Гуляющая по снам

— Ясновидящая Наталья — звучит неплохо, — усмехнулась я собственным мыслям. — Но с этим пока торопиться не буду. Сначала надо хоть где-то зацепиться, хоть за какую-то зарплату, а уж потом строить карьеру экстрасенса. Хотя, если честно, идея мне нравилась всё больше. Может, действительно, это моё призвание?

Я закрыла глаза и представила бескрайнюю гладь моря, тёплый песок под ногами, ласковое солнце. Сейчас бы туда, лечь на песочке, подставить лицо лучам, окунуть ноги в тёплую прозрачную воду и забыть обо всём на свете. Забыть про резюме, про собеседования, про бесконечные отказы, про это серое небо и моросящий дождь.

— О море нам с нашими финансами можно только мечтать, — вздохнул дед, словно прочитав мои мысли. — Разве что во сне увидим. Или на картинке в интернете.

— Да, только в мечтах или во сне, — согласилась я. — Это идея, кстати. Всё, дед, устала как собака, пошла спать. Не буди, если что. И свет в коридоре не включай, я и так дорогу найду.

Быстренько нырнула в постель, укуталась в одеяло с головой, закрыла глаза — и почти мгновенно провалилась в сон. Сон пришёл быстро, словно только и ждал, когда я наконец окажусь в кровати. И этот сон был особенным — ярким, цветным, полным запахов и звуков.

Сначала пришла темнота — мягкая, бархатная, тёплая. Она обволакивала, успокаивала, баюкала. Потом появился свет — сначала слабый, едва заметный, словно первые лучи рассвета. Он становился всё ярче, всё теплее, пока не превратился в ослепительное сияние. А потом темнота расступилась, и я оказалась на берегу.

Песок под ногами был тёплым и мягким, как мука. Он просачивался между пальцами, ласкал кожу, согревал. Я сделала шаг — и песок тихо зашуршал, словно приветствуя меня. Воздух был пропитан солью и йодом, слышался крик чаек, где-то вдалеке шумел прибой. Море простиралось до самого горизонта — огромное, ласковое, бирюзовое. Волны накатывали на берег медленно, размеренно, словно дышали. Пена шипела, отступая, и оставляла на песке влажный след, который тут же высыхал под лучами солнца.

Солнце было ярким, но не жгучим — ласковым, тёплым, обволакивающим. Оно светило так, словно хотело согреть каждую клеточку тела, каждую частичку души. Небо было глубоким, синим, без единого облачка. Чайки кружили в вышине, их крики смешивались с шумом волн, создавая удивительную, умиротворяющую симфонию.

Я стояла на берегу и не могла надышаться. Воздух был чистым, свежим, с лёгкой горчинкой соли. Я чувствовала, как усталость уходит куда-то далеко, как напряжение отпускает плечи, как мысли становятся лёгкими и прозрачными. Здесь не было работы, не было проблем, не было серого неба и моросящего дождя. Здесь было только море, солнце и покой.

Вот море — огромное, ласковое, бирюзовое у горизонта. Жёлтый песочек, тёплый и мягкий, как мука. И солнышко — яркое, ласковое, всё как я люблю. Девушка неспешно подошла к воде, наклонилась и опустила руку в воду. Вода приятная, тёплая, словно парное молоко. Довольная, она повернулась к морю спиной и огляделась по сторонам.

— Так, а где шезлонг? — удивилась она. — Где зонтик от солнца? Всё приходится додумывать самой, маловато фантазии у людей. Ничего, сейчас исправим.

Тут же на границе моря и песка появился шезлонг — удобный, с белоснежным полотенцем, а над изголовьем раскрылся огромный зонт, прикрывающий от жарких лучей. Наталья тщательно всё осмотрела, проверила, устойчив ли шезлонг, достаточно ли широка тень от зонта, потом взглянула на себя.

— И последний штрих, — произнесла она с улыбкой.

После этих слов футболка и джинсы на девушке в одно мгновение перевоплотились в купальник — лёгкий, яркий, мало что прикрывающий на теле.

— Надеюсь, это сон не какого-нибудь извращенца или прыщавого юнца, — сказала Наталья, пристально оглядывая себя со всех сторон. Спортзал хорошо сказался на фигуре — тут грех жаловаться. Живот подтянут, ноги стройные, руки без единого лишнего грамма.

— Хотя пускай наслаждается видом, — усмехнулась она. — Чего во сне не бывает.

