Развод без права на жизнь. Охота на бывшего мужа

Глава 11

Он замешкался лишь на несколько секунд — короткое мгновение, в котором мир будто замер, давая мне призрачную надежду. Но затем его ладонь, горячая и твердая, вдавилась в мою грудь еще сильнее, пригвождая меня к земле, лишая даже иллюзии свободы. Тепло под его ладонью потекло в мое тело пульсирующей струей — ровной, настойчивой, как прибой, бьющийся о скалы. Оно прогоняло остатки боли и слабости, но вместе с тем казалось почти оскорбительным: он возвращал мне жизнь, одновременно напоминая, кто здесь хозяин положения.

- Я буду прикасаться к тебе так, как посчитаю нужным, — произнес Ренальд, сурово сведя брови на переносице, и в его взгляде не было ни капли снисхождения. — Раз уж ты можешь говорить, отвечай: где эта падаль, которую ты вернула в наш мир? Зачем ты отдала ему свою силу? Сколько он тебе заплатил?

Его взгляд прожигает насквозь, а несправедливые обвинения бьют больнее любого клинка. И тут защита, которую я так старательно выстраивала из гордости и упрямства, рассыпалась, как карточный домик. Слезы хлынули из глаз потоком, который я не сумела остановить.

- Ну вот, посмотри, довел девчонку до слез! - юный рыцарь метнул на Ренальда осуждающий взгляд, и в нем было столько искреннего негодования, что даже в этом хаосе на миг стало чуть светлее. - Совсем разучился обращаться с девушками…

- Отставить разговоры! - рявкнул Ренальд на мальчишку, и звук его голоса ударил, как хлыст, заставив юношу вздрогнуть всем телом.

Тишина, наступившая после этого окрика, была тяжелой и густой. Сам воздух пропитался напряжением. Я лежала, чувствуя, как под горячей ладонью Ренальда мое сердце бьется все увереннее, и понимала: сейчас я не в силах ни спорить, ни защищаться словами. Но где‑то в глубине души тлеет упрямый огонек: я не сдамся.

В этот момент я решила, что никуда с не пойду с этим психом. Сбегу при первой же возможности, доберусь до цивилизации и обращусь в полицию. Не знаю, кто такие эти «рыцари», но я не совершила никакого преступления, чтобы они смели арестовывать меня. Все совсем наоборот: я жертва, которая едва не погибла.

Меня пытался убить собственный муж сразу после свадьбы… Уму непостижимо! По мере прояснения сознания я все отчетливее осознаю весь ужас ситуации, в которой оказалось. События выстраиваются в последовательную цепочку, вот только, понять логику происходящего все еще непросто.

Эти странные мужчины твердят о магии и перемещении через миры. О том же самом говорил и Дима после того, как вонзить кинжал в мое сердце.

- Хватит собачиться, - усталый вздох самого возрастного воина. Все это время он стоят в сторонке, молча наблюдая за происходящим. – Скоро закат, из леса нам не выйти дотемна. Заночуем здесь. Надо костер разводить и что-то съестное поискать. Я с собой не захватил ничего, даже краюхи хлеба.

Мужчины переглянулись, будто обменялись только им понятными знаками.

Наконец лорд‑командующий убрал свою руку с моей груди и поднялся на ноги. Я жадно втянула воздух полной грудью, будто выныривая из темной воды, и легкие раскрылись с отчаянной готовностью. Ребра жалобно заскрипели, протестуя против этой внезапной свободы.

Первым делом я попыталась сесть. Сделать это оказалось не так‑то просто: тело сопротивляется каждому движению, будто за один миг превратилось в неподатливый камень. Каждая мышца ноет так, словно я без устали трудилась целый день, таскала тяжелые мешки или карабкалась по отвесной скале. Любое движение причиняет серьезную боль, и сердце в груди начинает болезненно разгоняться, будто пугается собственной слабости. Мне бы прилечь, дать себе хоть немного передышки, но отчаянное желание оглядеться, понять, где я и что происходит, оказалось сильнее усталости.

- Не стоит делать резких движений, - ко мне подскочил младший из мужчин. Он присел рядом и помог мне принять сидячее положение, подставив свое плечо. – Ренальд тебя подлатал, но до полного выздоровления еще далеко. Ты бы поберегла себя.

