Проклятье Всевышнего
В темном подвале скрипнула дверь, и в комнату шагнул Полад. Его отец, которого он ни разу в жизни не назвал отцом. Он смотрел на волка. Глаза в глаза.
— Ялмари, — голос спокойный. — Ты ведь узнал меня?
Он приблизился на шаг.
— Ты узнал меня. — Он медленно присел на корточки. — Всё не может закончиться так. Тебе напророчили смерть, а не проклятие.
Подбирается ближе. Воцаряется такая тишина, что Ялмари слышит биение сердца: у отца оно бьется с перебоями…
— Ялмари. — Полад протянул руку. — Ну же! Десять дней прошло. Заклятие должно потерять силу…
Он прыгнул стремительно, целясь в горло. И не промахнулся. Полад не вскрикнул. Пытался стукнуть его, но Ялмари сильнее сжимал зубы, ощущая соленый вкус крови, который на этот раз нравился…
Он вынырнул из сна в серый рассвет, судорожно глотая ртом воздух. Шрам тут же подошел.
— Что? Болит?
Ялмари тряхнул головой и прохрипел:
— Воды!
Майор подал кувшин. Ялмари с наслаждением выпил почти всю воду. Вернул сосуд, упал на подушки и прикрыл глаза ладонью. Сон казался страшным пророчеством. Но он ведь не сделает этого — не убьет отца? Этого не может быть!
— Приснилось что-то? — спросил Шрам.
Ялмари молчал, прикрыв глаза.
Свальд мог создать большие проблемы. Понятно, что Ялмари имел полное право говорить или не говорить ему о собственном статусе. Ничего предосудительного он не сделал. Вот только поэт наверняка успел надумать себе с три короба чепухи. А от него во многом зависит, найдут они эйманов быстро или нет. И ведь не напугаешь его ни тюрьмой, ни казнью. Не подкупишь. Илкер дорога Тагиру, но использовать ее… слишком низко.
…Холодный ветер бросил в лицо снег. Щеки будто укололо иголочками, и он зажмурился на мгновение. Открыв глаза, разглядел охотничий домик, весь украшенный снегом. В темных окнах виднелись занавески алого шелка. Там уже давно всё вымыли, вычистили и поменяли: украсили шпалерами, ногальскими коврами, стегаными атласными покрывалами. Теперь там не только графу не зазорно остановиться, но даже и королеве. Вот только ни одной протоптанной тропинки к домику не вело. Лишь ослепительно белый снег повсюду, куда ни взгляни. Колодец торчал снежным грибом на этой глади, так что не сразу и догадаешься, что это колодец.
Принц оглянулся и передернул плечами — так тихо, так пусто. Будто весь мир вымер. Спящие деревья излучали пустоту, которая вместе с зимним холодом пробиралась внутрь, заставляя сердце биться всё реже, усыпляя эмоции, желания, мысли… Надо бы уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Алые занавеси в окнах резали глаз. Были же другие — бледно-голубые в синий цветочек. Простенькие, но приятные. Почему вдруг затеяли такие глобальные перемены? Он напрягал память, но пустота добралась и сюда. Он бездумно стоял перед домом, глядя то на окна, то на белую поляну перед собой, то на заснеженный лес... Он чего-то ждал…
И дождался. Из домика выскользнула тоненькая фигурка в ночной рубашке с распущенными волосами и, легко слетев по ступеням, направилась к нему.
«С ума сошла? — ужаснулся он. — Босиком, без одежды!»
Он помчался к ней, утопая в снегу. На ходу снял куртку, накинул на плечи девушке, хотел обнять, но ладони обхватили пустоту. Куртка упала на снег, распласталась уродливым черным пятном.
