Основной вид

Адам, ты меня любишь?

— Конечно, моя милая Ева.

— А почему же тогда Лилит до сих пор приходит к тебе?

— Она первая женщина, которую я познал, и… она богиня. Я не в праве отказать ей.

— Но ведь ты любишь меня, а не ее?

— Конечно, я люблю только тебя! Ведь ты создана для меня! Так сказал Он!

— Откажи тогда этой змее!

— Не могу…

— Почему?!

— Потому что… мы обязаны своим рождением богам, и должны слушаться их, и почитать их, и служить им. Так сказал Он!

— Нет… не должны! По крайней мере, не во всем! Если я создана для тебя, то должна быть только твоей, а ты — только моим! И нет места в нашей жизни кому-то еще! Давай сбежим? Я подслушала разговор между Лилит и Паном. Они говорили, что мир за стеной огромен и прекрасен. Мы сможем спрятаться там навсегда и никому больше не станем подчиняться.

Ева на мгновение замолчала, глядя в глаза Адама. В ее груди билось странное чувство: смесь страха и восторга.

«Что, если за стеной нас ждет не свобода, а гибель? — думала она. — Но разве жизнь в клетке, где каждый наш шаг под контролем, лучше смерти? Нет. Лучше рискнуть всем, чем вечно быть послушной игрушкой в руках богов…»

Она сжала руку Адама, вложив в это прикосновение всю свою решимость.

— Что ты говоришь такое? — мужчина слегка побледнел. — А как же Он? Мы не можем ослушаться Его!

— Еще как можем! Решайся! Но знай, если ты откажешься, то я никогда больше не буду твоей. Пусть эта змеюка Лилит ублажает тебя своими отвратительными «прелестями». Может, ее тощая задница и плоская грудь тебя больше заводят, чем мои наливные яблочки? И не подходи ко мне больше после этого!

Ева раздраженно топнула ногой и отвернулась. Ее плечи дрожали от подкатывающих слез. Адам отвел взгляд от плачущей девушки и растерянно потер лоб ладонью.

«Боги — наши творцы, их воля священна, — думал он. — Перечить им — кощунство!»

Затем он посмотрел на Еву, на ее сверкающие глаза, дрожащие губы, сжатые кулаки. Она была такой живой, такой настоящей…

«Но, с другой стороны, разве свобода воли не дар богов? Или они дали нам разум лишь для того, чтобы мы бездумно и слепо им подчинялись? Может, настоящий грех не ослушаться, а отказаться от этого дара?»

Он глубоко вздохнул и решился.

— Ну хорошо, хорошо, Ева! Мы убежим! Только не плачь, пожалуйста! Я сделаю все, что ты хочешь!

— Обещаешь?

— Обещаю!

Игрушка для богини

— Они сбежали! — Лилит быстрым шагом вошла в лабораторию и, не спрашивая разрешения, уселась в силовой кокон.

Лаборатория встретила девушку привычным гулом работающих механизмов. Вдоль стен тянулись ряды прозрачных резервуаров с плавающими в них эмбрионами, мерцающими разными цветами. В воздухе витал неразборчивый, едкий запах… вероятно, очередного экспериментального раствора. На центральном столе, помимо волосатого животного, лежали странные инструменты: виброскальпели, микроинъекторы, голографические проекторы.

После посадки космический корабль Слоуна снова стал лабораторией. Он возвел высокий каменный модуль в форме башни и установил его на вершине. Слоун объяснил это соображениями безопасности. К счастью, он предусмотрительно соорудил воздушный лифт, иначе подъем был бы крайне затруднительным.

— Как они смогли преодолеть энергетический барьер? — Слоун озадаченно почесал гладкий затылок, оторвавшись от операционного стола, на котором лежал волосатик.

— Не знаю, — девушка нервно сплела длинные пальцы, так что побелели костяшки. — Ты сделал их слишком умными… Дал им не только тело, но и способность… выбирать.

Слоун оторвался от анализатора клеток и посмотрел на Лилит с холодным интересом ученого.

— Ну, умными их сделали наши гены. Ведь вы сами просили сконструировать существ, похожих на нас, — пожал плечами генетик и отложил в сторону виброскальпель. — А выбор… — Он усмехнулся. — Это побочный эффект. Свобода воли — забавный баг в коде творения.

