Осколки Истины: Смерть Невинности. Том I
Глава Ордена Хранителей Бесконечных Свитков, наблюдавший за установкой зеркал с сосредоточенным видом, выступил вперёд. Он учтиво склонил голову перед Мириэлией, а затем перед наследниками.
— Разумеется, — отозвался Зантарий. Его низкий голос струился мягко, а на лице появилась добрая, отеческая улыбка. — Сведения, которые удалось собрать и верифицировать моему Ордену, отрывочны и порой противоречивы, ибо каждый Турнир уникален. Однако нам удалось выявить некую ось, вокруг которой вращаются все испытания.
Зантарий обвёл взглядом пятерых наследников, на мгновение задержался на каждом, оценивая, и остановился на Феариде.
— Леди Феарида, — начал он с глубокой серьёзностью, — вашему роду надлежит явить искусство боя. Но истинная сила воина Аэлиндорн кроется не в мускулах, а здесь, — он легко постучал пальцем по виску, — в умении владеть собой. Ярость аэрнтале — это ураган. Не пытайтесь подавить её: она разорвёт вас изнутри. Не пытайтесь слепо управлять ею: она сожжёт ваш разум. С ней нужно… договориться. Примите её как часть себя, и тогда в бою тело воина само подскажет верный шаг. Противники будут уникальны, и вам придётся найти стратегию для каждого, обратив его слабости в свою силу.
Пруденит повернулся к Аурике и его взгляд чуть смягчился.
— А вам, госпожа Солейн, — продолжил он, — предстоит пройти лабиринт, где царит кромешная тьма, а реальность искажается и ускользает. — Зантарий поднял руку, очерчивая в воздухе невидимые стены. — Ловушки там потребуют не только реакции, но и стратегического мышления. Ваша часть острова лишена солнца — вашего главного союзника, — он мягко указал на её украшения. — Поэтому каждый уловленный луч, каждую искру света тратьте с величайшей бережливостью. Растратите попусту — тьма поглотит вас. Ваша задача — сохранить свой внутренний свет. Именно он и укажет на верный путь.
Давая им миг осмыслить сказанное, Зантарий помолчал и, чуть погодя, остановился взглядом на Аэрионе.
— А вам, юный господин АмисДраэль, — голос его зазвенел, трогая струны едва заметной иронии, — предстоит испытание не силой мускулов. Вам будет предложена дилемма, где веками сплетались ложь, полуправда и предрассудки. Чтобы распутать этот узел, опирайтесь на советы предков и божественные послания в тишине молитвы. Вера станет вашим компасом в море сомнений. — Он шагнул ближе, заговорив проникновеннее: — Вам предстоит пролить свет на тёмное прошлое, отыскать скрытые ходы в лабиринте чужих судеб. Придётся умиротворять разгневанных духов и очищать от скверны саму землю испытания. Но помните: чтобы вернуть утраченную гармонию в то место, что вверят вашему попечению, вы должны прежде сохранить её в собственной душе. Ваше оружие — не сталь, а истина и вера.
А когда он повернулся к Амаранту, и строгие складки у рта Хранителя Знаний дрогнули, готовые сложиться в улыбку.
— А тебе, юный сильванорец, чья связь с живым миром естественна, как дыхание, предстоит пройти путь через землю гнева. Стихии там отвергли всякий договор и будут бушевать без контроля. Твоя задача — не усмирить их грубой силой, а убедить стать союзниками. Духи природы будут твоими проводниками, но полагайся не только на просьбы, но и на дар убеждения. Используй магию сдержанно, обдумывай каждый шаг.
Тут Амарант, поймав его взгляд, ободряюще подмигнул, и Зантарий не смог сдержать смешка.
— Я знаю, тебя учить этому — всё равно что птицу учить летать, — уже мягче добавил он. — Твоё главное оружие там — мудрость и дипломатия. Покажи им, что ты достоин быть не завоевателем, а тем, кто готов открыть душу каждому созданию.
