Из золота в свинец 2
— Ш-ш-ш… — попросил его. — Уверен, зеркалом она пользоваться умеет.
— А еще я все слышу! — донесся насмешливый голос.
— Пойдем, познакомлю со своей коллегой.
Я вытянул Романа на кухню, где познакомил с Алисой. Вкратце мы вдвоем пересказали события этого вечера. На середине истории я даже пожалел об этом. Друг очень близко к сердцу воспринял дуэль, вытирая слезы на глазах, выдал:
— Мышку жалко!
Пришлось ему тоже успокаивающий отвар налить. Зрелище плачущего мускулистого мужика странным исцеляющим образом подействовало на Алису. Она мягко улыбалась, поглядывая на меня, пила отвар и живо и эмоционально рассказывала свою часть истории.
После окончания Роман резко посерьезнел.
— В каком клубе, говорите, были?
Алиса назвала и спросила:
— А что? Это важно?
— Пока не знаю, но история точно паршивая. — Как будто мы этого не знали. — Последнее время участились пропажи девушек. В наше отделение поступило уже пять заявлений от родственников за последний месяц. Слышал, что в других районах ситуация не лучше.
— И что говорит следствие? — задал вопрос я.
Роман в ответ нахмурился и огрызнулся:
— Откуда я знаю? Я же не следователь, а просто патрульный. Пока…
— Ладно. Выпей еще отвара, а я пойду постелю Алисе свежее белье. Ты пока развлеки гостью.
— О! Это я с радостью! — вскочил друг. — Сейчас схожу за маслом…
— На фига?
— Как на фига? Подчеркнуть рельеф мышц, — он напряг массивный бицепс с сеткой вен. — Устрою ей шоу!
М-да… Все мозги в бицепс, что ли, ушли?
— Придурок, — осадил я его пыл. — Беседой развлеки.
— А-а-а…
Алиса спрятала лицо в ладонях, а ее плечи мелко тряслись.
— Ты прав, ты прав, — покивал Роман. — Алиса, я прошу прощения, при виде такой красоты у меня просто мозги набекрень сразу встают. Хотите, расскажу пару случаев со своей работы?..
Нужно прибраться в комнате, прежде чем укладывать туда Алису спать. Во-первых, как уже сказал, сменить белье, а во-вторых, убрать всякие алхимические штуки в шкаф. Например, атманит, завернутый в ее платок, кое-какие остатки рога гриборога. Да и вообще все опасное сложить в шкаф и запереть на ключ. А то понюхает споры Cornufungus profundus, и сны реальностью станут. Или наоборот.
Сделал все, как и планировал. Как-то даже в мыслях не было Алису укладывать на пол или на диван в зале. Вернулся на кухню, где Роман заканчивал историю:
— …а он и кричит: «Димо-о-он!» А Димон уже на лыжи встал. Тут остальных и повязали. А вот и Макс! Значит, пора спать… Спокойной ночи, Алиса.
— С-спокойной… после такой-то истории.
Алиса встала с дивана и прошла в коридор мимо меня. Пока она не видела, Роман корчил рожи, общий смысл которых был таков: боже, какая красота! Просто бомба, а не задница. Почему ты ее привел, а не я!
— Доброй ночи, Роман, — пожелал ему, покачав головой.
Вот что с человеком делает присутствие в жизни только работы и полное отсутствие личной жизни. Последней девушкой, которую он держал в руках, была, пожалуй, только дочка Листницкого. Но я в него верил.
Проводил Алису до своей комнаты и показал постель.
— Пахнет, как на весеннем лугу, — сказала она, глядя на гирлянды развешанных под потолком трав. — Выходит, Коршунов был прав насчет тебя? Ты все-таки алхимик?
Вздохнув, пояснил:
— Считай меня просто ботаником. Здесь ничего алхимического нет, только травы. Ты, кстати, из них отвар пила успокаивающий. Так что переодевайся, умывайся и ложись спать. Здесь тебе ничего не грозит… — на секунду задумался и показал на один подвешенный пучок. — Если, конечно, не съешь вон ту траву полностью. Она ядовита.
— С-спасибо… — отвечала Алиса с округлившимися глазами. — А ты… где будешь спать?
— На диване, — кивнул в сторону зала. — И не вздумай ко мне ночью приставать!
— Даже не собиралась! — вспыхнула румянцем рыжая.
А я закрыл дверь в комнату, умылся и нырнул под одеяло, отдаваясь на остаток ночи в лапы сна.
