Проклятье Всевышнего

Глава 4

21–22 ухгустуса, Цартан

Тагир с утра был мрачнее тучи. Впрочем, как всегда. На следующее утро после пьянки он продолжал путь, сколько бы ни выпил накануне, но это не значило, что он был в хорошем настроении. Сначала он морщился при каждом шаге лошади, потом страдальческое выражение прочно приклеивалось к его физиономии. Он не поддерживал разговоров и не пытался завести их. Общительней становился только к обеду, а вечером опять требовал денег, вина, орал стихи и обличал мерзавцев, стоящих у власти. Подразумевался Полад, но на то, чтобы не называть имен, у поэта ума хватало.

В Цартан они прибыли как раз к обеду.

— Сначала найдем друга Свальда? — поинтересовался Шрам, едва они миновали городские ворота. — Или все-таки пообедаем?

— Сначала дело, — распорядился Ялмари. — Тагиру будет приятней пообедать свободным человеком.

— Так я вам и поверил, что отпустите. — Свальд сдвинул брови, пригладил вихры. Это мало спасло его прическу: волосы по-прежнему торчали в разные стороны. — Помолчали бы уж, не травили душу.

— Тогда тем более сначала дело, — усмехнулся принц. — Чтобы Тагир убедился, что мы не лжем.

Поэт оглядел дома, затем хмыкнул невесело:

— Ничего ведь не изменилось. Тут и отец с матерью…

— Заедешь? — поинтересовался майор.

— Надо бы, — с тяжелым вздохом откликнулся Свальд. — Нам направо, — он первый повернул лошадь.

Шрам сделал знак, чтобы пара «волков» нагнала поэта — он отвечал за преступника, пока тот не выполнит условия сделки, и не упускал его из вида ни на миг. Ялмари отправился следом.

Мимо проплывали дома — большие и чуть меньше, уродливые и без всяких украшений, потемневшие от времени и чисто выбеленные — обычные улицы большого города. Таких и в Жанхоте немало.

Маркиз после недавней стычки стал молчаливой тенью. Ялмари был только рад этому, он даже забывал о нем иногда. Как же все-таки было бы проще, если бы его не было здесь. Но в Яхии ему предстояло играть роль принца, а у принца должна быть хоть какая-то свита. И еще нужно было убрать Герарда из столицы. Так что придется терпеть.

Вскоре Тагир придержал лошадь, поджидая Ялмари.

— Вот в том доме они жили летом, — он указал на большой особняк в два этажа, по пять на каждом.

Когда-то богатый и красивый дом сейчас выглядел унылым и нежилым.

— Весь дом их? — поинтересовался принц, прикидывая, какой доход должна иметь семья, чтобы содержать подобный особняк.

— Весь, — подтвердил Свальд. — Купеческая семья.

— Пойду проверю.

Шрам поехал вперед, дав знать своим, чтобы ожидали.

— А ты где жил?

Ялмари наблюдал, как майор спускается с коня, поднимается на крыльцо, стучит в дверь.

— А тебе какое дело? — зло прищурился Свальд. — Моих стариков не трогай, понял? Они тут ни при чем!

Ялмари закатил глаза:

— Нельзя быть таким подозрительным!

— Станешь тут… — процедил поэт, глядя исподлобья.

Дверь особняка отворилась. Перебросившись с кем-то парой фраз, Шрам вскочил на лошадь и вернулся.

— Дома пожилая пара, слуги, — отчитался он. — Хозяева были в начале весны. Это хозяин с женой и их сын с женой. Где они теперь, слуги не знают. Записку написать можно, но она будет ждать неизвестно сколько, потому что старушка не знает, куда ее отправлять. Как хозяин вернется, так и передаст.

— Шереш! — Ялмари потер лоб. — Придется искать их дом в лесу, а это опять время.

— Тебе-то что? — вскинулся Свальд. — Это мне с «волками» еще неизвестно сколько таскаться. И к другу такую теплую компанию привести… А может, он не захочет вас видеть? Может, он вообще навсегда на меня обидится, если я вас приведу?

— Куда деваться? — снисходительно урезонил его майор. — У меня четкие указания: отпустить тебя, только если мы встретимся с теми, кто нам нужен.

