Тропы доли. Случайности

Глава 1. Сумеречный гость

Сумерки поздней осенью опускаются рано. Село близ темного леса, казалось, вот-вот будет поглощено мраком, исходящим из чащи. От реки медленно поднимался плотный туман; он проникал повсюду, принося с собой пробирающий до костей холод и тревогу. Деревья, стоящие ближе к домам, отбрасывали чудовищные тени. Ветви качались на ветру и напоминали кривые узловатые руки, способные схватить любого, кто отважится подойти к ним. Из глубины леса доносился протяжный волчий вой, который иногда подхватывали деревенские собаки.

Внезапно из мглистого сумрака со стороны леса возник неясный силуэт — тень, принявшая облик живого существа. Невысокая, худая, она медленно выплыла из тумана, будто сама была частью этой призрачной завесы. Старый плащ и потрепанный платок создавали впечатление, что это нечто потустороннее, давно ушедшее из мира живых.

Фигура тихим, почти неслышным шагом, пошатываясь, будто силы покидали её тело, приблизилась к крайнему дому, протянула тонкую руку и осторожно постучала костяшками пальцев в дверь.

Через несколько минут раздался шорох шагов. Дверь открыл хозяин дома — суровый мужик в простой рубахе и портах. Свет от фонаря, который он держал, выхватил из мрака хрупкую фигуру девушки в изношенной пыльной накидке.

— Пустите переночевать, добрые люди, — тихим заметно дрожащим голосом попросила она, прижимая ладони к груди, пытаясь отогреть тонкие закоченевшие пальцы.

Мужик поколебался, его взгляд тревожно перебежал с девушки на темноту за её спиной.

— Ступай подобру-поздорову, — грубо ответил он, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь.

Девушка напряглась, её голос стал настойчивее:

— Я давно в пути, голодна и замерзла. Позвольте остаться хоть на одну ночь. Коли нельзя в вашем доме заночевать, скажите, кто меня может приютить? А как никто не пустит к себе хоть в хлев, заночую под открытым небом. Так не все ли равно, где и как мне помирать?

Хозяин долго и серьезно посмотрел в ее темные, как будто бездонные очи, в которых отражался огонек от фонаря. Потом вздохнул и отступил в сторону.

— Войди, коли смерти не боишься, — сказал он, впуская дрожащую от холода путницу в сени.

Когда гостья зашла, мужик поднял фонарь повыше и с тревогой посмотрел по сторонам, но ничего не разглядел в мареве сгущающегося тумана.

А между тем, девушка вошла в дом, низко поклонившись обитателям и образам и скромно остановилась у входа. Она оказалась в большой уютной избе, посреди которой стояла источавшая тепло печь. Внутри невероятно вкусно пахло деревом, а вся простая мебель и утварь были украшены затейливой резьбой. Кроме хозяина в доме жила пухлая розовощекая хозяйка, старый дед да пара детишек, которые сейчас с любопытством и страхом взирали на путницу с полатей.

Когда за девицей наконец зашел хозяин, хозяйка напустилась на него:

— Что это ты удумал? На кой ты красну девицу на погибель привел? Ладно самим помирать, а так еще другого человека губить!

Мужик только махнул на жену рукой:

— Молчи, Тася! А куда ее девать? На улице замерзнет! Авось, Бог не выдаст — свинья не съест. — И кивнул девице, — А ты заходи, дочка.

Гостья сняла свой драный плащ, под которым оказалось такое же поношенное платье. Тася тут же захлопотала заохала и стала накрывать стол остатками нехитрого крестьянского ужина.

— Есть будешь? Мы тут скромно живем, к излишествам не привыкши.

Девица благодарно кивнула, принимая кусочек хлеба и миску каши:

— Спасибо, матушка. Я давно не ела горячей еды.

—Ты не серчай на Тасю, — попросил хозяин, жена при этом только раздраженно фыркнула. — Она добрая, а что ворчит, так то для порядку, боязно ей незнакомых людей в дом пускать. Вдруг человек лихой окажется.

Гостью усадили поближе к печке и стали расспрашивать:

— Кто ж ты такая и откуда будешь?

— Меня звать Марфа, по батюшке Петрова. Батюшка десяток годов как помер, а матушка за ним лет семь назад.

— Лет семь назад? Неурожайный был год, — сочувственно протянул хозяин дома.

— С тех пор я и скитаюсь по белу свету, своего счастья ищу.

