Позывной ДОК. Книга 2

— Теперь я заберу... — начала размышлять я. У меня было достаточно еды, одежды, моющего... Но чего-то не хватало. Расправив плечи, я почувствовала боль в суставах. Тело продолжало ломить, а резерв жизни восстанавливался слишком медленно. Единственный листик восстановился, одиноко зависнув на веточке. Увидев стоящую в самом дальнем углу раскладушку, я улыбнулась.

— Давайте её. Она с матрасом... — спросила я, на что мужчина возразил.

— Не советую. Она пружинная, скрипит и прогибается. Если б брали другие, продал. А так... У меня на складе есть получше. С деревянными ламелями, высоким матрасом и прочным каркасом. И по ширине как полноценная кровать. — Сказал он вежливо. Я кивнула, соглашаясь. Понимая, что это могла быть уловка. Выставить на обзор старую, времен СССР кушетку, а продавать в разы лучше и дороже. Но я не чувствовала в его словах фальша... Хитрость — да... Но не желание навариться. Старичку было приятно помогать.

Он ушел в маленькую подсобку, начав греметь вёдрами.

— Тогда еще два ведра и тазик. Только железный, большой. — сказала я. На улице проорала сирена. Сразу три чёрных машины с проблесковыми маячками проскочили мимо магазина. — Похоже, всё. Засекли.

Последние слова я сказала шёпотом, но настырная женщина из соседнего отдела услышала. Словно курица выглянув в проход.

— Что вы говорите? — спросила она, пристально смотря на меня. С прищуром подошла ближе, скрестив на пышной груди руки.

— Похоже, всё купила, говорю. — Ответила я, постаравшись отвернуться, рассматривая полки.

— Ну да. Ну да, — поддакивала женщина. Как назло, мужчина не возвращался. Он буквально затих. Женщина, похоже, решила отыграться на мне или подгадить коллеге по бизнесу, потому зашла за прилавок, принципиально нависнув над кассовым аппаратом. — Степаныч, я тут у тебя слежу... за всеми!

Последние слова она сделала надменно и специально громко.

«Вот зараза», — промелькнуло у меня в голове. Я хотела вспылить и вставить что-нибудь едкое женщине. Но почувствовала боль. Не свою. Она была сковывающая и мучительная. Мои чувства всколыхнулись, подняв на поверхность тревогу и напряжение. Закрыв глаза, я постаралась сконцентрироваться на этом чувстве. Оно не угасало, а только наростало, становясь яснее и отчетливее. Словно ниточка или ручеёк, оно брало начало за спиной женщины, и не Орден был тому виной, а беспокойство за седого мужчину.

— С вами там всё в порядке? — спросила я, обеспокоенно взглянув на дверь подсобки. Ответом было молчание и еле доносившийся стон.

— Да что с ним будет, — отмахнулась женщина. — Наверное, опять к бутылке припал. Он у нас «военный пенсионер».

На последних словах она сделала особый акцент. Я не слушала её, зайдя за прилавок.

— Эй, куда? Не положено заходить за кассу. — выкрикнула она, и её губы дрогнули в улыбке. Из соседних отделов выскочили две девушки. Одна, продающая иконы и церковную литературу, была скромной и опрятной, вторая, напротив, торгующая кальянами, вся забита татуировками.

— Я слышу стон. Отошла в сторону! — резко сказала я, взглянув на женщину. Она остолбенела. Движением руки я легко сдвинула её с пути, не обратив внимания, что она втрое превосходила меня по весу. Открыв дверь, обнаружила Степпаныча сидящим на полу. Он сжался в агонии боли, зажимая левое плечо и то и дело выгибаясь дугой.

— Ты что, грохнулся? Вот растяпа! — выкрикнула женщина. Но я уже знала, что произошло. Классические признаки были налицо. Холодный пот, словно жемчуг, выступил на бледной коже. Давящая боль в груди и спине переходила в левое плечо, не позволяя даже двинуться. Отдышка не позволяла сказать и слова. Также я слышала, как его сердце бешено бьётся, стараясь прокачать кровь, но, лишённая кислорода, начинает сбиваться, пропуская удары.

— Звоните в скорую. Это инфаркт. — крикнула я. Женщина открыла рот, чтобы возразить, а татуированная быстро сориентировалась, выхватив телефон, вызвала неотложку. Продовец икон напротив подскочила ко мне.