— Да вы все гады! — вспылил поэт. — Вам всё равно, что человек чувствует… И я знаю: вы меня не отпустите! Я сразу знал, что обманете. Вы лжецы все!

— Замолчи, Тагир, — в голосе Ялмари послышался металл. — Энгарн на пороге войны, извини, что ранили твои нежные чувства, пытаясь найти союзников. Отпущу тебя, как только будет понятно, что ты сделал всё, что мог.

Маркиз хохотнул, и Свальд понял этот смешок по-своему.

— А ты кто такой, лесник, чтобы меня отпускать?

Ялмари тяжело вздохнул, поняв, что в очередной раз прокололся.

— Майор Шрам, у меня есть полномочия отпустить Тагира Свальда?

— Да, ва… — тон принца так изменился, что майор чуть не обратился к нему, используя титул. — Да, есть, — вовремя поправился он.

— Едем в гостиницу. Там на всякий случай напишем письмо и оставим в особняке. Завтра с утра отправляемся в лес. — Ялмари повернулся к поэту: — Когда ты выполнишь свое обещание, мы выполним свое.

Часть «волков» поехала вперед. Тагир тронул бока лошади и отправился за ними. И тут же обернулся:

— А я ведь знал… чувствовал! Что ты не так прост, как кажешься.

Постоялый двор с громким названием «Королевская охота» открыли специально для аристократов: украшенный лепниной, сияющий чистотой даже снаружи — канаву сточную и ту убрали — он имел большую конюшню и просторный двор. Господа могли здесь отдохнуть в тени деревьев.

К приезжим выбежало несколько слуг. Один парень, с достоинством поклонившись, пригласил внутрь, другие взяли лошадей.

Теперь Герард встал рядом с принцем, оттеснив майора.

— Господа желают комнату или только обед? — уточнил слуга в холле.

— И то и другое, — ответил маркиз. — Три комнаты получше, — распорядился он, — и спальни для охраны.

— Обедать где будете?

— В трапезной, — на этот раз откликнулся Ялмари.

— Сколько господа будут ночевать? — продолжал «допрос» слуга.

— Одну ночь, — снова вступил Герард.

— Три комнаты для господ и спальни для охраны на одну ночь, обед, ужин и завтрак для всех, — перечислил парень. — Будете брать еду с собой?

— Да, — подтвердил принц.

— С вас два золотых. Половину вперед.

Так вот для чего он так долго расспрашивал: хотел убедиться, что гости готовы раскошелиться.

— Ничего себе! — тут же возмутился Свальд. — Да это грабеж!

— В Цартане есть постоялые дворы подешевле, — невозмутимо заметил парень.

— Нас устраивает, — Герард бросил презрительный взгляд на поэта и передал золотой.

— Прошу, господа.

Слуга не осведомился, что именно они будут есть. Но в трактирах такого уровня на стол подавали всё, что было на кухне.

Ялмари, маркиз Нево, Шрам и Тагир прошли в трапезную, обставленную не хуже столовой дворца: имелась бронзовая люстра, свечи в ней горели даже днем. Большие столы накрыли белоснежными льняными скатертями с вышитыми королевскими гербами по краям. Вместо скамей — деревянные стулья с мягким сиденьем. Стены украсили шпалерами с изображениями сцен охоты и приготовленной дичи. Из трапезной наверх уходила широкая лестница, покрытая ковровой дорожкой. Перила поблескивали лаком. Они отдали шляпы и верхнюю одежду. Сопровождающих «волков» майор отпустил, и их как слуг пригласили в другую половину дома.

В обеденной зале сидело еще человек пять дворян. Они с пренебрежением посмотрели на вновь прибывших: очень уж скромно вошедшие были одеты. Кто-то начал возмущаться, но его быстро успокоили. Видимо, в последнее время деньги были не только у аристократов и заведение стало принимать более разнообразную публику.

Они сели за длинный стол. Служанки одна за другой подавали дымящуюся пищу, а слуги поднесли каждому небольшой тазик, чтобы гости могли помыть руки. Свальд сначала следил за происходящим с плохо скрываемым восторгом, но, когда и после десятого подноса поток блюд не прекратился, нахмурился:

— Мы же не съедим столько!

