Лиаран, заместитель и помощник Михаэля; Зоран, главный командир, заведовавший всеми тренировками; и моя группа.

— Никс, признавайся, что ты натворила? В любом случае я рад, судя по всему мы снова отправимся в путешествие, а то уже засиделись… — начал Рилан, но Морра быстро его оборвала. Она сидела, выпрямив спину, — подтянутая, с тёмными волосами, заплетёнными в простую косу. Её тёмно-зелёные глаза смотрели на Рилана с убийственным спокойствием.

— Ты думаешь не о делах, а о девках и алкоголе. Что, с ведьмочками надоело развлекаться?

— О, малышка Морра сегодня столь многословна, возможно, ты и сама не против со мной развлечься. Уверен на сто процентов, это ревность, — парировал Рилан своей знаменитой ухмылкой.

— Вы оба, прекратите, — строго оборвал Зоран. Ему не нужно было повышать голос — достаточно было одного взгляда. Холодные, светло-серые глаза, почти бесцветные, смотрели на Рилана с таким спокойствием, что даже он осёкся на полуслове. Зоран был поджарым, сухощавым, с коротко стриженными волосами стального оттенка и лицом, будто вырубленным из камня. Он редко говорил больше, чем нужно, и никогда не делал лишних движений. — Никола и Кейран, садитесь, давайте начнём, дел сегодня много.

Немногие называли меня полным именем, но Зоран был одним из них. Я даже немного побаивалась его: всегда строг и серьёзен, говорил только по делу, знал лишь одно слово — «работа».

Мы расселись за большим овальным столом. Рилан, как обычно, развалился на подоконнике — светло-карие глаза с вечным озорным блеском, тёмно-русые волосы в художественном беспорядке, ухмылка, от которой у любого нервы сдавали. Михаэль остался стоять, упираясь руками в спинку стула, — в его напряжённых плечах чувствовалась натянутая тетива. В комнате повисла тишина перед бурей.

Толстые каменные стены из тех же серых глыб, что и городские укрепления, напоминали: здесь решают не слова, а воля. Узкие окна, похожие на бойницы, скупо пропускали свет, высвечивая потёртую древесину стола с глубокими царапинами — следами долгих споров.

На стенах висели пожелтевшие карты континента, густо утыканные булавками и перетянутые нитями. Отдельно — Велмар и Аэльторн, исчерченные до состояния лабиринта. Между ними — карты каждого двора фейри: тонкие пергаменты с мерцающими линиями, отмечавшими не только владения, но и скрытые тропы, где реальность истончалась. Рядом темнели доски для заметок: старые записи просвечивали сквозь новые, будто следы прежних тревог.

В воздухе витал запах старого дерева, воска и лёгкой сырости. Кованая люстра с потускневшими лепестками нависала над столом, отбрасывая тени, словно пряча невысказанные мысли.

Здесь, среди этих стен, мы переставали быть просто жителями — на нас ложилась тяжесть ответственности за каждую жизнь в городе. И в этой тяжести было не бремя, а твёрдое знание: мы — последний заслон между этим домом и всем остальным миром.

— Итак, причина сегодняшнего собрания — это безбашенность и безрассудство Николы Армас, — Михаэль пробуравил меня жёстким взглядом так, что захотелось просто исчезнуть.

— О-о-о, я знал, знал, она что-то… — начал было Рилан, но Зоран оборвал его взглядом, который говорил: «Если ты сейчас не заткнёшься, я надеру тебе зад». И он бы сделал это.

— Что происходит? Просто расскажи нам, — голос Лиарана прозвучал не требовательно, а мягко, почти бережно. Он сидел, чуть откинувшись в кресле, — высокий, жилистый, без лишней массивности, но в этой поджарой фигуре чувствовалась выносливость, а не слабость. Длинные тёмно-пепельные волосы были заплетены в тугую косу, открывая лицо с серебристо-серыми, почти металлическими глазами. Лиаран смотрел на моего старика долго и прямо, и в этом взгляде было не давление, а тихая поддержка: «Я здесь. Ты не один». — Прекрати вздыхать так, будто выдавливаешь из себя каждое слово.