- Как ваше имя? – обратилась я к тому единственному мужчине, кто проявляет ко мне доброту и человечное отношение. В этом холодном, чужом месте его забота показалась крошечным островком тепла.

- Альбус, - улыбнулся мне он. На вид Альбус старше меня года на три, не больше. – А ваше? – он игриво склонил голову набок, с любопытством разглядывая меня.

- Настя, - ответила я негромко.

- Необычное имя. Я правильно понимаю, что ты прибыла к нам из другого мира, Настя? – прищурился он, и в этом взгляде уже не было прежней легкости - в нем появилась настороженная внимательность.

Я сглотнула и замешкалась с ответом. Альбус сейчас говорит серьезно? Или это шутка, проверка, испытание?

- А другие миры существуют? – осторожно уточнила я, стараясь не выдать в своем голосе ни страха, ни растерянности.

- Конечно, - мой вопрос будто рассмешил Альбуса. – Существует множество миров, населенных разными существами. Наш мир, - он сделал круговое движение указательным пальцем, - называется Баттас. А ваш?

- Земля, - ответила я тихо.

- Земля, Земля… - он нахмурился, напряженно вспоминая что‑то, перебирая в памяти давно заученные правила и законы. - Земля относится к мирам без магии, - неодобрительно хмыкнул Альбус. – А перемещения из миров без магии строго запрещены законом.

- Вы и за это меня арестуете? – едко поинтересовалась я, борясь с одышкой. Слышать не могу о том, что я якобы нарушила очередные законы! Я даже дорогу на красный свет не перехожу, что уж говорить о совершении преступления.

Боже, как же тяжело дышать! Грудь сжимается, будто её стянули тугим ремнем, и каждый вдох дается с трудом. Очень хочется прилечь.

- Зависит от того, что ты нам расскажешь, - вмешался в разговор Ренальд. Все это время он мельтешил где‑то в сторонке, будто не хотел приближаться, но и не мог остаться в стороне. Я старалась не смотреть на него, чтобы не вспоминать ту холодную, безжалостную твердость, с которой он управлял моей жизнью и смертью. Но оказалось, что лорд-командующий успел соорудить небольшой шалаш из сухих веток — простой, но аккуратный. Теперь он стоит рядом, прямой и собранный, и в его позе нет ни капли усталости.

Глава 12

А затем случилось странное. Ренальд присел возле сухого шалашика, щелкнул пальцами, и…ветки охватило оранжевое пламя. Я точно видела, что в руках у мужчины не было ни зажигалки, ни источника огня. Огонь просто возник из ниоткуда, будто сам воздух согласился стать топливом. По округе разнесся запах горящего дерева - горьковатый, густой, он смешивается с сыростью вечера и делает реальность ещё более чуждой.

- Садись поближе, Настя, - приказал мне Ренальд. – Ночи здесь холодные, а переохлаждение тебя убьет.

Мне хотелось ответить, что им это только на руку - ведь один из них уже предлагал меня убить, - но я решила промолчать. Зачем дразнить судьбу? Один раз я уже умирала, и повторять этот опыт не хотелось ни капли. Как‑никак, я слышала их разговор, будучи не совсем живой. Мало ли, вдруг и подслушивание в этом мире считается преступлением? Впрочем, одним обвинением больше, одним меньше - разницы никакой. В этом мире я и так уже кандидатка на пожизненное заключение.

Внезапно чьи‑то сильные руки подхватили меня и одним движением оторвали от земли. Я даже не заметила, когда Ренальд успел приблизиться - он двигается бесшумно, как тень, скользящая по краю зрения. Не говоря ни слова, он поднял меня и отнёс к костру. В его жесте нет ничего романтического

Я ожидала, что этот мужлан грубо швырнет меня на землю, но он бережно уложил на заранее подготовленный настил. Это оказались не листья и не трава — что‑то кожаное и плотное, надежное, будто рассчитанное на долгие переходы и холодные ночи.

Я запоздало поняла, что Ренальд постелил для меня свой плащ. Сам он остался в теплом свитере, но сам факт, что этот резкий, неприветливый воин поделился со мной одеждой, обескураживал и вгонял в растерянность. В его поступке не было теплоты, но была какая‑то суровая необходимость - будто он спасал не человека, а ценный, но хрупкий груз.