— Так положено, — пожал плечами Ялмари.

— Положено деньгами разбрасываться? — тут же подпрыгнул Тагир. — Деньгами, которые, между прочим…

— Остынь, — осадил его принц. — Ты выбрал неудачное место для воззваний. Здесь вряд ли их оценят.

Свальд зло выдохнул, демонстративно подвинул к себе курицу и, оторвав ногу, впился в нее зубами. Герард, севший рядом с принцем, презрительно фыркнул:

— Сто лет как изобрели ножи и вилки, а некоторые продолжают изображать дикарей, — поморщился он. Потянул на себя поднос с учуркой и вооружился ножом, чтобы разрезать ее.

— Около пятидесяти лет назад, — поправил Ялмари. — И учат ими пользоваться только аристократов.

Он с сомнением прицелился к дичи на очередном подносе. Ноздри его дрогнули.

— Выплюнь! — заорал он Свальду и, почувствовав за спиной какое-то движение, пригнулся, буквально упав на стол.

Медный нож просвистел над ним. Ялмари тут же наклонился вправо, захватил кисть слуги и с силой саданул об столешницу.

В следующий миг под ребра справа воткнули кинжал. Хотелось закричать, но не хватало воздуха. Он завалился на бок, и в глазах потемнело.

***

…Етварт чуть-чуть не успел. Ударил слугу, напавшего на Ялмари гардой по голове через мгновение после того, как тот ранил принца. В трапезную на его свист уже вбежали «волки». Шрам передал им обездвиженного слугу и подхватил Ялмари:

— Эй! Только давай без этого… Врача, быстро! — крикнул слугам, а затем спокойней своим: — Ребята, помогите…

Солдаты уложили принца на пол, Шрам придерживал голову.

— Всех в доме допросить! Один к полковнику в городе быстро! — распорядился он.

«Вот же расслабился, — злился Етварт на себя. — Почему не оставил в трапезной пару «волков»? Увидел, что все без охраны, и забыл о бдительности! Расхлебывай теперь!»

Он быстро разрезал жилет на принце.

В трапезную вошел пузатый хозяин.

— Господа, что происходит?

Голос дрожит от волнения — подобные происшествия репутацию постоялого двора не улучшают.

— Ваш слуга напал на принца Ллойда, — сквозь зубы объяснил Шрам. — Теперь вы под следствием. Врача позвали?

— Конечно! — горячо заверил в миг побелевший владелец заведения. — Он сейчас! Мигом!

В этой суматохе все забыли о поэте, и он решил воспользоваться случаем. Но маркиз Нево заметил, что Тагир уже в шаге от входной двери, стремительно подскочил к нему и, схватив за руку, с силой швырнул на пол.

— Далеко собрался? — спросил он зло.

— Гады! Все гады! — орал поэт.

— Тайки, Элов! — Етварт ткнул в поэта: — Этого в комнату и охранять.

Нащупал на шее Ялмари пульс — сердце еле билось. Он на свой риск осторожно вынул кинжал, стараясь не сделать ни одного лишнего движения, чтобы не увеличить рану. Оружие сверкнуло серебром.

— Полотенца, быстро! — распорядился Шрам.

Ему подали, и майор с силой зажал бок.

Наконец появился худой, суетливый врач. Рубаху по его просьбе тоже разрезали. Взглянув на кинжал, а затем бегло осмотрев рану, доктор покачал головой:

— Мне нужно время, чтобы всё подготовить. — Он отвернулся и стал раскладывать инструменты на столе, попутно объясняя: — Наверняка задето легкое. Тут вся надежда на сильный, молодой организм. Сверху-то я подлатаю, а вот внутрь лезть...

Етварт зло хмыкнул: нужно быть врачом, чтобы сообщить эти очевидные вещи? А в голове назойливо бились мысли…

В одной руке у слуги был медный нож, а в другой — серебряный кинжал. Как будто нападавший не знал, придется ему сражаться с вампиром или с оборотнем, но был уверен, что жертва — не человек. Из всех присутствующих убийца безошибочно выбрал принца — определенно знал, как он выглядит… Что означает крик «Выплюнь!» за мгновение до удара? Еда отравлена?