— Эх, дочка, — вздохнула хозяйка — на беду ты сюда пришла.

— А что так? — удивилась Марфа.

Хозяйка перешла на тревожный шепот, озираясь со страхом на окна:

— У нас в селе упырь завелся. Кажную ночь по домам ходит, — она перекрестилась. — Говорят, худая, долговязая тварь, с длинными руками и зубами-клыками. Куда зайдет — там наутро покойников находят.

Марфа задумалась, на мгновение перестав есть.

— Что ж никто не попытается поймать и изничтожить его?

— Все боятся, — вздохнул хозяин, потирая подбородок. — Куда нам против нечисти-то?

— Значит, никто не пытался защититься? — тихо спросила девица.

Хозяйка показала на венки из целебных и обрядовых трав, развешанных, над дверями и окошками, призванные защитить от нечисти. Марфа еще как вошла заприметила их.

— Мы повесили обереги, но, видать, это не помогает.

Марфа вздохнула, обведя взглядом стену, и тихо пробурчала под нос:

— Видать, дело в чём-то другом, — а хозяевам сказала: — Давно я скитаюсь и, хоть не так долго живу, много чего пережила, а упырей еще не видала. Да и деваться мне особо некуда. Останусь у вас, коли вы не против.

Она наконец-то начала согреваться, однако все еще была голодна после скудного ужина. Усталость от долгого пути начала давать о себе знать. Ноги ужасно болели, как будто налились тяжестью, ныла спина.

Хозяйка постелила ей на полати, но Марфа попросилась лечь на лавке возле двери.

Потихоньку все улеглись и погасили свет. Какое-то время был слышен тихий шепот хозяйки с хозяином. Марфа различила в испуганном шепоте хозяйки: «Вась, неужто девочка ведьма?». И уверенный шепот-ответ хозяина: «Ну что ты, Тася!»

Потом все затихло. Слышался храп деда, похрапывание хозяина да сопение ребятишек.

Марфа, несмотря на усталость, никак не могла заснуть. Все тело ныло, голова была тяжелая и сильно болела. Мысли крутились вокруг упыря, вызывая воспоминания о сказаниях и легендах, которые она слышала ранее. Много рассказывали о разной нечисти, но саму нечисть никто никогда не видал. Если находили утопленника, говорили, что водяной затащил под воду. Коли находили замерзшего, так то Мороз застудил. Да что там, саму Марфу часто принимали за ведьму. Вот и сейчас она с горечью вспомнила перешептывание хозяев.

— Сколько же мне придется еще скитаться? — тихо пробормотала она во тьму.

Она лежала так без сна и прислушивалась к звукам за стеной. Что-то скрипело, что-то ухало и шуршало. Слышно было как в трубе завывает осенний ветер. Где-то поодаль залаяли собаки.

Девица, согревшись под одеялом, начала засыпать. И вдруг сквозь дрему ей почудились тихие шаги за окном.

Марфа затаила дыхание и открыла глаза. Кто-то, стараясь не шуметь, с тихим скрипом петель вошел в сени. Послышался шорох. Медленно отворилась дверь в горницу, и Марфа разглядела во мраке избы как в проем просунулась страшная искореженная рука с длинными когтями. В горницу неспешно вплыла пошатываясь высокая темная фигура.

Девица едва дышала, а сердце казалось стучит так часто и громко, что его вот-вот услышит нечистый. Она нащупала рукой холодную железку и судорожно сжала пальцы.

Половицы поскрипывали под тяжестью страшного существа.

Марфа откинула одеяло, стремительно подскочила к упырю и что есть сил размахнулась стиснутой в руке кочергой.

Глава 2

От неожиданности упырь отшатнулся и удар кочерги пришелся по руке. Послышался хруст. Нечисть подняла жуткий вой.

Домочадцы повскакивали, пытаясь сообразить спросонья, что происходит. Упырь, продолжая потусторонне завывать, бросился обратно за дверь. Марфа с кочергой застыла на месте, а окончательно проснувшийся хозяин дома — босой и в одной рубахе — выскочил следом за существом на крыльцо.

Через минуту запыхавшийся Василий вернулся. На улице стояла гробовая тишина, даже не слышно было собак. Упырь как будто растворился во мраке ночи.

— Батюшки, неужто это и вправду был нечистый? — шептала хозяйка, укладывая перепуганных детей.

