В объятиях Нави: Русалка Мертвых вод

Глава 8

Эхо голоса Водяного еще долго вибрировало в камнях, заставляя воду в гроте мелко дрожать. Алекс стоял на уступе, тяжело дыша, с ног до головы покрытый склизкой, ледяной навийской тиной.

Вода у базальтового валуна тихонько зашевелилась. Зара медленно вынырнула на поверхность. Ее лицо было бледнее обычного, а в огромных глазах застыл такой глубокий, первозданный страх, какого Алекс не видел даже во время самой жуткой грозы на мысе Черного Ворона. Русалка робко подплыла к самому краю плиты и посмотрела на него снизу вверх.

— Зара, — Алекс присел на корточки, пытаясь унять дрожь в коленях. — Ты как? И… что это, черт возьми, сейчас было? Кто этот милый парень из болотного ила, и куда мне нужно идти?

— Это Хозяин Топи, — тихо, с трудом сглатывая слезы, ответила Зара. Ее серебряный голосок срывался. — Мой отец. Древний бог Мертвых вод. Алекс, Черные расщелины — это самое жуткое место в Нави. Туда не заплывают даже мои старшие сестры. Это бездонные разломы на самом стыке нашего мира и вечной пустоты. Там нет воздушных карманов, вода ледяная, как зимний лед под землей, и в этой абсолютной тьме живет Слепой Удильщик. Он огромный, как кит, и слышит малейшее биение сердца. Живого человека он почует за километры.

Парень шумно выдохнул, запуская руку в мокрые волосы:

— Отлично. Просто курорт. И как мне добыть этот чертов изумруд, если я даже плавать в этой маслянистой воде толком не умею?

— Я… я покажу дорогу, — Зара несмело протянула руку и коснулась его щиколотки, тут же густо покраснев от собственной смелости. — Но нам нужно спешить, пока сестры заняты у дальних рифов. Прыгай в воду, Алекс. Магия дыхания, которую мы начали, уже должна работать. Доверься мне.

Алекс зажмурился, выругался сквозь зубы и прыгнул с уступа прямо в фиолетовую бездну. Вода сомкнулась над его головой. К его удивлению, паники не случилось — легкие послушно приняли тяжелую влагу, а прохлада Зары, плывущей рядом, окутала его защитным коконом.

Они плыли по подводным туннелям Нави около получаса. Зара двигалась впереди, плавно и бесшумно работая своим фиолетово-жемчужным хвостом. Она то и дело испуганно замирала, резко оглядывалась назад, вглядываясь в фиолетовые тени мертвых деревьев, и прижимала палец к губам, приказывая Алексу не шуметь. Русалка панически боялась, что за ними следят. Пару раз над их головами проносились стремительные цветные тени ее жестоких сестер, и в эти моменты Зара буквально вжимала Алекса в придонный ил, закрывая своими светящимися волосами, пока опасность не миновала.

Наконец, они достигли края. Подводный ландшафт резко изменился: мертвый лес остался позади, и перед ними разверзлась колоссальная пропасть. Черные расщелины выглядели как рваная рана на дне Нави. Фиолетовое свечение мха здесь полностью исчезало, поглощенное абсолютной, непроглядной тьмой. Вода мгновенно стала ледяной — Алекс почувствовал, как мышцы начало сводить от жуткого холода, а магия подводного дыхания стала даваться с огромным трудом.

Зара остановилась у самого края обрыва. Она повернулась к Алексу, ее руки дрожали, когда она крепко схватила его за плечи, заглядывая прямо в глаза.

— Дальше мне нельзя, — прошептала она ему прямо в мысли. — Если Водяной увидит меня там, он уничтожит нас обоих на месте. Изумруд находится в самой глубокой пещере, прямо в пасти монстра. Алекс… пожалуйста, будь осторожен. Не делай резких движений. Удильщик слеп, но он чувствует волны от твоих рук.

Парень кивнул, мягко коснулся ее пальцев на своем плече, подмигнул, пытаясь вернуть остатки своей уверенности, и оттолкнулся от рифа, погружаясь в абсолютную черноту разлома.