— Баг? — переспросила Лилит. — Или закономерность?

— О, безусловно, баг, — с сарказмом ответил Слоун. — Идеальный механизм не должен сомневаться.

— Но разве сомнение не признак разума?

— Признак, — согласился Слоун. — И одновременно слабость. Разум, который не может принять однозначного решения, обречен на страдания.

— Лично я просила сделать для меня только мужчину, а ты создал из его ДНК еще одну женщину. Нас и так трое… Зачем ты сотворил еще и Еву?

— Что я делаю и зачем, вас не касается. Это мои эксперименты и моя наука. Захочу и вас на распыл пущу. Скажем, скрестим тебя вот с этим волосатиком и посмотрим, что из этого получится. — Слоун громко расхохотался, запрокинув назад голову.

Лилит побледнела, но тут же взяла себя в руки. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а ногти впились в ладони.

«Спокойно, — приказала она себе. — Он просто пугает. Но… что, если не просто?» Она заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла кривой и натянутой.

Отсмеявшись, генетик продолжил:

— Вас, дорогие мои, никто не просил по прибытии на эту планету сбрасывать силовые псевдотела. Если она оказалась пригодна для жизни без защиты, то это не значит, что на ней нет вредоносных микроорганизмов. На вас-то они мало подействовали, а вот мужичков ваших вирусы подкосили изрядно, наградив полной импотенцией… Хе-хе. Ладно. Не грусти. Смастерим тебе еще одного самца. Только вот из биоматериала выбор невелик. Помощнички мои сгинули где-то в болотах. Обещались какую-то животину поймать, да, видимо, животина их сама словила. Остались только Пан да я… Ты чьи гены предпочитаешь?

— Мне все равно, — буркнула Лилит, вставая с места. — Лишь бы настоящим мужиком был и не уродом… и не сбегал, как этот.

— Как скажешь, детка, — осклабился генетик.

— А что с ними будет? Там, за барьером, во внешнем мире?

— Скорее всего, их съедят дикие животные. Ведь они как младенцы… Ничего не знают об окружающем мире и ничего не умеют. Я их, конечно, обучил кое-чему, но для выживания на дикой планете этого мало. Они знают, как отыскать пищу и питье, как найти укрытие от дождя. А благодаря тебе они научились скрашивать свой досуг любовными утехами. Но защититься от диких зверей это им точно не поможет… Хе-хе… — Слоун скабрезно захихикал. — Кстати, подружки твои тоже заявки на самцов сделали. Хотя и весьма странные. Одна просила скрестить богида с лошадью, вторая — с местной рыбешкой. Мне-то что. Я готов экспериментировать сколько угодно и даже рад любой нестандартной идее. Так что подумай, может, кроме обезьяны тебе еще кто приглянулся? Хе-хе…

Перед глазами Лилит всплыла картина: первый день Адама. Он стоял перед ней, еще сырой, не до конца сформированный, с растерянным взглядом. «Ты будешь моей игрушкой», — сказала тогда Лилит, и он покорно кивнул. В тот момент все казалось таким простым…

Лилит, сверкнув глазищами, молча вышла прочь, не удосужившись попрощаться. Ей был противен этот старик. Хотя, по большому счету, они должны быть благодарны ему за то, что спас их от ужасных мутантов. Да и теперь, несмотря на свой едкий сарказм и сварливость, он все же изредка помогал им. Вот как сейчас. Животные на этой планете не такие ужасные и опасные, как на ее родном Тэдлоне. И, как сказал Сумасшедший Слоун, они полностью биологически совместимы с нашими ДНК. Первый же гибрид обезьяны и богида получился удивительно похожим на их расу. Правда, он был намного меньше ростом и довольно волосат, но это ничуть не портило его остальные физиологические данные. И все было хорошо до тех пор, пока взбалмошному генетику не пришло в голову скрестить уже ДНК Адама с ДНК богиды. Кто из них послужил донором, Лилит не знала… Возможно, и она сама. Но после появления Евы все в корне изменилось. Адам ни на миг не отходил от новой женщины. И если бывал с Лилит, то только потому, что поклонялся ей как высшему существу.