Сверху меня накрыли еще одним теплым полотном. Я закуталась в него и в этот момент поняла, что это второй плащ, который снял с себя Альбус.

Я послала юноше благодарную улыбку.

Не сказав ни слова, лорд-командующий оставил меня греться у костра. Кожу обдало приятным теплом огня. Оно медленно пробирается под одежду, прогоняя дрожь в теле. Только сейчас я осознала, насколько прохладно в этих местах. А еще желтые листья на деревьях, пожухлая трава, сырость. Вовсе не то теплое лето, для которого я выбрала легкое свадебное платье с открытыми плечами.

Кстати, о нем. Мой подвенечный наряд, который я выбирала с таким трепетом, превратился в грязную тряпку. Белоснежный кружевной подол из натуральной парчи стал серым от грязи, фату сорвало еще во время борьбы с мужем, а расшитый бисером корсет залит моей алой кровью. Стоило опустить голову и посмотреть на свою грудь, как меня замутило. Лучше бы я этого не делала. Весь корсет и верхняя часть юбки пропитались артериальной кровью, которая лилась из мен фонтаном. Боже, сколько же ее здесь?

- Крови ты потеряла много, - Ренальд будто прочел мои мысли. – Лучше приляг, сидеть тебе не рекомендуется.

Я рассеянно кивнула, но в ступоре продолжила пялиться на собственную кровь. Никогда еще мне так сильно не хотелось помыться и переодеться.

И снова Ренальд подкрался ко мне, словно тигр. Сделать это несложно, ведь в таком состоянии я с трудом замечаю, что происходит вокруг. Нажав на мое плечо, мужчина помог мне принять лежачее положение. Даже заботливо придержал голову, чтобы я не приложилась ею о землю. В этом жесте не было нежности, но была точность — будто он знал цену каждой мелочи, когда речь шла о выживании.

В положении лежа мне и вправду стало лучше. Легкое головокружение стихает, сердце бьется ровнее. Даже глухая боль в груди ослабевает и постепенно приходит осознание: несмотря на все испытания, я все еще жива. Сердце бьется, легкие наполняются воздухом, и даже двигаться получается, хоть и с трудом. Гораздо лучше, чем лежать мертвой, убитой собственной мужем.

«Как он мог так со мной поступить?» - обожгла болезненная мысль, как раскаленное лезвие, а следом за ней пришла другая: «Разведусь и накажу!». Не знаю, как я это сделаю, но раз уж судьба вернула меня к жизни, я отомщу так, что этот подонок сам сбежит в любой другой мир - хоть на край света, хоть в бездну. Пусть только попробует снова приблизиться.

- Вот, девочка, держи, - раздался сочувственный вздох рядом со мной. – Положи под голову, чтобы удобнее было, - немолодой мужчина оказался в поле моего зрения. Он присел на корточки и осторожно приподнял мою голову над землей, положив под нее свернутый кусок ткани – чистый, сухой, пахнущий травой и дымом.

- Спасибо, - шепнула я, удивленная этой простой, почти домашней заботой. От рыцарей, как они себя называют, я ждала совсем другого: цепей, холодных взглядов, разговоров сквозь зубы. А они, пусть и бурчат, пусть и держатся настороженно, но спасают меня, берегут от холода и голода, словно я не чужая, а кто‑то, за кого стоит отвечать.

«Каждый из моих сыновей станет твоим верным стражем и будет защищать ценой своей жизни», — невольно всплыли в памяти слова из того странного видения. Пока что все сбывается, хоть и весьма своеобразно: вместо обещанной защиты я получила боль, кровь и чужой мир, но эти люди рядом будто пытаются исполнить клятву, сами того не зная.

Глава 13

Другой мир! Я больше не на Земле, и назад возврата нет. Странно, но я чувствую это каждой клеткой: здесь все другой. Деревья тянутся к небу непривычными изгибами, трава шелестит иначе, люди двигаются с какой‑то иной тяжестью, будто каждый шаг здесь имеет свой вес. Даже сам воздух другой — более плотный, насыщенный, будто в нем растворились запахи тысяч незнакомых трав. В голове не укладывается, что такое вообще возможно, но факт оставался фактом: я переместилась в мир магии и каким‑то чудом осталась жива.

