Осколки Истины: Смерть Невинности. Том I

Тени переулка сгустились и поползли по камням. Вальдеон, привалившийся к стене, казался её продолжением, ввинчиваясь взглядом в юношу и выискивая в нём слабину

— Ты либо круглый дурак, либо смерти ищешь, — неверяще процедил Пёс, раздувая ноздри. — Два пирата, в чьём послужном списке крови больше, чем вина в погребе Императора, а ты лыбишься, будто на придворном рауте.

— Милейший, ваши грозные тирады пугают меня куда меньше, чем ворчание моей почтенной бабушки, — Амарант лениво пожал плечами, хоть и не сводил с пирата взгляда. — И, признаться, я не ощущаю от вас достаточной… угрозы.

Эва прикрыла губы, сдерживая смешок, и с любопытством изучая, как мерцают узоры на коже сильванорца:

— Охота посмотреть, как этот благородный цветок станет колоться шипами на Турнире Пяти Орденов.

Амарант, грациозно склонившись, галантно взял её пальцы в свои и коснулся их губами. Эва не отдёрнула руку, наблюдая за ним с лёгкой улыбкой и чуть склонив голову набок.

— Обязательно приходите, леди. Я покажу, как рождается магия под вздохи толпы, — в его голосе прозвучали нотки твёрдой убежденности. — Я намерен победить. И там я продемонстрирую всё, чему меня учили. Поверьте, посмотреть вам будет на что.

— Ну какой хорошенький! — Эва звонко рассмеялась, хлопнув в ладоши. — Я буду болеть за вас! С такой уверенностью вам не будет равных. Согласен, Вальдеон?

Пёс молчал. Его челюсть сжалась так, что послышался скрип зубов.

— Ты везде этот сироп разливаешь? — ворчал пират. — Или только перед дамами позу ломаешь?

— Каждая женщина — это цветок, уважаемый, — Амарант стряхнул с рукава невидимую пылинку. — Без должного ухода даже самая роскошная роза зачахнет. Взгляните на леди Эвендель — сияет, несмотря на ваш… шарм простолюдина. Могу дать вам пару уроков. Сегодня я пребываю в особо благородном настроении, знаете ли. Обычно такие знания стоили бы целое состояние, но…

Тело Пса дёрнулось вперёд с пугающей скоростью, но Амарант был быстрее. Он плавно ушёл вбок, пропуская кулак мимо, и его пальцы, обвитые вспыхнувшими серебристыми рунами, сомкнулись на запястье пирата. Камни мостовой под ногами отозвались низкой вибрацией.

Амарант не атаковал. Он направил магию иначе — мягко, успокаивающе, как усмиряют дикого зверя или утешают плачущего ребёнка. Сильванорец попытался коснуться души пирата... и не нашёл ничего. Его сила просто скользнула в пустоту, не встретив ни отклика, ни сопротивления. А Вальдеон даже не дрогнул.

— Не стоит, пират, — произнёс Амарант тихо, в его лазурных глазах, ещё мгновение назад игривых, мелькнуло замешательство, которое он тут же подавил. — Не забывайте, с кем имеете честь говорить.

Эва молнией вклинилась между ними, прижимая ладони к груди Вальдеона и отталкивая его.

— Ну полно тебе, Вальди! — в попытке разрядить обстановку её смех прозвучал чересчур громко. — Юноша просто хорошо воспитан и галантен… Господин Амарант, он вспыльчив, прошу, не гневайтесь на дурака!

Вальдеон вырвал запястье из хватки сильванорца и отступил на полшага, но взгляда не отвёл, прожигая юношу многообещающим взглядом.

Амарант, мгновенно смягчившись, отступил с лёгким поклоном, хотя его пальцы ещё подрагивали от странного отзвука прикосновения к пирату. Сильванорец спрятал руки за спину — жест, который мог бы вполне сойти за светскую непринуждённость, если бы не лёгкая дрожь в кончиках.