Девушка улыбнулась, поправила лямку купальника и прилегла на шезлонг, подставив лицо солнцу. Блаженство разлилось по всему телу. Она закрыла глаза и просто наслаждалась моментом: теплом, покоем, тишиной. Волны мерно накатывали на берег, чайки кружили в небе, и казалось, что время остановилось.

Ну всё как всегда. Хорошего много не бывает.

Отдых длился недолго. Набежавшая откуда ни возьмись туча закрыла солнце — тяжёлая, свинцовая, она мгновенно поглотила весь свет. Море, ещё недавно голубое и спокойное, стремительно меняло цвет на чёрный, а волны увеличивались в размерах, накатывая всё ближе и ближе. Поднявшийся ветер только усугублял обстановку: он свистел в ушах, срывал с зонта ткань, гнал по песку мелкую рябь. Песок взметался в воздух, царапал кожу, забивался в глаза.

— Эй, ало! — крикнула Наталья, поднимая голову к небу. — Эй вы там, наверху! Солнце верните! Я ещё не назагоралась!

Как бы в ответ на это солнечные лучи в последний раз пробежали по песку, скользнули по шезлонгу и пропали. Стало сумрачно и зябко. Наташа поёжилась, обхватила себя руками за плечи. Ветер усиливался, и теперь уже не казалось, что это просто сон — всё было слишком реальным.

Зато в нескольких метрах от того места, где пристроилась наша героиня, в кустах послышался шум — шорох листвы, треск веток, чьи-то торопливые шаги.

Наташа вскочила и бросилась к ним.

— Извращенец! — крикнула она на бегу. — Тебе не жить!

У самых кустов она заметила человеческую фигуру, одетую во всё серое. Почти догнала, протянула руку, чтобы схватить за плечо, — но фигура словно растаяла в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое колебание воздуха.

— Даже тут извращенцы, — выдохнула Наталья, останавливаясь и упираясь руками в колени. — Негде бедной девушке на солнце позагорать. Поймаю — голову откручу. Испортил мне всё курортное настроение. Ладно, пойду в море окунусь, может, отпустит.

Предвкушая тёплое, обволакивающее волной море, она подошла к воде и сделала шаг. Но, войдя в него только по щиколотки, тут же выбежала обратно.

— Ещё один извращенец!

Всего в нескольких метрах от края воды показалась голова. Учитывая усы и бороду — явно мужская. Шлем на его голове в лучах солнца отливал золотом, переливался, словно был сделан из чистого металла. Вслед за первой головой стали появляться и следующие — одна, вторая, третья. Целая дюжина голов выныривала из воды, обрастая по мере приближения к берегу туловищами, руками и ногами.

Из воды поднимались настоящие богатыри — один к одному, словно выточенные из одного куска granite. Каждый не меньше двух метров ростом, широкоплечий, с мощными руками и крепкими ногами. Их доспехи сияли на солнце — стальные пластины, кольчуги, наплечники, наручи. Кольчуги побрякивали при каждом движении, издавая тихий металлический звон, который смешивался с шумом волн. Шлемы были украшены резьбой и гравировкой — замысловатые узоры, изображения морских коньков, волн, русалок. Копья в их руках были длинными, с наконечниками из блестящей стали, и держали они их так уверенно, словно это продолжение их рук.

Первым на берег вышел тот, что был с усами и бородой. Его шлем был самым нарядным — с высоким гребнем, украшенным золотом и серебром. На плечах красовалась алая мантия, прикреплённая к доспехам серебряной пряжкой. Он двигался уверенно, спокойно, с достоинством — чувствовалось, что это командир, вожак, тот, кого слушаются беспрекословно.

За ним выходили остальные — молча, слаженно, словно отлаженный механизм. Они выстраивались на берегу полукругом, копьями к земле, и их лица были серьёзны и сосредоточены. Ни один из них не улыбался, ни один не проявлял эмоций — только спокойная, уверенная сила. Их взгляды были устремлены на Наташу, и в этих взглядах читалось удивление, смешанное с любопытством. Женщин они явно никогда не видели — по крайней мере, таких.

Их доспехи были не просто металлом — они были произведением искусства. На каждом шлеме красовались гравировки, на каждой кольчуге — узоры, на каждом наплечнике — резьба. У одного на груди был выгравирован морской дракон, у другого — русалка с длинными волосами, у третьего — целая батальная сцена с кораблями и волнами. Их оружие тоже было разным: у кого-то копьё, у кого-то меч, у кого-то секира. Но все они держали его уверенно, словно готовы были в любой момент вступить в бой.

