Альфа-король убил меня однажды
Кто-то сдвигал время, переставлял имена, менял последовательность назначений так, чтобы места, которые никогда не должны были оставаться без присмотра, пустовали в строго определённые часы.
Заметить это было трудно: каждое имя всё ещё присутствовало, каждая должность действительно существовала. Только если положить все три документа рядом, становился виден узор. Кто-то внутри Мункипа расчищал маршрут. Ронан сидел на другом конце стола.
Несса обработала ожоги от серебряного порошка, но на его шее всё ещё оставались красные следы. Рана под рёбрами снова открылась, а поскольку Нессу вызвали осматривать погибшего стражника, она успела лишь туго перевязать её перед уходом. Марек положил перед Элларой ещё одну стопку бумаг.
— Списки, которые ты просила.
Она открыла первый файл. Там были имена всех, кто четырнадцать лет назад получил ложное сообщение с границы; нынешних членов Совета Луны и их старших помощников; всех, кто за последние три месяца входил в подготовительную комнату Совета или архив; а в самом конце — история доступа к запечатанным королевским документам. Ронан наблюдал, как она перелистывает страницы.
— С чего собираешься начать?
— Заставлю их ошибиться.
— Они уже ошиблись.
— Один стражник мёртв, а оставленных им следов достаточно, чтобы все начали подозревать друг друга.
Эллара закрыла папку.
— Наш противник умеет подделывать документы и оставлять мёртвого человека виноватым. Если мы будем идти только по уликам, которые он сам решил нам оставить, всегда будем на шаг позади.
Марек понял первым.
— Ты хочешь запустить ложную информацию.
— Не одну.
Эллара придвинула к себе три чистых листа.
— Три.
Ронан не стал её останавливать.
— Что в них будет?
На первом листе она написала, что Грейфанг якобы восстановил полный список агентов Весперов, участвовавших в нападении четырнадцать лет назад, расшифровав скрытый код на обломке Чёрного Крыла.
На втором — что Гидеон Марлоу согласился прибыть в Мункип и открыто дать показания перед Советом Луны.
На третьем — что через три дня состоится повторная процедура, во время которой королевскую кровь Орина извлекут из тела Эллары. Марек прочитал все три и нахмурился.
— Ничего из этого не правда.
— Именно поэтому это полезно.
— Кому их отправим?
— Первая информация пройдёт через закрытый архив.
Эллара сложила лист.
— Там будет сказано, что восстановленный список временно хранится в западном хранилище реликвий.
Она подняла второй лист.
— Этот пойдёт через внешнюю службу связи Грейфанга. Адресуем его пограничной группе, которая якобы сопровождает Гидеона. Местом встречи укажем старый зал у северных ворот.
Затем постучала пальцем по третьему.
— А это попадёт в подготовительную комнату Совета как уведомление о проверке. Местом процедуры по отделению крови укажем старую заброшенную лунную комнату.
— И дальше? — спросил Ронан.
— Поставим разные группы наблюдения у западного хранилища, северного зала и старой лунной комнаты. На какой объект они отреагируют, тот канал и скомпрометирован.
Марек всё ещё сомневался.
— Они могут вообще ничего не сделать.
— Тогда запустим вторую волну.
— Могут атаковать все три места.
— Тогда в Мункипе больше одного предателя.
Она говорила так спокойно, словно они сортировали музейные экспонаты, а не готовили три ловушки в коридорах, где кто-то мог погибнуть. Ронан внимательно смотрел на неё.
— Ты уже делала такое раньше?
Пальцы Эллары замерли на сургуче. В первой жизни она не делала ничего подобного.
Она принимала все ответы, которые ей давали: отчёты стражи Мункипа, обещание Ронана найти Лиору, веру в то, что если ждать достаточно долго, кто-нибудь обязательно вернёт ей ребёнка.
Она ждала до тех пор, пока не нашла только церковь Холлоубоун, окровавленные остатки того, что принадлежало Лиоре, и меч Вейров, пронзивший её грудь.
— Я прожила достаточно, чтобы научиться.
Ронан не отвёл взгляда. Он услышал паузу перед ответом, но расспрашивать не стал. Эллара взяла у Марека три разных печати.