— Дядь! Ты принимал сегодня лекарство? — заботливо начала причитать она. — Что делать...

— Тихо. — Положив руку на грудь, я просветила ткани. Мой дар подстроился, не только осветлив ткани и кости грудной клетки, но и подсветил сосуды. Словно доплеровский аппарат, обозначив ток крови по артериям, проявляя насыщенность кислородом.

— Огибающая артерия. Боковой инфаркт... — определила я, не досчитавшись одной из веточек сосуда на сердце. Мышцы в этом месте уже не сокращались, провисая под сокращениями. Оно не сдавалось, перенеся нагрузку на остальные отделы, работая на пределе возможности.

— Растворить тромб... — мысленно или вслух сказала я, направив единственный лепесток жизни к сосуду. Он распался, впитавшись в ткани, но тромб, маленький, не больше 5 мм, не исчез. Энергия жизни начала медленно восстанавливать ткани, поддерживая сердечную мышцу и унимая боль.

— Спасибо. Просто приступ. Сейчас пройдет. Таблетки утром не выпил... Хотел купить... Но погода, — сказал мужчина, вяло улыбнувшись.

— Не пройдет. У вас ритм сорвался. Чую как сердце колотится... — схитрила я, положив руку на грудь мужчины, не позволяя встать. — Дождитесь скорой, сделают ЭКГ, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Они уже едут. Сказали, что будут через минуту, — крикнула татуированная из коридора. Я продолжала следить за состоянием мужчины. Тромб не исчезал, упорно фиксированный на раздвоении артерии. Жизнь медленно таяла, неспособная разрушить прочные атеросклеротические наложения на сосудах.

— Это не тромб, а эмбол. — сконцентрировавшись на преграде, определила я. Он отличался серыми прожилками соединительной ткани. В отличие от мягких тромбов, которые могли распасться, уйдя в мелкие артерии, восстановив питание большей части мышцы. Этот был прочным. Сформированным более года назад и оторвавшимся выше по руслу.

Подчиняясь больше интуиции, я закрыла глаза, приложив всю волю к произносимому приказу.

— Разрушить только тромб, не трогать сосуды и сердце. Пожри лишь его! — приказала я единственному лепестку смерти.

Слетев с пальца, он погрузился в ткани, подчинившись, устремился к эмболу. Я чувствовала, как оно тянулось к здоровым тканям, желая убить, поглотить само их существование. Но неспособное ослушаться моей воли все же растворилось, обратившись тугими, тяжелыми потоками энергии. Словно десятком иголок смерть врезалась в эмбол, перемалывая в крошку. Он распался на микроскопические частицы, проскочив в мелкие артерии, а затем и в капилляры, полностью поглотившись. Смерть, сохранив инерцию, словно буром прошлась по артерии, счищая бляшки. Жизнь, предчувствуя угрозу, прильнула к стенке сосуда, не позволив ей погрузиться глубже. На секунду две противоборствующие силы слились в схватке, полностью поглотив друг друга.

— Фух. — Громко выдохнул Степаныч. Его губы порозовели, а тело расслабилось. — Говорю, просто приступ. Уже не болит.

Болезнь отступила, и сердце после десятка ударов насытилось кислородом, вернувшись к привычному ритму.

— Ежедневное поручение: «На острие смерти» исполнено. Вы использовали энергию дара для исцеления особи единого с вами вида, находящегося на грани смерти. Награда: +1 к резерву жизни. Срок поручения «Выбор пути» изменен на 10 дней 12 часов.

Не скупясь, я помогла Степанычу встать, подарив наградной листок жизни. Он, как и прежние, направился в сердце, окончательно устранив последствия инфаркта. Он попытался меня отблагодарить, но я отказалась. Забрав купленную раскладушку с новой подушкой, одеялом, вёдрами и тазиками, покинула магазин. На улице, несмотря на усиливающийся дождь, становилось людно. Пожарные справились с горящей машиной, залив пеной, а чёрные машины привозили всё новых и новых сотрудников коммунальных служб. Перейдя через дорогу, я скрылась во дворе Яги, укрывшись от глаз Ордена.

***

— Ты чего там устроила? — накинулась на меня Варя, когда я, открыв дверь, зашла на первый этаж. — Что за пожарище. Это так ты собираешься прятаться от ордена?