Внутри расщелины царило леденящее безмолвие. Алекс плыл на ощупь, ориентируясь только по едва заметным токам ледяной воды. С каждым метром дышать становилось все тяжелее, холод сковывал грудную клетку. Вдруг далеко впереди вспыхнул крошечный, мертвенно-зеленый огонек.

Парень замер. Огонек покачивался на длинном, гибком отростке, который рос прямо из головы гигантского чудовища. Из темноты медленно выплыла колоссальная, уродливая морда Слепого Удильщика. Это была гора из склизкой черной плоти, покрытая острыми костяными наростами. Его чудовищная пасть, усаженная сотнями длинных, прозрачных, как иглы, зубов, была приоткрыта. И там, прямо между клыками, тускло сиял массивный навийский изумруд.

Алекс затаил дыхание. Он попытался бесшумно подплыть ближе, но его онемевшая от холода нога случайно задела острый край базальтовой скалы. Крошечный осколок камня с тихим стуком покатился вниз.

Для слепого монстра этого было достаточно. Удильщик мгновенно повернул голову в сторону Алекса. Огромный хвост чудовища совершил мощный гребок, и тварь с невероятной для ее размеров скоростью ринулась прямо на парня, широко разевая пасть.

Алекс попытался рвануться в сторону, но ледяная вода сковала движения. Чудовищные зубы пронеслись в считанных сантиметрах от его бедра, подняв мощную волну, которая отбросила парня на скалы. Удильщик разворачивался для второго, смертельного удара. Алекс оказался прижат к глухой стене пещеры, понимая, что это конец.

И в этот самый страшный миг, когда тьма расщелины уже готова была поглотить его, сверху раздался звук.

Зара не смогла остаться на краю. Любовь, вспыхнувшая в ее сердце с первого взгляда, оказалась сильнее любого смертельного страха и запретов Водяного. Она тайно поплыла вслед за своим человеком в самую бездну.

Русалка выплыла прямо на свет зеленого фонаря Удильщика. Ее перламутровые волосы разметались в черной воде, испуская мягкое, защитное сияние. Зара закрыла глаза и запела.

Это не был жуткий ультразвук ее жестоких сестер. Ее голос зазвучал как самая прекрасная, чарующая колыбельная, которую когда-либо слышал мир мертвых. Звуки ее песни мягкими волнами расходились по ледяной воде, проникая в яростный разум монстра. Слепой Удильщик замер. Его гигантские плавники обмякли, огромная пасть медленно раскрылась, а агрессия сменилась глубоким, гипнотическим сном. Тварь лениво закачалась на воде, убаюканная робким пением юной русалки.

Алекс не терял времени. Используя последние силы, он протиснулся между острыми клыками спящего чудовища, судорожно схватил пальцами холодный, светящийся изумруд и рванулся вверх, прочь из пасти.

Зара подхватила его под руки. Ее пение оборвалось, и русалка, тяжело дыша от истощения, изо всех сил заработала хвостом, утягивая Алекса вверх, к спасительному выходу из Черных расщелин.

Глава 9

Черные расщелины остались позади, но ледяное дыхание бездны все еще преследовало их. Тяжелая маслянистая вода Нави неохотно расступалась, словно пыталась удержать беглецов. Алекс плыл, крепко сжимая в кулаке добытый изумруд, но все его внимание было приковано к девушке.

Зара плыла из последних сил. Ее жемчужный хвост больше не совершал тех сильных, грациозных толчков, что раньше — он лишь мелко, судорожно подрагивал, едва удерживая ее на плаву. Длинные перламутровые волосы, которые всегда служили единственным источником света в навийских гротах, полностью погасли, превратившись в безжизненные, серые пряди, лениво тянущиеся за ней по воде. Зара тяжело дышала, ее глаза были полузакрыты. Пение в Черных расщелинах забрало у юной русалки все остатки жизненных сил.

Когда они наконец достигли узкого прохода в свой тайный воздушный грот, Зара практически перестала грести. Она начала медленно опускаться на темное дно.