Меня убил собственный муж... Этот факт не укладывается в голове гораздо сильнее, чем перемещение в мир магии. Мы планировали пышную свадьбу, сотню гостей, нескольких известных звезд. Дима - или Паук - очень богатый человек. Я думала, что мне повезло с замужеством.

Мы встретились случайно, когда я пришла в конный клуб, чтобы научиться верховой езде. Дима, или Дмитрий Сергеевич, как я его называла поначалу, оказался хозяином этого клуба. Он заметил меня сразу и так красиво ухаживал, что я не устояла. Даже разница в возрасте в два десятка лет не сыграла никакой роли.

У нас был красивый роман. Во всяком случае, так мне казалось раньше. Дорогие подарки, рестораны, жаркие признания в любви. Он часто повторял, что я – подарок судьбы, его самая большая ценность, прекрасный дар.

Теперь все видится в ином свете. Дима сам признался, что готовил меня к ритуалу, как жертвенную овцу на закланье. Он упоминал, что поил меня зельями. От этого признания меня передернуло. Конечно, я часто бывала в гостях у Димы. Мы не жили вместе, планировали съехаться после свадьбы. Теперь я понимаю, что Паук никогда не собирался жить со мной вместе.

Он часто угощал меня напитками и интересными блюдами. Но сейчас, оглядываясь назад, я вдруг увидела детали, которые раньше казались милыми: Дима всегда пристально следил, чтобы я допила свой напиток до конца или доела блюдо до последней крошки. Прежде это казалось проявлением заботы, почти нежностью. А теперь я понимала: это был контроль. Холодный, расчетливый, выверенный до мелочей. И я ничего не замечала, потому что хотела верить в сказку.

Он готовил меня, словно откармливал жертвенное животное, выводил к этому ритуалу с самого начала — шаг за шагом, день за днем. И вдруг, как вспышка, мне открылось: он никогда не говорил о любви. Ни разу. Он говорил лишь о моей ценности, о том, как я важна для него, как он счастлив, что встретил меня. И ведь технически ни в чем не солгал! Какой же подлец и мерзавец!

Оказывается, все это время я была нужна лишь затем, чтобы убить меня во время кровавого ритуала. Иной роли мне никогда не отводилось. Дима никогда не собирался жениться на мне, связывать со мной свою жизнь и даже жить вместе. Думаю, именно поэтому он с такой легкостью соглашался со всеми моими планами о свадебном путешествии, о детях, о нашей совместной жизни. Дима всегда знал, что этим планам не суждено сбыться. С самой первой встречи, с того самого дня в конном клубе, он знал, что в конце вонзит в меня кинжал — так же буднично, как мясник забивает скот.

Пока я размышляла о своем жутком браке, на землю опустились сумерки, а воздух вдруг наполнился густым и пряным запахом жареного мяса. За короткое время мужчины успели где‑то добыть несчастных зверьков. Прямо на моих глазах Ренальд свежует их тушки, ловко, без лишней суеты, будто делает это каждый вечер. Потом нанизывает куски на длинные ветки и подвешивает над костром.

Я никогда не считала себя неженкой, но от этой картины мне стало не по себе. Еще полчаса назад эти зверьки бегали по лесу, жили своей маленькой, незаметной жизнью, прятались в траве и прислушивались к шорохам. А теперь с них сдирают кожу, делят на части, готовят к огню. Спасибо хоть, что не живьем.

Съесть это я не смогу при всем желании. От одной только мысли о таком ужине к горлу подступает тошнота.

Мужчины коротко переговариваются — негромко, деловито, без лишних слов. У меня нет сил вникать в их диалоги, разбирать, о чем речь. Каждый занят своим делом: кто‑то подбрасывает хворост, кто‑то готовит спальные места, кто‑то следит за мясом. И при этом никто не отдает приказов, не распределяет обязанности вслух. Все происходит как будто само собой, по давно отработанному порядку. Значит, они служат вместе давно и в подобных ситуациях оказываются не в первый раз.

Авторитет лорда-командующего непререкаем. Именно он принял решение остановиться на ночлег в лесу, именно он задал ритм и дисциплину, а двое других подчинились ему беспрекословно, без споров и лишних вопросов. В его движениях не было суеты, только холодная уверенность человека, который привык отвечать за чужие жизни — и за чужую смерть тоже.