— Неси продукты на кухню, моющее на второй этаж. Свои вещи я уберу сама. — сказала я, всунув ей в руки вёдра с тазиком. — Начинаем уборку через пятнадцать минут с верхних этажей.

— Правильно. А то развела тут срач... — начал поддакивать Призрак, появившись из-за стены.

По раскрасневшемуся лицу Вари и разбросанным вещам я поняла, что их ссора, не имея выхода в рукоприкладство, перешла в ор с швырянием и битьем посуды. Баба Люба не проснулась, значит, всё было в рамках дозволенного.

Не дав девушке и Призраку возразить, сурово посмотрела на обоих, прикрикнув:

— А вы оба заткнулись. Развели тут детский сад. Нашли чем мериться, родами и организациями... Ты вроде взрослый мужик... Был когда-то, а меришься с девченкой. А ты... Из рода Яги и туда же... Что ты решила доказать мертвому? Он даже не человек. След души и опыта былого привратника. Его тень...

Я не хотела кричать, но, начав, не смогла вовремя остановиться. По Варе я прошлась за устроенный в доме беспорядок. Возможно, она и не была виновата в этом, но, только представив, как я буду чистить нужник, мне стало противно. Призраку досталось не меньше, за его слепую веру в Орден и вечное душнильство с поучением окружающих.

— ...Не можешь физически помогать. Найду тебе работу по силам. Ты у нас бестелесный, сквозь стены можешь летать. Лети к сортиру и ищи, как всё дерьмо убрать. Трубы изучи, сантехнику, план дома составь и мне доложи. Всё! За работу, и чтоб до вечера я от вас слышала только «да» и «сделано»!

Варя дважды попыталась открыть рот, но после, морщась, втягивала голову в плечи. Похоже, предвидела своим даром, что любое возражение будет пресечено физически. Это тебе не с Призраком драться. А кипятка или горячей воды я больше не боялась.

Найдя в библиотеке сухой угол, я оттащила туда все купленные вещи. Пытаться убирать воду было бесполезно, она достигла первого этажа и подвала и, как обещала Варя, переполнила выгребную яму, погнав все накопленные испражнения по полу в коридор. Одевшись в сухой костюм, я накинула на себя дождевик с очками и респиратором, первым делом принявшись за свою комнату. Сундук оказался довольно крепким и водонепроницаемым, поэтому я его вынесла в коридор в кучу хлама, который можно спасти, а вот содержимое, склеившиеся тряпки с какими-то бумагами, решила выкинуть.

— Это нельзя выкидывать... — возразила Варя, также получившая от меня дождевик с маской и очками. — Там могут быть важные записи и свитки. Нужно всё очистить...

— И как это сделать? Я не реставратор...

— Я без понятия. Моё дело тебе сказать. Люба сказала: «Её задача — очищение. Навыками она владеет. Ты главное следи, чтоб наследие не пропало».

Последнюю фразу она передала дословно, коверкая стиль речи.

— Очищение? — удивилась я, вспомнив про примененный дар. Он висел у меня в способностях, дважды за день позволяя изгнать следы чужих миров из объекта. Прикоснувшись к куче, я активировала навык. Он волной прошелся по тряпью, выбивая из неё грязь, разделяя на пласты и отдельные волокна. Лишившись склеивающей основы, они не превратились в одежду, а опали кучей трухи, обнажив кусок свернутого пергамента.

— Ну вот. Видишь... — начала Варя, но волна очищения не остановилась, перескочив на пол, прошлась по доскам и балкам перекрытия. Доски вмиг рассохлись, рассыпаясь на опилки, и мы с криком провалились на первый этаж. На нас сверху упал и сундук, и опилки с досками, и кости с фрагментами высохшей плоти.

— Остановись! Какого хрена? Да ты так весь дом порушишь. — закричала Варя, поднимаясь из образовавшейся кучи. Дом буквально рассыпался, лишаясь стен и пола. Перила и перекрытия, созданные из черного бруса и белого камня, держались, скрепя и ухая. Перед глазами без напряжения и вызова пелены проявился текст.

Союзник: Терем равнодушия Яги. Уровень приручения (равнодушие).

Я матнула головой, убирая сообщение.

— Как ты достигла равнодушия с домом? — воскликнул появившийся из-под пола Призрак. Я пожала плечами. Волна продолжала расползаться, словно цепной реакцией.