Алекс мгновенно среагировал. Забыв про собственную усталость и онемевшие от холода мышцы, он перехватил изумруд левой рукой, а правой крепко обхватил Зару за талию. Ее тело казалось пугающе легким и ледяным. Парень рванулся вверх, мощными гребнями преодолевая последние метры, и с плеском вынырнул в воздушном кармане.

Он аккуратно помог русалке выбраться из воды, бережно подхватил ее под спину и колени и уложил на мягкий фиолетовый мох у самого края уступа. Зара бессильно откинула голову назад, судорожно хватая ртом сырой воздух пещеры.

— Эй, Светозарая, ты как? — Алекс тяжело опустился рядом на колени, взволнованно всматриваясь в ее бледное лицо. — Зачем ты так выложилась? Ты же едва жива.

Зара с трудом приоткрыла грозовые глаза и попыталась слабо, успокаивающе улыбнуться:

— Я просто… я просто давно не практиковала древнее пение. И… нам вообще нельзя пользоваться этой магией ради живых. Навь наказывает за такое. Но я не могла по-другому, Алекс.

Парень шумно выдохнул сквозь зубы и опустил голову. Чувство вины и глубокой, искренней благодарности острой иглой кольнуло где-то в груди.

— Спасибо тебе, Зара. Опять ты меня вытащила с того света. Буквально, — тихо сказал он.

Алекс бессильно повалился спиной на мох рядом с ней. Мышцы гудели, а голова раскалывалась от избытка озона и навийской магии. Он уставился в темный, капающий потолок пещеры, где лениво переливались фиолетовые блики.

— Знаешь, Зара… — Алекс криво усмехнулся, закинув одну руку за голову. — В моей жизни вообще мало кто мне помогал. Отец вечно твердит, что я страдаю фигней и должен жить по его правилам. Друзья… ну, с парнями мы ловим волны, тусуемся, но каждый в итоге сам за себя. Чтобы кто-то вот так, рискуя собственной шеей, полез ради меня в пасть к чертовому монстру… Такого не было никогда. И уж тем более я не ожидал, что этим «кем-то» окажется девушка.

Он сделал короткую паузу, чувствуя, как абсурдность ситуации снова бьет по мозгам:

— Тем более русалка. В загробном славянском мире. Если бы мне кто-то рассказал такое на пляже Черного Ворона, я бы сам первый сдал этого бедолагу в дурку.

Алекс негромко рассмеялся собственной логике, ожидая, что Зара хотя бы робко улыбнется или смутится в ответ на его сленг. Но пещера ответила ему абсолютным, звенящим молчанием. Вода лениво капала со сводов, нарушая тишину.

Парень нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Он быстро повернул голову набок.

— Зара?

Русалка не двигалась. Она лежала на боку, свернувшись калачиком на фиолетовом мху. Глаза были плотно закрыты, а ее бледная кожа в полумраке грота казалась почти прозрачной, потеряв даже намек на тот мягкий перламутровый свет, который исходил от нее раньше. Она выглядела испуганно бледной, словно растворялась в окружающем холоде.

— Эй, Зара, не шути так! — Алекс резко приподнялся на локте. Сердце испуганно пустилось вскачь. — Зара!

Его охватила паника. Ему показалось, что из-за его дурацкого испытания, из-за его эгоизма эта чистая, робкая девчонка прямо сейчас погибает у него на руках. Алекс опустился перед ней на колени, протянул дрожащие руки и бережно взял ее лицо в свои ладони, всматриваясь в черты лица. Кожа была ледяной, но когда он замер, сдерживая дыхание, то почувствовал едва заметное, редкое движение ее груди.

Она дышала. Ровно, глубоко и спокойно. Перламутровая русалка просто уснула от абсолютного, предельного истощения.

Алекс шумно, со свистом выдохнул, чувствуя, как колоссальное облегчение смывает остатки паники. Руки немного дрожали, когда он осторожно убрал ладони от ее щек.