— Всё прощаю, раз уж вы просите, о, прекрасная, — он одарил Эву одной из своих самых обворожительных улыбок, намеренно не глядя на Вальдеона. — И, пожалуй, мне стоит продолжить прогулку в одиночестве. Ночь слишком хороша, чтобы тратить её на склоки.

Эва тепло улыбнулась ему в ответ и помахала рукой на прощание.

— Летите уж, ваше сиятельство. Пусть моя Удача коснётся и вас.

Удача.Для Эвы это было не просто слово. Амарант вспомнил рассказы матери о морском культе: диком, суеверном, но по-своему честном. И сейчас, получив благословение от капитана с Меткой, он не мог отделаться от чувства, что ночь вокруг и правда стала мягче, а путь впереди — яснее.

Принц благодарно кивнул, развернулся и зашагал прочь, но едва он миновал первые несколько шагов, как улыбка сползла с его лица. Он не оглядывался, но по напряжённым плечам и тому, как его пальцы то сжимались, то разжимались под тканью плаща, было ясно: Вальдеон его насторожил. Серьёзно. А вот Эва — другое дело. О Серебряной Лисице не рассказывали страшных сказок. Она не убивала безоружных и не держала в страхе целые эскадры. И потому к ней Амарант не чувствовал ничего, кроме благодарности и восхищения.

И едва сильванорец растворился в ночи, Эва с силой втолкнула Пса в проём между домами. Её пальцы впились в грубую ткань его рубахи, прижав его к холодному камню.

— Совсем из ума выжил, идиот несчастный?! — голос сорвался на шёпот, полный ярости. — Какого хрена ты вообще полез на него? Он — наследник Ордена Алых Лепестков, Вальдеон! Решил устроить нам аудиенцию у палача?! — она задыхалась, грудь вздымалась часто и прерывисто. Взгляд, горящий в темноте, испепелял его, пытаясь докопаться до крупицы здравого смысла. — Это не просто юнец, это маг, мать твою! И только по чистой удаче мы сейчас не собираем собственные кишки!

Пёс даже не попытался скрыть самодовольную усмешку. Она расползлась по его лицу, обнажив золотой клык и выдавая опасную беспечность.

— Да расслабься, Эв. Этот павлин просто зазнался. Важно не кто он, а что он может. А против меня... — он лениво повёл плечом, — против меня даже его хвалёная магия — просто фокусы для деревенской ярмарки. Пусть хоть сто лет учится. Не выстоит.

— Зазнался?! — её голос снова взлетел до визга. — Он, шип бы его побрал, и есть сама власть! И вёл себя при этом куда приличнее, чем ты в своих лучших снах! Галантно, понимаешь? А если бы он решил сдать тебя имперским стражникам? Что бы я тогда делала? А наш план? Ты хоть на секунду подумал о… вообще хоть о чём-то?!

— Волнуешься за меня, а? — промурлыкал он, и его улыбка стала ещё шире и опаснее, говоря о полном отсутствии раскаяния.

Эва смотрела на него, забыв дышать, и вдруг осознала, как близко он стоит. Тепло его тела и знакомый запах дыма, соли и металла ударили в голову. В висках застучало безумное желание — врезать ему. Со всей дури. Чтобы снести эту наглую ухмылку и выбить этот проклятый золотой зуб, который всегда её раздражал. Она заставила себя выдохнуть, вспоминая слова Торгара: ярость — сила, но не ты служишь ей, а она тебе. Резко разжав пальцы, она оттолкнула Вальдеона от себя, сделав шаг назад.

— Не льсти себе. Мы здесь по делу. У нас есть план, и команда ждёт золота, а не наших трупов. Так что хватит чесать языком и выяснять, кто сильнее, — она скрестила руки на груди и мотнула головой. — Идём. Дело ещё не сделано.

Два силуэта, слившиеся с прибрежным шиповником, наблюдали за портом. Солёный ветер шевелил волосы Эвы, а волны, с тихим шипением накатывавшие на сваи, глушили перекличку дозорных. «Серебряный Лис» дремал в нескольких лигах от порта — его белоснежная обшивка мерцала в тумане, как мираж, и даже Эва почти не различала контуры родного корабля.

