Исцеляющий миры. Книга 2. Ползучая тень

Глава

Глава 16. Звонок

Следующая ночная смена в магазине далась Эдварду с еще большим трудом. Капли падали с неба и вяло разбивались о козырек крыши, что не создавало ни уюта летнегодождя, ни умиротворяющего ритма — только чувство холодного и темного одиночества. Тревоги в эту атмосферу добавляли мысли об убийстве и бесконечные новости, распространяющиеся среди горожан как эпидемия. Эдвард перестал заходить в интернет, потому что каждый раз, когда ему на глаза попадались комментарии об отношении людей к пришельцам, его начинала переполнять злоба. Он злился на свое бессилие в этой ситуации, на то, что более других был лишен права голоса, ведь у него на поруках был Ацель. Пойти против мнения большинства — значило подставить его.

«Если тебя будут спрашивать, что ты думаешь про инопланетян, притворись скептиком и скажи, что не веришь во всю эту чепуху».

Такого было наставление Ацеля. Оптимально безопасная позиция сейчас — придерживаться нейтралитета, не примыкать ни к одной из сторон: ни к защитникам, ни к ненавистникам. И это так угнетало! Осознавать, что никто, кроме тебя, по-настоящему не знаком с пришельцами и в жизни не ведает, какими они могут быть. Ты априори чудовище, если родился на другой планете или если у тебя есть когти и клыки, или если ты, к примеру, рептилия, ящер с чешуей черной, как ночь… Но Эдварду доводилось встречать реальных чудовищ! Ни где-то в космосе, а среди людей. Чудовищ со смазливыми лицами и большими деньгами, чудовищ, живущих без совести и эмпатии, в конце концов, чудовищ, которые становились матерями!

В магазин зашел покупатель. Из-за вчерашнего случая Эдвард на всех смотрел с недоверием и страхом. Но этот молодой человек выглядел достаточно элегантно. При нем имелись зонтик-трость и шляпа. Одет он был в туфли с острыми носами и строгое пальто, застегнутое на все пуговицы. Да и с лицом мужчине повезло. Он уродился не писаным красавцем, но человеком, обладающим чертами, какие обычно ассоциируются с благородством и мужеством: широкий подбородок, высокие скулы, умные, спокойные глаза. Эдвард пробивал сигареты и воду, когда на экране камеры что-то дернулось. Омытые дождем и светом фонарей поблескивали тонированные стекла черного «Бентли». В одном из них отпечатался и растаял силуэт чьей-то ладони. Сначала Эдвард решил, что ему померещилось, но вот рука снова ударилась о стекло заднего сиденья.

Мужчина, только что гордо вышедший из магазина, гневно тряхнул пакетом и запрыгнул на место водителя.

Понимая, что, вероятно, стал свидетелем похищения человека, Эдвард убедился, что камеры в магазине пишут, ведь эта запись могла помочь полиции поймать преступника.

— Отлично!

Но его невезение проигралось и здесь.

Экран камеры зарябил помехами. Свет во всем магазине моргнул. Изображение исчезло! Стерлось! Эдвард пощелкал по кнопам в надежде, что предыдущие записи сохранились. Ничего. Пусто. Лампы гудели и мигали, вызывая у впечатлительного юноши желание спрятаться под стол. Благодаря Ацелю он как никто другой верил в призраков и загробную жизнь. Объяснить происходящее иначе он не мог, по крайней мере не сейчас… когда все так страшно совпало. С другой стороны — зачем призракам помогать преступнику? А с чего он взял, что это призрак, а не пришелец-сообщник? Что ни скажи, было время, когда Эдвард, сам того не ведая, служил Ацелю в его преступных делах.

— Идиот! Это просто повреждение электросетей! — утешал он себя.

Ему стало любопытно — уехал ли похититель. Он аккуратно заглянул за стеклянные двери, и увидел, как «Бентли» завелась. Похитителю удалось унять жертву, и теперь он мог спокойно ехать.

Эдвард включил камеру на телефоне, сфотографировал автомобиль, и когда водитель дал по газам, осмелел и выскочил под дождь.

