Способный дотянуться до звезд

Он лениво повел ладонью в воздухе, словно стирая весь Мирраден и Фригус с карты.

— Для этого с нами и едет тридцать палачей. Они быстро напомнят свиньям, кто здесь хозяин, а кто — просто мясо.

Часть 2

Море на стыке Фригуса и Миррадена в это время года превращалось в мясорубку. Судно перепрыгивало с одной волны на другую, деревянный корпус трещал по швам, а ледяная вода заливала палубу до самых щиколоток. Ветер выл так, что закладывало уши, швыряя в лицо огромные плевки здешней стихии.

На палубе стоял сплошной глухой рев. Два десятка прожженных пьяниц орали команды. Трое матросов, срывая ногти о задубевшие канаты, навалились на гик, пытаясь спасти рвущийся парус. Еще двое уносили с бочки с вином в кабину капитана. В самом центре палубы моряки судорожно прибивали доски к мачте. Команда боролась со стихией слаженно. Каждый из них отчаянно хотел жить и дотащить груз до берега.

— Полоумные морские крысы! Какого хрена вы делаете с парусом! Опускайте его! Живее, огрызки! — надрывался капитан у штурвала, перекрикивая треск ломающегося дерева. Руки в кожаных перчатках намертво вцепились в спицы, пока очередная волна с размаху не ударила в правый борт, сбив с ног сразу двоих матросов.

— Сука! — Один из них кубарем покатился по скользким доскам прямо к фальшборту, истошно ругаясь и пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.

— Держи его! — рявкнул здоровяк с перебитым носом, на лету перехватывая мокрый, бьющий во все стороны канат. — Худой, руби правый шкот, его заклинило!

Тот выхватил из-за пояса широкий тесак и в два удара перерубил толстую просмоленную веревку. Ошметок со свистом хлестнул по воздуху, едва не сняв скальп с пробегавшего мимо юнги, и обвисший парус с диким хлопком осел, перестав кренить судно набок.

— Чертовы обрубки! Вы все подохнуть хотите? Быстро хватайте канат! — Продолжал орать мужчина, отчаянно пытаясь спасти судно.

— Бочки! Привязывайте вторую партию, мать вашу! — донеслось со стороны трюма. Из люка валил пар, перемешанный с матерной бранью.

— Быстрее вычерпывайте, уроды! — орал из глубины корабля сиплый голос, пока ведра со звоном и плеском летали из рук в руки, выливая мутную жижу прямо за борт.

Очередная волна с грохотом обрушилась на нос посудины. Корабль затрещал каждой доской, а по палубе поплыли деревянные ящик со снастями.

Щуплый оборванец с редкой бороденкой бросился следом, пытаясь перехватить уходящий за борт ящик с дорогими крюками. Ноги моментально разъехались по мокрым скользким доскам, он со всего маху приложился задницей о палубу и кубарем покатился к фальшборту, сбив попутно чье-то ведро.

— Ловите их, придурки! Капитан шкуру снимет! — истошно верещал он, барахтаясь в ледяной жиже и безуспешно скребя мокрыми пальцами по дереву.

Ящик с грохотом ударился о борт и покинул судно.

— Дерьмо морское!

— Пасть завали и поднимайся, дурень! — рявкнул кто-то сверху, ухватив щуплого за шиворот и рывком впечатав в стенку надстройки. — Сдохнешь из-за сраного ящика!

— Держи нос по ветру, старый ты хрыч! — взревел боцман в сторону капитанского мостика, перепрыгивая через катающиеся бревна. — Еще один такой удар, и нас разломит к херам морским!

Капитан даже не повернул головы, вцепившись побелевшими пальцами в штурвал.

— Заткнулись там! — рявкнул он в ответ, выплевывая ледяную воду. — Йорген! Где эти гребаные клинья?! Забивай люк, живо!