«Идеальная маскировка», — с гордостью подумала она, прикусывая губу.

— Ходят по двое. Интервал — два часа, — прошелестел её голос, и серебристый циферблат хронографа щёлкнул в её ладони. — Ночью — пятеро. Аэрн'талийцы... Слишком уж эти гордецы самоуверенны. Думают, их сила заменит бдительность.

Пёс, пригнув голову к коленям, посмотрел на неё искоса и выдавил усмешку:

— Ты им оды воспеваешь или план строишь? Расслабься. Наши команды — не безмозглые щенки.

Эва резко вдохнула. Где-то на борту «Лиса» ждали десятки жизней, доверившихся её расчётам. Один промах — и волны станут их саваном.

— Цель — «Стальной Горн», галеон аэрн'тале, — начала она, выцарапывая кинжалом чёткие линии на песке. — Там — состояние. Оружие, доспехи, слитки знаменитой стали, что не тускнеет веками. Всё это — дар их Ордена Императору, — лезвие ткнуло в нарисованный галеон, а затем указало на реальный корабль неподалёку, чьи украшения на носах тускло поблёскивали в ночи. — Забираем всё. Но не как воры, а как... новые владельцы.

Пёс приподнял бровь, но молчал, слушая.

— План прост. Их экипаж — не моряки, а солдаты. Сильны в бою, но в море беспомощны, как дети. Не будем пробивать силой. Мы войдём через парадный трап, — она провела линию от пустынного пирса прямо к борту галеона. — Я изучила списки. Спасибо нашему информатору — там было всё и даже больше. А сегодня я видела в гавани два пруденитских корабля. Значит, старик Зантарий уже здесь, а с ним и его инспекторы. Сама судьба подкинула нам прикрытие.

Вальдеон хмыкнул, но не перебивал.

— Твои ребята — те, что больше всех на людей смахивают, в форме портовых грузчиков глушат ночной дозор на причале. Тихо, без крови. Мои, под видом пруденитских инспекторов, поднимаются на борт. Якобы внезапная проверка таможенных печатей. После того, что Куива'Нариен учудил в прошлом году на аурелийских верфях, ни один капитан не удивится.

— Это когда тот психанул и перерыл им все трюмы?

— Ага. Старый Хью рассказывал: на беднягу свалилось столько писем, что он, видимо, просто психанул. Император требовал срочно проверить аурелийские порты и корабли — говорят, искали скрывающихся полукровок, — а глава Хранителей, вместо того чтобы спустить это на тормозах, взял и устроил настоящую облаву. С инспекторами, печатями и протоколами. И знаешь, что? Ни одного полукровки не нашли. Зато нашли дюжину неучтённых грузов, три фальшивых манифеста и контрабанду, за которую местные до сих пор расплачиваются.

— Хью как всегда, — фыркнул Вальдеон. — Готов нос в любую политическую хрень засунуть, лишь бы историй пьяницам рассказать. А что до пруденитов... Император орёт «лови полукровок», а глава их сидит в своей башне и думает: «Ну-ну. Давайте посмотрим, что вы там ещё прячете, господа хорошие». Уважаю. И корабли у них что надо.

— Вот именно, — Эва кивнула. — Прудениты вообще не питают неприязни к полукровкам, но формальности соблюдают до последней запятой. Так что если мои люди явятся на борт с печатями и потребуют документы — никто не заподозрит подвоха. Пока их капитан ищет бумаги, мы обезвредим охрану на палубе и запрём оставшихся в трюме. А дальше — твой выход, — её глаза сверкнули в темноте. — Ты пробираешься к штурвалу, и пока весь порт спит, «Стальной Горн» под твоей рукой плавно и тихо отходит от причала. Без паники, без тревоги. Словно сам решил сменить стоянку.