Взгляд, до этого скользивший по наследникам с долей официальной отстранённости, наконец нашёл сына. Губы тронула тёплая улыбка. Анаксагор ответил тем же.
— И, наконец, — произнёс он тише, — тебе, представителю пруденитов, будущему Хранителю Знаний, предстоит пройти через библиотеку-лабиринт. Её полки хранят не только мудрость, но и опаснейшие из знаний, где почти невозможно отличить правду от лжи. Твоя задача — найти ключ, полагаясь на ум, смекалку и магию. Доверься логике, но не глуши интуицию. — Он чуть склонил голову, перейдя на шёпот, слышный лишь пятерым: — Библиотека та полна ловушек и лжи, способной свести с ума неподготовленного. Но я знаю, что ты готов.
Зантарий выпрямился, и его улыбка стала полна тихой гордости.
— Покажи им, Анаксагор, что такое истинная сила Знания.
И тогда Мириэлия сделала шаг вперёд. Широкие рукава взметнулись от резкого движения, и по площади прокатилась невидимая волна энергии. Она потекла по древним рунам, выгравированным на рамах огромных зеркал, заставляя их оживать. Поверхности заструились, наполняясь мерцающим светом, и по ним побежали радужные переливы.
Наследники у стелы приготовились к прыжку; их позы выражали собранность и готовность.
Аурика, уже готовая шагнуть в неизвестность, подняла взгляд на сестру. Их глаза встретились сквозь толпу и магическое марево, и она увидела, как губы Мириэлии сложились в знакомую с детства улыбку.
И хотя звука не было, Аурика безошибочно прочитала:
— Удачи, сестрёнка. Я люблю тебя.
Мириэлия взмахнула руками, и её голос, полный силы, пророкотал над площадью:
— Да начнётся Турнир Пяти Орденов!
Гигантским гало энергия выплеснулась из зеркал концентрическими кругами света, окрашенными в оттенки лаванды, аквамарина и золота. Магия Верховной Главы раскрылась, подобно хрустальному цветку, чьи лепестки обвивали наследников, формируя вокруг них полупрозрачные коконы, в которых танцевал свет. Мириады радужных искр кружились в завораживающем вальсе, резонируя с зеркальной поверхностью стелы.
Свет пульсировал в такт биению сердец, пронизывая наследников и готовя их к прыжку сквозь пространство. И через мгновение они растворились, поглощённые сиянием, не оставив ничего, кроме лёгкого вихря, поднявшего с камней пыль, и радужного мерцания, ещё долго висевшего в воздухе.
Руки Мириэлии, совершавшие точные движения, дирижировали реальностью. Рядом с ней КирЛианна и Зантарий, объединив магические силы, подняли массивные зеркала. Те, повинуясь их воле, развернулись к толпе. И словно огромные глаза, распахнувшиеся в иное измерение, поверхности зеркал перестали быть просто стеклом. Теперь в них открывались виды на залитые странным светом пейзажи Острова Пятиконечной Звезды.
Глава 22. Там, где молчат хранители
Легенда —лжёт, спасенья —нет.Покинул Остров звёздный свет.Остров Пятиконечной Звезды встретил Амаранта не обещанным сиянием и буйством, а давящей, непроглядной чернотой. Воздух давил влажной тяжестью, пропитанный озоном и солью. Причудливые растения, покрывавшие всё вокруг, отливали сумрачными оттенками. Багровые, иссиня-чёрные и ядовито-фиолетовые, они сплетались в непроницаемую сеть, и тишина стояла такая, словно весь лес притаился и замер.
Амарант медленно поворачивался. Сильванорский слух, напряжённый до предела, вылавливал малейший шорох. Позади принца простиралась бескрайняя водная гладь, но даже она выглядела мёртвой — густо-тёмная, без единого блика.
— Не понял, — пробормотал он, нахмурившись и почесав затылок, в ожидании появления обещанной айтриллы-хранительницы.
Безуспешно.
— Эй! Есть тут кто живой?
Ответом стала тишина.