— Да стоп. Остонови это. Ты чего творишь? — выкрикнула Варя. Посмотрев наверх, её глаза расширились. Потолок просел, и в расщелине показалась полка, заставленная стеклянными банками. Великое множество частей тел людей и монстров медленно скользнули по скату, отправившись в последний полёт. Варя подхватила падающую банку с человеческой головой, а затем и ещё две. Крышка банки откупорилась, брызнув в лицо девушке густой смердящей жидкостью. От неожиданности оступившись и сделав два шага назад, Варя упала на спину, опрокинув содержимое на себя.

Призрак буквально ржал во весь голос, а я, быстро сориентировавшись, перехватила все падающие банки. Реакция и ловкость и тут не подвели, позволив мне, как «волку» из древней игры, не разбить ни одного «яйца». Разрушение здания замедлилось, а затем и прекратилось.

— Что тут происходит? — послышался недовольный возглас бабы Любы. — Чего будите меня до заката?

— Это всё твоя гостья. Она терем рушит. — отплевывая содержимое банок, выкрикнула Варя. Не заботясь о своем внешнем виде, она в первую очередь убрала все выпавшие головы.

— Я очищение применила. Вот... — начала было оправдываться я, но, оглядевшись, поняла, что эффект действия был сравним со взрывом. В доме, если не считать черных бревен перекрытий и каменных стен, буквально была дыра ровной шаровидной формы в пять метров.

— О... — сказала Яга Люба, выглянув в образовавшуюся в потолке дыру. Облачённая в старинный чепчик, она, причмокивая беззубым ртом, улыбнулась. — Отлично. Друга своего позови, пусть заразу из брёвен выест. А за дом и вещи не переживай. Самое ценное в подвале хранится или дом убережёт.

— Как это отлично! Да у нас дыра? — воскликнула Варя и, не дождавшись ответа, отпрыгнула в сторону, бросившись по коридору. Спустя секунду в место, где она стояла, ударил древесный кулак. Я видела, как бревно перекрытия распалось, образуя две руки, и, не добравшись до желаемого, снова сплетя пальцы, образовав обычное бревно.

— Надо стройматериалов заказать... — прокоментировала я, осматриваясь.

— Позвоню... Он всё привезет... — сладко зевая, ответила баба Люба.

Скрипнула старая пружинная кровать, и по зданию пронёсся храп. Не слабый и нежный. Словно пара богатырей рвали свои глотки, хрипя и свистя на все лады.

— Тогда надо сначала подвал осмотреть, — сказала я, двинувшись к спрятаной лестнице за кухней.

— Я уже осмотрел, как ты и приказала, — возник передо мной Призрак. — Там и не подвал, а какой-то древний склеп. Кухня с лестницей больше похожи на её вырост на поверхность, а всё это строение — как отросток временный.

Я внимательно слушала его, спустившись по крутой винтовой лестнице. Подвал действительно походил на старинный замковый, с широкими проходами, полукруглыми сводами и просторными штольнями. Большинство было завалено старым хламом и мебелью. Часть была заложена камнями или закрывалась на тяжелые дубовые двери.

— Так это печь для сжигания мусора? — спросила я, указав на проем в стене, больше походящий на большую комнату. В ней можно было свободно встать в полный рост, и от обычной штольни её отличал только дымоход в потолке, воздушные щели в полу и полукруглый вход с тяжелой чугунной дверцей. — А это что за норы?

Напротив имелось три входа, уходящих под наклоном вглубь земли. Они имели странные символы на каменной кладке на незнакомом языке.

— Это подземные выходы, — ответила Варя, спустившись за мной. — Ты учти, я за тобой мусор выносить не буду. Сама рушила, сама и убирай. Я только ценности заберу.

— Куда эти ходы ведут? — спросила я, почувствовав из одного из них дуновение ветра.

— А... Один точно к берегу реки, — ответила Варя, напрягая память. — Я там одно время жила. Но долго идти. Остальные завалены были. Но всё может измениться. Дом обновляется, может и место выходов обновить. Я пока попробую эту вонь отмыть, а то мне сегодня в ночь дежурить.

Я махнула девушке, продолжив беглый осмотр подвала. Сдесь же нашелся и колодец, и небольшая кузница или пыточная. Сложно было понять, потому как она была обвешана крюками и инструментами, а посередине стояла огромная наковальня.