— А стража на берегу? — хрипло спросил Пёс, мысленно уже проходя маршрут: восточный риф, затем — против течения. Штурвал в его руках пел морские баллады, и каждый в море знал, что Безумному Псу нет равных в искусстве укрощения кораблей.

— Так это же аэрн'тале. Будут стоять хмурить лбы и чесать затылки, соображая, что вообще поменялось, а мой «Лис» уже будет ждать в открытом море, чтобы принять тебя и забрать добычу. Туман спрячет нас лучше любого покрова, — она обвела на песке широкую дугу. — Мы не грабим. Мы забираем своё. И корабль, и сталь, и их гордыню. Удача благоволит тем, на ком лежит её вечный след.

— И пока он горит — сама стихия склонит пред нами голову.

Эва обернулась так резко, что Пёс едва успел среагировать. Мгновение — и она уже тянула его за собой, прижимая к земле. Их тела слились с густым кустарником, и даже прибой затих, вместе с Эвой прислушиваясь к шагам дозорных. Пират замер, чувствуя, как её рука стискивает его плечо; губы непроизвольно дрогнули в усмешке.

— Ого, капитанша, решила порезвиться напоследок? — прошептал Пёс, напуская на себя томный вид. — Не знал, что тебе настолько нравится природа…

Эвендель бросила на него взгляд, в котором смешались ярость и едва сдерживаемый смех, и прижала руку ко рту пирата.

— Знаешь, — прошептала она, подавшись ближе, так что его щёки опалило тёплое дыхание, — я почти соскучилась по твоим пошлым шуткам. Но это не значит, что за каждую из них я не мечтаю тебя придушить.

Вальдеон ощутил, как кожу покалывает, и ухмылка расцвела на его губах.

— Придушить, говоришь? А я бы и не возражал… Только, может, оставим эти твои грязные мыслишки на потом? — он посмотрел прямо в её глаза, где тревога мешалась с насмешкой. — Сейчас ведь главное — задание, а после… после мы обязательно найдём время для более тесного знакомства моей шеи с твоими руками.

Она отпрянула, ткнув его пальцем в грудь:

— Хватит паясничать. Если всё испортишь, задушу заранее.

Голос звучал сурово, однако Пёс заметил, как её рука дрогнула, задержавшись у его ворота дольше необходимого. Он усмехнулся в ответ, но подчинился, выбравшись из зарослей вслед за ней.

Глава 12. Гений, чьё сердце — вечный компас, указывающий в неизведанное

Причал встречает гения в пыли,И для него Турнир — лишь шанс открыть миры.

Луна проглянула в разрыве туч — и крохотный кораблик, больше походивший на скорлупку, бесшумно вполз в порт. У причала сгрудились стражники, чьи факелы выхватывали из мрака облупившуюся краску борта и скрученные верёвки, и одинокую фигуру на палубе, судорожно чихавшую в пыльный рукав.

Он вывалился из лодки с грацией падающего кулька с грибами, и только тут стало ясно, насколько он высок. Худощавый, как стебель тростника, он, казалось, состоял из одних углов. Длинный плащ, когда-то бывший чёрным, а ныне отливавший цветом заношенных подошв, взметнулся, устроив вокруг небольшой шторм из пыли и рассыпавшихся крыльев засушенных мотыльков. У воротника торчала увядшая веточка, зацепившаяся за ткань, судя по всему, ещё на прошлой неделе. Очки, съехавшие на кончик носа, поймали отблеск факела, и трещина на левой линзе раздробила огонёк в калейдоскоп из бликов.

— Стой! — прогремел старший стражник, выставляя вперёд древко алебарды. Его перекосило от страха пополам с брезгливостью, причём брезгливость явно брала верх. — Назовись и объяви цель визита, оборванец!

Неизвестный выпрямился, судорожно поправив очки на переносице, и из его груди вырвался оглушительный чих, от неожиданности заставивший стражу дружно вскинуть щиты.