— Прости… — тихо прошептал он в темноту грота, глядя на ее спящее лицо. — Прости, что втянул тебя в это.

Парень медленно лег обратно на мох, но теперь уже не отворачивался к потолку. Он повернулся на бок, лицом к Заре, подперев голову рукой. Кристалл навийского изумруда, лежащий рядом на камне, продолжал тускло светиться зеленым, выхватывая из темноты контуры ее хрупкой фигуры. Алекс завороженно разглядывал ее. Без своего привычного перламутрового сияния, без испуганных грозовых глаз, Зара казалась удивительно беззащитной. Каждая черточка ее бледного лица, мягкая линия плеч и изящный, замерший на мху жемчужный хвост — все это вызывало в его серферской, привыкшей к простоте душе странное, незнакомое доселе чувство. Это была не просто благодарность. Это было что-то глубокое, пугающее своей серьезностью, от чего хотелось закрыть ее собой от всего этого мрачного ада.

«Ну и ну, Алекс», — подумал он, горько усмехнувшись про себя. «Поздравляю. Ты официально попал в какую-то старую, дурацкую сказку для детей. Из тех, что пишут на пожелтевших свитках».

Он вспомнил сказки про русалочек, которые читал в детстве. Там всегда были прекрасные принцы на белых конях, замки, балы и счастливые финалы под аплодисменты королевства.

«Только вот я ни черта не принц», — продолжал размышлять Алекс, переводя взгляд на свои руки, покрытые жесткими мозолями от гика, и на простые мокрые плавательные шорты. «Я обычный парень с пляжа, который просто любил кататься на доске. И замка у меня нет. А вокруг нас — Мертвые воды, злые зубастые твари и Водяной, который спит и видит, как бы стереть меня в ил. И эта робкая девчонка спит сейчас без сил только потому, что я оказался слишком самоуверенным идиотом».

Он осторожно, стараясь не разбудить, протянул руку и едва коснулся пальцами кончика серой, погасшей пряди ее волос.

Глава 10

В Нави не существовало утра в человеческом понимании. Здесь не пели птицы, не розовел восток и не рассеивался ночной туман. Время в мире Мертвых вод определялось лишь пульсацией донных жил: раз в двадцать четыре часа фиолетовое неоновое свечение мха на сводах пещеры становилось чуть бледнее, сменяясь глубоким, призрачно-синим оттенком. Это был период покоя — навийские сумерки.

Зара медленно пришла в себя под мерный стук падающих со свода капель. Силы возвращались к ней неохотно, по капле наполняя уставшее тело. Она пошевелила кончиком жемчужного плавника и почувствовала под собой мягкий, влажный мох.

Первое, что она ощутила — это тепло. Непривычное, сильное, идущее откуда-то совсем рядом.

Русалка медленно приоткрыла свои огромные грозовые глаза и тут же замерла, боясь сделать даже вдох. Алекс лежал в полуметре от нее, прямо на боку. Он спал, подложив согнутую в локте руку под голову. Его лицо, обычно подвижное и полное иронии, сейчас в синеватом полумраке грота казалось спокойным и удивительно мягким. Золотистая кожа парня все еще контрастировала с бледным окружением Нави, а на груди мерно вздымались капли озерной влаги.

Зара осторожно перевела взгляд ниже и почувствовала, как к ее щекам мгновенно прилила горячая волна смущения.

Алекс не ушел вглубь пещеры. Он не бросил ее. Судя по тому, как близко лежала его ладонь, и как бережно была расправлена рядом ее серая, постепенно возвращающая свой перламутровый блеск прядь волос — он караулил её всю ночь. На каменном выступе чуть поодаль тускло зеленел добытый навийский изумруд, подтверждая, что кошмар в Черных расщелинах ей не приснился. Этот земной, упрямый человек действительно прошел первое испытание, а потом остался защищать спящую русалку от ее собственного мира.

Ее сердце забилось в каком-то новом, трепетном и пугающем регистре. Зара подтянула жемчужный хвост ближе к себе, свернувшись калачиком, и просто смотрела на него сквозь пелену своих волос, завороженная этим моментом абсолютной, хрупкой тишины.