— Ты нашел, куда ведет выгребная яма? — спросила я, заглянув в глубину колодца. — И как тут можно брать воду, если рядом отходы?

— Они не рядом, — ответил Призрак, вернувшись из стены. — Подвал и здание расходятся под разными углами. Тут еще ниже есть уровень, но он закрыт. Что до выгребной ямы, она уходит под углом в сторону и не имеет никаких труб. Просто пещера.

Я кивнула. Ладно, можно много болтать, но работу за меня никто не сделает. Вооружившись лопатой и железной бочкой, найденной тут же, я направилась на первый этаж. Мы с Варей всё же старались перебирать вещи, первым делом стащив в печь доски и фрагмент стен. Затем я сгребла всю перебранную кучу хлама, превратившегося в труху. Вещи, подвергшиеся очищению, стали хрупкими и разрушались при малейшем сжатии. Остальное, сохранившее малейшую прочность, мы, не разбираясь, откладывали в добытые в подвале сундуки.

Глава 5. Ресурсы.

На улице уже начало темнеть, когда я закончила с работой. Благодаря силе и выносливости я смогла уложиться в день. Тяжелая груженая бочка не мешала. Наоборот, ей было удобно всё таскать в подвал, медленно заполняя комнату большой печи. Закончив подметать и для пущей свежести я отмыла пол коридора с дезинфицирующими растворами, распахнув двери и окна, проветрила помещение. Мне физически не хотелось разбираться с сортиром, поэтому в очередной раз открыв дверь, я с грустью взглянула на переполненную дыру в полу.

— Не надо пользоваться хлоркой. Он этого не любит. — сказала, морща нос, появившаяся на лестнице Люба. Она отдохнула и посвежела. Оценив работу, сама себе кивнула.

— Как заказать строительные материалы и кто их доставит? И у нас проблема с выгребной ямой и питьевой водой, — сказала я, пойдя за ней. Я осознавала, что дом магический и всего не пойму, а Варя после инцидента с банками молчала.

— Поесть не приготовили, и кофе нет, — скривилась Люба, мельком взглянув на меня. — Ты пузом что ли мыла полы? Чего грязная такая?

— Ну так всё в подвал перетаскать непросто, и еще...

— А кто очищает дом с верхних этажей? — усмехнулась Люба. — С подвала надо начинать. Хлам в печи сожги. Колечко вон у тебя нужное есть. Где эта негодная девчёнка?

Последнюю фразу она выкрикнула. Её голос прошелся по стенам и полам, донесясь до самых дальних уголков.

— С подвала надо начинать... — сказала я, спустившись в катакомбы, осмотрев грубые стены. Очищение было до утра на откате, но, воспользовавшись полуночным возвратом, я восстановила две попытки. Приложив руку к самому дальнему углу, где располагалась печка с норами, активировала навык. Он прошелся по стенам незримой волной, выдавливая кирпичи и удерживающий раствор. В нескольких местах потолок покосился, высвободив пару валунов, осыпался землей. Тут же послышался стрекот скарабея, и он, выскочив откуда-то из-за спины, бросился в появившийся проем. Когда волна стихла и движение пластов камней остановилось, я осторожно подошла к образовавшемуся проёму. В нем лежало высушенное тело страухи с копошащимися личинками червей.

— Это моя наставица. Баба Яга Яшна. Суровая была, злая, как бес нижнего мира. И её не обошло проклятие Лихо. Ну ничего, твой пылевик быстро с ней расправится, — сказала Люба, спускаясь по лестнице. — Давай еще раз очисть подвал, и я объясню, где особый материал добыть...

Подойдя к границе остановившегося разрушения, я вновь активировала «Очищение». Волна продолжилась, обвалив две комнаты и проделав в полу небольшую дыру. Из неё засквозило запахом разложения и смерти. Где-то в глубине стен послышалось шипение с глухим бульканьем.

— Пещера с... В общем, выгребная яма очистилась. — радостно воскликнул Призрак, разведав глубину стен. — Всё ушло...

— Отлично, пойдем... — поманила меня за собой Люба. Отперев толстую каменную дверь, ведущую на нижний этаж, завела в помещение, больше напоминающее пещеру.

— Налево пойдешь — в мертвое царство попадешь, — сказала она в рифму. — Направо пойдешь — к недрам земли попадешь. Прямо пойдешь — в солёные воды нырнёшь.