— Ника хочет участвовать в десятилетнем турнире, чтобы достать книгу Истории Драконов.

Всё оборвалось. Семь пар глаз впились в меня, и на эти пять секунд комната будто застыла — даже тени перестали шевелиться. А потом тишина взорвалась: крики, возражения летели со всех сторон, перекрывая друг друга, каждый рвался пойти вместо меня, готовый хоть сейчас сорваться с места. Полный хаос, буря голосов, в которой тонули любые доводы.

Лишь Кей и Михаэль молчали. Их взгляды были тяжёлыми, спокойными — они знали: решение уже принято, и никакие уговоры его не изменят.

И в какой-то миг, когда этот шквал слов стал невыносимым, старик не выдержал — и со всей силы грохнул ладонью по столу. Древесина вздрогнула, будто сама испугалась этого удара, а в комнате мгновенно повисла оглушающая тишина.

— Заткнитесь все! — голос Михаэля, резкий и властный, обрубил хаос, будто мечом перерубил натянутую струну. — Я думаю, мы прекрасно понимаем, что Нику не остановить. И, возможно, она права: нам действительно нужна эта книга — как последняя надежда хоть что-то узнать о том, почему она понимает демонов.

Он провёл ладонью по лицу, будто пытался стряхнуть усталость, и на мгновение в его глазах мелькнуло такое бессилие, что у меня внутри всё сжалось.

— Я обдумывал это всю ночь. Хотел бы я пойти с тобой, моя малышка… — его взгляд смягчился настолько, что слёзы сами подступили к горлу, горячие и колючие, и я сжала кулаки, чтобы не дать им пролиться. — Но я не могу. Ты возьмёшь своих ребят. В город зайдёшь одна — станешь на голову больной девчонкой, решившей принять участие ради денег. Приз ведь не только книга. Ребятишки скроются и в случае чего вытащат тебя. А потом будем думать.

Он сделал паузу, и в этой тишине я услышала, как тяжело ему даются следующие слова.

— У нас есть пара скрытых мест возле столицы, в чаще. Один дом сейчас пустует — я дам координаты. Торван, твоя задача — подготовить всё. Если что-то пойдёт не по плану, вы должны быть готовы действовать мгновенно.

Михаэль говорил жёстко, но в каждом слове сквозила не властность, а отчаянная попытка защитить меня хотя бы так, на расстоянии. Он знал, что я не хочу тащить за собой группу, и буравил меня взглядом — таким тяжёлым, таким полным невысказанной боли, что я поняла: спорить бессмысленно.

— Только так я отпущу тебя, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза, и в этом «отпущу» было столько горечи, столько страха, что оно прозвучало почти как признание поражения. — Альтернативы не обсуждаются.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения, от тяжести его слов, от понимания, что он отдаёт этот приказ не потому, что хочет, а потому, что другого выхода не видит. И, не в силах выдавить ни звука, молча кивнула.

Все мы молчали какое-то время, и каждый думал о своём. Даже Рилан притих. Затем Михаэль продолжил:

— Сегодня торговая группа отправляется в столицу, видимо, сама судьба говорит нам, что игра стоит свеч. Вы поедете с ними, но на подъезде к столице разъедетесь, дальше придётся самим, мы не можем ставить их под угрозу. У вас есть около трёх часов на подготовку. — Михаэль чуть замешкался, но продолжил: — А теперь выметайтесь, мне надо обсудить дела с Лиараном и Зораном.

Мы молча встали и вышли из переговорной. Тяжёлая дубовая дверь с железными накладками глухо щёлкнула за спиной, отрезая нас от напряжённой тишины комнаты, и коридор крепости встретил нас привычным полумраком и ровным, чуть сыроватым запахом камня.