— Фанак! — крикнул он. — То, что ел Свальд, доставь местным «волкам», пусть проверят.

И тут же другая мысль: как Ялмари догадался, что еда отравлена? Почуял?

Словно яркая вспышка осветила все факты, которые он успел узнать о принце: волчьи следы, по которым шли охотники на оборотней, потом превратились в человечьи; необычайная живучесть Ялмари, быстро заживающие раны; оборотни не очень любят общаться с людьми, но пустили его к себе и заключили союз с Энгарном…

После первой встречи с особым посланником королевы Етварта вызвал к себе Полад. Объяснил всё произошедшее у западной границы особой защитой церкви, особыми амулетами. Шрам — тогда еще капитан — не привык спорить с начальством. Хотя его предположение, что Ялмари — оборотень, было гораздо логичнее и проще.

А теперь закрывать глаза на очевидный факт уже нельзя. Если немедленно не принять меры, когда врач попытается наложить швы, столкнется с необычной ситуацией: стальная иголка не протыкает кожу Ялмари… Доктора ни в коем случае нельзя к принцу подпускать.

Но как убедиться, что он не ошибается? Етварт, быстро оглянувшись, достал кинжал из-за пояса и незаметно кольнул руку принца. Следов не осталось.

Врач повернулся к раненому с иглой, когда Шрам уже прятал оружие обратно в ножны.

— Кровь не останавливается, — посетовал городской лекарь. — Надо положить раненого на стол…

— Я вам не позволю его лечить! — довольно грубо осадил его Шрам. — Снаружи я и сам подлатать могу, много ума не надо. Вызовем другого врача. Можете идти.

Такое отношение мужчину задело, но спорить с майором «волков» он не стал. Только недовольно пыхтел, пока складывал всё обратно в саквояж.

— Ребята, — позвал Шрам своих, — надо принца в комнату перенести!

Когда Ялмари положили на кровать, с тряпок уже капало.

— Продолжайте допрос, — отдал приказ Етварт, чтобы остаться одному.

Как только дверь за «волками» закрылась, он убрал полотенца, схватил со стола кувшин с водой для умывания и стал поливать рану.

— Как внутри-то промыть? — бормотал он тихонько. — Кинжалом разрезать?

Ялмари застонал.

— Принц… — майор склонился над ним. — Как помочь? Ты же не можешь сдохнуть от такой раны?

Тот усмехнулся краешком губы.

— В сумке… — на губах запузырилась кровь.

Шрам бросился к двери:

— Сумку принца, быстро! — Тут же вернулся обратно: — Давай-ка на бочок и голову опусти!

Вскоре он извлек из вещей Ялмари небольшую бутылку с настойкой, показал принцу:

— Это? — и, после слабого кивка вместо ответа, уточнил: — Куда?

— Везде, — прохрипел раненый.

Шрам запрокинул его голову и влил настойку. Затем полил рану, смочил ткань и приложил к ней. Кровь начала густеть.

Но тут обнаружилось, что принц снова без сознания. Етварт нащупал пульс на шее: сердце билось очень медленно. Хорошо хоть билось. Больше он сделать ничего не мог, поэтому обложил раненого подушками, чтобы тот не заваливался на спину, сел в кресло и стал ждать.

Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем принц со стоном вдохнул. Шрам тут же подскочил. Ялмари открыл глаза и посмотрел довольно осмысленно. А самое главное — изо рта перестала капать кровь. Етварт облегченно вытер пот со лба.

— Напугал ты меня, — он потер рубец на щеке. Затем сел на стул рядом с принцем. — Я правильно понимаю, что лучше не перевязывать? — Раненый кивнул. — Ткань поменять с настойкой?

— Еще полей… — Ялмари говорил с трудом, голос сипел и прерывался. — И дай… глоток…

Етварт тут же приложил к его губам склянку. Горло дернулось один раз, и принц снова потерял сознание.

— Шереш… — пробормотал Шрам.

Вновь полил рану, как было приказано. И опять стал ждать. Самое трудное.

Сам не заметил, как задремал.

Проснулся, потому что Ялмари снова застонал. Судя по солнцу за окном, прошло часа два. Шрам тряхнул головой, вскочил.

