Jules Verne. Maître Zacharius. Книга для чтения на французском языке

В те времена, когда на этом острове, бросившем здесь свой якорь словно голландский галиот, ещё не были возведены новые, упорядоченные здания, это чудесное скопление домов, расположенных один над другим, представляло собой очаровательно хаотичную картину. Небольшие размеры острова вынудили строить некоторые из этих зданий на сваях, беспорядочно вбитых в бурные потоки Роны. Эти толстые балки, почерневшие от времени и изношенные водой, напоминали лапы огромного краба и создавали фантастический эффект. Несколько пожелтевших нитей, настоящие паутины, натянутые внутри многовековой конструкции, шевелились в тени, словно листва древних дубов, а река, несущаяся сквозь этот лес свай, пенилась со скорбным рёвом.

Одно из жилищ на острове поражало своим странно обветшалым видом. В нём жили старый часовщик, мастер Захариус, его дочь Жеранда, его ученик Обер Тюн и его старая служанка Схоластика.

Какой необычный человек — этот Захариус! Невозможно было угадать его возраст. Никто из старейших жителей Женевы не мог сказать, как долго его худая, заострённая голова покачивалась на плечах и в какой день его впервые увидели идущим по улицам города, с длинными седыми волосами, развевающимися на ветру. Этот человек не жил по-настоящему. Он раскачивался, как маятник своих часов. Его лицо, сухое и омертвелое, приобрело мрачные оттенки. Как и картины Леонардо да Винчи, он погрузился во тьму.

Жеранда жила в самой красивой комнате старого дома, откуда через узкое окно её взгляд меланхолично останавливался на заснеженных вершинах Юр; но спальня и мастерская старика занимали своего рода подвал, расположенный почти у самой реки, пол которого опирался прямо на сваи. С незапамятных времён мастер Захариус выходил из него только чтобы поесть и когда отправлялся настраивать различные часы в городе. Остальное время он проводил у верстака, заставленного многочисленными часовыми инструментами, большинство из которых он изобрёл сам. Ведь он был искусным мастером. Его работы высоко ценились по всей Франции и Германии. Самые изобретательные умельцы Женевы открыто признавали его превосходство, и это было честью для города, который представлял его со словами:

«Это Захариусу принадлежит слава изобретения якорного спуска в часах!»

Действительно, именно с этого изобретения, которое позже описал Захариус в своих трудах, и началось истинное часовое дело.

После долгой и кропотливой работы Захариус медленно расставлял инструменты по своим местам, закрывал только что обработанные им детали лёгким стеклом и давал отдохнуть вращающемуся колесу токарного станка; затем он открывал смотровое оконце, проделанное в полу его комнаты, и, склонившись над ним, несколько часов подряд вдыхал туманные испарения Роны, которая с грохотом проносилась у него под ногами.

Однажды зимним вечером старая Схоластика подала ужин, который, по старинному обычаю, она делила с молодым рабочим. Хотя мастеру Захариусу и подали тщательно приготовленные блюда на изысканной сине-белой посуде, есть он не стал и едва отвечал на нежные слова Жеранды, которая была явно озабочена всё более мрачной молчаливостью отца, а болтовня Схоластики доносилась до его ушей не больше, чем гул реки, на который он перестал обращать внимание. После этой молчаливой трапезы старый часовщик вышел из-за стола, не поцеловав дочь и не пожелав всем спокойной ночи. Он исчез за узкой дверью, ведущей в его уединённое место, и под тяжёлыми его шагами лестница тяжко и жалобно заскрипела.

Жеранда, Обер и Схоластика на несколько мгновений умолкли. Вечером стояла мрачная погода; тучи тяжело тянулись вдоль Альп и грозили дождём; суровая швейцарская жара наполняла душу печалью, а южные ветры кружили вокруг, издавая зловещие свистящие звуки.

— Знаете ли вы, моя дорогая юная леди, — наконец сказала Схоластика, — что наш мастер последние несколько дней совершенно замкнут? Святая Дева! Я понимаю, почему он не притронулся к еде: слова застряли у него в желудке, и дьявол был бы очень хитёр, если бы смог вытянуть из него хоть единое словечко!

— У моего отца есть какая-то тайная причина для скорби, о которой я даже не могу догадываться, — ответила Жеранда, и на её лице застыло мучительное беспокойство.