Коридоры здесь всегда жили своей особой жизнью: днём по ним сновали слуги — те, кто отвечал за уборку, за кухню, за мелкие хозяйственные заботы, без которых крепость не могла бы держаться. Сейчас, в этот переходный час, когда день уже не был утром, но ещё не стал вечером, коридоры казались чуть пустынными, будто город затаил дыхание, прислушиваясь к тому, что сейчас решалось в его сердце. Полосы тусклого света из узких окон ложились на пол, как мечи, разделяя тень и свет.

Какое-то время все шли молча, каждый переваривал услышанное, и тишина была не пустой, а густой, наполненной невысказанными страхами и решимостью. Но Рилан, конечно, не мог долго держать язык за зубами.

— Ну ты даёшь, — выдохнул он, и в его голосе, вопреки привычной браваде, проскользнула нотка восхищения, смешанного с тревогой. — Это будет самое увлекательное наше путешествие. В столичных борделях я ещё не бывал и…

— Рилан, — оборвал его Торван, и в этом резком окрике не было злости — только усталость и понимание, что сейчас шутки неуместны. Он остановился у стены — высокий, кряжистый, с коротко стриженными каштановыми волосами и старым шрамом через всю щёку. Его тёмно-серые глаза смотрели спокойно, но цепко, как у того, кто привык оценивать угрозу раньше, чем она появится.

Рилан на секунду замер, будто сам удивился собственной попытке разрядить обстановку, а потом посмотрел на меня. И вдруг вся его привычная насмешливость сползла, обнажив то, что он обычно прятал за шутками.

— Ну а если честно, Никс… Ты затеяла довольно опасную авантюру. Но до сих пор не пойму, как тебе пришла в голову мысль оставить нас за бортом. Куда ты, туда и мы. Если помирать, то всем вместе, в один день, в одно время.

Это был один из тех редких моментов, когда Рилан был по-настоящему серьёзен. Я обернулась и посмотрела в его глаза: в них не было ни страха, ни сомнений — только твёрдая, упрямая уверенность и готовность стоять рядом до конца. Потом перевела взгляд на остальных — на Торвана, на Кея, на Морру — и увидела в их лицах то же самое. Эта молчаливая сплочённость, эта готовность шагнуть в неизвестность просто потому, что мы — команда, вдруг кольнула где-то под рёбрами острой смесью вины и благодарности.

Мы бывали во многих опасных переделках, но эта вылазка в столицу переходила все мыслимые границы. Я бы честно выбрала сражение с сотней демонов, чем тащить их всех в это осиное гнездо. От одной мысли, что с кем-то из них может что-то случиться, внутри всё сжималось в тугой, ледяной комок. Но я не имела права показывать эту слабость. Не сейчас.

Поэтому я глубоко вдохнула, прогоняя дрожь, и натянула привычную маску капитана — жёсткую, собранную, не оставляющую места сомнениям.

— Вам надо быть готовыми через три часа. Встречаемся в конюшне. Я наложу на всех скрывающую магию — и в путь. Торван, переговори с торговой группой: возможно, им понадобится помощь. Мы окажем её, раз уж едем все вместе. Морра, проверь все лекарства, набери побольше — неизвестно, насколько мы там задержимся и во что можем вляпаться. Рилан и Кей, вы знаете, что делать. На этом расходимся.

Голос прозвучал ровно, почти холодно, и только я знала, чего мне стоило удержать его от дрожи.

— Так точно, капитан, — хором отозвались они, и в этих словах не было формальности — в них слышалась готовность следовать за мной, куда бы я их ни повела.

И мы разошлись, каждый по своим делам, растворяясь в лабиринтах крепости, которая была не просто главным зданием города, а его сердцем и опорой. Здесь, за этими стенами, жили и работали те, кто держал город на плаву: слуги, повара, управляющие. Здесь же вершились дела, от которых зависела жизнь сотен людей. Михаэль, как глава, держал на себе всю тяжесть решений; Лиаран, его заместитель, был той самой тихой силой, которая сглаживала острые углы и не давала системе рассыпаться; Зоран, главнокомандующий, отвечал за боевую подготовку и дозоры — за то, чтобы, если враг постучится в ворота, мы всегда были готовы. А Торн, руководитель торговцев, связывал нас с внешним миром и удерживал всю экономику.