- Настя, - вдруг обратился ко мне Ренальд.

Я нехотя разлепила глаза и взглянула на мужчину. Он как раз снимает с костра поджаренные тушки - мясо шипит, брызгает соком, и в свете пламени лицо Ренальда кажется высеченным из камня: резкие тени подчёркивают скулы, делая взгляд еще более непроницаемым. – Ты должна поесть.

- Я не хочу, - мрачно отозвалась я, и собственный голос прозвучал жалко, тоненько, будто я оправдывалась перед кем‑то, кто не обязан меня жалеть.

- Моя задача - доставить тебя в Крепость Ночи живой! - неожиданно резко отбрил Ренальд, и от этой грубости я невольно сжалась, будто от удара. - Если ты будешь голодать, это не пойдет на пользу моим планам. А у меня нет времени нянчиться с теми, кто сам себе копает могилу.

В его словах нет ни капли сочувствия. Я для него лишь груз, который нужно довезти в целости. От этой безжалостной откровенности грудь сдавило острой болью, и на миг стало трудно дышать. Хотелось заплакать, но я боюст показать ему свои слезы: вдруг лорд-командующий решит, что я слишком слаба и меня проще оставить в этом сыром лесу. Поэтому я сжала зубы и уставилась в угли, пряча обиду.

Пусть он холоден и резок, но, возможно, именно эта его практичность - мой шанс выжить. Пока я ему нужна, он не даст мне умереть. А что будет потом - об этом я боюсь даже думать.

Глава 14

Однако, мой отказ не произвел на воина никакого впечатления.

Сняв с самодельного шампура шашлык, Ренальд положил передо мной пару подрумянившихся тушек. Вытянутые лапы, спекшиеся глаза.

Какая мерзость!

- Я не голодна, - шепнула я едва слышно и сжалась.

— Ты должна поесть! — Ренальд начал злиться: сурово свел брови на переносице, и в его взгляде мелькнуло раздражение человека, которому приходится раз за разом повторять очевидное.

Почему-то я совсем его не испугалась. Должно быть, произошло эмоциональное выгорание, потому что никаких сил спорить с ним и что-то объяснять у меня физически нет. Тело и душа будто онемели, оставив только глухую усталость.

- Оставь ее, Рен, - небрежно бросил самый немолодой из рыцарей. – Не хочет есть – пусть не ест. За одну ночь от голода не помрет.

Ренальд недовольно фыркнул, но настаивать не стал. Поднявшись на ноги, уселся у костра и принялся поедать несчастных зверушек.

Стемнело. Мужчины в основном молчат, изредка переговариваясь о мелочах. Альбус регулярно подбрасывает дрова в огонь, поэтому я не мерзну. Обо мне будто бы все забыли, и я уже начала засыпать, как вдруг…

- Я все думаю и никак не пойму, - заговорил немолодой рыцарь. – Как эта мерзость сумела вернуться? Сотню лет о нем никто ничего не слышал, а тут раз – и одним махом открыл портал! Это ж где он столько магии взял?

Сотню лет о нем никто не слышал…? Меня насторожила эта фраза. Помнится, перед началом ритуала Дима тоже упоминал, что ждал этого момента сотню лет. Подозреваю, что это не фигура речи. Но если так, то моему мужу вовсе не сорок два года, как написано в его паспорте. Ему как минимум больше ста лет!

Меня передернуло от этого открытия. Получается, что я два года целовалась с древним стариком?! Какая мерзость!

- Я думал, что он нашел сильную ведьму и высосал ее, но в этой девушке нет ни намека на магическую силу, - вставил свое слово Альбус.

Все трое уставились на меня, разглядывая так пристально, что мне захотелось укрыться плащом с головой.

- Настя, - обратился ко мне Ренальд, и в его голосе не было ни капли мягкости, - а какие отношения тебя связывают с Пауком? Ты была его любовницей? Как ты согласилась на ритуал? - он засыпал вопросами, будто пытался сложить из них мозаику, которая наконец объяснит ему эту нелепую, невозможную ситуацию.