Илкер стояла в шаге от него и словно светилась. Кожа такая белая, какой не бывает у людей. Она прикоснулась к его щеке. Снова кольнуло иголочками, словно пальцы были из снега. Девушка заговорила: ее губы двигались, менялось выражение лица. Она то улыбалась, то умоляла о чем-то, вроде бы кричала, надеясь, что он расслышит, но он не разбирал ни слова. Смотрел и думал, что сейчас она исчезнет. Навсегда. И как хорошо, что пустота спящего леса заморозила память и чувства, что он не помнил этой девушки — внутри сохранилось лишь ее имя. Если бы помнил всё, не пережил бы этой встречи.
Ялмари открыл глаза и глубоко вздохнул.
— Опять кошмар? — невнятно поинтересовался майор, сидевший в кресле. — Воды дать?
— Да.
Шрам подал кувшин. После вновь предложил:
— Поешь что-нибудь?
— Нет. Пока нет… — отказался Ялмари. — Который час?
— Недавно пробило семь часов пополуночи. — Майор вернулся в кресло. — А кто-нибудь знает, кто ты?
— Только семья.
Сердце защемило. Что за кошмары ему снятся? Умереть должен он. Только он!
Помолчав, перевел разговор на другую тему:
— Мы задержались.
— Что ж поделать? Дня два точно придется посидеть в этих хоромах.
— Два? — удивился Ялмари. — Ну, нет! Завтра отправимся.
— Рано, — возразил майор.
— Ты видел меня, видел таких, как я, в Лейне. Выходит, знаешь, что не рано. В самый раз.
— Таких ран я еще не видел. К тому же слишком многие стали свидетелями, как ты вчера дохлый валялся. Если завтра вскочишь и побежишь, будет много вопросов.
— Тоже верно, — легко согласился принц, удивляясь, как он сам об этом не подумал. — Но всё равно надо что-то придумать. Нет у нас времени ждать моего «выздоровления».
— Придумаем, — заверил майор. — Как будешь на ногах уверенно держаться…
— Если проснется аппетит, значит, можно ехать.
— Пока у тебя проснулось лишь желание спать, — заметил майор, наблюдая, как Ялмари подавил зевок. — А это нехороший признак.
— Почему нехороший? — вяло возразил Ялмари и прикрыл веки. — Во сне раны лучше заживают. А ты что, вообще не спишь?
— Сплю, — заверил майор. — Но, когда у тебя начинается кошмар, ты стонешь, а сон у меня чуткий. Тебя серьезно зацепили.
— Не знаю. Может, дело вовсе не в ране.
Майор хмыкнул. Но Ялмари знал, что чуть позже докажет, что действительно проголодался и выздоровел. А сейчас вот почему-то невыносимо клонит в сон. Словно он целые сутки носился по Гоште… Он прикрыл воспаленные веки и провалился в темноту. Без сновидений.
Проснулся, когда солнечный луч упал на лицо.
— Как Свальд? — первым делом поинтересовался Ялмари, еще раз выпив воды.
— Вроде отошел. Даже проголодался. А ты?
— Я тоже. Давай поедим, а потом схожу к нашему поэту, обсудим то, что произошло.
— Прыткий какой! Лежи уж. Я так думаю, день точно надо отлежаться. Потом переоденем тебя в рядового волка, и сделаем вид, что ты остался в Цартане. Но, сам понимаешь, это мы скроем только от местных. Охрана, маркиз Нево, Свальд сделают ненужные выводы. И с нами об этом говорить не будут.
— Думаешь, волшебное средство Полада не послужит оправданием для быстрого исцеления? Вон, поэту тоже помогло, — подмигнул Ялмари.
— Возможно… — Майор задумчиво потер шрам на щеке. — Ладно, я попробую подготовить почву для своих: расскажу пару историй о чудесных свойствах лекарств господина Полада. Но, давай, собственно, ты хотя бы к обеду сделаешь вид, что можешь ходить, хотя бок еще болит.
На том и порешили. После завтрака Шрам собрался за Тагиром, но Ялмари его задержал.
— Етварт, с поэтом мне надо поговорить наедине, — попросил Ялмари.