Я постояла ещё мгновение, прислушиваясь к затихающим шагам, к далёкому стуку дверей, к привычному дыханию крепости. Потом медленно выдохнула, позволяя маске чуть-чуть сползти, и на одну короткую секунду позволила себе почувствовать весь груз того, что я собиралась сделать. А затем решительно развернулась и пошла вперёд.

После всех дел я наконец добралась до комнаты. Хотелось просто выдохнуть, и я залезла в ванну, надеясь, что тёплая вода унесёт хотя бы часть мыслей. Но они не уходили.

Я боялась не битвы. Я боялась правды: что книга скажет, будто всё это не из-за экспериментов матери, а из-за крови, которую я не выбирала.

Когда вышла, взгляд сам упал на шкафы с книгами. В них были знания, за которыми охотились лучшие ведьмы. Но дороже этого были тонкие книжки со сказками. Михаэль когда-то читал их мне перед сном, и даже сейчас я просила его об этом, когда не могла уснуть. Это была моя тихая опора — глупая, детская, но единственная, которая не подводила.

Хватит. Пора.

Я надела броню из чешуи Морока. Она легла по телу, как вторая кожа, — лёгкая, почти невесомая, но твёрдая, как сталь. Оружие привычно легло в голенища, клинки — на пояс.

Заплела косы магией, чтобы ни один волос не мешал, и мельком глянула в зеркало. Там была я — и не я. Слишком собранная, слишком холодная. Чёрные как смоль волосы, светлая, почти фарфоровая кожа, глаза цвета зимнего неба. Тонкие черты лица, острые скулы и эта обманчивая худоба: со стороны казалось, что меня может унести ветром, но я знала, как вложить в удар всю свою скорость.

«Манёвренность спасёт тебя», — вспомнились слова Михаэля. Вскоре мне предстояло проверить это на деле.

Сумка в руку — и я уже бежала в конюшню. Стражи стояли на месте. Чары легли ровно, скрывая их происхождение.

— Всё готово? — спросила я, подходя к своему коню.

— Ты же знаешь, — парировал Торван. Я действительно это знала: Торван никогда не подводит.

Мы молча взяли лошадей и двинулись к торговой группе. Там уже все собрались, включая Михаэля, Лиарана и Зорана.

— Малышка, хоть и рад, что следующие трое суток будем вместе, но причина… ну её, — Джуд, глава торговой группы, подошёл, чуть наклонился — в этом движении проскользнуло что-то звериное, привычное для оборотней, и легко чмокнул меня в щёку.

— А я вот в любом случае рада, — обрадовала я Джуда своей лёгкой улыбкой. Затем мы увидели, как Михаэль и Зоран направляются к нам.

Мы стояли втроём: я, Михаэль и Зоран, и от них так и веяло напряжением. Мне это не нравилось.

— Успокойтесь оба, всё будет в порядке, — сказала я, но Зоран явно не верил мне. Он шагнул вперёд, крепко взял меня за плечи и посмотрел прямо в глаза:

— Если что-то пойдёт не так, сразу пришли мне сигнал, и я вытащу тебя, — строго и жёстко отрезал он, затем похлопал меня по плечу и оставил наедине со стариком.

— Ника, ты справишься, я знаю. Просто… Я люблю тебя, малышка, — а затем он обнял меня настолько крепко, что я почти задохнулась. Отпустив, он посмотрел мне за спину и сказал: — Берегите её и друг друга, — развернулся и ушёл. Я смотрела ему вслед, но ничего не могла поделать. Просто подожди. Я скоро вернусь.