— Получилось! — посмотрел он на сделанное фото. Номер машины удалось запечатлеть, а это уже девяносто процентов успеха. Осталось позвонить в полицию, и мерзавцу не выйти сухим из воды!

Эдвард убежал обратно в магазин, чувствуя, что дрожит с головы до ног — то ли от холода, то ли от волнения. Он сел на свое кресло, набрал номер полицейского участка и… остановился… Если он влезет в это дело, обратной дороги не будет. Правильно ли он поступает, светя свои лицом перед общественностью в качестве свидетеля? А вдруг это как-то отразиться на Ацеле? Посовещаться с ним? Тогда придется отложить звонок до утра… А не будет ли слишком поздно?

Чувствуя себя бессердечным злодеем, Эдвард караулил часы до рассвета. Но тот все не наступал и не наступал. Ночь превратилась в вечность.

Эдвард не мог умалчивать об увиденном. Сделав глубокий вдох, как аквалангист перед заплывом, он набрал номер Пенни.

Пенни проснулась от звонка, но так легко, словно ее сон был плохой актерской игрой. Глазами, без соринки, она заморгала, удивленная высветившемуся на экране имени.

— Эдвард? — сказала она в трубку.

— Прости, Пенни, что разбудил. У меня к тебе просьба.

— В три часа ночи?

— Да.

Пенни приподнялась с подушки, чтобы включить ночник, и присела, окунув босые ноги в мягкий ворс ковра.

— Ладно. Чем я могу помочь?

Не сказать, что Ацелю вообще спалось в эту ночь. Он то и дело вставал, чтобы глотнуть воды или выпить лекарства, от которых лучше ему не становилось.

— Ты стареешь, Ацель! — Пришелец со стоном обрушился на диван. — Это ж надо! Побывать в десятках галактик, на сотне разных планет, и простудиться из-за прогулки под дождем! — Он улегся, и в этот момент в квартиру постучала Пенни. Ацель по звуку догадался, что это она, поэтому без страха впустил ее в квартиру, хотя и был не рад ее визиту.

— Что стряслось? — спросил он с порога.

Пенни так торопилась выполнить просьбу Эдварда, что не постеснялась выйти на улицу в ночном платье. Чтобы не промокнуть, она нахлобучила на плечи коричневый дождевик и обулась в резиновые сапожки.

— Извини, что так врываюсь, Ацель. Эдвард звонил мне, сказал, что ему нужно срочно с тобой поговорить. Поскольку у тебя нет телефона, можешь связаться с ним с моего…

Ацель сорвал мокрое полотенце с пылающего лба, повесил его на плечи и растерянно потянулся за телефоном. В гостиной он принялся названивать Эдварду, но монотонный голос автоответчика твердил одно и то же: «Вызываемый вами абонент временно недоступен».

— Это какая-то чертова шутка? — оглянулся он на Пенни.

Девушка смотрела на него глазами вопрошающими и совершенно бесхитростными. Что бы здесь ни произошло, она явно не имела к этому отношения. Что тревожило Ацеля еще сильнее, ведь тогда получалось, что-то случилось с телефоном Эдварда, а раз так, то и его самого могла настигнуть беда.

— Ацель?

Пришельца раздражало кукольное личико Пенни. Называя его имя, она еще так неестественно наклонила голову набок, словно у нее вместо суставов были шарниры. И что только Эдвард в ней нашел? Когда она не смеялась и не улыбалась, то выглядела жутко!

— Будешь смотреть, как я переодеваюсь? — буркнул он, стряхивая пыль с рубашки, подобранной со спинки дивана.

— Прости. — Пенни вежливо отвернулась, но не перестала маячить в комнате и чего-то ждать.

Ацель торопливо оделся и пронёсся мимо нее к своей химической лаборатории. Он наспех загреб кое-что в бездонные карманы.

— Ты куда? — наконец озвучила свой вопрос Пенни.

— Тебе ли задаваться подобными вопросами? — намекнул Ацель на ее способности к предвидению. — Не пора ли тебе домой, к своей мамочке?

Пенни шагнула в сторону, пропуская пришельца в холл.

— Ацель…

— Ну, что? — буркнул тот, набрасывая на взъерошенные волосы капюшон толстовки, позаимствованной из гардероба Эдварда, и кутаясь в пальто.