— Ваше высочество, — Шрам тут же заледенел, — вы не справитесь с ним. Если он что-то задумает…
— Майор, — нахмурился Ялмари. — Мы до сих пор прекрасно обходились без титулов. Не понимаю, что сейчас изменилось.
— Но ведь… — Шрам запнулся. — Извини. Ты ранен, я останусь. Если не хочешь, чтобы я слышал вашу беседу, отойду подальше.
— В беседе с Тагиром мне ничего не угрожает.
— Я так не думаю!
— Етварт, давай не будем препираться!
Шрам сцепил зубы, на щеках заиграли желваки, наконец он зло выдохнул.
— Ладно. Я буду рядом, — и вышел за дверь.
Пока не привели Тагира. Ялмари продумал беседу с ним. Как убедить его сотрудничать? Что может послужить рычагом? Искренность? Или без угроз не обойтись?
Как только поэт появился, Ялмари кивнул на кресло.
— Садись.
Тагир опустился на сиденье с таким видом, будто ожидал, что в нем спрятан кинжал. Настороженно смотрел на раненого.
— Извини, — начал Ялмари.
— За обман? В этом нет абсолютно ничего удивительного. Вы все…
— Давай обойдемся без обобщений, — прервал Ялмари. — Мне порядком надоели эти «все», «всегда», «постоянно». Поговорим как мужчины. Какие у тебя претензии лично ко мне? Не как к сыну королевы, а лично ко мне?
Поэт заинтересовался.
— Почему не остановишь Полада? Почему он творит всё, что хочет? — с азартом бросился он в бой.
— Еще конкретнее. Что именно тебя возмущает в действиях Полада?
— Страна опутана паутиной доносительства, людей сажают ни за что!
— И кого именно ни за что посадили?
— Да тюрьмы забиты!
Ялмари не выдержал и рассмеялся.
— Извини, — тут же покаялся он. — Я представил, как ты в тюрьме на одной кровати еще с четырьмя обвиняемыми спал. Иначе откуда тебе знать, что тюрьмы забиты? В любом случае назови имена несправедливо осужденных, я лично с этим разберусь. Хоть одно имя назови.
— Это неважно! — запротестовал Тагир. — То, что я не знаю их, ни о чем не говорит.
Вот точно наивное дитя!
— Что важно? Я слушаю. Когда у тебя будет еще возможность всё высказать принцу?
— Люди голодают… — выдвинул следующий аргумент поэт.
— Где? Назови местность, я проверю, что вытворяет аристократ, во владениях которого люди умирают от голода.
Свальд замолчал на мгновение, потом нахмурился:
— Тебе не удастся меня сбить! То, что происходит в стране, неправильно. Мы слышим только ложь. И ты — живой тому пример.
— Опять то же! Нет, не «мы слышим только ложь», а «принц Энгарна скрыл от меня, кто он на самом деле». Никакой другой лжи ты пока в пример не привел. И я могу объяснить, почему утаил правду. Именно потому, что не хотел, чтобы ты судил меня как принца. Хотел, чтобы узнал меня, — он пристально посмотрел на Тагира и ткнул себя в грудь. — Меня, Ялмари Орнера. Я тебе не нравлюсь? Кроме обмана и того, что я не пью вино, есть еще что-то? — Он поставил поэта в тупик. Свальд морщил лоб, но так и не упрекнул ни в чем принца. Ялмари воспользовался паузой. — И я хочу, чтобы между нами тайн не было. Хочешь о чем-то спросить — спрашивай. Я отвечу.
— Я должен поверить, что ты не соврешь? — с издевкой поинтересовался Свальд. — Должен поверить, что теперь ты будешь со мной искренен? По мне так солгавший однажды…
— Задавай вопросы. Уверен, тебя многое интересует. Верить или не верить — решишь позже.
— Откуда ты узнал об Илкер Лаксме? Откуда она узнала о тебе и почему просила помочь?