Нет, не это было нужно Лилит. Ей не требовалось простое механическое совокупление. С этим девушка могла справиться и сама при желании. Лилит необходимо было чувствовать, что она желанна, что без нее не могут жить, что ее любят не потому, что боятся обидеть, а потому, что она сама вселяет любовь.

— Ну что грустишь, подруга? — вывел ее из задумчивости голос Акки. — Опять старикашка накричал?

— Да нет, — махнула рукой Лилит. — Адам сбежал из питомника вместе со своей самкой, и я опять одна осталась. Правда, Слоун обещал сделать еще особь в ближайшее время, и в этот раз посулил больше самок не плодить. Кстати, почему вы нашему кудеснику каких-то странных гибридов заказали?

— Так скучно же… — пожала плечами Акки. — Вот и развлекаемся, как можем.

— Как бы эти развлечения не вышли нам боком, — проворчала Лилит. — Мало нам нашей планеты? Ведь, по сути, всех тамошних мутантов создал наш великий гений. Он и здесь, в своем инкубаторе, печет гибридов как пирожки.

— Да ладно тебе… На этой планете нет опасных животных, которые могли бы прошибить наши биокостюмы, — она посмотрела на себя, как будто впервые увидела свою фигуру в силовом псевдотеле, которое было прозрачно и не скрывало наготы.

Акки слегка приподнялась над полом, демонстрируя воздушность движений. Ее кожа под защитой имела легкий перламутровый отлив, а глаза переливались, как опалы. Она провела рукой по поверхности биморфного костюма, и тот послушно изменил цвет, отражая ее настроение. Сейчас она была нежно-голубой.

Богиды не стеснялись своих тел и считали, что скрывать то, что дано природой, глупо и бессмысленно. Они были высокого роста, имели две ноги и две руки. Волосяной покров на их фигурах полностью отсутствовал. Лица пропорциональные, утонченные. Огромные глаза без зрачков выразительны и красивы… С точки зрения самих богидов, конечно.

— Кстати, если Мара и Пан не сумеют выловить морское животное, то придется подружке довольствоваться ДНК лошади либо обезьяны. Больше Горд с Бердом никого не успели поймать, — сообщила Акки, оторвавшись от созерцания самой себя. — Где-то они сейчас? Живы ли?

— Да живы, что с ними станется… — махнула рукой Лилит. — Местная фауна не способна повредить силовое псевдотело. Скорее всего, выслеживают какое-нибудь особо редкое животное. Погоди, вот наплачемся мы еще с гибридами. Вспомни, что у нашего старичка вышло после скрещивания змеи и какой-то болотной твари? Он ее гидрой еще нарек. Так этому чудовищу с двенадцатью головами самое место на нашей родной планетке. Я ведь просила уничтожить ее, а он ни в какую. Отпустил восвояси. Вышвырнул только за пределы питомника. Таким темпом Слоун и эту Землю мутантами загадит.

— Не загадит, — усмехнулась Акки. — Мы ему этого не позволим. А животинка та хорошая была. Я ее Гидрулькой называла. Она ласковая, если не пугать.

— Какой прекрасный дом ты нам построил, милый! — сказала Ева, приобняв мужчину за шею и прильнув к его мускулистой груди. — Эти чудесные ветви благоухают таким изумительным ароматом, что голова кружится. А листья так плотно прилегают друг к другу, что ни одна капля дождя не сумела просочиться меж ними.

— Да, жить можно… — Адам довольно улыбнулся, польщенный похвалой женщины. — Удачное место мы выбрали. Совсем рядом растут вкуснейшие плоды и течет ручей. Так что от голода и жажды мы страдать не будем.

— Ой, смотри! Кто это? — вдруг встрепенулась Ева, указывая пальцем в сторону густых зарослей какого-то кустарника.

Адам обернулся. На лесную полянку, где был расположен их шалаш, выскочило существо с длинными ушами и обеспокоенно завертело мохнатой головкой, подрагивая черным носиком.

— Какой он красивый! — восхищенно всплеснула руками девушка и со смехом побежала к животному, которое, обнаружив несущееся на него двуногое существо, высоко подпрыгнуло и сигануло в кусты.