— Я знаю, ты доверяешь мне… и не хочешь верить тому, что говорят мои карты.

— Наконец-то до тебя дошло! — с усмешкой огрызнулся Ацель.

— Но будь осторожен…

Ацель распахнул дверь, безмолвно приказывая Пенни уйти.

Она зашагала к выходу, словно приговоренная к казни принцесса, но на пороге замерла, оттягивая момент:

— Тебе предстоит сделать выбор. Будь осторожен.

Ацель злостно щелкнул зубами, готовясь изрыгнуть ядовитую реплику, но встретил на себе бездушный взгляд девушки и потерял дар речи.

— Не позволяй эмоциям затмить разум, иначе…

Прежде чем Пенни успела закончить свои наставления, Ацель выбил из ее рук колоду. Карты разлетелись по полу, и их владелица упала на колени следом за ними, чтобы собрать.

— Я не хочу ничего знать!

Так Пенни осталась одна в чужой квартире, в окружении разбросанных карт. Голос ее, конечно, попытался догнать уходящего Ацеля, но для этого он был слишком тих и печален.

— Иначе… ты погубишь себя, Ацель…

Глава 17. След

Круглосуточный магазин пустовал. Это было первая локация, в которую направился Ацель.

На стеклянных дверях уныло повисла табличка «Закрыто», но стоило коснуться ручки, как петли отозвались протяжным скрипом, не чиня ни малейшего препятствия. В полумраке помещения одиноко моргал красным аварийный светильник под потолком. Часы еще не пробили пять, а ночь уже медленно отступала, смывая с предметов и полок густые тени и окутывая их призрачной, шелковистой синевой. Через три часа Эдвард должен был закончить смену. Лишь тогда обнаружится его отсутствие. Но Эдвард не из тех, кто исчезает просто так. Ответственность всегда стояла во главе его характера.

Что-то случилось.

Ацель покопался в щитке и вернул свет в магазин. Под столом, возле кресла продавца, им отыскался рюкзак Эдварда, и мрачные предчувствия обрели реальные очертания.

Он окинул взглядом ряды полок, заваленных продуктами и бытовой химией, и напряг мозги, размышляя о причинах, по которым Эдвард хотел связаться с ним в столь поздний час. Ничто не говорило о борьбе или спешке. Однако атмосфера давила тревогой.

Пришелец снял маскировочные перчатки и вобрал в ноздри затхлый воздух.

— Чертова простуда, — сжал он себе челюсти, стараясь не чихнуть, — ничего не чувствую.

Со второй попытки Ацелю удалось обуздать озноб в теле и поймать еле уловимую ниточку запаха, мерцающую у подножия прилавков. Она змеилась к морозильной камере с мороженым и бесследно терялась за ней. Недолго думая, Ацель нахлобучил на голову пакет замороженных овощей, чтобы сбить жар и остудить разум, и налег на тяжелый ящик морозилки.

— Проклятье, почему мое чутье барахлит именно сейчас, когда оно мне понадобилось?

Но на сетования не было времени. Не дав себе расслабиться, Ацель собрался с силами и отодвинул морозилку еще на дюйм. А вот и источник ускользающего запаха! Телефон Эдварда!

В своем нынешнем состоянии Ацель ни за что бы не унюхал его, если бы не следы крови на нем. Кровь обладала зловещей способностью выделяться среди других запахов. Особенно для Ацеля. Ведь его зловещее хобби было неразрывно связано с ней! Более того, кровь пробуждала в нем древние, хищные инстинкты. Сондэсианцы по своей природе — охотники, и этого у них не отнять!

Ацель присел на корточки, извлекая из-под ножки соседнего стола части разбитого вдребезги телефона.

Ему удавалось сохранять хладнокровие только благодаря логике и пониманию, что от его действий зависит судьба друга.

Положим, на Эдварда кто-то напал. Что здесь делает телефон? Очевидно, что он не просто выпал из кармана. Его намеренно швырнули сюда. Но зачем?

Эдвард засвидетельствовал что-то такое, что хотел бы донести до полиции?

Пусть телефон разбит, запись могла уцелеть на флеш-накопителе.