У первой в левом верхнем краю был скол. Через середину второй проходила горизонтальная царапина. Третью ставили серебристо-серым воском, предназначенным для подготовительной комнаты Совета, а возле края Эллара нарочно оставила маленький след от ногтя.
— Полный план знаем только мы трое, — сказала она.
— А Несса? — спросил Марек.
— Ей знать необязательно.
— Группы наблюдения?
— Каждая знает только своё место. Никому не сообщаем о двух других.
— Марек всё организует, — сказал Ронан.
Эллара не возражала. Она понимала: он никогда не позволит ей в одиночку распоряжаться стражей Мункипа. Главное, что сам план он не отверг.
Когда Марек ушёл с тремя ложными сообщениями, в зале остались только Эллара и Ронан. Она собрала списки и направилась к двери. Ронан потянулся за лежавшим рядом пальто. На половине движения тело резко напряглось из-за раны под рёбрами.
Он ничего не сказал, лишь на секунду остановился, пережидая боль, а затем продолжил. Эллара посмотрела на красное пятно, расползающееся по повязке.
— Ты собираешься и дальше позволять ей кровоточить?
— Несса займётся.
— Несса осматривает труп.
— Я сам поменяю повязку.
Он взял лекарства и чистый бинт с края стола. Одна рука всё ещё была повреждена серебром, поэтому с одеждой он справлялся плохо. Засохшая кровь приклеила рубашку к коже, и дважды Ронан едва не разорвал рану ещё сильнее, пытаясь снять старую повязку. Эллара несколько секунд наблюдала, затем подошла и забрала у него ножницы.
— Сядь.
Он слегка поднял брови.
— Кажется, ты отказывалась доверять мне свою жизнь.
— Я отказываюсь позволить единственному человеку, который сейчас готов открыть мне доступ к закрытым королевским архивам, умереть из-за плохо перевязанной раны.
— Не слишком похоже на заботу.
— Это и не забота.
Ронан сел. Эллара разрезала пропитавшуюся кровью ткань и осторожно сняла слои повязки. Рядом со свежей раной проходил старый шрам — бледный, почти серебряный, по диагонали от рёбер к талии. В первой жизни она касалась этого шрама бесчисленное количество ночей.
Он остался после нападения, случившегося ещё до того, как Ронану исполнилось двадцать пять. На холоде мышцы вокруг шрама деревенели, хотя он никогда не признавался, что ему больно; во сне просто не ложился на левый бок. Пальцы Эллары на мгновение остановились рядом со старым следом. Всего на один удар сердца. Ронан заметил.
— Ты его уже видела.
Она прижала к новой ране лекарственную салфетку. Живот Ронана резко напрягся, дыхание стало глубже.
— Твои раны честнее твоего лица.
— Это не ответ.
— Шрам и так не скрыт.
— Ты точно знала, куда не нужно давить.
— Любому понятно, что возле старой травмы нажимать больно.
— Ты даже не смотрела.
Эллара взяла свежий бинт. Он был прав. Руки сами помнили путь: вокруг спины, под старым шрамом, через место, где сильнее всего тянуло мышцу. К тому моменту, когда Эллара осознала это, повязка уже была надёжно завязана.
Ронан не сводил с неё глаз.
— Эллара.
В его голосе не было обвинения. От этого он становился опаснее. Она отпустила ткань.
— Готово.
— Ты уходишь от вопроса.
— Ты задал вопрос, на который нет полезного ответа.
— Для меня был бы полезен.
— Тогда продолжай гадать.
Она повернулась к двери. Пальцы едва легли на ручку, когда Ронан снова заговорил.
— Что с тобой произошло, если для тебя каждый человек в комнате — возможный предатель?
Эллара не обернулась.
— Поживёшь достаточно — научишься.
— Тебе двадцать три.
Она открыла дверь.
— Для некоторых и это уже достаточно долго.
Ближе к полуночи сработала тревога у старой лунной комнаты. Марек пришёл лично. Боковую дверь, которой не пользовались годами, пытались вскрыть. Замок не успели открыть полностью, но внутрь механизма вставили тонкую иглу, пропитанную разъедающей жидкостью. Наблюдатели никого не заметили.
Тот, кто подходил к двери, настолько хорошо знал тёмные проходы Мункипа, что успел исчезнуть до срабатывания тревоги. У двух других мест ничего не произошло. К западному хранилищу реликвий никто не подходил. Старый зал у северных ворот остался нетронутым.