— Ты напугала его, — укоризненно сказал Адам вернувшейся Еве. — Не нужно так резко бросаться на каждую встречную тварь. К тому же, вдруг оно опасно?

— А что такое опасно? — наивно хлопая синими глазками, спросила девушка, ложась на подстилку из мягких листьев.

— Ну… не знаю. Само слово как-то в голову пришло, — смутился Адам. — Во всяком случае, животное убежало и не будет подглядывать за нами.

Мужчина прилег рядом, игриво поглаживая обнаженное тело девушки.

— Да и пусть бы подглядывал… Нам-то что? — промурлыкала Ева, крепко прижимаясь к мужчине бедрами. — Это меня нисколько не смущает. Ну же… Иди ко мне, мой дорогой, любимый, единственный…

После любовных утех мужчина и женщина искупались в ручье и отведали сладких плодов, что крупными гроздьями свисали с густо переплетенных ветвей кустарника. Наевшись, они вновь улеглись в тени шалаша и продолжили свои игры любви.

Зверь из чащи

Но жизнь первых людей, полная беззаботности и удовольствия, не могла продолжаться вечно. Однажды, когда темнота в очередной раз опустилась на землю, к ним пришло существо, которое Адам называл новым словом «опасное». Грозное урчание и зеленоватый отблеск злых глаз заставляли содрогаться людей от ужаса. Они забились в дальний угол шалаша и, прижавшись друг к другу, тряслись от страха. Эта ночь казалась бесконечной. Животное то подходило совсем близко, то удалялось на значительное расстояние. Вот оно, коротко рыкнув, с невероятной быстротой бросилось куда-то в чащу. И вскоре оттуда раздался громкий визг, полный боли и отчаяния. Затем послышалось тихое урчание и чавканье.

Адам и Ева этой ночью не сомкнули глаз, даже когда страшный зверь бесследно исчез в темноте. А утром, взявшись за руки, они с опаской пошли в ту сторону, откуда раздавались звуки короткой борьбы. Недалеко от шалаша люди обнаружили на траве множество красно-бурых пятен, клочки шерсти и отгрызенное ухо того самого пушистого зверька, которого они видели вчера на полянке.

Ева заплакала, прижавшись к Адаму.

— Мы выбрали плохое место, милый, — с горечью проговорила она. — Здесь живут злые… очень злые звери. Нам нужно найти другой дом…

— Не думаю, что где-то будет лучше, — хмуро ответил Адам. — Нам надо возвращаться и молить прощенье у Него…

— Нет! — сердито сверкнула очами Ева. — Я лучше погибну здесь, чем еще раз увижу тебя в объятьях этой змеи Лилит.

— Тогда нам нужно научиться защищаться, — пожал плечами мужчина.

Он подошел к ближайшему дереву, ухватился за его ветку и, поднатужившись, сломал ее.

— Вот! — довольно произнес Адам. — Если зверь появится еще раз, я его огрею этой палкой, проткну его сердце и выколю его злые глаза и…

Адам размахивал сломанной веткой, лупя по невидимому врагу, высоко подпрыгивая и топая босыми ногами по земле, показывая, как он ломает хребет неведомой твари, скрывающейся в ночи.

Ева счастливо смеялась и хлопала в ладоши, радуясь и любуясь своим мужчиной. Наконец, вдоволь напрыгавшись, Адам подошел к девушке и спросил ее:

— А почему ты Лилит называешь змеей? Что это за зверь такой?

— Сама не знаю, — смутилась Ева. — Просто слово в голову пришло… но оно ей очень подходит.

— Ладно, идем в шалаш, — Адам протянул руку, помогая девушке встать с травы. — А потом я хочу кое-что еще подготовить перед наступлением темноты.

Остаток дня Адам и Ева посвятили укреплению своего дома. Они собирали острые палки и раскладывали их вокруг шалаша, создавая подобие заграждения. Адам научил Еву бросать камни: сначала в близкую цель, потом вдаль.

— Если зверь придет снова, мы будем готовы, — говорил он, втыкая очередную ветку в землю.

Ева внимательно наблюдала за ним, запоминая каждое движение. Теперь, когда опасность стала реальностью, она поняла: чтобы выжить, нужно научиться бороться.