Жаль, продлился он недолго. Проснулся от того, что что-то теплое коснулось моей щеки. Потом это теплое забралось ко мне под одеяло, прижалось горячим телом и прошептало:
— Сказала же, не хочу спать одна, — обожгла шепотом ухо Алиса.
Затем ее губы нашли мои.
***
Секс — он как яд. Им можно убить или ранить. Устроить профилактику организму, чтобы он стал сильнее. Забыться с его помощью. Проявить любовь. А можно исцелиться. Все зависит от дозы и способа применения.
Для Алисы, кажется, он стал даже не забвением, а лекарством. Чтобы вновь почувствовать себя цельной, живой и принадлежащей самой себе.
Для меня? Ну, скажем так, я не верю в любовь с первого секса. Но верю, что это прекрасное занятие дает тебе жажду жизни.
Утром проснулся первым. Хоть и не выспался, но чувствовал себя на высоте. Сварил кофе, и на его запах вышла Алиса в моей футболке, что едва скрывала ее стройные красивые ноги и сочную упругую попку. Из-под ткани на уровне груди задорно торчали два островерхих бугорка.
Молча улыбнувшись мне, Алиса сделала большой глоток кофе и так же молча взялась за приготовление завтрака: поджаренные тосты с глазуньей вместо сердцевины и несколько ломтиков бекона.
Пожалуй, зрелище соблазнительной женщины у плиты — одно из тех, за которым можно наблюдать вечно.
За этим занятием меня и застал Роман, грохнув ладонью о мутное стекло кухонной двери.
— Я… не спал… всю ночь! — взревел он, буравя меня красными от недосыпа глазами.
Краем глаза увидел, как заалели щеки Алисы.
— Прости, друг, — с улыбкой развел руками. — Мы малость увлеклись.
— Увлеклись? Увлеклись?! Ты забыл, что я сплю за стенкой? Это не так называется!
Алиса начал краснеть не только лицом, но и всеми голыми участками тела. Роман прошел в кухню, сел напротив меня.
— Знаешь что? Я отомщу! Я… я приведу сразу двух и устрою оргию прямо у тебя под дверью!
— Ром, — вкрадчиво ответил ему, сделав глоток кофе, — да ради бога. Я не против, если их не будут звать Правая и Левая.
Алиса фыркнула и громко засмеялась, чуть не уронив сковородку. Я тоже заржал, глядя на обескураженное лицо друга. А потом и он присоединился: когда до него дошел смысл сказанного, захохотал до слез.
Завтрак прошел в абсолютно дружественной атмосфере. Вскоре Роман ушел на работу, а мы с Селезневой еще разок закрепили ее исцеление в утреннем душе. После этого она отправилась домой на такси. Проводил ее до подъехавшей машины, а сам пешком отправился на тренировку.
Да, они шли только вечером, но я заметил, что Тренер живет в своем зале. Надеюсь, не откажет мне в тренировке из-за слишком раннего визита. Сегодня выходной, и я хотел использовать его на полную катушку.
Настроение было хорошим, погода — отличный легкий морозец. Даже если из меня захотят все соки выжать — я готов!
Ожидаемо дверь зала оказалась заперта, и я настойчиво постучал в нее. Скоро щелкнули замки, и проход открылся.
— Исаев? — хмуро спросил Тренер. На нем был спортивный костюм с мелким пурпурным узором и кепи, на носу — очки. — Когда я говорил приходить к семи, я имел в виду к семи вечера, а не утра.
— Большие планы на вечер, Тренер.
— Ладно, заходи — вместе со мной разомнешься.
Честно говоря, после двух тренировок я уже заметил небольшой прогресс. Организм слегка окреп, стал выносливее (особенно это было заметно ночью), мышцы послушнее. Это дало мне повод думать, что буду легче переносить тренировки.
Как же жестоко я ошибся.
Когда переоделся в форму, Тренер уже разогревался, махая руками в наклоне.
Кстати, надо бы себе свою форму купить, а то до сих пор ношу и стираю одежду Романа. Блин, даже звучит так себе.
— Эй, а с руками что? — показал на мои кулаки Тренер. Один был перебинтован Алисой, второй — сбит после двух сильных ударов.
— Ну… — вспомнил я череду событий. — Одной рукой я вчера спас жизнь, второй — отнял ее.
Тренер протер очки и прищурился.
— Исаев, меня не интересует, чем ты занимаешься вне моего зала. Но у меня есть два правила, которые надо соблюдать. Первое: ко мне не должны прийти менты посреди ночи из-за тебя. Второе: мы не деремся за пределами зала.
— А Славик в курсе? — хмыкнул я, припоминая погоню и нож в подворотне.