Алекс судорожно вздохнул во сне и резко открыл глаза. Серферская привычка мгновенно просыпаться при первых признаках изменения погоды сработала и здесь, в загробном мире. Он сел на мху, шумно выдыхая сквозь зубы, и первым делом повернул голову в сторону Зары.

Их взгляды встретились.

Зара от неожиданности испуганно пискнула и поспешно закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться за отросшими, снова начавшими слабо светиться перламутровыми прядями. Жемчужные чешуйки на ее хвосте мелко задрожали от ошеломляющего смущения. Ей казалось верхом неприличия, что он поймал её за разглядыванием его спящего лица.

— Эй, Светозарая, — Алекс мягко улыбнулся, и в его голосе прорезалось хриплое утреннее тепло. Паника, мучившая его всю ночь, окончательно отступила. — Ты как? Не прячься, я же вижу, что твои «фары» снова включились. Волосы светятся — значит, жить будешь.

Зара несмело развела пальцы, выглядывая на него одним глазом. Ее щеки все еще горели пунцовым румянцем.

— Я… я в порядке, Алекс, — тихо, как перезвон серебряных колокольчиков, ответила она. — Силы вернулись. Магия Топи неохотно, но отпускает истощение. А ты? Ты совсем не отдыхал? Зачем ты сидел здесь все это время? Мог бы уйти вглубь воздушного кармана, там камни суше.

Алекс хмыкнул, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Он посмотрел на капающий потолок пещеры, затем снова перевел взгляд на робкую русалку.

— Ага, конечно, ушел бы я, — негромко сказал он, и его улыбка стала немного грустной. — Ты ради меня в Черные расщелины полезла, сознание потеряла, бледная лежала, как приведение. Я, знаешь ли, хоть и серфер безбашенный, но не законченный эгоист. Думал, если твои разноцветные сестрицы решат вернуться, чтобы закончить начатое, я встречу их с этим изумрудом наперевес. Извини, если напугал вчера. Я правда испугался, что ты… ну, того. Погибаешь из-за моей глупости.

Зара медленно опустила руки от лица. Ее взгляд стал удивительно мягким, глубоким. Слова Алекса проникали в самую душу, согревая изнутри так, как не мог согреть ни один навийский костер. Живой человек беспокоился о ней. Защищал её.

Русалка сделала осторожное движение, плавно подплывая — если так можно было сказать про скольжение по мокрому мху — чуть ближе к Алексу. Она замерла в нескольких сантиметрах от его колена, несмело протянула свою тонкую, прохладную руку и едва заметно, самыми кончиками пальцев коснулась его мозолистой ладони.

Алекс вздрогнул от этого легкого, робкого прикосновения, но руку не убрал. Он аккуратно повернул ладонь вверх, позволяя ее пальцам лечь в его руку. На этот раз это не было уроком магии дыхания. Это был их собственный, безмолвный манифест доверия среди вечного холода Нави.

— Никто в Нави никогда не защищал меня, Алекс, — шепотом произнесла Зара, уводя застенчивый взгляд на их соединенные руки. — Сестры только смеются и бьют хвостами, а отец видит во мне лишь слабую служанку. Спасибо, что остался.

— Брось, Светозарая, — Алекс аккуратно, стараясь не сжимать слишком сильно, прикрыл ее пальцы своей ладонью. — Мы теперь в одной лодке. Нам нужно держаться вместе, если мы хотим выбраться из этого замеса. Кстати, о замесах… Наш общий папаша говорил про три задания. Первое мы кое-как закрыли, камень вон лежит. Что там дальше по списку у нашего болотного менеджера?

Зара мгновенно посерьезнела, и мягкое перламутровое свечение ее волос на секунду дрогнуло, подернувшись тревожной синевой. Она осторожно высвободила руку и указала плавным жестом в сторону дальнего, самого узкого туннеля грота, откуда веяло тяжелым, сладковато-гнилостным запахом.