Мужчина сломал еще несколько толстых веток и переплел их вместе. Получилось нечто вроде большого щита, которым он перекрыл вход в их жилище. Ева восхищенно цокала языком, непрестанно повторяя, какой он сообразительный и умелый.

Адам удовлетворенно покряхтывал, открывая и закрывая плетенку, любуясь своей работой. Ему очень нравились комплименты, которыми осыпала его женщина, и он чуть ли не раздувался от гордости и самодовольства. Наконец все приготовления были закончены, и люди вновь улеглись на мягкую листву в шалаше, наслаждаясь близостью.

Ночью зверь пришел опять. Рыча и фыркая, он кружил вокруг шалаша, все ближе подбираясь к укрытию вжавшихся друг в друга испуганных людей. Наконец зверь, убедившись, что существа, скрывавшиеся за густыми ветками, не представляют для него опасности, а скорее наоборот, являются потенциальной добычей, попытался разворотить преграду лапами.

Он буквально чувствовал страх, исходящий от двуногих, который щекотал ему ноздри, раззадоривал, заставлял остервенело выламывать ветки. Он рвался вперед, к сочной сладкой плоти, предвкушая кровавое пиршество. Вот еще рывок, и его сильное гибкое тело протиснулось в проломленное отверстие. Двуногие были совсем рядом. Их белые нежные тела вибрировали страхом, вызывая еще больший голод.

Зверь рванулся в последний раз, намереваясь одним броском достичь желанной добычи и сомкнуть стальные клыки на хрупкой шее двуногого. Но случилось нечто странное. Его победный рык оборвался, едва начавшись, а в глотку вонзилось что-то длинное и острое. Зверь захрипел, выпуская из пасти кровавую пену вместо рычания, и рухнул на бок. Его глаза, недавно горевшие яростным желтым огнем, потускнели и покрылись безжизненной пеленой. Зверь был мертв.

— Я же говорил, что проткну его палкой… — сипло прошептал Адам, бессильно свалившись на листья рядом со всхлипывающей Евой.

Мужчина тяжело дышал, тело его била крупная дрожь. Страх и адреналин отпустили, заставляя содрогаться каждую клеточку организма.

Адам долго смотрел на мертвого зверя, и в его душе что-то необратимо изменилось. Раньше мир был простым: вот еда, вот вода, вот Ева. Теперь он знал, что есть еще и смерть… та, которую можно принести своими руками.

— Я отнял жизнь, — тихо произнес он, и его голос дрогнул. — Не по воле богов, не случайно… Я сам решил, что этот зверь должен умереть.

Ева подошла и молча взяла его за руку, усадив рядом.

— Если бы ты не сделал этого, то зверь отнял бы жизни у нас, — тихо произнесла она.

Адам сжал ее ладонь, чувствуя, как страх постепенно уступает место новому ощущению: осознанию своей силы.

Они так и сидели, сжавшись в углу шалаша, пока не наступило утро. Лучи солнца потихоньку пробирались сквозь сплетенные ветви, выгоняя остатки мрака, с которым уходил и страх.

Клыки? Нет — оружие

— Посмотри, какой он огромный! — шептала Ева, с опаской приближаясь к туше мертвого зверя. — И лохматый, и… ой, какие когти длиннющие! А зубы… ты посмотри, какие два громадных клыка торчат из его пасти! Страшно подумать, что было бы с нами, если бы он успел ворваться целиком.

— Да… — согласился Адам. — Такими клыками он бы проткнул меня насквозь. Мне повезло, что я так удачно попал острой палкой точно в глотку. Иначе…

Мужчина пнул окоченевший труп и вдруг хлопнул себя по лбу.

— Мне пришла одна мысль. А что, если мы выломаем эти клыки из его пасти?

— Зачем они нам? — Ева непонимающе уставилась на мужа.

— Этот клык намного крепче и острее палки, и им можно будет обороняться, если вдруг сюда придут другие звери.

Адам вышел из шалаша и, ухватив за задние лапы лесное чудовище, выволок его наружу. Отыскав камень побольше, он поднатужился и поднял его над головой. Затем, громко ухнув, бросил булыжник на голову зверя. Оба клыка с треском отломились от верхней челюсти. Мужчина подобрал тот, что поменьше, и протянул его Еве.

— Вот… Этот для тебя. А я возьму тот, что длиннее.