Марек положил почерневшую иглу перед Элларой.
— Третье сообщение.
Только в третьем ложном документе была названа старая лунная комната. Утечка шла из подготовительной комнаты Совета. Эллара посмотрела на изъеденную иглу. Наконец-то у неё появилась первая нить, за которую можно было потянуть.
ГЛАВА 17
Серебряная запонка
К вечеру следующего дня Совет Луны официально потребовал снять блокаду. Старейшины, жрецы и старшие служители снова собрались в главном зале совета. По их мнению, один погибший стражник и взломанный архив не давали Ронану права держать весь Совет под наблюдением Грейфанга. Первым заговорил Аларик.
— Со вчерашнего дня твои люди следят за экипажами, перепиской и слугами каждого члена Совета.
Он стоял слева от длинного стола, и всё его лицо выражало неодобрение.
— У тебя нет ни короны, ни признания Лунного колодца. По какому праву ты запираешь представителей семи стай?
Ронан сидел во главе стола.
— В Мункипе применили яд Весперов. Этого права мне достаточно.
— Обвинение основано на словах мёртвого стражника.
— И на подделанных документах.
— Которые доказывают лишь, что кто-то получил доступ к архиву.
— Мне этого хватает, чтобы закрыть собственную территорию.
Взгляд Аларика стал жёстче.
— Мункип — не частная резиденция Грейфанга.
— Каждый, кто входит в Мункип, подчиняется моим приказам.
Эллара сидела справа от Ронана. За этим местом не закреплялось никакой официальной должности, но оно было ближе всех к нему. Если с любой стороны начнётся драка, Ронан успеет добраться до неё раньше остальных. Аларик это заметил.
— Почему она здесь?
— Потому что вы обсуждаете человека, которого уже пытались убить.
— Она сама часть подозрений, а не член Совета.
Ронан даже головы не повернул.
— Она останется.
— Ты позволяешь дочери Гидеона участвовать во внутренних делах Совета Луны.
— Она уже ближе к правде, чем большинство людей в этой комнате.
После такого ответа несколько лиц по обе стороны стола заметно потемнели. Эллара в спор не вступала. Она смотрела на рукава.
Старейшины на официальных заседаниях носили серебряные застёжки в форме полумесяца. По краю одежды жрецов шла узкая серебряная вышивка. А старшие служители, отвечавшие за документы Совета, ритуальные предметы и внутреннюю связь, носили запонки в форме серебряной волчьей головы.
Умирающий стражник успел сказать всего несколько слов: кто-то из Совета; серебро на рукаве. Возможно, лица нападавшего он вообще не видел. Возможно, одной одежды хватило, чтобы понять, к кому тот принадлежал. На середине заседания вдоль стола прошёл служитель, доливая воду в стаканы.
Мужчине было чуть за тридцать, каштановые волосы аккуратно зачёсаны, а во внешности не было ничего, что запоминалось бы с первого взгляда. Кирилл Хорн.
Согласно записям Мункипа, он уже одиннадцать лет работал при Совете, последние шесть — в подготовительной комнате. Эллара посмотрела на его манжеты.
Серебряная волчья голова на левой запонке потемнела от времени, по краям виднелись мелкие царапины. Правая была заметно новее.
Поверхность всё ещё блестела, а линии гравировки под волчьей челюстью были глубже, чем на парной запонке. Кирилл остановился рядом и поднял кувшин. Эллара не сразу отпустила стакан. Когда его рука приблизилась, она нарочно провела пальцами по его запястью.
Кирилл дёрнулся прежде, чем успел себя остановить. Рукав сдвинулся, открывая узкую ранку с внутренней стороны запястья. Она почти зажила, но по форме напоминала повреждение от многократного трения о жёсткий металлический край.
— Прошу прощения, мисс Марлоу.
Он сразу отступил.
— Ничего страшного.
Эллара подняла на него глаза. Кирилл сохранял спокойствие. Ни явного страха, ни неловкой попытки спрятать след. Он перешёл к следующему старейшине. А вот внимание Ронана переместилось с Кирилла на пальцы Эллары.