— Похоже на то, — задумчиво произнес хозяин. Он повернулся к Марфе, по-прежнему неподвижно стоявшей посреди избы. — А как ты справилась с ним?

Марфа вздрогнула, скидывая с себя наваждение, и молча показала кочергу, которую до сих пор крепко сжимала. Опустившись на лавку, она обвела глазами семейство.

— Просто свезло, — пробормотала она.

Хозяин внимательно посмотрел на девицу:

— Мы обязаны тебе жизнью, Марфа. Коли бы не ты, кто знает, что бы случилось.

Хозяйка с тревогой глянула на мужа:

— Неужто и правда она одна справилась с таким чудищем?

Девица почувствовала, как голова стала совсем раскалываться, тело было каким-то ватным, мышцы ныли, налившись невероятной тяжестью. Глаза слипались. Она медленно легла на скамью и укрылась одеялом.

— Этого упыря мы найдем и изничтожим. Завтра. Утро вечера мудренее, — пробормотала она, натягивая одеяло на голову.

Уже проваливаясь в сон Марфа услышала испуганный шепот хозяйки: «Я ж те говорила, что она ведьма!»

Утром девица встала раньше всех. После ночной схватки сильно ныло запястье правой руки, голова гудела и трудно было собраться с мыслями. Но тут ничего не попишешь.

— Само пройдет, — поморщившись решила Марфа, сев на постели.

Спала путница мало. Сон давно не шел к ней и иногда девица просто лежала с мыслью: «Скорее бы рассвет».

За окном серело осеннее утро. Постепенно начали просыпаться хозяева дома. Тася, увидев, что гостья уже не спит, смущенно пожелав ей доброго утра, принялась растапливать печь и замешивать тесто на хлеб. Проснувшийся хозяин был более радушен.

— Ты спала хоть немного? — спросил он потягиваясь и зевая.

— Немного, но этого хватит.

Они сели за стол. Тася поставила им крынку молока и подала хлеб. Дед и ребятишки еще спали.

Марфа попыталась налить молока в кружку, но чуть не выронила крынку, успев подхватить ее второй рукой.

— Что это с тобой, — заметила обеспокоенно Тася.

— Рука болит, — Марфа почувствовала, как ее уши начали гореть, от того, что приметили ее слабость. — От кочерги.

Хозяйка охнула и, поискав у себя в рукоделии, достала красную шерстяную нитку.

— Вот, — она обвязала ниткой заметно распухшее запястье девицы. — Скоро пройдет.

Быстро съев хлеба с молоком, Марфа поблагодарила хозяев за гостеприимство.

— Упыря найти надобно, — уверенно начала она.

— Где ж его искать-то? — изумился хозяин.

— Пойдем по домам, узнаем у ваших соседей, все ли хорошо и не было ли чего необычного ночью.

— Ну что ж, пойдем.

Вместе с хозяином дома, Василием, они вышли на двор. На улице моросил мелкий холодный осенний дождь, как будто серое небо скорбело об упокоенных душах и лило свои слезы. Марфа тут же продрогла. Дорожки и улочки в селе были отсыпаны песком, поэтому под ногами не хлюпала грязь.

Василий махнул рукой в сторону:

— У нас за селом погост. Может там поищем нечистого? Вдруг в какой могиле упырь схоронился?

Но Марфа покачала головой и направилась к ближайшему дому. Хозяин побрел следом за ней.

— Дед Вань, — покричал Василий, когда они подошли, и постучал в закрытые ставни, — у вас всё в порядке?

Дед приоткрыл дверь и сердито уставился на соседа, нахмурившись:

— Вроде всё спокойно, спасибо Господу. Что стряслось?

— Да ночью к нам в дом нежить вломилась, — объяснил Василий.

— А это кто с тобой? — подозрительно уставился на Марфу дед.

— Это путница. Звать Марфой. Кабы не она, не разговаривал бы я сейчас с тобой, дед Вань, — пояснил сосед.

Марфа низко поклонилась пожилому человеку и тот наконец-то открыл дверь. Оглядев девицу с ног до головы он пригласил ранних гостей зайти в дом, но Василий отказался:

— Нежить-то сбегла, — пояснил он. — Найти ее надобно. Вот и ходим по соседям. Вдруг кто что видал.

— Вон оно че. Погодите, я с вами — дед Иван шустро забежал в дом и вскоре вернулся уже одетый.