Двое матросов с тяжелыми деревянными молотами бросились к главному трюмному люку. Один держал толстые бруски, рискуя остаться без пальцев, а второй со всего размаха вколачивал дубовые клинья, чтобы сорванную крышку не выбило следующей волной. Доски скользили, вода сбивала с ног, ветер рвал куртки в клочья, но каждый на этой посудине цеплялся за свою никчемную жизнь зубами.

Посреди суеты на самом носу посудины стоял парень, опершись ладонями о мокрый фальшборт. Ветер безжалостно трепал его смоляные, слегка вьющиеся волосы. В холодных серых глазах отражалась черная пучина, а на бледной от мороза коже, прямо возле подбородка, отчетливо виднелось родимое пятно в форме кривой пятиконечной звезды.

Он жадно втягивал ледяной, просоленный воздух, расплываясь в искренней улыбке. Пока остальные цеплялись за свою жизнь, у Омоя внутри наконец-то что-то оживало. Вся бессмысленность дней, проведенных в кабаках и на грязных набережных, растворялась в этом реве. Только когда доски трещали, грозя разлететься в щепки, а ледяная вода с размаху била в грудь, он чувствовал себя по-настоящему живым.

Смерть ходила в полушаге от него, и именно эта близость заставляла его сердце биться быстрее.

Очередной удар волны вырвал из крепежа брус, на котором держался носовой парус. Тяжелое бревно с грохотом рухнуло на доски, перегородив проход и со свистом волоча за собой лопнувшую оснастку.

— Отрезайте! Отрезайте его нахрен! — сорванным голосом взвыл капитан, но никто из матросов не рискнул сунуться на скользкий, уходящий под воду нос.

Омой даже не стал ждать команды. Он в два шага перемахнул через пенящиеся потоки воды и выхватил из сапога длинный кривой нож. Доски под ногами уходили вниз, ледяная пучина была готова сомкнуться над головой в любую секунду. Он навалился всем весом на натянутый канат и перерезал толстую веревку.

Остаток снасти с диким свистом улетел в шторм, освобождая судно. Омой вытер рукавом мокрое от брызг лицо, все с той же радостной ухмылкой на губах.

— Обрубок! Убегай оттуда! — истошно заорал боцман, указывая пальцем куда-то за его спину.

Парень неторопливо обернулся. Над ним поднималась черная стена воды, закрывая собой небо. Вся палуба на мгновение замерла в оцепенении, а затем взорвалась предсмертной паникой.

— Держись! Держись за все, сука! — завизжал кто-то у мачты.

Моряки бросали топоры и ведра, в панике кидаясь к любым неподвижным опорам. Двое вцепились в обмотку мачты мертвой хваткой, сдирая кожу с предплечий. Другие судорожно убегали ниже в трюм, захлебываясь собственным криком. Капитан всем весом навалился на штурвал, выворачивая корабль прямо навстречу надвигающейся горе воды в слепой надежде разрезать волну, а не подставить ей борт.

Омой просто стоял на самом краю, задрав мокрую голову. Волна нависла над ним тенью, забирая последние крохи света, и в его глазах не мелькнуло даже тени страха. Быстрым, заученным движением он обмотал оборванный трос вокруг пояса, намертво привязав себя к носу посудины.

Тишина.

Истошные вопли матросов, треск мачт и вой ледяного шквала смазались, растворившись в плотном вакууме. Время предательски замедлило ход. Огромная стена черной воды, нависшая над головой, застыла на долю секунды, словно здание. Капли в воздухе зависли крошечными хрустальными бусинами.

И в этом мертвом, звенящем безмолвии проснулось его тело.

Удар. И еще.

Сердце заколотилось в ребра с бешеной частотой. По венам хлынул раскаленный огонь, выжигая остатки тоски. В висках застучала кровь оглушительно громко, перекрывая саму бурю.

Омой втянул стылый воздух и широко улыбнулся замершей бездне напротив, предвкушая эту встречу. Он был жив.