Заседание закончилось без согласия Аларика на полную блокаду. Компромисс был ограниченным: члены Совета могли свободно передвигаться внутри Мункипа, но все письма, экипажи и внешняя связь по-прежнему проходили проверку Грейфанга. Когда остальные ушли, Эллара осталась у стола и продолжила просматривать документы. За спиной прозвучал голос Ронана.
— Обязательно было касаться его руки?
Она повернулась.
— А как ещё я должна была рассмотреть запонку?
— Попросила бы Марека снять её.
— Если Кирилл невиновен, под каким предлогом ты станешь раздевать служителя посреди заседания Совета?
— За препятствование расследованию.
— Удивительно похоже на злоупотребление властью.
— Ты уже не впервые меня в этом обвиняешь.
Эллара закрыла папку.
— Ревнуешь?
Ронан посмотрел на неё. Прошло две секунды.
— Мне не нравится смотреть, как ты намеренно приближаешься к подозреваемому, пока кто-то в этой крепости пытается тебя убить.
— И только?
— А что ещё должно быть?
Она сделала шаг ближе.
— Допустим, я просто решила, что он красивый.
Ронан не отступил. Между ними осталось меньше половины шага.
— Тогда ему не повезло.
— Почему?
— Потому что с того момента, как ты к нему подошла, он стал одним из главных подозреваемых.
Эллара тихо рассмеялась.
— Использовать расследование для личных счётов.
— Ты могла бы держаться от него подальше и не создавать недоразумений.
— Я не обязана следить за твоими недоразумениями.
Ронан опустил взгляд к её лицу.
— И тебе незачем постоянно проверять, есть ли они у меня вообще.
Улыбка исчезла. Он её раскусил. Эллара проверяла, способен ли этот Ронан почувствовать к ней то же, что чувствовал в первой жизни.
Хуже того — она проверяла, сможет ли его реакция всё ещё доставить ей удовлетворение. Ни один из этих ответов она не хотела признавать. Прежде чем молчание стало тяжелее, вошёл Марек.
— Мы проверили Кирилла Хорна.
Он передал папку Ронану.
— Прибыл в Мункип одиннадцать лет назад. Сначала работал на регистрации поставок во внешней крепости, шесть лет назад его перевели в подготовительную комнату Совета. Записей о поездках за пределы территории нет. Семейная история выглядит обычной.
— Когда заменили правую запонку? — спросила Эллара.
— По его словам, застёжка сломалась три дня назад, когда он чистил ритуальные жаровни. Запонка упала в канал для золы.
— Три дня назад?
То есть ещё до того, как погибший стражник получил ложный приказ.
— В подготовительной комнате есть отчёт о повреждении, — продолжил Марек. — Кирилл утверждает, что уборщики выбросили запонку вместе с металлическим мусором.
— Сам предмет?
— Исчез.
— Слишком гладко, — сказала Эллара.
— Что именно?
— Его личность, история переводов, даже отчёт о сломанной запонке. На каждый вопрос сразу есть идеально подходящее объяснение.
Она перевернула последнюю страницу.
— Человек может одиннадцать лет работать в Мункипе и быть полностью невиновным. А может потратить одиннадцать лет на то, чтобы его документы невозможно было поставить под сомнение.
За дверью послышались быстрые шаги. Несса вошла без стука, держа маленький флакон с обезболивающим, которым обычно пользовался Ронан.
— Когда ты это принимал?
Он взглянул на флакон.
— За час до заседания.
— Сколько?
— Одну дозу.
Её лицо мгновенно изменилось. Она собиралась сменить ему повязку и заметила, что запах у пробки другой.
— Это не твоё лекарство.
Несса поставила бутылочку на стол и сорвала пломбу. Запах был настолько слабым, что человек ничего бы не заметил. Марек наклонился ближе — и помрачнел.
— Лунноогненная трава.
Несса кивнула.
— И кровяной токсин Весперов.
Эллара повернулась к Ронану. Он всё ещё стоял уверенно, но по шее уже поднимался неестественный румянец. Дышал тяжелее, чем несколько минут назад, вены на тыльной стороне ладоней стали заметнее. Несса немедленно подготовила укол.
— Яд уже в крови.
Ронан даже не спросил, что с ним будет. Он посмотрел на Марека.
— Закрой склады лазарета.
— Уже.
— Приведи всех, кто прикасался к этому флакону.
— Включая Кирилла?