— Извините, но я не извращенец, — проговорила первая голова, выбираясь на берег. — Я Черномор, начальник местной охраны.

— Наташа, — растерянно ответила девушка, невольно отступая на шаг.

— Со мной мои ребята. Мы с патруля возвращаемся, порядок в прибрежной зоне проверяем.

— Опоздали вы немного, — сказала Наташа, немного придя в себя. — Только что тут один подозрительный элемент пробегал. Серый такой, в кустах прятался.

— Приметы его запомнили? — оживился Черномор. — Мои ребята мигом его поймают, из-под земли достанут.

— Спасибо, конечно, но это навряд ли. Боюсь, он уже не в вашей юриспруденции.

— Тогда мы останемся тут и будем вас охранять от всяких там проходимцев, — решительно заявил Черномор.

Ждать ответа они не стали. Головы направились в сторону девушки, и чем ближе они приближались к берегу, тем выше они становились. Под каждой головой вырастало туловище, руки, ноги — крепкие, закованные в доспехи.

— Мои ребята, — с гордостью произнёс Черномор, — по два метра ростом, как на подбор. Лучшие воины на всём побережье.

Ребята окружили Наташу частоколом закованных в доспехи тел, держа в руках копья. Их взгляд выражал полное непонимание происходящего: женщин до этого они явно не видели, и что с ними делать — не имели ни малейшего представления. Они стояли вокруг неё плотным кольцом, и Наташа чувствовала себя маленькой и хрупкой среди этих огромных, закованных в металл воинов. Она видела их лица — суровые, сосредоточенные, с ровными чертами и серьёзными глазами. Ни один из них не улыбался, ни один не сказал ни слова — они просто стояли и смотрели, ожидая приказа своего командира.

Пробиваясь сквозь толпу двухметровых, побрякивающих кольчугами ребят, вперёд вышел Черномор.

— Вы под надёжной охраной, — торжественно объявил он.

«Не в такой обстановке хотелось мне отдохнуть, — подумала Наташа, оглядываясь по сторонам. — Надо что-то делать».

— Знаете, здесь через чур многолюдно, — сказала она вслух. — Да и солнца нет, холодает. Я, пожалуй, домой пойду.

— Ну это дело поправимо, — улыбнулся Черномор.

Он щёлкнул пальцами, и на небе снова засияло солнце — яркое, тёплое, словно и не было никакой тучи. Всё войско как по команде развернулось и направилось в море. Черномор с грустью взглянул на девушку и тоже повернулся в сторону моря.

— А вас, Черномор, я попрошу остаться, — неожиданно для самой себя сказала Наташа. — Составите девушке компанию, а то скучно тут одной. Да и с погодой вы хорошо управляетесь.

— Я и коктейли хорошо умею готовить, — обрадовался богатырь, расплываясь в улыбке. — Какие пожелаете: мартини, мохито, да хоть глинтвейн, если прохладно станет.

— Ну что ж, — улыбнулась Наташа, возвращаясь на шезлонг. — Тогда приступайте, Черномор. Посмотрим, на что вы способны.

Богатырь просиял так, словно ему вручили ключи от города. Он тут же подбоченился, поправил шлем, одёрнул алую мантию и обернулся к морю.

— Эй, братцы! — рявкнул он так, что чайки с криком взмыли в небо. — Стоять на страже! Я — на особом задании!

Из воды тут же высунулась дюжина голов, и двенадцать пар глаз уставились на командира с немым изумлением. Особое задание? У них? На берегу? С женщиной? Такого в их службе ещё не бывало.

— Чего смотрите? — добродушно рыкнул Черномор. — Приказ слышали. Стоять, охранять, не подпускать никого. А я... — он многозначительно поднял палец, — я обеспечу нашей гостье достойный отдых.

Войско молча развернулось и замерло стеной вдоль кромки воды, копьями к морю, словно ожидая нападения с противоположного берега. А Черномор повернулся к Наташе и хлопнул в ладоши.

— Итак, чего изволите? — спросил он с таким видом, будто перед ним стоял целый бар.

— А что у вас есть? — Наташа приподнялась на локте, с интересом наблюдая за ним.