В следующее мгновение время продолжило идти, и тонны сокрушительной ледяной воды с грохотом обрушились на палубу.

Часть 3

В Зале Звездного Круга стояла вязкая, тяжелая духота. Высокие стрельчатые окна Аурелиса были занавешены плотным шелком, сквозь который с трудом пробивался дневной свет, а воздух пропах дорогим ладаном, пчелиным воском и застарелой бумажной пылью.

Высоко над головами правителей сводчатый потолок дополняла искусная ручная роспись. На темной лазури купола сияло золотое солнце — герб Аурелиса, величественно восходящий над черными, как смоль, водами реки Каир.

В самом центре круглого стола из полированного обсидиана лежала массивная карта континента. На ней стояли тяжелые металлические фигуры с гербами подвластных земель. На севере над заснеженными пиками застыл серебряный олень Фригуса. На западе среди волн стоял корабль Миррадена, бьющийся в шторме. На жарком юге расправил огненные крылья феникса Соланта, а на востоке над золотыми равнинами глядела сова Эврона.

Все эти земли кормили столицу. И прямо сейчас этот механизм давал сбой.

Марцел Валентис лениво откинулся на спинку резного кресла. Не отрывая взгляда от пергаментов, разложенных прямо поверх карты, он сделал сухой щелчок пальцами в сторону серебряного графина. Слуга в серой маске без прорези для рта тут же бесшумно скользнул из тени, наполнил кубок алым вином и сразу растворился обратно. Марцел даже не взглянул в его сторону.

Напротив него, с идеально прямой спиной, сидел Кайден Соляриус. На полированном дереве перед генералом стоял лишь граненый графин с чистой водой. Рядом аккуратно лежали бархатные перчатки, мягко переливающиеся синим. Никаких бумаг

Его челюсти были сжаты. Взгляд генерала уже несколько минут сверлил пальцы соседа справа.

Луциан Астрин, опершись локтем о подлокотник, медленно и монотонно перекатывал между белыми пальцами гладкий осколок метеорита. Серебристая пыль с камня въелась ему в поры, а минерал при каждом обороте издавал тихий, навязчивый, шуршащий звук.

Шурх. Шурх. Шурх.

— Оставь свои фокусы с булыжником для ярмарок, Луциан. — не выдержал Кайден. Его низкий, командный голос хлестнул по тишине зала, словно удар клинка о щит.

Астролог даже не вздрогнул. Он медленно поднял затуманенный взгляд на генерала, продолжая крутить камень с тем же раздражающим ритмом:

— Звезды не знают другого места, Кайден. Они говорят со мной всегда. И прямо сейчас они сообщают, что твой порядок трещит по швам.

— Прекратите, — раздался тихий, почти незаметный голос Силины Каэлис.

Глава Дома Морали аккуратно, кончиками ухоженных пальцев прикоснулась к гигантскому, закованному в цепь фолианту Кодекса Судеб. Громоздкая книга занимала добрую треть её территории стола.

Силина выглядела обманчиво хрупкой: безупречно белое, строгое одеяние жрицы с высоким воротом подчеркивало бледность фарфоровой кожи, а темные волосы были убраны в сложную, тугую косу с серебряными шпильками. В её неподвижных глазах не читалось ни единой человеческой эмоции. Лишь фанатичная, застывшая преданность букве закона.

Девушка педантично, с точностью до миллиметра, выровняла массивный переплет строго по центральной линии, смахнула невидимую пылинку с золоченого среза страниц и лишь затем подняла свой взгляд на Совет:

— Мы собрались здесь не для того, чтобы нервничать, друзья. В бумагах Валентиса — дыра размером с королевство.

Эрис Вейл, до этого момента молча срезавший потекший воск с высокой свечи, едва заметно усмехнулся и бросил лезвие на стол.

— Ну надо же, — прошелестел парень, скосив холодные глаза на Марцела. — Значит, слухи не врут? Фригус отказался платить?