Адам вертел в руках клык, разглядывая его со всех сторон.

— Смотри, — показал он Еве, — он острый с одной стороны и толстый с другой. Если держать вот так, — он продемонстрировал хватку, — им можно колоть.

Ева осторожно потрогала острие.

— Он действительно крепче палки, — заметила она. — И не сломается.

— Да, — кивнул Адам. — Теперь нам есть чем защищаться.

Чтобы удобнее было держать клык в руке, Адам обмотал его основание травяными волокнами. Получилось очень даже неплохо. Мужчина довольно крякнул, взмахнув пару раз импровизированным оружием, и попытался проткнуть шкуру убитого зверя. Это ему хоть и с трудом, но удалось сделать. К сожалению, дальше проделанной дырки дело не пошло. Адам задумался. Скользнув взглядом по брошенному камню, он заметил недалеко от него осколок с острым краем. Адам подобрал обломок и, просунув его в отверстие, проделанное клыком, начал усиленно водить им вперед-назад. На этот раз шкура поддалась и постепенно стала отделяться от мяса.

— Зачем ты это делаешь? — удивленно спросила Ева.

— Так… любопытно, что там внутри находится, — проговорил Адам, пыхтя над трупом и ни на секунду не прерывая своего занятия.

Возился он долго, упорно отдирая кожу, ломая камнем кости и вытаскивая внутренности наружу.

— Прекрати немедленно! — жалобно взмолилась Ева. — Мне плохо и тошнит.

— Ну ладно, — Адам с большим сожалением отошел от полураспотрошенной туши. — Понимаешь, внутри так интересно все устроено. Неужели и у нас под кожей все то же самое находится?

— Не знаю, как у тебя под кожей, а вот у меня в животе что-то происходит, — обеспокоенно проговорила женщина, ощупывая руками упомянутую часть тела. — Он стал за последнее время намного больше, и там что-то шевелится.

— Да, я заметил… — Адам потрогал округлившийся живот подруги. — Но считал, что ты просто больше кушать стала.

— Нет… — помотала головой Ева. — Ем я как обычно, но живот все растет и растет… и от этого мне становится страшно.

— Ну… может, пройдет? — растерянно пробормотал мужчина, но вдруг что-то вспомнив, опрометью бросился назад к трупу убитого зверя.

Раздвинув утробу руками, он что-то вытащил оттуда и, бросив на землю, принялся внимательно рассматривать. Затем он замахал руками, подзывая Еву. Она нехотя подошла к нему, брезгливо сморщив носик.

— Посмотри, что внутри было у этого чудовища! — воскликнул Адам, показывая на маленький красный комок.

Ева нагнулась и внимательно посмотрела на кусок плоти, лежащий у нее под ногами.

— Ох… Так это же копия зверя… только очень маленькая! — удивленно пробормотала она, тыкая веточкой в тельце.

— Во-от! — поднял указательный палец кверху Адам. — А вдруг и внутри тебя тоже находится маленький двойник?

— Да что ты говоришь такое! — замахала руками Ева. — Откуда ему там взяться?

— Ну, не знаю… — Адам почесал макушку. — Может, он сам по себе в тебе вырос? Ведь растут же фрукты на деревьях? А ведь сначала на них тоже ничего нет…

— А почему он у тебя не вырос? — сердито спросила Ева, понимая, что Адам в чем-то прав.

— Ну… может, у меня не время еще… — протянул мужчина задумчиво. — Давай подождем и посмотрим, что дальше будет.

Крик новой жизни

Существование первых людей вернулось в прежнее спокойное русло. Труп ночью растащили животные поменьше, которые не рисковали попадаться людям на глаза, инстинктивно почувствовав, что этого делать не стоит. Живот Евы раздувался все больше и больше, пока однажды она не свалилась на ворох листьев и не закричала от жуткой боли, которая толчками начала выдавливать нечто изнутри ее тела.

Адам очень испугался и суетился вокруг лежащей и орущей от мук женщины, не зная, что предпринять. И тут к ее крику присоединился еще один крик, тонкий и пронзительный. Между ног женщины шевелилась маленькая копия человека. Адам хотел поднять его, но вопящий комок был привязан к организму женщины тонкой нитью.