Я подняла на него тяжелый взгляд. Стоит ли вообще отвечать? В груди поднялась волна протеста, горячая и горькая. За кого они меня принимают? Кто в своём уме пойдёт на такой ужас добровольно? В их вопросах сквозит что‑то унизительное: будто меня держат либо за расчётливую интриганку, либо за наивную дурочку, которая сама подставила шею под клинок. От этого становится невыносимо мерзко, словно меня вываляли в грязи.

- Я не соглашалась, - выдохнула я, и зажившую рану на груди обожгло болью изнутри.

- А как же тогда? – усмехнулся Ренальд. Он откровенно не верит мне, и в этой усмешке сквозит привычная уверенность воина, который знает правила игры и не терпит исключений. – Без личного согласия жертвы ритуал не получится.

О чем он толкует? Какое может быть согласие на удар кинжалом в сердце? Я чувствовала в его словах подвох, но не понимала, в чем он заключается. Я прикрыла глаза, пытаясь унять раздражение, но вместо этого в памяти вспыхнула яркая, безжалостная картина недавнего прошлого: острый кинжал смертельным поцелуем вонзается в мое сердце, а я ничего не могу сделать — ни увернуться, ни закричать, ни оттолкнуть того, кому еще полчаса назад безоговорочно доверяла.

Я вздрогнула всем телом и распахнула глаза. Мужчины все еще таращатся на меня в ожидании ответа. Что ж, будет им ответ.

- Мы поженились, - обронила я короткое объяснение и поморщилась от усилившейся боли в груди.

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. У рыцарей вытянулись лица, словно они услышали самую невероятную версию из всех возможных. Альбус и вовсе уронил челюсть. Троица переглянулась, словно спрашивая друг у друга: «Ты тоже это слышал?».

- И ты согласилась стать его женой…? – с непередаваемым изумлением спросил Ренальд, глядя на меня так, словно я решила выйти замуж за гоблина с клыками до груди.

Впрочем… Дима оказался гораздо хуже любого гоблина.

- Согласилась, - прошептала я, опуская взор. – Мы поженились, а затем он привез меня в свой дом, уложил на пентаграмму и заколол, словно овцу, - под конец рассказа мой голос предательски задрожал, и я ничего не могу с этим поделать. Ужас всей этой ситуации надвигался на сознание тяжелой бетонной плитой, грозя раздавить, лишить воздуха, заставить захлебнуться в собственной боли.

Откровенно говоря, я ожидала новых скабрезных реплик, насмешливых взглядов или хотя бы холодного недоверия. Но рыцари изумленно притихли. Удивленная этой странной, звенящей паузой, я подняла на них глаза и увидела нечто неожиданное: все трое смотрят на меня с ужасом и… сочувствием. Даже грубиян Ренальд глядит на меня уже без прежнего презрения — в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на понимание, тяжелое и горькое.

Заминка длилась около минуты. Мужчины мучительно обдумывали услышанное.

- Допустим, это правда, – наконец, подал голос немолодой мужчина. Он выглядит искренне озадаченным, будто пытается сложить в голове кусочки головоломки, которые никак не хотят стыковаться. – Чтобы выбраться из мира без магии, нужна магия. Пауку потребовалось бы найти сильную ведьму, но в немагических мирах такие не водится. Что же за ритуал провел этот монстр? – потер подбородок он.

- Есть у меня одно предположение, - сказал Ренальд, разглядывая меня так, словно каждое мое движение может стать уликой. – Я прочитал немало книг о немагических мирах. Да, магия там не водится в больших количествах, но энергию можно извлечь не только нее, - он многозначительно замолчал, словно давая словам осесть в воздухе, как тяжелой пыли.

Я не понимаю, о чем он говорит, но Альбус заинтересованно прищурился, будто в обрывках теории Ренальда угадывается какая-то мрачная логика.

- Ты намекаешь на «сияние чистой души»? – рассмеялся он. – Брось! Это сказки. Никто так и не смог его зафиксировать.

Глава 15

- На Баттасе магический контур мешает проявиться этому явлению, - перебил Ренальд. Голос его звучит ровно, без пафоса, как у человека, привыкшего опираться на факты, а не на легенды. – Но там, где нет магии, все обстоит принципиально иначе. Все сходится. Нужна чистая душа, не запятнанная злобой, завистью и похотью. Паук связал себя с этой душой при помощи несложного ритуала, тем самым получив над ней власть. Девушка была уверена, что он совершает свадебный обряд.