По дороге к следующему дому Василий рассказал о ночном происшествии: «Посередь ночи как завоет! Мы все поподскакивали!». «Да ты че! — восклицал дед и принимался креститься, — Ох ты ж, батюшки!»

В следующем доме соседи тоже ничего странного ночью не видели и не слышали. Услышав о случившемся они присоединились к поискам.

По дороге к следующему дому дед Ваня пересказывал ночное происшествие: «А упырь как захохочет, как закричит: «Я Вас всех сожру!»» «Свят, свят, свят! — крестились в ответ соседи.

Так они и шли от дома к дому. Толпа людей становилась все больше, а ночная бывальщина обрастала новыми слухами. Дошли до дома старосты.

Хозяин вышел из избы узнать что в селе приключилось. Ему наперебой стали рассказывать о ночном происшествии с нечистью.

— Выходит, ты тоже ничего не заметил, Афанасий? — спросил Василий.

— Да, у нас все хорошо, Вась, слава Богу! — ответил староста. — Кум Егор только захворал чего-то.

— Это который с ярмарки ехал и уже неделю у тебя гостит?

— Ну да. Лежит да стонет.

Марфа выступила вперед:

— Можно глянуть на него?

— А ты кто такая? — прищурился староста.

— Это Марфа, — пояснил Василий кладя руку на плечо девицы. — Она путница. Мы приютили ее на ночлег. Это она отогнала нечистого.

— А с чего я должен ей кума показывать? — все также недоверчиво спросил староста.

— Я работала у знахаря помощницей. Немного понимаю в хворях, — Марфа учтиво поклонилась старосте. — Позвольте взглянуть, может я смогу помочь.

Староста пропустил Василия и Марфу в дом, а толпа селян осталась судачить на улице.

Дом старосты был самым большим на селе. Внутри было несколько комнат. В самой дальней маленькой комнатушке без окна поселили на время кума. Сам Егор выглядел неважно. Он укрылся одеялом до самого подбородка и тихо стонал. С бледного лица стекали крупные капли пота. Старший сын старосты осторожно попытался поднять одеяло, чтобы Марфа осмотрела больного. Но кум вдруг вцепился в него.

— Нет! Нет! — завопил он. — Пойдите прочь!

Староста бросился помогать сыну, уговаривая родича дать взглянуть на него знахарке. В проеме двери столпились домочадцы, глазея на странное поведение больного.

— Уж не бешенство ли? — всплеснула руками жена старосты.

Наконец-то после непродолжительной борьбы одеяло отобрали. И теперь всем стала видна распухшая, багровая сломанная рука.

— А ведь я ударила упыря по правой руке, — тихо произнесла Марфа между стонами кума.

— Кум — упырь? — опешил староста. — Да не, не может быть.

— Я ничего не сделал! — закричал тот обхватив поврежденную руку здоровой.

— Когда ночью в дом вошел «упырь», — пробормотала Марфа, глядя на старосту, — я ударила его по руке кочергой.

— Ах ты ведьма проклятая! — закричал кум, морщась от боли.

— А что у него в мешках лежит, что под лавкой? — продолжала бормотать под нос Марфа.

Староста побледнел и полез под лавку. Один из мешков был открыт. Сверху лежали перчатки с длинными металлическими когтями и темный плащ с капюшоном. А под ними много разного добра.

Староста побагровел и кинулся к куму:

— Что это! Слыш-но, что это я тебя спрашиваю?! — кричал он потрясая в гневе перчаткой у носа Егора.

Он схватил родственника за грудки и выволок из постели.

— Афанасий, что ты удумал? — Василий повис у старосты на руке.

— А что с ним, с нечистью возиться?! Кол вогнать в грудь да сжечь упыря!

— Видать не задалась торговля на ярмарке, — тихо обронила под нос Марфа. И уже громче сказала, обращаясь к куму старосты. — Ты ведь человек.

— Человек-человек я! — испуганно залепетал тот. — Бес попутал! Заработанное на ярмарке пропил. Как же ж воротится домой с пустыми руками…

— Ах ты ж! — взревел староста, выволакивая его на улицу. — Столько народу погубил, душегубец!

Столпившиеся на улице люди с удивлением взирали, как староста пинками выгоняет родственника.

За Афанасием выскочил растерянный старший сын:

— Батя?

— Запрягай телегу! Повезем на суд злодея!

Ничего не понимающая толпа начала расступаться.