— Включая Кирилла.
Несса ввела Ронану подавляющий препарат.
— Лунноогненная трава действует именно на высокоранговых оборотней. Кровяной токсин замедлит обмен веществ и продлит эффект.
— Какой эффект? — спросила Эллара.
— Повышение температуры. Обострение чувств. Потеря контроля над агрессией и территориальными инстинктами.
Несса помедлила.
— И над желанием.
Глаза Ронана встретились с глазами Эллары. Только на мгновение. Потом он отвернулся.
— Восточная башня, — сказал он.
Марек понял. Ронан уже направился к двери. Проходя мимо Эллары, он не коснулся её. Наоборот, намеренно увеличил расстояние между ними.
— Не подпускайте её ко мне.
Приказ был обращён к Мареку. Но ни у кого не возникло сомнений, какую именно женщину он имел в виду.
ГЛАВА 18
Препарат для наследника Вейров
В глубине восточной башни находилась комната, построенная специально для оборотня, потерявшего контроль. Стены были высечены из цельного чёрного камня и укреплены сдерживающими рунами. Ни стекла, ни зеркал, ничего, что можно было бы разбить и превратить в оружие. Из мебели — только железная кровать, намертво закреплённая в полу, и два чёрных фиксатора с надписями на древнем языке стай. Ронан вошёл внутрь и сам закрыл за собой дверь. Марек остался в коридоре.
Несса наблюдала через узкое смотровое окно. Первый подавляющий препарат мог лишь замедлить действие яда. Не прошло и двадцати минут, как температура Ронана поднялась выше уровня, который обычный оборотень смог бы пережить. Под кожей резко проступили вены, по краям серых радужек начал разливаться бледно-серебряный цвет. Сознание он не потерял. Хуже того — стал неестественно тихим.
Это спокойствие тревожило Марека куда сильнее, чем возможная ярость.
— Можно дать ещё одну дозу? — спросил он.
Несса покачала головой.
— Она может вступить в реакцию с кровяным токсином.
— Тогда выведи яд.
— Лунноогненная трава уже разошлась по крови. Организм должен переработать её сам.
Внутри комнаты цепь резко заскребла по камню. Ронан закрепил левое запястье в одном фиксаторе. Даже с ограниченной левой рукой он сумел защёлкнуть второй на правой. Марек смотрел через окно.
— Не обязательно заходить так далеко.
— Обязательно, — голос Ронана стал ниже обычного. — Обязательно.
Он поднял голову.
— Очисти восточную башню.
— Она уже пустая.
— Совет?
— Ограничен главной крепостью.
— Никого из них сюда не подпускать.
Марек помедлил.
— Эллара снаружи.
Цепи натянулись. Ронан поднял голову.
— Пусть уйдёт.
— Она отказывается.
— Тогда вынеси её отсюда.
В дальнем конце коридора Эллара стояла, скрестив руки на груди. Она всё слышала. Несса отошла от двери и подошла к ней.
— Препарат подменили не в последний момент. Флакон заново запечатали. Тот, кто это сделал, подготовил замену как минимум два дня назад.
— А Кирилл?
— Сотрудники лазарета говорят, что вчера он забирал обезболивающее для Совета. Запас Ронана хранился в другом шкафу.
— Он мог туда попасть?
— Старшим служителям Совета иногда разрешают приносить лекарства старейшинам, поэтому у них есть доступ к внешней аптечной комнате. Но чтобы открыть личный шкаф Ронана, ему всё равно понадобился бы чужой ключ.
Значит, Кирилл мог быть замешан. Но действовал не один. Эллара посмотрела на закрытую дверь.
— Зачем добавлять кровяной токсин Весперов?
— Чтобы лунноогненная трава действовала дольше.
— Это единственная причина?
Несса помолчала.
— Токсин реагирует на кровь Весперов. Я пока не могу сказать, откликается ли он на любую линию Весперов или именно на след королевской крови Орина внутри тебя.
— Как это выяснить?
— Контролировать расстояние и следить за его пульсом, зрачками и степенью трансформации.
Несса взглянула на смотровое окно.
— Ты встанешь рядом с дверью. Не прикасаешься к нему. Не больше пяти минут. Если показатели перейдут предел, сразу выходишь.
Эллара поняла.
— Я зайду.