Раздосадованный, он опустился на колени, прижав ладони к влажной земле. Внешне остров казался безжизненным, но под тонким слоем почвы, в корнях этих тёмных растений, сильванорец уловил иное.
— Странно... — прошептал он. — Всё здесь выглядит мёртвым, но энергия бурлит. Глухая, болезненная... И где же та бушующая стихия, о которой говорил Зантарий? Может, правила изменились?
Амарант поднялся, отряхнув руки. Чуткие уши дрогнули, уловив нарастающий шум.
Он вскинул голову.
Над островом стремительно сгустились тучи. Спавший прежде ветер рванул с моря, неся запах грозы и далёкий рокот волн, бьющих о скалы. Холод скользнул вдоль позвоночника, и дело было вовсе не в ветре.
— Нехорошо, — выдохнул Амарант.
Принц двинулся вперёд, осторожно перешагивая через обломки досок. Земля чавкала под сапогами, влажная насквозь — остров поднялся из воды совсем недавно. В воздухе висел запах сырого дерева и гниющих водорослей, а в трещинах скал поблёскивали лужицы морской воды. Он ускорил шаг, стараясь оставаться бесшумным.
— Что-то я нервничаю... Значит, есть отчего.
Амарант блуждал по лесу ещё около получаса. Острые уши то и дело вздрагивали: странный гул заставлял нервы звенеть с каждой минутой. Вскоре лес начал редеть. Амарант остановился. Обычно озарённое улыбкой лицо посерьёзнело.
— Что-то не так.
Принц резко повернул голову вправо.
В следующий миг он выбросил ладонь вниз — воздух под ногами упруго толкнул его, и гибкое тело взмыло вверх. Пальцы впились в шершавую кору, и он повис, пропуская под собой то, что вырвалось из чащи.
Сильванорец замер, осмысливая произошедшее. Нечто вновь бросилось прямо на него. Воздух разорвал звук, от которого заледенели внутренности. Вопль, сотканный из предсмертных хрипов и чистой ненависти.
— Что ты такое? — в голосе звенело изумление, но ни капли страха.
Существо перед ним было порождением кошмара. Чудилось, сама тьма, устав от бесформенности, сплела себе тело из самых жутких обрывков реальности. Двигалось оно текуче, по-кошачьи, но клыкастая пасть, исходившаяся едкой слюной, была от матёрого волка. Спину покрывали острые костяные шипы, а длинный, чешуйчатый хвост извивался змеёй. Чудовище выглядело бесплотным: клубящаяся чёрная дымка скрывала очертания, и лишь угадывались контуры. Глаза, два кровавых провала, были лишены зрачков и сочились безумием. Ни искры разума — только всепоглощающая ярость. От существа тянуло могильным холодом, и каждый вопль вонзался в сознание, пытаясь раздавить волю. Страх и хаос, вырвавшиеся из самых тёмных глубин и обретшие плоть.
Амарант спрыгнул с ветви, принимая боевую стойку, не скованную, а собранную и упругую, точно готовясь к танцу.
— Что ж, — протянул он, — думаю, это можно счесть за приглашение.
Сильванорец взмахнул руками — и пространство расцвело алым. Пламя скользнуло из ладоней, заструившись меж пальцев и послушно обвивая запястья мага. Живые лепестки огня плясали, превращаясь то в плети, то в клинки и вновь рассыпаясь искрами. Амарант стоял, озарённый этим сиянием, и улыбался, предвкушая битву.
Чудовище ринулось вперёд. Длинные когти рассекли воздух со свистом.
Амарант не отпрыгнул — шагнул навстречу. Тело изогнулось в текучем движении, и сноп пламени хлестнул вперёд. Огонь полоснул по тёмной шкуре, и химера отпрянула, тряся обожжённой мордой. С новым рёвом, полным боли и бешенства, она рванула вперёд, и удары посыпались быстрее, злее. Ноги едва касались земли, и сильванорец уклонялся, не сводя взгляда со смертоносных когтей. Несколько раз он отвечал короткими точными выпадами. Алые вспышки пламени обжигали химеру, оставляя дымящиеся полосы на шкуре, но вреда не причиняли — только распаляли.