— Ты как? Дать настойки? Воды?

— Воды.

Голос Ялмари окреп. Етварт приложил к его губам чашку с водой.

— Хватит, — мотнул головой Ялмари, сделав несколько глотков. — Переверни на спину, а?

Рана начала затягиваться, поэтому Етварт исполнил просьбу. Устроив раненого удобней, снова поинтересовался:

— Чем еще помочь?

— Можешь выдохнуть, — отмахнулся принц.

— У тебя еще такая настойка есть? Эта бутылка почти закончилась, — увидев, как Ялмари качает головой, спросил требовательно: — Но где-то же ее можно достать? Поладу донесение отправить?

— Я же сказал: выдохни. После костра ты надо мной так не кудахтал.

Услышав, что принц шутит, Етварт облегченно упал в кресло.

— Вспомнил тоже! — подыграл он. — Ты тогда был никто. Подумаешь — особый посланник королевы. У меня не было приказа охранять тебя.

— Ах, так ты за себя переживаешь? — ухмыльнулся Ялмари. — Что приказ не выполнил? — затем предложил после паузы. — Ни о чем не хочешь спросить?

— Если мне ничего не сообщили, значит, мне ничего лучше не знать, — отрезал Шрам. Но, помолчав немного, продолжил, глядя в окно. — Очевидно, что при нашей первой встрече, я правильно обо всем догадался. Я с… такими, как ты, сталкивался в молодости в Лейне. Поэтому, когда на западе стали болтать, что оборотни нападают, не поверил. Сразу понял: что-то здесь мутное.

— В Лейне? — поразился принц. — Как же ты попал в Энгарн?

— Долгая история.

Повисла тишина.

— Собираешься дежурить у меня? — спросил принц.

— А что? Не надо?

— Сильно можно не волноваться. Если сразу не сдох, значит… Ты же помнишь… в башне… Мне лучше с каждым часом... Надеюсь, никто больше ничего не ел?

— Я догадался, что ты не просто так заорал: «Выплюнь!» — снисходительно заметил Шрам.

— Как Свальд? Он-то явно попробовал.

— Шереш! — вскинулся Етварт. — Пойду узнаю.

— Если что, глоток настойки ему тоже не повредит, — бросил принц вслед, и Шрам вернулся за пузырьком.

Когда Етварт снова зашел в комнату, принц, казалось, задремал. Но, услышав скрип двери, сразу открыл глаза.

— Как Тагир? — тут же поинтересовался Ялмари.

— Полощет его. Мои ребята замучились. Может, твое лекарство поможет. Ну и вляпались!

— Расследование идет?

— Да, местные тоже уже здесь. По второму разу допрашивают всех в этой гостинице. Пока создается впечатление, что слуга один это затеял. Его переправят Поладу. Но как могли знать, что мы здесь остановимся? Еду ведь отравили!

— А ты случайно этот постоялый двор выбрал? — хмыкнул принц.

— Шереш! — снова выругался Етварт. — Конечно, нет! Заранее узнавал, где лучше принцу и маркизу остановиться. Больше такого не будет. Теперь определяться с трактиром будем только на месте.

— Боюсь, трактиров теперь долго не будет, — улыбнулся принц. — Ладно, раз с поэтом нет возможности поговорить сегодня, давай спать. Голова кружится.

— Еще бы! Столько крови потерял. Может, принести поесть что-нибудь? Печенку?

— Позже, — вяло ответил Ялмари, и уже через несколько мгновений дышал ровно и глубоко, как во сне.

— Ну-ну, принц Энгарна, — задумчиво пробормотал Шрам, вглядываясь в его лицо. — Я еще покумекаю…

…Ялмари еще никогда не испытывал такой ненависти и страха одновременно, злоба будто выплескивалась из него толчками, и ужас тоже постепенно переплавлялся в злость. Шерсть встала дыбом. Усилием воли он сдерживал рвущиеся наружу клыки и отступал. Враги не должны знать, что он готов к бою, что он будет рвать и убивать до тех пор, пока у него останутся силы. Он уперся в угол стены — дальше отступать некуда. Тогда припал на передние лапы, приготовившись прыгнуть.