— Вот он наш «упырь»! — закричал староста пиная кума.

Тут до людей стало доходить, что происходит и разгневанная толпа начала сжиматься вокруг убийцы. Послышался крик «сжечь нежить!». Но староста остановил всех:

— Упырь не настоящий! Обыкновенный душегуб. На суд правый его везти надобно!

Тут же вызвалось на подмогу сторожить убийцу несколько дюжих мужиков.

Марфа наблюдала с крыльца за тем, как мужики затащили в запряженную телегу «упыря» и сели сами. Сын старосты, направил лошадь к краю села и выехал на дорогу.

— Если бы сей момент не уехали, народ его разодрал бы, — пробормотала Марфа себе под нос глядя на удаляющуюся телегу.

Постепенно толпа начала расходится, продолжая судачить и сыпать проклятиями в след убийце.

Пошла и Марфа своим путем. Вскоре ее догнал Василий.

— Марфа, постой, ты куда? — окликнул он ее.

— Своей дорогой, — удивленно ответила девица пожимая плечами.

— Да, ну! Зима на носу, — махнул рукой Василий. — А у тебя даже теплой одежки нет. Оставайся у нас.

Марфа остановилась.

— Как так у вас?

— А так! Мы жизнью тебе обязаны. Ты все село спасла! Оставайся у нас в благодарность.

— А я вас не потесню? — Марфа все еще сомневалась.

— Что ты! Еды у нас в достатке. Угол тебе выделим. Оставайся!

— Матушка Тася будет против, — колебалась девица.

Василий ненадолго задумался:

— Я с ней договорюсь. По хозяйству ей подсобишь, она и рада будет!

— Ну, коли помощь нужна, я за всегда рада подсобить.

Василий обрадовался. Они свернули и пошли к его дому.

— А чем вы на жизнь зарабатываете? — поинтересовалась Марфа.

— Я столяр и резчик. Вожу свою работу на ярмарку, — ответил Василий. — Бывает и ко мне приезжают за товаром. Мою работу люди знают и любят.

— Так это ваших рук вся мебель и утварь в доме?

— Ну да. Я и соседям мастерю.

— Ладно, — задумчиво протянула девица. — Останусь у вас, коли ремеслу обучите.

— На кой оно тебе, красной девице, — удивился Василий.

— Всяко умение пригодится, — пожала плечами Марфа.

— Ну что ж, обучу. Но смотри, за работу буду спрашивать строго!

Так Марфа осталась жить у столяра Василия. Тася конечно недовольно бурчала первое время, но Марфа оказалась трудолюбивой и прилежной девицей и исправно помогала по дому, и постепенно хозяйка смягчилась.

А вот детишки Марфу побаивались и сторонились.

Василий же как и обещал учил ее столярничать и все удивлялся, что девица так быстро все осваивает. «Эка ты ловкая!» — восхищенно говорил он, глядя как Марфа мастерит очередную поделку.

Селяне же на Марфу смотрели подозрительно. Никто ни разу не видел как она улыбается, смотрит всегда холодно своими большими темными очами на худом личике. Да и сама худющая. Когда не встретишь ее — она всегда за работой: то за водой идет, то за хворостом в лес, то белье в холодной полынье стирает, а то и дрова сама колет коли Василий не успевает. И всякая работа у нее в руках спорится. А еще всегда девка что-то бубнит себе под нос.

Стали люди между собой говорить, уж не ведьма ли она. Марфа замечала шепот за спиной, но виду не подавала.

Однажды, идя за водой к колодцу, она застала яростную детскую перепалку. Хозяйские ребятишки повздорили с соседскими.

— …а по ночам она на метле в лес летает! — заявляли соседские дети.

— Ничё она не летает! Спит себе! — возражали хозяйские.

— Сами вы спите! Заворожила вас, вот и спите! А сама летает! — не унимались соседские. — Ведьма она, ведьма!

Марфа сделала вид, будто не поняла, что это про нее толкуют и прошла мимо. Ребятишки кинулись в рассыпную.

— Дети лишь повторяют за взрослыми, — с тяжелым вздохом пробормотала она набирая воды.

В который раз все повторялось. Ее снова приняли за ведьму. Как только у людей появится повод, хоть малейшее сомнение в своей безопасности, они схватят ее и без колебаний сожгут. Она уже такое видела. Кого угодно сожгут, коли так спокойнее будет. Даже людей, по доброте приютивших ее. Вместе с их домом.