Мы оседлали лошадей. Я посмотрела на Джуда:

— Мы готовы.

— Отлично, тогда в путь.

Наша группа уже начала отъезжать, но я обернулась. Лиаран до сих пор провожал нас взглядом, а затем словно прошептал: «Будь осторожна». Он знал, что я умею читать по губам, — ведь сам научил. Я махнула ему рукой, показав наш фирменный жест, развернулась, и мы отправились.

Глава 4

Двое суток пролетели незаметно. Двигались мы быстро благодаря магии, которая позволяла облегчить и сделать груз более устойчивым. Люди добирались бы около недели, но у нас были свои фишки. Время уже подходило к вечеру, думаю, через пару часов будем разбивать лагерь. Давненько я не путешествовала такой большой компанией. Оглянувшись, я заметила Рилана, который не отлипал от девушки — он не мог не флиртовать; Торван болтал с Джудом; Морра ехала молчаливо впереди, а мы с Кеем замыкали всех. Торговая группа была небольшой — двадцать человек: те, кто занимался сделками, и, конечно, охрана. У Джуда были одни из самых подготовленных бойцов, поэтому их часто отсылали в довольно опасные места, но за двадцать три года ни одной потери. Отличный показатель.

Мы ехали по густой лесной чаще, выбрав самую быструю дорогу. Пока происшествий не было, но всё равно напряжение не спадало. Демоны могли появиться откуда угодно. Сейчас вроде бы более-менее безопасные времена, но всё же. До сих пор не понимаю, как наши королевства умудрялись воевать столько лет: ведь всегда существовала угроза извне, и помимо друг друга им приходилось ещё и отбиваться от демонической расы. Природа происхождения демонов до сих пор неизвестна — сколько бы ни искали, никто не смог найти ответов. Они охотятся на людей, фейри, оборотней, без разницы на кого — если есть плоть и кровь, значит, им есть чем поживиться. Сейчас стало лучше: королевства не воюют друг с другом, а значит, занимаются защитой своих народов внутри стран. Но иногда возникают большие очаги демонов, и это становится серьёзной проблемой. Мы с ребятами сами бывали в таких передрягах, пока охотились за знаниями.

— Ника, прислушайся, — Кей резко оборвал мои мысли. Я повернулась к нему и в его глазах увидела: что-то не так.

— Торван! — я резко позвала его, и он всё понял:

— Тормозим!

Я слезла с коня и пошла вдоль дороги. Рилан быстро оказался возле меня, и мы начали вслушиваться. Я дала волю своей магии, чтобы проанализировать обстановку. Благодаря магии крови я могла почувствовать их на довольно большом расстоянии — демоны ведь тоже из плоти и крови.

Секунда… три… десять…

— Пятьсот метров на восток, около двадцати пяти особей, по рангу явно не слабаки. Движутся в нашу сторону, они чувствуют нас. Будут здесь примерно через три-четыре минуты, — я быстро выдала всё, что почувствовала, а затем командным тоном продолжила: — Работаем, как обычно.

— Есть, — услышала я хор своих ребят.

— Послушай, Ника, мы тоже можем… — начал было Джуд, но я оборвала его взглядом, и он понял, что лучше не спорить. Я знала, что они бы справились, но мы давненько не делали никаких вылазок, и, уверена, ребята хотели размяться.

Земля под ногами вдруг стала чужой — будто лес перестал быть просто деревьями и тропой, а превратился в ловушку, которая только и ждала, когда мы расслабимся.

— Три минуты, — выдохнула я, и голос прозвучал жёстко, почти не моим, но моя команда знала, что делать.

Рилан уже не флиртовал. Одним движением он взлетел на толстый сук старого дуба, будто по лестнице, и выхватил лук — не обычный, а с тёмной, будто закопчённой, древесиной и тетивой, мерцающей, как натянутый лунный свет. Он не любил магию, но его оружие было пропитано ею до сердцевины: каждая стрела знала, куда лететь.