— Простите, господа, — голос оказался неожиданно глубоким и мелодичным. Он вытер нос рукавом и скинул капюшон, открыв мужественное, но странно одухотворённое лицо. — Анаксагор Куива'Нариен. Что же касается цели моего визита в ваш, позвольте заметить, весьма… аутентичный анклав, она продиктована желанием приобщиться к состязанию, коему суждено аккумулировать... — он заметил полное непонимание на лицах стражников и улыбнулся, мгновенно перестроившись. — Прошу прощения. Анаксагор Куива'Нариен. Прибыл для участия в Турнире Пяти Орденов.

Пруденит стоял перед ними, улыбаясь широко и ослепительно, но как-то механически. Его нездорово бледную кожу испещряли тёмные пятна на лбу и скулах — расовая метка, уходившая под воротник рубашки. Длинные каштановые волосы, перехваченные кожаным шнурком в высокий пучок, вздыбились непокорной гривой, а в чёлке и на левой брови выделялись светлые волоски — странно, но знающие шептались: это шрамы от магии, выжегшей из волос цвет. Его рука легла на нагрудный знак, и стражники тут же посерели.

— Орден Хранителей Бесконечных Свитков… Сын господина Зантария?! Простите, ваша милость, мы не узнали…

— Хо-хо! Не милость, а, если верить письмам отца и сестры, — хроническая головная боль, — ответил Анаксагор, смахивая с плеча пыль. Он широко улыбнулся, но взгляд оставался пустым, без малейшего отзвука чувств. — Да ладно, чего уж там. В этих одеждах меня и родная мать на порог не пустила бы, если бы не покинула этот мир ранее.

Он шагнул вперёд, чтобы раскланяться с показной галантностью, и сорвавшаяся с плеча сумка выплеснула на пирс груду странностей: позеленевшую астролябию, свиток с рунами, склянку, где пульсировало нечто синее. Стражники переглянулись. Младший из них не удержался — губы дрогнули в усмешке. Ещё бы! Ведь этот чудак был тем самым гением, о котором сплетничали в тавернах: тем, что в пятнадцать лет остановил чуму, разгадав, что крысы травятся от масла огненного гиацинта. А в двадцать изобрёл «эликсир веселья», который заставил леопардов в Кора'Сириэль орать подобия славословий Истинному, чем привёл почтенную Алую Бурю в состояние, близкое к припадку.

— Господин Куива'Нариен! — один из стражников, совсем юный, согнулся в глубоком поклоне. — Ваш отец… Вы… Ваши труды о чуме в Азорахе спасли мой родной город! Моя семья… б-благодарю вас!

Анаксагор ошеломлённо моргнул. Его взгляд скользнул по лицу юноши, анализируя гримасу, слова, но не схватывая их эмоционального заряда. Он видел слёзы в глазах, слышал дрожь в голосе, но для него это были лишь данные, симптомы, не вызывающие «эмпатического резонанса».

— О, это… — он поправил очки и заговорил ровным тоном. — Мы с отцом всего лишь проанализировали цепь биохимических реакций. Логика подсказала верный путь. Э-э… — пруденит на мгновение замолк, догадываясь, что стандартная формула «не за что» здесь, вероятно, не подходит, и он искренне недоумевал, за что его благодарят — за выполнение логической последовательности? — Ваша… признательность… зафиксирована.

Он произнёс это с той же отстранённой учтивостью, с какой мог бы констатировать результат эксперимента. В его мире чувства были лишь переменными в сложном уравнении поведения, и он давно перестал пытаться его решать. Пруденит нагнулся за выпавшим грибом-биолюминофором, и плащ распахнулся, обнажив камзол, увешанный всякой всячиной. К кожаному поясу были пристёгнуты десятки свитков, испещрённых формулами, которые, чудилось, шевелились на пергаменте. Стражники застыли между страхом и восторгом: перед ними расхаживала легенда. Безумец, спустившийся в кратер Вулкана Прозрений, чтобы «поговорить с магмой». Гений, чьё сердце — вечный компас, указывающий в неизведанное.