— У нас есть всё, — гордо ответил богатырь. — Море рядом, солнце над головой, а в руках... — он выразительно потряс кулаками, — в руках у меня опыт трёхсотлетней службы. За это время я научился многому. И коктейли — это, пожалуй, моё второе призвание после охраны порядка.

Он подошёл к самой кромке воды, наклонился и зачерпнул ладонью морскую воду. Потом посмотрел на неё на просвет, принюхался, словно дегустатор, и удовлетворённо кивнул.

— Вода сегодня отличная, — сообщил он. — Свежая, чистая, с лёгкой солёностью. Идеальная основа.

— Вы собираетесь делать коктейль из морской воды? — недоверчиво уточнила Наташа.

— А вы думали, из чего? — искренне удивился Черномор. — У нас тут, знаете ли, не бар на суше. У нас всё натуральное, всё своё. Море, солнце, ветер и немного волшебства. Смотрите и учитесь.

Он развернулся к пальмам, которые росли чуть поодаль, на краю пляжа, и щёлкнул пальцами. С ближайшей пальмы тут же сорвался крупный кокос и, описав в воздухе плавную дугу, шлёпнулся прямо в руки богатыря.

— Первый ингредиент, — объявил он, любовно погладив орех. — Кокос. Свежайший, только что с ветки. Внутри — сок, который по вкусу напоминает нечто среднее между молоком и нектаром. Это основа, это душа коктейля.

Вторым щелчком он подозвал небольшую волну, которая послушно выкатилась на берег и оставила у его ног горсть мелких, блестящих на солнце ракушек. Черномор выбрал три самых крупных, аккуратно расколол их копьём и высыпал содержимое в кокос.

— Жемчужная пыль, — пояснил он. — Придаёт напитку лёгкий перламутровый блеск и вкус морской свежести. Дорогая вещь, между прочим. В обычных барах вам такого не подадут.

Затем он сорвал несколько листьев с ближайшего куста, растёр их между ладонями и добавил в кокос. По воздуху разнёсся свежий, пряный аромат — что-то среднее между мятой и лаймом.

— Дикая мята, растёт только здесь, на этом берегу, — с гордостью сказал Черномор. — Нигде больше не приживается. Секрет в почве и в морском воздухе.

Он ещё раз щёлкнул пальцами, и над кокосом появилось маленькое облачко — лёгкое, белоснежное, размером с ладонь. Богатырь подул на него, и облачко медленно опустилось в напиток, растворившись в нём без следа.

— Лёд, — коротко пояснил он. — Настоящий, из высокогорного облака. Держит прохладу долго, не тает.

Наташа смотрела на всё это, открыв рот. Она уже не понимала, сон это или явь, но происходящее завораживало. Черномор тем временем взял длинную соломинку — невесть откуда взявшуюся, явно из той же волшебной коллекции — и воткнул её в кокос. Потом торжественно протянул напиток девушке.

— Прошу, — сказал он. — Коктейль «Черноморский бриз». Единственный в своём роде. Рецепт хранится в строжайшей тайне. Если расскажете кому — придётся вас... — он запнулся, подбирая слова, — ...пригласить ещё раз, чтобы убедиться, что вы никому не рассказали.

Наташа осторожно взяла кокос, поднесла соломинку к губам и сделала глоток. По языку разлилось что-то невероятное: сладость кокоса, свежесть мяты, лёгкая солоноватость моря и тонкая, едва уловимая нотка жемчуга. Всё это смешивалось, переплеталось, создавая удивительный, ни на что не похожий вкус. Прохлада разлилась по телу, снимая усталость, разгоняя остатки тревожных мыслей.

— Это... — выдохнула она, не находя слов. — Это лучшее, что я пробовала в жизни.

— То-то же, — самодовольно улыбнулся Черномор, расправляя усы. — А вы говорите — извращенцы. Мы, между прочим, люди серьёзные. Служивые. И к гостям относимся с уважением.

Он опустился на песок рядом с шезлонгом, скрестив ноги, и тоже устремил взгляд на море. Солнце пригревало, волны мерно накатывали на берег, чайки кружили в вышине. Наташа потягивала коктейль, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно отпускает её.

— А вы, я смотрю, мастер на все руки, — сказала она, разглядывая богатыря. — И охраняете, и погоду управляете, и коктейли готовите. Ещё что-нибудь умеете?