Он пытливо всматривался в Ялмари.
— Хочешь знать, как я с ней познакомился? Или как я узнал, что она твоя соседка?
— И то и другое.
— Мы случайно столкнулись в лесу почти три месяца назад. Она заблудилась, я помог найти ей дорогу. Она понятия не имела, что я принц.
— И?
Тагир напрягся, стал злым и отрешенным —приготовился броситься на обидчика Илкер и убить его. Ялмари сразу догадался, что он себе вообразил: принц обманул бедную девушку, сделал ее своей любовницей.
— И ничего. Когда Полад узнал, что ее отец граф ми Меара, он поступил справедливо: сделал ее фрейлиной принцессы, — он следил за Свальдом. — И вернул ее семье поместье Меара. Сейчас, вероятно, она уже там.
Эта новость сразила поэта. Несколько мгновений он сидел безмерно удивленный, а Ялмари продолжил:
— Позже Полад выяснил, что вы были соседями, и я предположил, что Илкер ты послушаешь быстрее, чем любого другого. А она захотела спасти твою жизнь и дать тебе второй шанс.
— Ты ей не угрожал?
— Зачем? — изумился Ялмари. — Сомневаешься, что она хочет, чтобы ты жил?
— Сомневаюсь, что она тебе поверила!
— Во-первых, не мне, а Поладу, а во-вторых, ты покинул тюрьму, а значит, можешь остаться в живых, даже если я планирую тебя обмануть.
На этот раз поэт долго думал. Наконец выдал не очень уверенно.
— Раз ты меня обманул, я не обязан выполнять свое обещание.
— Ты, Тагир Савтех, обещал, что поможешь Энгарну. — Ялмари начал терять терпение. Он намеренно назвал его настоящую фамилию, а не псевдоним. Пусть он проведет параллель: не только принц называет себя другим именем. — Ты обещал помочь не королеве, не Поладу — Энгарну. Теперь ты предпочитаешь умереть? Хорошо, думаю, и здесь можно найти тюрьму, забитую невинно осужденными. В конце концов, это твое право, умереть до того, как из-за твоей дурости погибнет вся страна и Илкер вместе с ней! Позвать Шрама, чтобы передал тебя местному полковнику?
Поэт обиженно пыхтел, глядя исподлобья, но пробормотал спокойней:
— Я знаю, что ты врешь. Меня всё равно убьют. Но я помогу тебе, чтобы убедиться, что вы все мерзавцы. И я напишу Илкер, обязательно напишу, чтобы она тоже знала…
— Отлично. — Ялмари успокоился и потрогал бок, он что-то опять заныл. — А пока ты не убедился, заключим перемирие. Ты не будешь пытаться сбежать и сделаешь всё, чтобы мы встретились с твоими старыми знакомыми. А я не позволю кому бы то ни было оскорблять тебя.
— Я и сам не позволю себя оскорблять! — с вызовом воскликнул Свальд.
— Значит, договорились. Напиши письмо своим знакомым из особняка о том, что мы ищем встречи с ними, и передай майору.
Когда дверь за поэтом закрылась, Ялмари осторожно улегся и попытался занять положение, чтобы боль отпустила. Разговор прошел не совсем так, как он планировал, но цели он достиг: Тагир обещал помочь. На душе было муторно: не любил он этих дипломатических игр, откровенностей с теми, кто никогда не станет другом, потому что не нужны ему такие друзья. Оставалось надеяться, что в дальнейшем пути можно будет избежать общения с поэтом, полностью переложив заботу об охране на Шрама. Втереться в доверие не получилось. Вот и славно.