— А они вообще уверены, что это безопасно? — размышлял вслух Амарант, в очередной раз взмывая на ближайшее дерево и перепрыгивая на соседнюю ветвь.
Внизу разъярённое существо ломало стволы в бессильной злобе.
— Сомневаюсь, что так задумывали! — донеслось сверху, и в голосе сквозило раздражение.
Юноша спрыгнул с дерева, и, выпрямившись во весь рост, откинул алую прядь с глаз. Пальцы сложились в серию сложных знаков, вычерчивая в воздухе сигилы. Узоры на коже вспыхнули, залив округу холодным светом. Он взмахнул руками — и теперь из ладоней хлестнул сгусток чистой энергии. Поток, способный обратить даже камень в пыль, устремился к химере. Амарант, верный корням, филигранно направлял поток — тот обтекал стволы и ветви, не касаясь ни единого листа.
Удар достиг цели. Воздух затрещал.
И… ничего.
Чудовище разлетелось клочьями дыма, будто разорванное изнутри, но в следующий миг дым потянулся обратно, свиваясь в знакомые очертания. Глаза не моргнули. Тварь низко рявкнула, и с новой силой ринулась вперёд, сметая всё на пути.
— Чего?! — вырвалось у Амаранта. — Не понял.
Он отскочил, пальцы уже складывали новые комбинации. Град заклинаний обрушился на тварь: сковывающие лучи, разрывающие вспышки огня, душащие петли из лиан. Результат был прежним. Существо шло вперёд, не замедляясь, игнорируя удары, как пустые иллюзии. Линии на коже пылали, выжимая магию до предела, — бесполезно. И тогда уши завибрировали с такой силой, что в висках запульсировала боль. Он ощутил это кожей, костями, каждой клеткой.
Растущее, чужое зло. И оно превосходило всё, с чем он сталкивался прежде.
Легенды о Турнире, наставления Зантария, сама суть испытаний разлетелись в прах. Никакая химера, даже самая свирепая, не обладала полной невосприимчивостью к магии. Никакое испытание не источало бы такого концентрированного ужаса.
— Понял, — произнёс Амарант тихо.
Он развернулся на каблуках с прежней изящной резкостью, но теперь не для соревнования, не для игры.
Для бегства.
Амарант рванул в лес, оставляя позади ревущее существо, потому что понял главное: происходящее — не часть Турнира. Он в настоящей опасности. Один на один с тем, что не подчиняется известным законам. Сильванорская натура, всегда резонировавшая с жизнью, теперь кричала об одном — беги.
Из мрака между деревьями вылилась целая стая, бросаясь в погоню за магом. Со всех сторон надвигались такие же искажённые, дымчатые химеры; в глазницах тлели угли, пасти застыли в вечном беззвучном рыке. Они двигались с жуткой синхронностью, отрезая пути, и вскоре кольцо сомкнулось вокруг сильванорца.
Амарант затормозил. Грудь вздымалась, сердце билось где-то в горле, рёбра сдавило. Вой слился в оглушительную симфонию ненависти, вызывая нестерпимый звон в ушах и панику. Сильванорец замер в низкой стойке, взгляд заметался меж тварей, ловя каждый намёк на атаку.
— Делать нечего…
Он припал к земле, зарываясь пальцами в почву, и почувствовал, как собственная магия, сам дух струится вглубь древних пластов острова, взывая к его спящей мощи.
И остров ответил.
Почва под химерами вспучилась и лопнула, а из разломов ударил столб слепяще-белого пламени. Рёв стоял такой, что заложило уши. Волна жара и осколков скальной породы разметала химер, как сухие листья. Ближайшие стволы вспыхнули разом и тут же осыпались пеплом. Земля под ними почернела и пошла пузырями. Мощь, которую Амарант всегда душил в себе, подарила крохотную передышку. В сердце кольнуло сожаление — он не хотел калечить остров. Но времени на раскаяние не было.