— Скажите, — Анаксагор стал ещё более серьёзен, — а мои уже здесь?

— Корабль вашего отца прибыл позавчера, — старший стражник согнулся в новом поклоне, но голос его дрогнул от внутреннего смятения: перед ним стоял живой парадокс — наследник великого рода в затёртом плаще, пахнущем пылью дальних странствий. — Позвольте проводить вас…

— Не стоит, не стоит! — Анаксагор уже сделал несколько неуклюжих шагов в сторону города, спотыкаясь о собственную сумку, из которой выкатился очередной свиток, отдалённо напоминающий звёздную карту, и пучок сушёных лягушек. — Я найду дорогу. Если, конечно, — он обернулся, и на его лице вновь вспыхнула та самая, словно бы искренняя, улыбка, — гостевой дворец не перенесли на луну с тех пор, как мой прошлый эксперимент вышел из-под контроля в районе винных фонтанов Императора.

Стражники переглянулись. Гений, чудак, спаситель — он был всеми сразу.

Охранники загалдели, словно стая воробьёв, наперебой тыча пальцами в разные стороны и перебивая друг друга:

— Гостевой дворец в квартале Лунных Арок, господин!

— Нет-нет, через рынок кузнецов быстрее!

— Я вас провожу, мудрый господин!

Анаксагор махал длинными руками, будто отмахиваясь от роя пчёл, но на его лице не было и тени раздражения — лишь лёгкая озадаченность.

— Благодарю, благодарю, искренне тронут вашим рвением! — в его тоне звучала не притворная, а логически выверенная вежливость. Он понимал, что они проявляют заботу, и, как воспитанный пруденит, обязан был это оценить. — Но не хочу вас утруждать. Знаю столицу, как собственный письменный стол, — он повернулся и начал тыкать длинным пальцем в пустоту, мысленно накладывая карту на реальность. — Там — театр, там — рынок, а по прямой, если пройти сквозь сад леди Лиоретт, — бани! Совершенно логичный маршрут.

Они расхохотались, забыв о церемониях и субординации.

— Кстати, — Анаксагор замер на полушаге. — Когда я подходил к порту, мне показалось… Нет, не показалось. В тумане определённо стоял корабль. Довольно крупный. Серебристый такой.

Стражники переглянулись, заметив, как пруденит нахмурился.

— Странно, — пробормотал он, скорее себе, чем им. — Маскировка у него слишком хороша для торгового судна. Ни одного лишнего огонька, ни намёка на присутствие. И Орденских знаков я не разглядел… Хотя в такой туман, конечно, можно ошибиться, — он рассеянно махнул рукой. — Вероятность ошибки наблюдения в условиях плохой видимости составляет примерно...

Он замолк, поймав на себе выжидающие взгляды стражников, и вдруг вспомнил, что говорит с людьми.

— В общем, — Анаксагор поправил съехавшую сумку и улыбнулся, — в преддверии Турнира Пяти Орденов найдутся желающие воспользоваться суматохой. Пираты, контрабандисты, охотники за лёгкой добычей… Настоятельно рекомендую усилить охрану. Особенно в ночное время. И особенно там, где швартуются суда Орденов с ценными грузами.

Он на секунду замолк, а потом улыбнулся — на этот раз чуть рассеянно. Старший стражник вытянулся.

— Благодарю за предупреждение, господин Куива'Нариен! — воскликнул он. — Немедленно усилим дозоры на всех причалах!

И когда высокая, угловатая фигура скрылась в узком переулке, стражники немедленно бросились исполнять приказ.

Гостевой дворец Ордена Хранителей дышал учёностью. Стены его были сплошь завешаны картами с пометками на полях, этажерки гнулись под тяжестью фолиантов, а воздух пах смесью ароматов старого пергамента, едких чернил и бодрящего аурелийского кофе. Анаксагор проносился по коридорам, оставляя за собой след из перьев, свитков и сушёных лягушек. Привратники обменивались улыбками, пропуская его: все знали — где появляется Куива'Нариен-младший, там неизбежно следует открытие или хаос. Чаще — и то, и другое разом.