Ацель тщательно осмотрел все, но флешки нигде не нашлось! Неужели нападавший забрал ее как улику?

Хмурая складка встала между шипами переносицы Ацеля. Мысль, что он рассуждает неправильно, цеплялась за его разум.

— Почему так много крови на телефоне? Эдвард поранил руку? — Ацель принюхался, побродил взглядом по углам. — Вряд ли он оцарапался о прилавок — на полке остались бы следы. Но кровь только на полу…

Значит, это не случайность. У нападавшего было оружие. Эдвард получил ранение, когда пытался отвоевать телефон. Не найдя лучшего варианта спасти доказательства преступления, он забросил их так далеко как мог.

Но почему преступник обошелся одной флешкой? Почему не забрал телефон? Он был так уверен, что данные на нем не восстановить? В его же интересах избавиться от всех улик. Оставлять разбитый телефон, замызганный кровью жертвы, большая ошибка.

Преступник глуп? Нет… Он очень спешил! Ему некогда было заниматься поисками! Кроме того, в его руках был Эдвард, которого требовалось устранить как свидетеля.

Слово «устранить», пришедшее на ум Ацеля, больно порезало сердце. Он зарычал, как бешеный пес на привязи, и сплюнул ругательство:

— Ублюдок! Я с него шкуру спущу!

Ацель подтянул капюшон и вышел на улицу спиной вперед. Так камеры и люди не увидят его ящериную морду, ведь район этот был оживлённым. День и ночь машины шныряли по дороге, а напичканные по периметру доматаращились своими окнами во все стороны. Удивительно, как вообще преступник осмелился провернуть содеянное? Наверняка, Эдвард не входил в его планы. Мёртвым или смертельно раненым он его отсюда точно не вынес бы. Значит, Эдвард вышел самостоятельно, на своих двоих. Его выманили из магазина. Может даже под дулом пистолета, упирающегося в спину.

Хорошенько подышав над окровавленным телефоном, чтобы раздразнить обоняние, которому мешал заложенный нос, Ацель сфокусировался на запахе и почти сразу заметил на дороге несколько схожих следов.

Он было сделал к ним шаг, когда боль пронзила голову, прожгла её изнутри, словно застрявшая в плоти огненная стрела. Она вынудила Ацеля прислониться к фонарному столбу. С ощущением, что пропадает инстинкт, он схватился за переносицу. Бордовая дымка, которой отзывалась в нем кровь, начала бледнеть.

— Нет, нет, не исчезайте! Дурацкий нос, работай! Какой прок от тебя, если ты не можешь выполнить свое прямое предназначение! Любая дворняга и то полезнее будет!

Ацелю только и оставалось, что попрекать себя в слабости, вдруг сошедшей на него — так подло и так не вовремя. Не жалея остатков сил, он обрушил на свой ящериный нос пару болезненных ударов, надеясь выбить из него хоть искру былого чутья.

— Аф-аф!

В паническую атаку Ацеля ворвалось веселое гавканье.

— Глупая псина?

Это была та кудлатая дворняга, укравшая у него тогда перчатку! Как и прежде, заросшая колтунами, вонючая и беззубая, она, не в пример другим бродячим собакам, игриво прыгала вокруг Ацеля.

Пришелец смотрел на нее, как на привидение.

— Снова ты! И почему ты всегда такая веселая? Жизнь тебя ничему не научила? Будь я тобой, уже с ума бы сошел от блох и голода. А тебе хоть бы хны! И даже не вздумай снова позариться на мои перчатки! — защищал он руками карманы.

Вездесущий собачий язык брызгал слюной на все, что встречал на пути. Ботинки Ацеля не стали исключением. Но почему-то злиться на дурного пса сейчас пришелец никак не мог.

— В прошлый раз ты привел меня к Эдварду… Не укради ты тогда мою перчатку, я бы не почуял его. Кто знает, как бы все для меня закончилось… — Пришелец внезапно просиял и опустился на корточки, подставляя ладонь под морду животного. — А как поживает твой сопливый нос, глупая псина? Вижу, получше моего. Может, ты снова мне подсобишь?

— Ауф! — тяфкнула та и приземлила свой грузный зад на асфальт. Вывалив язык и пыхтя, она глядела Ацелю прямо в глаза, поражая того своим послушанием.