Дни становились длиннее, солнце пригревало сильнее. А шепот за спиной становился все громче и тревожнее. Долгая суровая зима была на исходе. Зазвенели ручьи, а мрачный густой лес зазеленел. И тогда Марфа подошла к Василию и Тасе, поблагодарила их за все и объявила, что уходит. Как столяр с женой ее ни уговаривали, как ни просили, она не захотела остаться. После весенней распутицы девица сложила в котомку свои нехитрые пожитки, немного еды на дорогу и пошла куда глаза глядят.

Глава 3

Майская погода обманчива: солнце ярко сияет, освещая верхушки крон золотистыми лучами, но внизу под сенью вековых деревьев царит холод и полумрак. День близится к вечеру, и закат окрашивает небо багровым светом, будто на горизонте вспыхнул пожар, и путница шла ему прямо навстречу.

Привычный густой лес стал чуждым и враждебным. Стволы деревьев принимают вид невиданных гигантских чудищ. То тут, то там слышны неясные шорохи будто кто-то наблюдает из-за кустарника. Пауки между ветвями плетут свои сети, поджидая добычу. Птицы уже умолкли, готовясь к ночи. На охоту вот-вот выйдут совы. Их уханье слышно из глубины чащи. Под ногами хрустит и потрескивает лесная подстилка. Иногда за спиной слышно крадущиеся шаги, но обернувшись, там никого не оказывается. А впереди из глубины чащи доносится звон колокольчика, который как будто манит путника все дальше и дальше во мрак леса.

Чем дальше шла Марфа по узкой тропе, тем больше петлял и становился нехоженым и заросшим путь.

— Лишь бы грозы не было, — привычно пробормотала Марфа. — Алый закат к сильному ветру. А там и тучи нагонит. Коли просто дождь, так под деревьями пережду. А от грозы где-то укрываться придется.

Она прошла немного молча.

— Дождь хорошо, — вновь забормотала она. — Грибы пойдут — наемся до отвала. Правда, хворост сухой не найдешь тогда. Надобно ждать пока высохнет.

Звук собственного голоса ее успокаивал.

— Хорошее село было, — с сожалением проговорила она. — И Василий с Тасей добрые. Жалко. Коли бы не другие, так бы у них и осталась.

Она заметила у тропинки небольшой чурбачек и подобрала.

— Ладный гребень выйдет, — счистив кору и оглядев деревяшку, она положила заготовку в котомку.

Зимовка у столяра ей пришлась по нраву. Однако, она не хотела подвергать опасности ни себя, ни добрых людей.

Когда-то давно она уже испытала слепую ярость толпы. Тогда ей удалось спастись. А вот знахарю, у которого она работала помощницей — нет. До сих пор она с ужасом вспоминала тот день, когда, затаившись в лесу, видела отсветы кострища и слышала вопли горящего на нем человека.

Теперь, почуяв, что ее подозревают в ведовстве, она старалась исчезнуть как можно быстрее.

Тропинка резко свернула у оврага и вдруг Марфа увидела перегородившее тропу поваленное бревно. А на бревне сидел странного вида мужик в залатанной одежде. Лицо у него перекосило, верхняя губа раздвоена, и, хоть он не казался старым, волосы у него были совершенно седые.

Он сидел и смотрел перед собой бессмысленным и пустым взглядом.

Марфа остановилась в нерешительности.

Мужик вдруг повернул к ней голову и посмотрел ей прямо в глаза. Девица ощутила как во рту резко пересохло, дыхание перехватило, а ладони вспотели. Она застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться, как будто перестала дышать, а сердце наоборот забилось так часто, словно пыталось вырваться из груди и убежать.

Уродливое лицо мужика расплылось в дикой ухмылке.

— Ба-а-ба! — протянул он, вскакивая с бревна и бросаясь к Марфе.

Девица вздрогнула и опрометью кинулась назад по тропе. Мужик бросился за ней следом.

Девица бежала что есть дух, но преследователь оказался проворнее и расстояние между ними стремительно сокращалось. Марфа резко свернула с тропы в заросли, не обращая внимания на колючие ветки, цеплявшиеся за одежду и царапавшие ноги. Мужик не сбавляя хода тоже полез в гущу. Кругом затрещали ветки. Добравшись до ближайшего ствола, девица опустилась на четвереньки и поползла в сторону следующего дерева, скрытая зеленью.