Дверь в кабинет распахнулась сама, едва он к ней приблизился, будто чувствуя знакомый, суматошный энергетический след.

— Ну наконец-то! — голос отца прокатился по комнате, заглушая скрип старых половиц. Зантарий вскочил из-за стола с такой стремительностью, что опрокинул малахитовую чернильницу — фиолетовая лужа поползла, впитываясь в древние манускрипты. — Ты принёс с собой столько пыли, что я чихнул ровно трижды, пока ты поднимался по лестнице! И… — он оглядел фигуру сына с головы до ног, оценивая выцветший плащ, растрёпанные волосы и торчащую из сумки лапку сушёной лягушки. — Богов наша наука хоть и категорически отрицает ввиду отсутствия воспроизводимых доказательств, но… благие боги! Что с твоим видом? Создаётся впечатление, что последний отрезок пути до гостевого дворца ты преодолевал методом хаотического кувыркания!

Они столкнулись в объятиях — две долговязые тени, зеркальные и непохожие разом.

— У меня талант к приключениям! — Анаксагор, не выпуская отца из объятий, одной рукой вытащил из кармана смятый свиток, заляпанный засохшей глиной и чем-то бурым. — Нашёл в болотах таблички с проклятиями! Посмотрим?

— Отлично! — Зантарий выхватил находку с жадностью коллекционера, тут же забыв и про внешний вид сына, и про фиолетовую лужу на столе. — Вечером будем их методично опровергать. Сразу после ванны. И… — он вдруг рассмеялся, ткнув пальцем в сломанные очки сына, — ты взял мои старые, с оптической лаборатории, да? Я так и думал. Никто, кроме тебя, не додумался бы носить эту рухлядь.

Они замерли, ухмыляясь друг другу, — не просто похоже, а зеркально, двумя половинками одного целого: два чудака, два гения, два листка, вырванные из одного фолианта. Где-то били дворцовые часы, возвещая о наступлении полночи, но здесь, в эпицентре бури из свитков, чернил и смеха, время отступало перед вечным диалогом родственных умов.

Зантарий Куива'Нариен возвышался посреди кабинета, как башня, сложенная из книг и вопросов. Черты его лица были резкими, плечи — острыми, а пальцы, изогнутые за десятилетия перелистывания манускриптов, напоминали причудливые ветви. Бледная, сухая кожа была испещрена тёмными пятнами — такими же, как у сына, только глубже врезанными в плоть. Из-под местами седой гривы волос, забывшей о существовании расчёски, выступали длинные, устремлённые вниз уши, но главной силой в нём были глаза. Глубокие, цвета потускневшего изумруда, они светились ровным огнём познания и в них отражались все прочитанные им свитки и все разгаданные тайны.

— Кстати, а где Сапиентия? Я думал, встречу её здесь.

— Твоя сестра не смогла покинуть Голдмарк, — Зантарий прищурился с хитринкой. — Госпожа Солейн перед отъездом оставила её «за главную», как она выразилась. Сказала, что Сапиентия — самая вменяемая из всех, кто мог бы там оказаться. Так что теперь она утопает в бумагах по самую макушку.

— Одна? — Анаксагор приподнял бровь.

— Нет, конечно, — Зантарий махнул рукой. — Господин Тер'Айлин вместе с ней. Веселит её шутками, пока она разбирается с документами, полагаю.

— Вполне в стиле Антуриума, — хмыкнул Анаксагор.

— Сапиентия не жалуется, — Зантарий пожал плечами. — Она девочка умная. Да и дядюшка твоего друга весьма неглупый сильванорец. Он политик с огромным опытом, — Зантарий уже развернул свиток, который сын сунул ему ранее, и вглядывался в письмена. — Ты, к слову, забыл перевести руны на обороте. Здесь нет проклятий. Всего лишь рецепт от несварения. Думаю, нам пригодится после банкета на Турнире.