Закончив рифмовать, обернулась, серьёзно посмотрев на меня.

— Нужно принести бочки две ракушек, десяток стволов мертвых деревьев и белого камня вагонеток десять. — Уже без рифмы продолжила она. — На месте разберешься, а дом подскажет, когда хватит.

Люба удалилась, я осторожно прошла в пещеру, осматриваясь. Она была просторной, более тридцати метров в длину и десятка в ширину. В левом углу имелся разрушенный склеп, закрытый на трухлявые дверцы. За дверью виднелся туман барьера нижнего мира. Прямо в дальнем углу имелось небольшое озеро, тоже оказавшееся переходом в мир Блю. А по правую руку открывалась расщелина в стене и полу с выступающими острыми камнями и кривой лестницей, ведущей в непроглядную темноту.

— Так вот как выглядит перекресток Яги. Это не разломы, а полноценные врата. А где проход в верхний мир и Грин? — сказал Призрак, спустившись сверху.

— Думаю, наверху, помнишь туман у крыши и стены. — ответила я, направившись сначала к незнакомому подземному миру.

— Э... Постой, опять будешь голышом бегать? — остановил меня Призрак. — Ты бы хотя бы одежду сняла. Рассыпится, и у тебя вроде бельё было?

Брони у меня не было, но белье привратников было уже надето. Сбросив защитный костюм, я вооружилась киркой и вагонеткой, стоявшей тут же.

— Идем за камнем? Может, начнем с мира Блю? — спросил Призрак, задумчиво посмотрев в пещеру, затянутую мраком.

— Не, я пойду в мир Блю в конце. Как раз искупаюсь, — ответила я.

Пелена разрыва встретила меня непроглядной темнотой и абсолютной тишиной. Я шла по ступенькам на ощупь, не имея возможности даже ощутить дуновения ветра. Не спасло усиленное восприятие и искра погребального пламени. В этом месте не было жизни, только камень, холодный и неподвижный. Спасал лишь гулкий стук кирки по стенам и колес вагонетки по ступеням.

Мучения не длились долго, через десять шагов тьма начала расступаться, обволакивая слабым сиянием и духотой. Я оказалась в выдолбленной в монолитной скале шахте шириной в пару метров. Она не шла прямо, а, ведомая жилой белого камня, петляла змеёй, то разделяясь на потоки, то соединяясь с новым ходом. Достигнув жилы, вооружившись киркой, я принялась колоть камень.

— Даже не проверишь, что там дальше? — спросил Призрак, видя, как я усердно работаю.

— Боюсь заблудиться. Это не в метро с картой ходить. — ответила я. Работа на удивление давалась легко. То ли камень был мягким, то ли сила, более чем в четыре раза превосходящая показатели самого сильного человека, помогала. Но уже через двадцать минут я заполнила крупными камнями вагонетку.

Вернувшись в подвал, вывалила на пол. Собравшись погрузиться в склеп, увидела, как деревянные створки дверей сомкнулись, а вода мира Блю разгладилась, отказываясь меня пропускать.

— Думаю, это жирный намёк. — усмехнулась я, вновь перехватив кирку.

Понадобилось сделать еще десять заходов, прежде чем темнота стала плотной и непреодолимой.

Вымотавшись не физически, а скорее, психологически... Было под землей странное чувство тяжелой тревоги, будто за тобой наблюдают отовсюду и осуждают, я села на пол.

Помимо камней в жиле, я обнаружила сокровище.

Слёзы горы. Узел два.

Считывалась информация о кристалле молочного цвета.

— Этим камнем можно усиливать артефакты. — рассказывал мне Призрак. — Это как с твоим заданием на тренировку. Ты повышаешь количество узлов в артефакте без затрат барьерных очков. Только сейчас не используй. Дождись десятого уровня, когда понадобится расширять сердце...

— Подробнее давай, какое сердце и куда расширять? — спросила я, поняв, что Призрак не поведал мне очередную порцию информации.

— Э... Ты на десятом уровне, то есть узле, получила особое усиление дара. У артефактов также. На десятом узле их кристалл требуется увеличить. Это принесет тебе новый дар или особое свойство. Может помочь познать все его скрытые навыки. В общем, когда упрешься с подвеской в потолок, воспользуйся камнем.