— Второе испытание, Алекс, — ее голос упал до испуганного шепота. — Сети Забвения. Лабиринт живых черных водорослей, которые охраняют болотные ведьмы. Они не тронут твое тело, но они заберут твой разум. Они нашептывают голосами тех, кого ты любишь в Яви, заставляя забыть свое имя, свою жизнь и уснуть навсегда. Если ты поддашься их шепоту — ты никогда больше не увидишь своего солнца.

Алекс медленно поднялся на ноги, чувствуя, как внутри вопреки страху закипает привычное упрямство. Он взял с камня светящийся изумруд, спрятал его в карман шорт и посмотрел на Зару:

— Голоса, говоришь? Ну, после разговоров с моим отцом меня вряд ли можно напугать какими-то ведьмами.

Алекс бодро повел плечами, пытаясь разогнать остатки ледяного оцепенения в мышцах, но стоило ему сделать шаг по мокрому мху, как в желудке созрел бунт. Парень замер, перевел взгляд на притихшую Зару, и в этот момент его живот издал такой оглушительный, утробный и уморительно протяжный «кряк», что эхо от него трижды прокаталось под сводами пещеры.

Зара испуганно округлила глаза, решив, что из темноты лезет новое болотное чудовище. Но, сообразив, в чем дело, русалка прыснула, мгновенно прикрыв рот ладошкой. Ее перламутровые волосы мелко задрожали от беззвучного смеха, а в грозовых глазах заплясали искры. Алекс и сам не выдержал, смущенно почесав затылок.

— Да ладно тебе, не смешно, — проворчал он, хотя на губах играла улыбка. — Я со вчерашнего дня ничего не ел, а плавание с акулами-переростками сжигает кучу калорий. Скажи честно, Светозарая, у вас тут в Нави еду вообще дают? Или у Водяного только испытания в меню?

Русалка согласно кивнула, отнимая ладошку от лица, на котором все еще блуждала робкая улыбка:

— Живым нужно питаться, я знаю. Сестры иногда забирают припасы с утонувших лодок людей. Я… я сейчас, подожди меня!

Она ловко соскользнула с уступа обратно в чернильную воду, подняв тучу блестящих брызг, и мгновенно исчезла в глубине туннеля.

Алекс остался сидеть на мху, лениво рассматривая добытый изумруд, который продолжал тускло светиться зеленым на камне. Минут через пятнадцать вода снова забурлила. На край плиты с тихим стуком опустилась широкая глиняная тарелка, покрытая крупными листами кувшинок, а следом вынырнула запыхавшаяся Зара. Глаза ее сияли гордостью.

— Вот, — робко произнесла она, пододвигая к нему тарелку. — Это все, что я смогла раздобыть в тайниках, пока сестры спят.

Алекс с энтузиазмом придвинулся ближе, сдернул зеленый лист и… замер. На тарелке лежали «разносолы» потустороннего мира. Парень посмотрел на это кулинарное чудо с плохо скрываемым отвращением. Посередине лежала абсолютно сырая, склизкая речная рыба с мутным глазом. Рядом дымилась глиняная плошка с густой фиолетовой жижей, от которой исходил резкий, йодистый запах — настой из глубинных водорослей. И завершала эту композицию серая, странная на вид сухая лепешка, покрытая чем-то похожим на речную соль.

Желудок снова требовательно напомнил о себе. Выбирать из предложенного мало что приходилось, а есть хотелось так сильно, что перед глазами уже плыли круги. Алекс тяжело вздохнул, мысленно попрощался со своим идеальным прессом и принялся за еду через силу.

Он зажмурился, перехватил сырую рыбину за хвост и откусил кусок. Мясо оказалось ледяным и волокнистым, но, к его удивлению, не тухлым. С трудом проглотив первый кусок, он запил его глотком фиолетового настоя. Алекс тут же закашлялся, утирая слезы — на вкус это было как концентрированная морская капуста, смешанная с мятой, зато в голове мгновенно прояснилось, а онемевшие мышцы обдало долгожданным теплом.

— Ну и гадость, — прохрипел парень, но потянулся к лепешке.