Глава 5
23 ухгустуса, недалеко от Жанхота
Столица Энгарна пришла в волнение, которое невольно передалось и Эолин. Такого события не происходило уже лет пятьдесят: король Лейна почтил своим присутствием Энгарн, чтобы заключить союзнический договор. Его посещение говорило о том, что союз нужен в первую очередь Лейну. Полад вновь пустил слухи о заслугах брата, который якобы преуспел и на этом поприще. Но на самом деле, когда посол Энгарна в первых числах ухгустуса встретился с регентом Лейна, оказалось, что интересы двух государств удачно совпали: Тештер только и ждал предложения о союзническом договоре.
Как ни старалась Эолин не вникать в политику, но даже по чуть расслабившемуся лицу матери становилось понятно: дела налаживаются. Теперь армия южного соседа поддержит Энгарн в войне с Кашшафой. А после ее окончания уже армия «волков» наведет в Лейне порядок. Договор также имел пункты, касающиеся экономики обеих стран, и считался большим дипломатическим успехом. Лишь немногие разбирались в политике настолько хорошо, чтобы понимать: Айдамиркан, король Лейна, с трудом контролировал лишь небольшую часть страны и особой силы не имел. Но зачем говорить о грустном, если есть повод для праздника?
Встречу двух правителей организовали в рекордные сроки. Городок сооружали в последние три дня, но мастера не подкачали, так же как и купцы, доставившие богато украшенные ткани.
Считалось, что принцесса Эолин так строптива, что обращалась дерзко даже к всемогущему телохранителю, перед которым трепетала вся страна. Однако по-настоящему возражать ему мужества у девушки не хватало. Сейчас она стояла рядом с королевой в окружении членов Малого совета в импровизированном городке, спешно построенном для встречи Айдамиркана I и господина Девира Тештера, регента Лейна. В мыслях всплывал вчерашний разговор с Поладом.
Из вельмож Малого совета Эолин хорошо знала троих. От герцога Баита, отца Герарда, стоявшего слева от девушки, веяло отеческой заботой — он даже встал чуть ближе, чем положено. Справа от королевы Эолин белой горой возвышался отец Уний — Верховный священник Энгарна. Старейшина Жанхота затерялся среди других фигур. Приближался королевский кортеж в сопровождении бравой гвардии Лейна в красно-желтых мундирах. За спиной раздалось покашливание. Принцессу так и подмывало повернуться и спросить Полада, что его так рассмешило, но она не могла этого сделать: дала обещание вести себя так, чтобы даже самые злобные враги ни к чему придрались. Да и не ответит телохранитель ничего — на людях он всегда притворялся тенью королевы.
Гвардейцы отсалютовали при виде ее величества. Кареты остановились. Кроме короля и Тештера прибыло еще несколько аристократов помельче. Слуга заученным движением распахнул дверцу кареты, и оттуда шагнул великан в темно-красной бархатной вестине. На животе поблескивал огромный рубин, чуть темнее, чем одежда гиганта. С высоты своего роста он окинул взглядом замершие фигуры, чуть склонил голову и остановился. До этого Эолин часто пыталась представить регента Лейна, о котором ходило не меньше слухов, чем о Поладе в Энгарне.
Теперь, когда принцесса увидела легенду Лейна воочию, она испытала благоговение с примесью страха. От огромной фигуры, обшаривающей взглядом встречающую толпу, веяло властью, причем какой-то нечеловеческой. Ему бы быть королем — от одного взгляда все бы упали на колени. Но королем, по иронии Эль-Элиона, стал белобрысый юноша в красно-золотом колете, с голубой далью в глазах и девичьей улыбкой на устах. Он подошел к регенту сзади — хрупкий и маленький, как куколка из марципана в сравнении с катапультой. Тештер почувствовал его присутствие и двинулся вперед, точно галеон, не заботясь о том, поспевает ли за ним прогулочная шлюпка. Шлюпка поспевала, пытаясь сохранять достоинство. Невероятным усилием воли Эолин напрягла лицевые мышцы, чтобы подавить неуместный смех. А вот за спиной опять послышалось покашливание. Эолин придется проявить чудеса самообладания, чтобы не произнести ни одной шпильки в адрес его величества короля Айдамиркана. После этого можно требовать у Полада еще один замок за такую самоотверженность. Или даже свадьбу с Герардом. Эолин тяжело вздохнула.