Глава дома Валентис не спеша сделал глоток вина, смакуя терпкий вкус, и лишь затем со стуком опустил кубок на полированное дерево.

— Фригус не «отказался», Эрис, — с ленивым высокомерием отозвался старик, небрежно перелистывая страницу отчета. — Варвары на севере просто возомнили, что зимние бураны спишут им долги перед столицей. Они задержали поставки с рудой и пушниной на две недели. Задолженность неприятная, но вполне исправимая.

— Исправимая? — Кайден Соляриус подался вперед, оперевшись кулаками на стол, отчего синий бархат перчаток слегка смялся. — Твои сборщики сидят в тепле и ждут милостыни от наместников, пока в гарнизонах на перевалах солдатам нечем платить жалованье. Если север почует слабость казны, завтра они перекроют перевалы не снегом, а копьями.

— Успокой свой полководческий пыл, Кайден, — Марцел мягко усмехнулся одними уголками губ. — Мой сын Аро уже в пути. Вопрос решен. К концу месяца Хардрик либо выплатит всё до последнего медяка, либо во Фригусе появится новый лорд. Его брат отлично подойдет на эту роль. Валентисы умеют выбивать долги без твоих легионов.

Луциан Астрин тихо усмехнулся, и его метеорит снова зашуршал в пальцах.

Шурх. Шурх.

— Вы делите шкуру оленя, пока небо над Фригусом затягивает мгла, — пробормотал астролог, глядя в потолок, где сияло золотое солнце над черным Каиром. — Звезды на севере гаснут одна за другой. Там зреет не просто бунт из-за медяков.

— Довольно туманных предзнаменований, Луциан, — холодно оборвала его Силина Каэлис. Её тонкие пальцы даже не шелохнулись на переплете Кодекса. — Если северяне не чтят порядок, они нарушают волю Звезд. А нарушители заплатят кровью. Закон не делает скидок на мороз.

— Закон не кормит армию, Силина, — лениво вставил Эрис.

Глава Дома Вейл был самым молодым за этим столом и явно не собирался извиняться за свой возраст. Смазливый, с тонкими породистыми чертами лица, идеально уложенными золотистыми прядям и легкой улыбкой на губах, он выглядел так, будто только что сбежал с закрытого столичного бала, а не заседал в Совете Пяти. В его расстегнутой на верхние пуговицы шелковой рубашке сквозило наглым пренебрежением к священным церемониям Аурелиса.

Он медленно провел кончиком пальца по полированному лезвию стилета, с насмешкой принялся разглядывать карту в центре стола:

— К слову о долгах. Из Миррадена тоже приходят занятные вести. Вдоль побережья снова пропадают рыбацкие лодки. Контрабандисты тащат через пролив запрещенный товар целыми трюмами, а наместница делает вид, что море просто штормит сильнее обычного. Наша дорогая Лира Меридин...

Он сделал короткую паузу, плотоядно усмехнувшись:

— Впрочем, за ее дикий взгляд и роскошную грудь я бы лично простил этой женщине даже парочку сожженных портов.

Силина Каэлис брезгливо поджала губы, бросив на него ледяной взгляд, а справа от неё с глухим стуком врезался в стол тяжелый кулак Кайдена:

— Твоему отцу хватало ума закрывать пасть и слушать старших, щенок! — прорычал полководец, подавшись вперед. Желваки на его скулах ходили ходуном, а глаза налились яростью. — Если ты явился сюда чесать языком и пускать слюни на женщин, я вышвырну тебя вон из зала.

Эрис даже бровью не повел. Он лишь аккуратно поправил свои роскошные волосы и насмешливо наклонил голову:

— Мой почтенный батюшка сгнил в этой духоте от собственной важности, Кайден. Я лишь отдаю должное прекрасному. И констатирую факт: Лира Меридин водит тебя за нос, пока твои хваленые гарнизоны считают медяки.