— Мадмуазель, не позволяйте такой печали овладеть вашим сердцем. Вы знаете странные привычки господина Захариуса. Кто может прочитать тайные мысли у него на лбу? Несомненно, с ним приключилась какая-то беда, но завтра он не вспомнит об этом и искренне пожалеет о том, что причинил дочери страдание.

Так заговорил Обер, устремив свой взгляд на прекрасные глаза Жеранды. Обер был единственным подмастерьем, которого мастер Захариус когда-либо допускал до своей работы, поскольку ценил его за ум, осмотрительность и великую доброту души. Юноша привязался к Жеранде, обретя ту таинственную веру, которая влекла его к героической преданности.

Жеранде было восемнадцать. Овальная форма её лица напоминала лица простеньких Мадонн, которые до сих пор почтенно висят на углах улиц в старых городах Бретани. Её глаза излучали бесконечную искренность. Её любили как сладкое воплощение мечты поэта. Её одежда была приглушённых тонов, а белое льняное бельё, собравшееся в складки на её плечах, имело тот особый оттенок и аромат, которые обыкновенно присущи церковным облачениям. Она жила мистической жизнью Женевы, города, ещё не поддавшегося сухости кальвинизма.

Читая утром и вечером молитвы на латыни из своего требника с железным замочком, Жеранда разглядела в сердце Обера Тюна скрытое чувство: какую глубокую преданность испытывал к ней молодой мастер. Ведь в самом деле, в его глазах весь мир умещался в доме старого часовщика, и всё своё время он проводил с девушкой, когда, закончив работу, покидал отцовскую мастерскую.

Старая Схоластика это видела, но ничего не говорила. Болтливость старухи лучше всего проявлялась в рассказах о несчастьях своего времени и мелких семейных неурядицах. Никто не пытался остановить её. Она была похожа на те музыкальные табакерки, сделанные в Женеве: собрав которые, нужно было бы их разбить, чтобы они перестали играть все свои мелодии.

Оставив Жеранду погружённой в мучительное молчание, Схоластика встала со своего старого деревянного стула, прикрепила свечу к верхушке канделябра, зажгла её и поставила рядом с маленькой восковой статуэткой Девы Марии, спрятанной в каменной нише. По обычаю, перед этой Мадонной, покровительницей дома, преклоняли колени и просили её проявить свою благосклонность в предстоящую ночь; но в тот вечер Жеранда оставалась безмолвной на своём месте.

— Что же это, моя дорогая юная госпожа, — с изумлением сказала Схоластика, — ужин окончен, и пора пожелать друг другу доброй ночи. Что же, вы хотите утомить свои глазки долгим бдением?.. Ах, Святая Дева! Идите всё-таки спать, и вы отыщите хоть немного радости в своих приятных сновидениях! В эти проклятые времена, в которые мы живём, кто может обещать себе хотя бы один денёчек счастья?

— Не следует ли нам послать за врачом для моего отца? — спросила Жеранда.

— За врачом! — воскликнула старая служанка. — Да мастер Захариус никогда и не слушал все их фантазии и умные речи! Разве могут быть врачи для часов, да и для тел тоже!

— Так что же делать? — прошептала Жеранда. — Он снова принялся за работу? Или решил наконец отдохнуть?

— Жеранда, — мягко ответил Обер, — мастер Захариус обеспокоен лишь некоторой моральной проблемой, и это всё.

— Вы знаете какой, Обер?

— Возможно, Жеранда.

— Расскажите же нам! — с нетерпением воскликнула Схоластика, экономно гася свечу.

— Уже не один день, Жеранда, — сказал молодой рабочий, — происходит нечто совершенно непонятное. Все часы, которые ваш отец изготовил и продал за последние несколько лет, внезапно перестали работать. Ему принесли немало часов. Он их тщательно разобрал; пружины были в хорошем состоянии, а шестерёнки идеально установлены. Он собрал их заново ещё более скрупулёзно, но, несмотря на всё его мастерство, часы так и не заработали.

— Тут без чёрта не обошлось! — завопила Схоластика.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Жеранда. — Мне кажется, это вполне естественно. Всё на земле имеет свой предел, и бесконечность не может быть создана руками человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.