— А Слава для тебя — мерило чести и достоинства? Мне здесь не нужны люди, которые ответственность за себя взваливают на других. Или ты все-таки из тех, кто своей головой думает?
— Туше. — Память Исаева подсказала подходящее выражение.
— Тогда начинай разогреваться.
Я стал повторять те упражнения, которым меня научила в прошлый раз Лиза. Прыжки, махи и вот это вот все, чтобы кровь насытила мышцы кислородом, разогрела их, сделав эластичными.
— А что Славик? — как бы между прочим спросил Тренер.
— Да так, ничего.
Я уже понял, что сболтнул лишнего сгоряча. Не собирался перекладывать свои проблемы на Тренера или сводить счеты его руками. Это не по мне, сам разберусь. К тому же стукачей никто не любит. Я в том числе.
Через полчаса я понял, что ошибся, когда оценивал свои силы. Еще через полчаса бега, отжиманий, приседаний и прочего я задумался, а есть ли жизнь за пределами этого зала? А еще через полчаса Тренер сказал:
— Ну все, размялись — начнем тренировку.
Хах! Прямо как мой старый наставник. Скучаю по этому брюзге.
Ладно, тренировка так тренировка!
***
— Корпусом! Корпусом доворачивай! — покрикивал Тренер, и я доворачивал. — Вот так. Вот так. Ладно, ямэ, на сегодня с тебя хватит. Не забудь закрыть белково-углеводное окно. Тут неплохая шаурмяшечная за углом.
— Спасибо, Тренер, — едва смог выдохнуть.
Последние полчаса я снова ощущал себя пушинкой. Очень мокрой от пота пушинкой. Мышцы сначала ныли от нагрузки, а затем просто онемели. Нервы отказались передавать от них сигналы — мол, все равно не помогает тебя остановить.
Тренер поработал со мной на славу.
Кое-как довел до раздевалки и закинул свое тело в горячий душ. Стало легче, мышцы ожили. Переоделся и направился на выход, где нос к носу столкнулся с Лизой.
— О! Какие люди! — Она подалась вперед и совершенно неожиданно шлепнула меня по заднице.
Я даже возмутиться не успел, как нога подкосилась и пришлось встать на колено.
— Да… Тренер гоняет тех, кто приходит не по расписанию, — криво улыбнулась она.
— Я догадался уже, — простонал, с трудом поднимаясь. — А ты здесь что делаешь?
— Люблю пожестче, — подмигнула чертовка с косой. — Тренировки, а не то, что ты подумал.
А я вообще не успел что-то подумать. Соображал очень плохо пока что.
— Драться с самыми сильными — вот единственный способ стать сильнее. — продолжила она.
— Насчет единственного я бы поспорил, но в остальном согласен. Ладно, удачной тренировки, Лиза.
— Ага, еще увидимся, — махнула она рукой и пошла мимо.
А я извернулся и шлепнул по заднице уже ее.
— Эй! — взвилась девушка.
— Квиты!
Улыбнулся, пожал плечами и направился в окно. Белково-углеводное. Прямо за соседним углом.
***
Шаурма придала мне сил, и дома я занялся приготовлением простенького укрепляющего зелья. Простенького в обычном состоянии, а у меня сейчас слегка тряслись руки. Но это прошло через несколько часов. А когда закончил с зельем и оставил его «доходить», чтобы узел Нитей, что я сплел, как следует набрал магической прочности, решил заняться еще одним важным делом.
Точнее, двумя. Перво-наперво сделал небольшую уборку, сменил на диване и кровати белье, кинул в стирку потную форму.
А вот теперь черед второго важного дела. Я отпер ключиком отсек в шкафу и вытащил на свет сверток зеленой батистовой ткани. Положил на стол и стал разворачивать.
— …ен моржовый! — сразу донеслось оттуда, едва я ослабил узел. — Поматросил и бросил! Кто так делает?! Дай еще магии! Дай-дай-дай…
— Это ты до буквы «Д» дошла, Морвина? — перебил я разговорчивый атманит, развернув артефакт до конца.
Атманит, лежа вверх лицом, вперил в меня свои злобные глазки.
— До ручки я дошла! До ручки! Три дня! Три дня ни крошки магии во рту! Ты хоть знаешь, чем это чревато для меня?
— Похудением?
Крохотная женщина с сотней острых, как иглы, зубов, угрожающе зашипела. Будь она побольше, у меня бы мурашки побежали по спине.