Мало веря в успех сотрудничества с бездомной собакой, но все-таки приняв твёрдое решение использовать ради спасения Эдварда все возможные и невозможные средства, пришелец блеснул клыками.

— Давай так, — сказал он, доставая телефон с кровавыми отпечатками на экране. — Ты возьмешь след, приведешь меня к Эдварду, а я куплю тебе самую большую упаковку собачьего корма, что продается в магазине. Ну, что скажешь? По рукам? То есть… по лапам?

Дворняга радостно взвизгнула и принялась неистово вилять хвостом, будто поняла каждое слово Ацеля. Она крутанулась на месте, ткнулась мокрым носом в протянутый телефон и, отскочив, заливисто залаяла, призывая пришельца следовать за ней.

Глава 18. Случайный друг

— Эй, Эдвард, Эдвард, ты живой?

Этот голос показался Эдварду знакомым, но пока он приходил в себя, ему трудно было понять, кому он все-таки принадлежит. Точно девушке. Пенни? Нет, Пенни говорит совсем по-другому, в ней нет этой живости, этой энергии, взывающей сейчас к его сознанию. Да и с чего бы ей этим заниматься, если она его не любит. Ах, Пенни! Он так старался ей понравиться, и к чему все привело? Ему бы и радоваться их дружбе, но по какой-то причине она его обижала.

Впрочем, причем здесь Пенни? Он отвлекся на пустые мысли. Голос непрестанно звал, да так приставуче, что пришлось ступить в суровую реальность — только чтобы одним глазком подглянуть, кому он вдруг так понадобился.

— Я слышу… — изрек Эдвард осипло и закашлялся, вдохнув за раз слишком много пыли.

— Слава богу, — облегченный вздох раздался за его спиной. — Ты сидел тут, не двигаясь, я уж подумала, ты дух испустил. О, как хорошо, что ты живой!

Эдвард проморгался, но мутная дымка не ушла. Она была не в глазах, а вокруг, летала по воздуху, местами подсвеченная белыми лучами света, пробивающимися из щелей деревянных досок, из каких были сколочены стены. Какой-то старый сарай? Или невпечатляющая размерами деревянная хижина? Эдвард согнул ногу в колене, и трухлявая земля взметнула в воздух желтую пыль давно сгнившей в сырости древесины. Как же от нее пахло! Мерзость. Он пошатнулся вперед, чтобы подняться, но веревки, туго скрепляющие его запястья сзади, потянули назад. Тут-то Эдвард и смекнул о всей безысходности своего положения.

— Что… что происходит?

Он был заперт невесть где, привязан к какому-то железному столбу, обсыпающегося ржавчиной, а его руку пожирала дикая боль, слепившая пальцы в кулак. Эдвард попробовал их разжать и пожалел об этом: боль сделалась такой жгучей, что высекла искры из глаз. В кулаке снова стало влажно, кровь заструилась по складкам на ладони, скапывая на пол и впитываясь в его рыхлые слои.

— Если вкратце, то нас похитили! — ответил на его вопрос голос.

Эдвард наконец-то вспомнил, где раньше мог его слышать.

— Мисс Анжелика, это вы?

— Как мило, что ты запомнил мое имя. Похоже, судьба нас тесно связала!

Это была та самая девушка, не далее как вчера спасшая магазин и Эдварда от ограбления. Она подергалась на месте, расшатывая конструкцию, но все попусту.

— Да уж, и впрямь тесно связала, — пошутил Эдвард невесело.

Но Анжелику его каламбур рассмешил. Она засмеялась так, как никто никогда не смеялся над его шутками.

— Как вам удается не терять оптимизма, будучи пленницей? — не прятал юноша своего удивления.

— Мы же в Станвелле!

— Надеюсь, что все ещё в нем…

— Уверена, нас спасет ваш прославленный Бог бездомных!

Эдвард сонно ухмыльнулся, косясь за плечо, чтобы выхватить взглядом лицо Анжелики. К сожалению, того количества света, который проникал сквозь щели, было ничтожно мало для человеческих глаз. Он не ксионец с усовершенствованным зрением и не Ацель с его высокотехнологичными очками. В темноте он беспомощен. Так же как и Анжелика.