— Много чего, — не стал скромничать Черномор. — Могу рыбу ловить руками. Могу песни петь — правда, только морские, других не знаю. Могу клады искать. Могу с русалками договориться, если надо. Могу... — он задумался, — ...могу просто сидеть и смотреть на море. Это, пожалуй, самое трудное. Служба не позволяет расслабляться. А с вами — можно.

— Почему со мной можно? — удивилась Наташа.

— Потому что вы — сон, — просто ответил он. — А во сне можно всё. Даже начальнику охраны — посидеть на берегу и выпить коктейль. За это меня, надеюсь, не накажут.

Он подмигнул ей, и Наташа невольно рассмеялась. Впервые за долгое время — легко, искренне, от души.

— Знаете, Черномор, — сказала она, откидываясь на шезлонг, — а вы мне нравитесь. Пожалуй, я останусь здесь ещё немного.

— Вот и славно, — кивнул богатырь. — А я пока приготовлю вам второй. «Морской закат» называется. С сюрпризом.

— С каким?

— Если расскажу — не будет сюрприза, — хитро прищурился он. — Терпение, Наташа. Терпение и морской воздух. Это всё, что нужно для счастья.

И он снова щёлкнул пальцами, подзывая к берегу новую волну.

На этот раз волна пришла не одна. Вместе с ней на берег выкатился большой плоский камень — гладкий, отполированный морем до блеска, тёмно-серый с прожилками серебра. Черномор подхватил его, крякнул от натуги и установил на песке, как стол. Потом отошёл на пару шагов, полюбовался результатом и удовлетворённо хмыкнул.

— Основа готова, — объявил он. — Теперь главное — не торопиться.

Он поднял голову к небу и посмотрел на солнце. Оно уже клонилось к горизонту — неспешно, величаво, окрашивая небо в нежные золотисто-розовые тона. День клонился к вечеру, и жара постепенно спадала, уступая место мягкой, ласковой теплоте.

— Знаете, что самое важное в «Морском закате»? — спросил Черномор, не отводя взгляда от неба. — Время. Его нельзя приготовить ни раньше, ни позже. Только на закате. Только когда солнце касается воды. Иначе — не то. Не тот вкус, не тот цвет, не та душа.

— А если облака? — спросила Наташа, приподнимаясь на шезлонге.

— Облака — это плохо, — серьёзно ответил богатырь. — Но я договорюсь. Я со всеми договорюсь, если надо. С облаками, с ветром, с волнами. У меня связи.

Он подмигнул и снова щёлкнул пальцами. Небо мгновенно очистилось — ни единого облачка, ни единой дымки. Только бескрайняя синева, которая у горизонта уже начинала золотиться.

— Первый ингредиент, — объявил Черномор, — закатное солнце. Ловить его надо осторожно, чтобы не обжечься и не расплескать. Смотрите.

Он протянул руку в сторону горизонта, и Наташа увидела, как от солнца отделился тонкий лучик — золотой, дрожащий, словно нить паутины. Лучик медленно потянулся через всё небо, прямо к ладони богатыря, и свернулся в ней в маленький светящийся клубок. Клубок тихо гудел, переливался, пульсировал, словно живое существо.

— Держу, — напряжённо сказал Черномор. — Держу... Теперь второй ингредиент. Помогите мне, Наташа. Скажите что-нибудь хорошее. Что-нибудь тёплое. Закат это любит.

Наташа задумалась на секунду, потом улыбнулась и сказала:

— Море. Тёплое, ласковое. Песок. Солнце. И чтобы никто не будил.

Черномор кивнул, и светящийся клубок в его руке стал ярче, засиял ровнее, спокойнее.

— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо. Теперь третий ингредиент — соль морская. Не простая, а та, что на самом закате образуется. Она розовая, лёгкая, как пыль.

Он наклонился и провёл ладонью по мокрому песку у самой кромки воды. На ладони остался тонкий слой песка — но не обычного, а переливающегося, розовато-золотого. Богатырь аккуратно пересыпал его в кокос, где уже ждал первый коктейль — вернее, то, что от него осталось. Наташа допила «Черноморский бриз» до конца и теперь с любопытством наблюдала за священнодействием.

— Четвёртый ингредиент, — продолжал Черномор, — ветер. Но не любой. Нужен тот, что приходит с закатом. Тёплый, ласковый, с запахом далёких островов.