— Парень, — глухо зарычала она, — ты сейчас ходишь по офигенно тонкому льду. Я ведь в прошлом женщина, не забывай… И ты не мой хозяин. Вот соберу сейчас последние крохи магии и… Верни меня моему хозяину! Или я тебе гортань отгрызу! Нет… кочерыжку твою на лоскуты разорву, понял меня?
— А вот тут ты ошибаешься… — залез я в карман джинсов и нащупал там диск.
— Что? Кочерыжкой не вышел? Нечего рвать? — не прекращала сквернословить маленькая железная женщина.
— Нет, Морвина, не в этом дело. Просто я теперь твой Хозяин…
Вытащил из кармана диск и замолчал, наслаждаясь эффектом. Атманит открыла рот и глупо хлопала глазами. Знала, что это такое. Потом выдохнула:
— Сука…
Глава 7
В моем мире Право на артефакт тоже передавалось через кровь. Я имею в виду таки артефакты, как атманиты. Духовные, если угодно. Чтобы его передать, нужно желание Хозяина и кровь того рода, к которому переходит артефакт. При контакте одной крови с другой Право переходило новым Хозяевам. Там, откуда я родом, это происходило с помощью специальных артефактов, похожих на длинные тонкие шприцы. Кровь перемешивалась внутри.
Здесь использовались диски с кровавыми отпечатками. И сейчас я собирался проткнуть палец и поставить свой отпечаток поверх коршуновского.
— Подожди! — попросила Морвина. — Только скажи, как ты получил Право?
— Тебя проиграли в дуэли, — отвечал я.
— В-в дуэли? То есть, кто-то погиб ради меня? Что ж… это достойно.
— Да нет… Ай! — Я проколол палец иголкой на диске. Больновато. Как комарик укусил. Большой такой садюга-комарик. — Никто не погиб. Один из твоих Хозяев хотел узнать рецепт моей кислоты. Поставил на кон Право.
— Ч-ч-что? — опешила Морвина. Глаза ее широко распахнулись от удивления. — Меня променяли на рецепт сраной кислоты? Да я… я пятьсот лет служила этой семье. Свет солнца видела раз в пятилетку… А они меня продали за рецепт сраной кислоты?! — Ее тонкий рев начал переходить в ультразвук. — Вот она благодарность! Давай, алхимик, прижми свой драный палец! Я лучше тебе послужу, чем этим неблагодарным тварям! Ну! Быстрее!
Мой палец с набухшей красной каплей замер над раскрытым диском. Кровь почти касалась отпечатка Коршунова.
— Морвина, ты осознаешь, о чем просишь? Я ведь могу подарить тебе свободу.
Хоть в мои планы это не входило, но после ее истории решил дать ей выбор. В моих силах было разрушить связывающий узор Нитей и сделать Морвину свободной. Вот только…
— Чтобы что? — вопрошала атманит, скрестив на пышной голой груди руки. — Думаешь, на свободе я смогу просто лежать на пляже и пить коктейли? Ага, щас! Забыл, что я заточена в этом предмете? Свобода… Я просто стану атманитом, который никому не принадлежит. А без Хозяина даже сделать ничего не смогу! Буду лежать бесполезным куском металла и зарастать пылью и грязью. Нет, не желаю я себе такой участи. Давай уже, становись моим Хозяином. Может, удастся отомстить этим гадам Коршуновым…
Да, именно об этом я и подумал. Ее душа навеки злой волей запечатана в предмет. Одинокая, никому не нужная и никому не известная. Я слышал о таких артефактах. Редко какая душа соглашалась на подобную свободу. И все же такие встречались. Но какая уж тут свобода? Еще один вариант — разрушить атманит. Но для этого надо много сил, и дух в итоге просто исчезнет. По сути, это все равно, что смерть. Лучший исход — нормальный Хозяин.
— Как скажешь… — ответил и поставил жирный кровавый отпечаток на диске.
Алая кровь на миг вспыхнула внутренним светом и погасла, мигом потемнев до состояния запекшейся крови. Морвина замерла, словно окаменела, стала просто странным на вид предметом. Я взял в руки артефакт и покрутил. Кстати, никогда не осматривал его сзади. А там из тюрбана на голове опускались тонкие змейки, обвивая талию крохотной женщины, и переходили в подобие клинка. Короткого и больше похожего на тупой штырь.
Заметил, как металл стал оживать под моими пальцами, становиться теплым и будто наэлектризованным. Право Хозяина перешло ко мне. Теперь я чувствовал Морвину… даже не знаю. Как свою руку, пожалуй. Слабую, практически немощную, но все же руку.