Эдвард вздохнул и разбил надежды своей соседки по несчастью:

— Бог бездомных спасает бездомных. Если бы он спасал всех, то уровень преступности со дня тринадцатого июня значительно сократился бы.

В отличие от Анжелики и девяноста девяти процентов всего населения Земли (один процент приходится на семью Уоткинсов и Ацеля), Эдвард видел Бога бездомных воочию. Из того, что он имел «везенье» наблюдать и слышать во время своих приключений с мисс Феннис и мистером Дэвисоном, у него сложилось впечатление, что «бог» этот непредсказуем, неоднозначен и доверять ему всецело не стоит. Бросаться такими пафосными именами станет не каждый. Вы послушайте только! Исцеляющий миры!Что общего у него с целительством? Ацеля он, например, напугал. Даже после того, как помог уничтожить мутанта и сбежать от военных, ему не удалось породить в нем ничего, кроме неприязни.

Эдвард так и не уяснил, каковы вообще мотивы Бога бездомных? С какой планеты он прилетел? И почему его так заботят обездоленные? А уж его лицо, вернее — еелицо, не иначе, как лицо восставшей из мертвых маленькой девочки. Короче говоря, Эдварду не хотелось бы снова его повстречать.

— Все станвелловцы говорят о Боге бездомных так, словно это их сосед? — прозвучал вопрос мисс Анжелики.

Эдвард, уже готовый провалиться в вязкую дрему, резко вскинул голову.

— То есть? — выдохнул он, с трудом фокусируя взгляд.

— Я знала! — торжествующе воскликнула она. — Ты его видел. Ты видел Бога бездомных!

Эдвард слабо усмехнулся, не понимая ее благоговения. Усталость неумолимо поглощала его. Анжелика пережила похищение наравне с ним, и теперь было неизвестно, как сложатся их судьбы. Откуда столько оптимизма?

— Расскажи о нем поподробнее! Как он выглядит? — просила Анжелика.

— Ладно. Ваша взяла. Мне довелось наблюдать Бога бездомных издалека. Поверьте мне, на справедливую супергероиню она не тянет.

— Она? Значит, Бог бездомных — это девушка?

— Скорее… маленькая девочка. Но свою жизнь я бы ей не доверил.

— Потому что она ребенок?

— Нет…

— А почему тогда?

Эдвард погрузился в раздумья, в которых много места занимали его воспоминания о том, как он познакомился с Ацелем.

— Знаете, бывает, встретишь человека, обменяешься парой слов, и вдруг кажется, будто вы знакомы целую вечность…

— Конечно! У меня так было с тобой!

Эдвард смущенно улыбнулся наивной непосредственности Анжелики.

— Вы сближаетесь, становитесь друзьями. А дальше, как это бывает со всеми, между вами случаются ссоры. Но даже они не могут разрушить ваше доверие… Так вот, с Богом бездомных у меня возникло похожее ощущение, только… негативное… тревожное… будто передо мной — монстр…

— Я сейчас готова довериться и монстру, — вздохнула Анжелика. — Как бы то ни было, я рада, что нашла друга в твоем лице, Эдвард. Поговорив с тобой, мне уже не так страшно. И прости, что тебе пришлось пострадать из-за меня. Ты же здесь, потому что хотел меня спасти, не так ли? Последнее, что я помню, прежде чем меня усыпили, — это как из магазина выбегаешь ты. Еще тогда я подумала, что наше знакомство не было случайностью. И оказалась права. Пусть мы и в полной заднице, но я сижу бок о бок с человеком, который знает Бога бездомных!

— Вы преувеличиваете… Я просто случайный свидетель.

— И мой случайный друг!

— Кстати, мисс Анжелика, а почему вас похитили? Кому вы перешли дорогу?

— Много кому, — прыснула та безотрадным смешком. — Я знала, что рано или поздно все этим кончится. Пусть моя жизнь была коротка, я не жалею ни об одном отпущенном мне дне!

— Вы думаете нас убьют?

— Ага. Это только вопрос времени.

Эдвард крепко сжал пораненную руку и тут же сморщился от боли.