Тештер прекратил движение в четырех шагах от королевы, склонился на одно колено и еле слышно прошелестел:
— Ваше величество, ваше высочество…
Тут же поднялся и шагнул в сторону, позволив королю Айдамиркану поцеловать ладонь ее величества. Сомнений не возникло ни у кого: если Лейн и поддержал Энгарн, то это решение принял Тештер. Он заправляет всем. Он будет выдвигать условия. Всё определяет только он.
— Ваше величество, я рад познакомиться с вами лично, — между тем блеял мальчик-одуванчик.
— Благодарю, ваше величество, — снисходительно кивнула королева. — Я тоже очень рада встрече.
— Ваше высочество, вы прекрасны, как майская роза. — Айдамиркан поцеловал ей руку. Эолин так и предполагала, что без пошлого комплимента не обойдется.
— Вы слишком снисходительны ко мне, — пролепетала она, изображая смущение, и перевела взгляд на Тештера. Тот неотрывно смотрел за спину королевы — на Полада. Он знал, к кому приехал, и не упустил случая продемонстрировать это.
— Ваше величество, — голос королевы холоден, как лед, — господин Тештер, господа, — она взглянула в сторону аристократов, опустившихся на колени позади своих повелителей, — прошу насладиться обеденной трапезой в шатре, после этого мы продолжим путь в Жанхот, где и обсудим деловые вопросы.
Король Айдамиркан предложил руку ее величеству, но она вежливо отказалась:
— Будет лучше, если вы присоединитесь к ее высочеству, я слишком стара.
«Еще надеется, что я обращу внимание на кого-нибудь, кроме Герарда, —вздохнула принцесса. — Неужели не видит, насколько убого смотрится этот король по сравнению с моим маркизом?»
Неожиданно с другой стороны оказался гигантский локоть Тештера. Эолин сразу успокоилась.
«Его должно быть любят женщины, — мелькнуло у нее в голове, и девушка бросила быстрый взгляд на великана. — Рядом с ним чувствуешь покой и защищенность».
Обед прошел чинно и благопристойно. Она сегодня походила на духа Эль-Элиона. Эолин сдержала слово: ни у кого не повернулся бы язык сказать что-то дурное о ее манерах.
После обеда все отправились во дворец, королева и члены совета обсуждали и подписывали договор. Лишь перед ужином девушка улучила время для беседы с Поладом.
— О чем вы хотели поговорить, ваше высочество?
Он распахнул перед ней дверь Большого кабинета.
— Я хорошо себя вела? — спросила она, как только они остались наедине.
— Безупречно, — заверил Полад.
— Ты гордишься мной?
— Я всегда тобой гордился, — вздохнул мужчина.
— Вздох делает твои слова лживыми, — потупилась Эолин. — Я вижу, как ты смотришь на Ллойда. Вот кем ты гордишься на самом деле. Это потому, что он…
— Не говори ерунды, — резко прервал ее телохранитель. — Вы оба мне очень дороги. И даже странно пытаться сравнить мои чувства к вам.
— Хорошо, я спрошу иначе. Ты доверяешь мне?
Полад прикрыл глаза рукой и посидел так, прежде чем ответить.
— Ты ведь сейчас опять о маркизе Нево будешь говорить?
— Почему ты не позволишь мне…
— Потому что, Эолин, ты маленькая девочка и вообще не разбираешься в мужчинах. У тебя не было возможности научиться в них разбираться. Да, я не доверяю твоему выбору.
— Тогда дай мне ошибиться!
Полад помолчал, глядя в окно. Потом сообщил неслышно:
— Когда-нибудь у тебя тоже будут дети. И ты поймешь, как тяжело разрешить им ошибаться, если знаешь, что это приведет к боли, а возможно, вся их жизнь будет искалечена. Это невыносимо тяжело. И я сделаю всё, чтобы не допустить этого брака.