Морра скользнула в полумрак между стволами, растворилась, будто её и не было. Её фишка — не сила, не скорость, а умение становиться частью тени. Она не бросалась вперёд, зато ни один демон не прошёл бы у неё за спиной.

А потом они появились.

Не звери. Не волки, не медведи, не что-то, что можно назвать привычным словом. Это были эрефы — так их называли в старых свитках, которые я листала ночами, когда не могла уснуть. Существа, сотканные из сумрака и чужой боли: их кожа казалась не кожей вовсе, а застывшим дымом, сквозь который проступали тусклые прожилки — будто вены из пепла. Глаза у них были без зрачков, сплошная тьма, в которой что-то шевелилось. Они не рычали. Они шептали — низким, скрежещущим звуком, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Их было двадцать пять, как я и сказала. И они шли не как стая, а как волна — ровно, без суеты, будто уже знали, что победа у них в кармане. Но в их уверенности сквозила надменность, свойственная тем, кто привык видеть перед собой лишь слабых. Сегодня они ошиблись.

Первым рванулся Торван. Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так, будто сам воздух ему подчиняется. У него не было привычного меча или топора — он сражался костяными клинками, выраставшими из запястий. Не магия, а его собственная природа, наследие древнего рода оборотней, о котором он почти не говорил. Клинки были полупрозрачными, словно из замёрзшего дыма, и при ударе высекали искры, от которых темнел сам свет.

Он не ждал. Шагнул вперёд и одним движением снёс голову первому эрефу — не мечом, а голыми руками, поймав тварь за челюсть и резко крутанув. Хруст прозвучал, как сломанная ветка, только страшнее. Второй эреф попытался ударить снизу, когти рассекли воздух в сантиметре от его живота, но Торван даже не дёрнулся — просто опустил ладонь на плечо твари, и кости под его пальцами хрустнули, как сухие прутья. Огромная сила, но не грубая — выверенная, смертоносная, будто он заранее знал, где у врага слабое место.

Кей двигался иначе. Он был как тень, которая вдруг обретала форму, чтобы ударить, и снова исчезала. Его стиль был похож на мой, но у него не было двух клинков: он работал мечами с чёрными лезвиями, покрытыми рунами, которые гасили любой звук удара. Он не рвался в центр, бил по краям: по сухожилиям, по шее, по глазам. Один удар — и эреф падал, второй — и следующий уже не успевал понять, откуда пришла смерть.

Я держалась рядом, но не копировала его. Мой стиль — это полный контроль тела: каждый уклон, каждый шаг, каждый удар просчитаны, как танец, где ошибка может стоить жизни. Два небольших клинка в моих руках пели, рассекая дымчатую плоть эрефов. Я не тратила силы на размашистые удары — только короткие, точные, в уязвимые точки: между рёбер, под ключицу, в основание шеи. Магия крови помогала чувствовать, где бьётся их странная, вязкая жизнь, и я била туда, где она была ближе к поверхности.

Один эреф рванулся ко мне сбоку, когти сверкнули, как лезвия. Я ушла вниз, перекатом, и в тот же миг мой клинок вошёл ему под рёбра. Он захрипел — и звук этот был не звериным, а почти человеческим, отчего внутри всё сжалось. Я не хотела думать, кем они были раньше. Сейчас они были угрозой, и этого было достаточно.

Сверху свистнула стрела — Рилан работал без пауз. Его стрелы находили цель даже в полумраке, и каждый раз, когда одна из них впивалась в грудь эрефа, тварь оседала, будто из неё вынимали стержень. Он не кричал, не подбадривал — просто стрелял, ровно и спокойно, как будто это была не битва, а утренняя тренировка.

Морра не показывалась, но я чувствовала её присутствие, как чувствуешь стену за спиной: твёрдую, надёжную, непробиваемую. Иногда из темноты доносился короткий, глухой звук — удар, падение, тишина. Этого хватало, чтобы знать: тыл прикрыт.