— Мои гарнизоны выполняют приказы, — процедил Кайден, и его пальцы медленно, со скрипом сжались обратно в кулак. — А ты продолжаешь забывать свое место за этим столом, Вейл. Одно слово — и твои осведомители в портах отправятся на дно кормить тех крабов.

— Хватит лаяться, как псы у мясной лавки, — лениво бросил Марцел Валентис. Он даже не поднял головы от свитков, сделав очередной глоток вина. — Лира Меридин может крутить бедрами и прятать контрабанду сколько угодно, пока исправно идут отчисления с таможни. Но в этом месяце Солант задерживает зерно, ссылаясь на пиратов в проливе. Казна теряет тысячи золотых.

Марцел щелкнул пальцами, и слуга в серой маске тут же подлил в его кубок вина.

— Меня мало занимают прелести наместницы, Эрис. Меня волнует казна. Если Мирраден не вычистит пролив от пиратов, столица перекроет поставки корабельной стали. Пусть спускают на воду хоть кораблики из гнилого тростника — мне плевать.

— Не перекроете, — спокойно и тихо произнесла Силина Каэлис.

Она медленно перелистнула тяжелую медную страницу Кодекса Судеб. Звук упавшего листа отозвался в тишине зала.

— Морской путь благословлен Звездами еще при Первом Совете. Нарушение торгового баланса приведет к смуте в умах плебеев, а смута порождает ересь. Порядок должен быть соблюден буквой, а не голодом. Кайден, твоя обязанность — принудить наместницу к ответу. Лично.

Эрис тихо усмехнулся в кулак, явно наслаждаясь тем, как Силина натягивает поводок на шее грозного генерала:

— Боюсь, наш доблестный Кайден сейчас слишком занят, дорогая. Ходят занятные слухи... Говорят, в семье Соляриусов снова неспокойно.

Кайден резко повернул голову, сверля парня тяжелым взглядом:

— Следи за языком, щенок.

— О, я сама скромность, генерал, — парень расплылся в ядовитой улыбке, разводя руки в стороны. — Просто весь город шепчется о том, что твой драгоценный младший брат опять куда-то пропал. Где же Лорас? Неужели снова сбежал из клетки наводить свои... Как правильно сказать… Порядки?

В зале повисла густая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как мерно шуршит звездный камень в пальцах Луциана Астрина.

Шурх. Шурх.

Кайден не шелохнулся. Лишь челюсти полководца снова сжались. Он медленно взял со стола сложенные синие бархатные перчатки и аккуратно натянул их на руки, словно готовясь к дуэли прямо здесь, на глазах у Совета.

— Лорас выполняет особое распоряжение Дома Соляриус, — ровным, отчеканенным тоном произнес Кайден, глядя Эрису прямо в глаза. — И это распоряжение касается безопасности всего Аурелиса. Тебе незачем совать свой смазливый нос в дела моей семьи, Вейл. Иначе рискуешь остаться без него.

— Разумеется, мой друг. Безопасность — превыше всего, — Эрис шутовски прижал ладонь к груди, но в его прищуренных глазах плясали искры. Он добился своего — нащупал больное место.

— Довольно, — Марцел Валентис с глухим стуком поставил точку на очередном свитке и встал из-за стола. Старик окинул присутствующих холодным, усталым взглядом. — Фригус получит урок от моего сына Аро. Мирраден получит официальное предупреждение от Совета. Если через лунный цикл караваны не пойдут по расписанию — мы введем флот.

Силина Каэлис медленно кивнула, запечатывая решение тяжелой латунной печатью на страницах Кодекса:

— Да будет так. Во имя Кодекса.

Луциан Астрин лишь загадочно усмехнулся, глядя на нарисованное золотое солнце над черным Каиром на потолке. Его метеорит в последний раз глухо щелкнул о полированное дерево стола:

— Пусть Звезды рассудят нас быстрее, чем вы думаете, господа.