Вылетев на открытое пространство — каменистую равнину с редкими скалами, — он понял: бежать больше некуда. Загнали в угол. Искра надежды, ещё миг назад горевшая в душе, погасла.
Тёмная туча химер уже накрывала равнину, приближаясь к нему. Страх липкой удавкой сжал горло.
— Проклятье… — ругательство прозвучало выдохом, в котором слились негодование, досада и парализующий ужас.
Амарант повернулся лицом к стае, но больше не выглядел беглецом. Он расправил плечи, поднял подбородок. Прятаться негде. Значит…
— НАЗАД!
Звонкий властный голос разрезал оглушительный вопли химер, словно удар хлыста. Амарант, чьи рефлексы были обострены до предела, повиновался без малейшей доли сомнения. Он не думал, не анализировал — тело само метнулось назад.
С вершины ближайшей скалы на стаю химер обрушился ливень из стали. Стрелы, каждая в палец толщиной и длиной с короткое копьё, впивались в землю и каменные глыбы с такой силой, что почва вздымалась фонтанами пыли и острых осколков. Обломки скал с грохотом обрушивались вниз, образуя барьер между Амарантом и его преследователями.
Над этим хаосом неслась Феарида. Двигалась она стремительно и грациозно, перескакивая с уступа на уступ. Пальцы её правой руки скользнули к колчану и извлекли три стрелы разом. Мгновение — и они легли на тетиву. Взмах, едва заметный для глаза, — и стальные заряды, взвыв, врезались в землю, углубляя и расширяя создаваемый ею рубеж обороны. Свирепые твари, ещё мгновение назад готовые растерзать Амаранта, застыли перед этой стеной из развороченной земли, камней и стали.
Не теряя ни секунды, Феарида метнулась со скалы и в два прыжка оказалась рядом с Амарантом.
— Двигай, двигай, двигай!
Она не стала ждать, пока он опомнится. Рука в железной перчатке вцепилась в плащ у самого горла, и сильванорец, движимый и своим порывом, и её мощным рывком, отлетел назад.
В тот же миг алые руны, выгравированные на стрелах, торчащих из земли, вспыхнули.
— Ложись! — выпалила Феарида, уже падая рядом с ним и накрывая голову руками.
Последовал сокрушающий взрыв. Грунт там, где воткнулись стрелы, разорвало изнутри. На месте залпа зияла теперь глубокая дымящаяся траншея, и её края оплавились и почернели. Волна от небольшого сотрясения отшвырнула Феариду и Амаранта, перекатив их по камням.
Оглушённый, со звоном в ушах, сильванорец поднял голову. Через облако пыли он видел, как химеры, достигнув свежего разлома, застыли на краю. Глубокая расщелина стала непреодолимой преградой. Это не походило на магию в его понимании. Грубая, прикладная мощь, доведённая до совершенства, — гений кузнечного ремесла аэрнтале, вложенный в смертоносные стрелы-разрушители.
— Ого… — Амарант присвистнул, машинально отряхиваясь. Взгляд, полный восхищения, скользнул по Феариде. — Я сражён вами наповал, серебряная леди. Буквально, — он кивнул на дымящуюся траншею, — и фигурально.
Суровое напряжение на миг сошло с лица Феариды.
— Нет времени болтать, — отрезала она, поднимаясь. — Здесь всё неправильно. Обсудим позже. Сейчас — бежим!
Амарант ловко вскочил на ноги и, не раздумывая, протянул руку. Пальцы мягко сомкнулись на латной перчатке. Ветер взвыл в кронах, подгоняя их, а сзади доносились злобные вопли и скрежет когтей о камень: твари уже пытались преодолеть преграду.
— Безусловно, моя госпожа!
Они побежали. Лёгкая, стремительная фигура и мощная, несокрушимая. Два наследника, ещё недавно лишь соперники, неслись сквозь мрак, спасаясь от общей необъяснимой угрозы.