Марек встал у неё на пути.
— Он прямо приказал не пускать тебя внутрь.
— Это не личный визит. Контролируемый тест.
— Контролируемый тест, где твоё собственное тело служит спусковым крючком.
— Ты и Несса будете снаружи. В комнате есть аварийная система рун.
— Он успеет сломать тебе шею раньше, чем я открою дверь.
— Тогда я останусь в двух шагах от неё.
Марек не сдвинулся.
— Пусть войдёт, — сказала Несса.
Он резко повернулся к ней.
— Ты уверена?
— Подавляющий препарат всё ещё действует, а Ронан сохраняет ясность суждений. Как только сорвётся хотя бы один фиксатор или показатели выйдут за предел, активируй руны.
Она посмотрела на Эллару.
— Пять минут.
Замки открылись. Как только дверь сдвинулась, в коридор хлынул жар. Эллара вошла. Железная дверь закрылась за спиной, и она остановилась ровно в двух шагах от неё.
Ронан сидел на краю закреплённой кровати. Чёрная рубашка промокла от пота, рукава были закатаны до локтей, оба запястья зажаты чёрным железом. Металл уже растёр кожу до крови. Даже в таком положении волчья сила постоянно держала цепи натянутыми. Он поднял голову.
В ту секунду, когда увидел Эллару, приборы за стеной подали резкий предупреждающий сигнал. Пульс ускорился. Серебро распространилось дальше по глазам. Её присутствие усиливало реакцию.
Тест пока не позволял понять, что именно служит спусковым механизмом — кровь Весперов или королевская кровь Орина, — но одно стало очевидно: тот, кто готовил препарат, включил Эллару в свой расчёт.
— Выйди, — сказал Ронан.
— Мне нужно только постоять здесь.
— Тест окончен.
— Нет.
— Я знал, что произойдёт, ещё до того, как ты вошла.
Эллара проигнорировала его и посмотрела в смотровое окно. Несса всё ещё записывала показатели.
— Кто входил в твой кабинет перед тем, как ты принял лекарство?
— Спроси Марека.
— Кто принёс флакон?
— Уходи.
— Какой запах был на нём, когда ты взял его в руки?
Ронан ненадолго закрыл глаза. Когда снова открыл, бледное серебро уже почти полностью окружило зрачки.
— Кожа.
— Что ещё?
— Очищающие благовония.
Эллара замерла. Те самые благовония, которыми пользовались в подготовительной комнате Совета Луны.
— Чей запах?
— Он был на пробке, не на стражнике, который принёс флакон.
Значит, тот, кто подменил лекарство, работал с благовониями Совета — или пришёл непосредственно из подготовительной комнаты.
— Металл чувствовался?
— Серебро.
— Запонка?
— Не знаю.
Цепи снова натянулись. Под фиксаторами выступила кровь. Несса дважды постучала по стеклу. Достаточно.
Тест окончен.
— Я узнала всё, что нужно.
Эллара повернулась к двери. За спиной прозвучал голос Ронана — хриплый, но всё ещё контролируемый.
— Больше сюда не заходи.
Её рука легла на замок.
— Я и не собиралась оставаться.
— Хорошо.
Слишком быстро. Эллара оглянулась. Ронан по-прежнему сидел и нарочно не смотрел в её сторону. Чёрное железо глубже впилось в запястья, кровь текла в ладони и капала на пол. Препарат толкал его к потере контроля.
Но с того момента, как она вошла, он не сделал к ней ни одного шага. Эллара вспомнила церковь Холлоубоун. Меч, входящий ей в грудь.
А затем вспомнила другую ночь, намного раньше, когда Лиора горела от жара. Ронан просидел у кроватки до рассвета и просыпался каждый раз, когда Эллара поднимала девочку, чтобы дать ей воды. Один и тот же мужчина. Два воспоминания, которые будто не могли существовать одновременно. Эллара не открыла дверь.
Несса снова подала знак через стекло. Ронан понял, что она всё ещё здесь, и наконец посмотрел на неё.
— Почему ты не ушла?
— Ты настолько сильно хочешь, чтобы я ушла?
— Да.
— Из-за препарата?
— Потому что я не могу гарантировать, что буду делать.
— Разве ты не всегда считал, что способен всё контролировать?
— Сейчас не время меня провоцировать.