***
Фрейлина принцессы сладко посапывала во сне. Девир Тештер чуть отодвинулся от нее, а после и вовсе поднялся и неспешно оделся. Кажется, он погорячился, пригласив ее к себе в спальню. Посреди ночи не выгонишь, а сама она уходить не собиралась. Он любил спать один, как бы велика ни была постель. Придется поискать себе другое пристанище.
Он открыл балкон и вышел наружу. С сомнением посмотрел на кресло: тут ему точно будет тесно. «Может, переночевать под деревом?» — состояние после насыщенного дня было вялое. Мысли появлялись в сознании медленно и так же медленно угасали. Где-нибудь в лесу, под деревом, даже если у него не будет ничего, кроме плаща, ему, несомненно, будет лучше, чем в спальне рядом с этой крошкой. Главное, чтобы дождя не было. Но для этого нужно разбудить слуг, ехать куда-то… Слишком много суеты. Наверное, стоит всё же попросить ее покинуть спальню, как бы ужасно это ни выглядело. Но дадим малышке еще немного времени, а то упадет без сил, добираясь к себе на дрожащих ножках. Пока можно подвести итоги.
Девир прислонился к стене и постоял так.
Первое. Кажется, он понял, почему у Полада получилось создать такую сильную армию. Ему нужна не армия Энгарна, а один человек, похожий на Полада, чтобы он сделал то же самое с армией Лейна. Но это можно обсудить после войны.
Второе. Принцесса мила, но своенравна. Она не выйдет замуж за Айдамиркана, даже если альтернативой будет смерть. А ведь станет неплохой королевой. Но не в Лейне. Для Айдамиркана придется добывать принцессу Кашшафы. «Может, у нее что-то опять изменится в худшую сторону и она все-таки попросит убежища в Лейне?» — размечтался он.
Третье. Договор, заключенный с Энгарном, выгоден во всех отношениях, так что не зря они сюда приехали, не зря. Девир побеседовал с Поладом наедине и обсудил то, о чем королевский совет даже не подозревал.
Четвертое…
Порыв ветра бросил в лицо свежий воздух, пахнущий близким дождем. Девир резко распахнул глаза, подался вперед, чуть не упав с малюсенького балкона. Остановился у низких перил, с трудом сохраняя равновесие. Тело мелко дрожало: будто кто-то рвался изнутри, желая прорвать тонкую оболочку. Он знал кто! Хотелось сделать этот последний шаг, чтобы хоть на краткий миг почувствовать свободное падение. Регент обвел взглядом парк у дворца. Он видел деревья, кусты, стражей и еще не уснувших слуг. Но видел всё иначе. Острее, ярче — и всё сразу, как будто один он еще стоял на балконе, а другой уже взмыл вверх и обшаривает взглядом землю в поисках зверушек... забавных двуногих зверушек, зачем-то надевающих на себя невкусные тряпки и железки, щекочущих его острыми железными палочками…
— Господин Тештер, что с вами?
Испуганный женский голос за спиной вернул ему рассудок.
«Что она заметила? Как он, словно пьяный, стоит у перил, едва не падая вниз? Это может напугать, но хуже, если она заметила... Хотя здесь темно…»
— Не обижайся, малышка, но мне надо побыть одному, — глухо произнес он, не оборачиваясь.
— Да-да, конечно.
Она торопливо собрала одежду, и вскоре дверь за ней закрылась с тихим шорохом.
Тештер облегченно вернулся в спальню и упал на кровать. Постарался ни о чем не думать, прежде всего не думать о дожде, о полете… Получилось плохо. Его начало тошнить и корежить. Чтобы прийти в себя, он взял меч и аккуратно проткнул себе живот. Аккуратно — чтобы не забрызгать постель кровью. Боль всегда приводила в чувство.