Орда химер тёмным потоком хлынула из чащи, настигая их. Амарант на бегу одной рукой вычерчивал огненные руны, разрывая землю позади в клочья. Другой он держал Феариду — хватка была жёсткой, но бережной. Каждый взрыв был тактическим отступлением, выигрывающим драгоценные метры.
— Сюда!
Знакомый, уверенный голос.
Тело отреагировало раньше мысли — Амарант рванул на звук. Движения обрели прежнюю плавность: никакой паники, лишь абсолютное доверие, выкованное в десятках совместных авантюр. Он видел впереди освещённую поляну и одинокую долговязую фигуру, окружённую парящими свитками.
Сильванорец на миг замедлился, и прежде чем Феарида успела осознать, его рука мягко обхватила её талию. В следующий миг мир перевернулся, и перед глазами оказалась спина Амаранта. Он взвалил её на плечо, словно драгоценную ношу, и сорвался с места так, что ветер взвыл в ушах.
— Прошу прощения за неудобства, госпожа! — крикнул он.
Пока он нёсся сквозь лес, свободная рука продолжала творить хаос: земля раскалывалась с оглушительным грохотом, и из трещин извергались реки алого пламени, возводя за спинами пылающие барьеры.
Впереди, на залитой светом поляне, ждал Анаксагор. Он опустился на одно колено, занеся ладонь над центральным символом начертанного на земле защитного круга. Вокруг парили раскрытые книги и свитки, листы переворачивались сами собой, образуя мерцающую сферу. При виде несущейся лавины из химер и лучшего друга с девушкой на плече ни один мускул на лице пруденита не дрогнул.
— Успеешь, а? — крикнул он, и в голосе слышалась знакомая насмешка, смешанная с деловым азартом. — Считаю до трёх…
Анаксагор позволил себе задержаться, растягивая мгновение. Химеры неслись за спиной Амаранта, и пруденит, щурясь, впитывал каждую деталь: структуру дымчатых тел, безумный блеск глаз, траекторию движения всей стаи. Он видел, как сокращаются мышечные волокна под шкурой, как пузырится слюна в оскаленных пастях.
Запах гнили и серы ударил в ноздри, и Анаксагор вдохнул его с наслаждением. Азарт ударил в голову опьяняющим нектаром. Губы растянулись в оскале чистого восторга.
— Unus…
Амарант, несущийся к кругу, успел заметить эту безумную улыбку.
— …duo…
Лапа рассекала воздух, целясь теперь в лицо Анаксагора.
— …tres!
Амарант с Феаридой в последнем рывке перекатились за спину пруденита. Ближайшая тварь, вырвавшись вперёд, взметнулась в прыжке. Коготь, покрытый чёрным хитином и микроскопическими зазубринами, занёсся над лицом Анаксагора, почти касаясь носа.
Палец коснулся центрального символа на земле.
И всё остановилось.
Ни взрыва, ни грома. Пространство перед ними сжалось, исторгнув бесшумную волну. Сила знания, доказавшего невозможность существования этих тварей в данной точке пространства и времени. Существа рассыпались, расползаясь как чернильные кляксы на мокром пергаменте. Вопли затухали, не успев родиться, поглощённые абсолютной тишиной небытия. В тот же миг над наследниками взметнулся мерцающий купол — идеальный, математически выверенный барьер.
Палец Анаксагора был по-прежнему вдавлен в землю, а на лице сияла экстатическая улыбка. Он никогда не ошибался. Просто знал. И в этом знании заключался величайший экстаз, доступный разуму.
— Гляди-ка! Успел, — хмыкнул Анаксагор, поднимаясь и оборачиваясь к Амаранту. С губ его не сходила безумная улыбка, глаза лихорадочно блестели, а в голосе звучала торжествующая интеллектуальная бравада. — Хоть кто-то всегда успевает вовремя!