Он поднял руку, и Наташа почувствовала, как от моря потянуло лёгким бризом. Ветер был тёплым, мягким, он пах солью, водорослями и чем-то неуловимо далёким — словно где-то там, за горизонтом, цвели невиданные цветы. Черномор поймал этот ветер в ладонь, сжал его, и в кулаке у него что-то тихо зашептало.

— Пятый ингредиент, — сказал он, — лунный свет. Да-да, не удивляйтесь. Настоящий «Морской закат» готовится на границе дня и ночи. Нужно успеть поймать первый луч луны, пока он ещё не окреп. Вот он.

Он указал на восток, и Наташа увидела, как над морем, с противоположной стороны, поднимается бледный, почти прозрачный серп луны. От него отделился тонкий серебристый луч и скользнул по воде, прямо к ногам Черномора. Богатырь подхватил его, и в кокосе что-то тихо звякнуло, словно упала серебряная монетка.

— Всё, — удовлетворённо выдохнул Черномор. — Осталось только смешать. Но смешивать будете вы, Наташа. Это важно. Напиток должен почувствовать руку того, для кого он предназначен.

Он протянул ей кокос. Наташа взяла его — и почувствовала, как внутри что-то тёплое, живое, переливающееся. Она осторожно взболтала кокос, и содержимое вспыхнуло — сначала золотым, потом розовым, потом алым. Цвета переливались, смешивались, создавая удивительную, ни на что не похожую палитру.

— Пейте, — тихо сказал Черномор. — Пока не остыло.

Наташа поднесла кокос к губам и сделала глоток. И в этот момент мир вокруг неё изменился.

Она почувствовала вкус заката. Не запах, не цвет — именно вкус. Солёный, тёплый, с лёгкой горчинкой и долгим сладким послевкусием. Он разлился по телу, как жидкое золото, согревая каждую клеточку, наполняя каждую мысль светом. Наташа закрыла глаза и увидела перед собой море — бескрайнее, алое, пылающее. Солнце касалось воды, и от этого касания по поверхности расходились золотые круги. Чайки летели куда-то вдаль, их крики были едва слышны. Ветер гладил волосы, песок согревал ноги.

Она открыла глаза. Слёзы стояли в уголках, но это были хорошие слёзы. Светлые. Тёплые.

— Как... — прошептала она. — Как вы это делаете?

— А я и не делаю, — просто ответил Черномор. — Это море делает. Я только помогаю. Море, солнце, ветер и немного волшебства. Вот и всё.

Он сел рядом на песок, и они вместе стали смотреть, как солнце медленно опускается за горизонт. Небо горело всеми оттенками алого, золотого, розового и фиолетового. Море отражало это пламя, и казалось, что вода горит. Волны накатывали на берег, и каждая из них несла на себе отблеск заката — словно тысячи маленьких солнц катились к ногам.

— Красиво, — тихо сказала Наташа.

— Очень, — согласился Черномор. — Я это вижу каждый вечер. Триста лет вижу. И каждый раз — как в первый. Закат не бывает одинаковым. Как и сны.

— А вы... вы часто бываете в снах? — спросила Наташа, не отводя взгляда от горизонта.

— Только в тех, где нужна охрана, — улыбнулся богатырь. — Или где нужны коктейли. Это моя специализация.

Наташа рассмеялась. Лёгко, свободно, счастливо. Она откинулась на шезлонг, поставила пустой кокос на песок и закрыла глаза. Закат догорал, небо темнело, первые звёзды уже зажигались над морем. Где-то вдалеке плескались волны, и мерный шум прибоя убаюкивал.

— Черномор, — позвала она.

— М?

— Спасибо. За закат. За коктейли. За то, что вы здесь.

— Это вам спасибо, — ответил богатырь. — Давно у меня не было такого приятного вечера. Служба, знаете ли, редко позволяет расслабиться. А с вами — можно. Вы хорошая, Наташа. Пусть у вас всё будет хорошо. И работа найдётся, и море, и счастье. Всё будет.

Наташа улыбнулась, не открывая глаз. Где-то на границе сна и яви она чувствовала, что эти слова — не просто вежливость. Что-то в них было настоящее. Что-то важное.

— Я запомню, — прошептала она. — Обязательно запомню.

И сон продолжался. Море шумело, звёзды светили, а Черномор сидел рядом на песке, охраняя её покой. Двенадцать богатырей стояли стеной у кромки воды, не сводя глаз с горизонта. А над всем этим — над морем, над песком, над сном — стояла тишина. Тёплая, ласковая, счастливая тишина.