— Ха-ха, noldë[5]! — Амарант вскочил на ноги, и прежде чем Анаксагор успел среагировать, сильванорец заключил друга в объятия, звонко хлопая по спине. — Надеялся встретить тебя перед Турниром в столице, но ты, как всегда, опоздал!
Анаксагор покачал головой, но не пытался высвободиться.
— Да, да, — согласился он. — Экспедиция задержала. Прости.
Приглушённый смех так же внезапно стих, как и возник. Выражение лица пруденита стало сосредоточенным, а взгляд острым, будто анализирующим невидимые данные. Напряжение битвы сменилось иным, более глубоким беспокойством.
Амарант тут же ослабил объятия, его собственная улыбка смягчилась, сменившись внимательностью. Он не спрашивал: «Что случилось?». Видел — по резкому переходу от смеха к молчанию и напряжению в плечах друга.
— Здесь происходит нечто, чего не должно быть, — произнёс Анаксагор уже тише и ровнее. — Я специально взял с собой все доступные трактаты об Острове Пятиконечной Звезды и историях Турнира, — он жестом указал на парящие в воздухе свитки, — но, похоже, наши знания устарели. Или были неполны с самого начала.
Он говорил «наши знания», но Амарант слышал подтекст: «мои вычисления дали сбой». Для Анаксагора такая ошибка оказалась страшнее любого монстра, и, благодаря годам дружбы, сильванорец понимал это без слов. Он не стал предлагать утешений — просто положил руку другу на плечо, безмолвно напоминая: «Я здесь. И я понимаю».
— Мы в беде? — слова Феариды прозвучали едва слышно. Она сидела на траве, наблюдая, как спасители обмениваются шутками, словно они только что встретились в таверне, а не в эпицентре кошмара.
Анаксагор повернулся к ней и кивнул.
— Верно. Во всех трактатах подробно описаны испытания, контролируемые айтриллами. Но ни в одном манускрипте нет ни единого упоминания о присутствии на Острове… этого, — он развёл руками, обводя взглядом опустошённую поляну.
— И что это были за существа? — вклинился Амарант, недовольно скрестив руки на груди. — Моя магия их едва обожгла.
— Вальгармы, — сухо отозвался Анаксагор, уже листая сразу несколько фолиантов, которые парили перед ним.
— Но они же… мифические, — Амарант изогнул бровь, глядя на пруденита так, будто тот спятил от переизбытка знаний.
— Скорее, считавшиеся вымершими, — мягко поправила Феарида, смахивая грязь с доспехов. — В архивах Стальных Вершин есть хроники. Наши воины… встречали нечто подобное в высокогорьях, близ Стен Предела. Говорят, они ползут из самой Бездны.
Анаксагор резко обернулся к ней, и на лице на мгновение отразилось комическое изумление, словно стул сам начал цитировать теоремы.
— Благодарю, госпожа Аэлиндорн, — произнёс он чуть растерянно. — Весьма неожиданно и компетентно для аэрнтале.
Феарида моргнула, не понимая, оскорбиться ей или принять это за комплимент. Амарант, чутко уловив её непонимание, встретился с девушкой глазами и едва заметно качнул головой: «Нет, не обижайся».
— Он назвал вас начитанной, — шепнул сильванорец.
Феарида чуть свела брови, но промолчала и просто кивнула.
Анаксагор уже вновь листал станицы книг, но взгляд скользнул по Феариде с пробуждающимся профессиональным интересом.
— И вы правы. Вальгармы — не просто зверьё, а воплощённый ужас. Они материализуются в местах, где концентрация страха достигла пика: на полях забытых битв, в проклятых лесах, где бесследно исчезали путники и так далее. Они — сама тень. Просто с когтями. Уязвимы только для истинного света — не обязательно магического, но рождённого доблестью сердца, несокрушимой надеждой или чистой верой, — он не глядя указал пальцем на парящий рядом фолиант. — По крайней мере, именно так пафосно вещают учёные умы, которые всё это писали. Я бы выразился скромнее, но цитирую дословно.