— Брр! — очнулась она. — Эй, хватит пялиться на мою задницу! Фух, я уж и забыла, как это неприятно, когда Право переходит новому Хозяину. Каждый раз, как первый, хе-хе, если понимаешь, о чем я.
— Нет, не понимаю, — перевернул артефакт лицом вверх.
Морвина вздохнула.
— Ладно, теперь можешь мне приказывать, и все такое.
— А что ты умеешь?
— Могу отпирать двери и становиться острой.
— И все?
— Нет, не все! Просто… я не помню. Меня двести лет почти не использовали, я все забыла.
— Зато словарь помнишь, — разочарованно вздохнул и завернул артефакт в ткань.
Дал бог помощничка, как говорится.
«А еще я могу вот так! — прозвучал в голове голос Морвины. — Со старыми хозяевами не работало, а с тобой работает! Наверно, потому, что ты из этих… из алхимиков».
«Только попробуй слова начать вспоминать. Отдам Право какому-нибудь скучному библиотекарю», — грозно нахмурил брови, глядя на строптивую мордочку артефакта, торчащую из складок платка.
«Молчу-молчу, Хозяин… Только, пожалуйста, не запирай меня больше в ящике. Хочу мир посмотреть…» — Морвина умоляюще посмотрела на меня.
«Я подумаю».
Сама по себе идея неплохая — всегда под рукой иметь могущественный артефакт. А атманиты, даже самые слабые, куда сильнее обычных артефактов. Но и магии потребляют немерено. Морвине я могу давать магию напрямую. Вот только у меня самого этой магии кот наплакал. И, чтобы получить еще, нужно поглощать Порчу. А это занятие не из приятных.
Куда эффективнее давать ей кровь аристократов, насыщенную магией.
Взглядом алхимика я видел, что вокруг Морвины сплетен очень сложный узор Нитей. Даже представить боюсь, сколько дней или даже лет он плелся. И лишь малая часть его использовалась сейчас. Чтобы оживить остальные участки и раскрыть потенциал артефакта, понадобится много магии. Или много крови. Но я не собираюсь бегать и вскрывать каждого встречного аристократа, чтобы утолить жажду атманита. Или сжигать себе все внутренности, фильтруя Порчу.
Таскать Морвину с собой… Ну, такая себе идея на самом деле. С одной стороны, удобно иметь под рукой артефакт, который по велению твоей воли становится оружием или ключом к любой двери, но… Даже в моем мире духовные артефакты были редкой штукой, а здесь и подавно. Слишком лакомый кусочек, чтобы таскать его на виду. Знающие люди могут позариться. Убить меня не убьют, но подвергнут пыткам, чтобы передал Право.
А пытки я не очень люблю. Нет, я умею терпеть боль. Просто у большинства фантазия не особо развита, и пытки обычно ограничиваются порезами, раскаленными щипцами или иголками, которые под ногти загоняют. Скукота.
Поэтому Морвину сунул не в ящик, а в шкаф. Но раз сказал подумаю, значит, подумаю. Все-таки потенциал огромный.
Пока займусь другим делом, которое давно откладывал из-за занятости. Пришло время выпотрошить припрятанного гриборога.
Набрал на телефоне номер Григория. На часах как раз было около пяти вечера, рабочий день почти закончился. Пантелеев сперва пытался отказаться, ссылаясь на планы на пятничный вечер, но, когда я пообещал увеличить оплату да еще и наличными, его алчная натура одержала верх. На миг мне даже показались странными его сомнения и нелепые причины. То кореш должен прийти, то женщина. Не исключено, конечно, что это один человек…
Ладно, с проблемами буду разбираться по мере их поступления.
И первая проблема не заставила себя ждать. Решил приготовить ужин, пока жду Григория, открыл холодильник, а там… как в голове после тренировки — только какой-то фарш. К счастью, относительно свежий. И еще початая пачка сыра. На полках нашел пачку макарон и поставил их вариться. Написал Роману сообщение со списком продуктов, которые неплохо бы купить.
«Сам купи, — было мне ответом. — У тебя выходной».
С ним иногда довольно сложно…
Поджарил фарш, доварил макароны, все это перемешал, посыпал сверху тертым сыром и сунул на несколько минут в духовку. Сфотографировал, как готовится мужицкая запеканка, и отправил фото соседу.
«Чуть слюнями не захлебнулся. Ладно, зайду», — написал Роман.
Так-то лучше.
Сыр расплавился, и я выключил духовку, оставив противень с запеканкой внутри. Только себе на тарелку положил немного, чтобы перекусить. Доел как раз под звонок Григория, который подъехал и ждал меня внизу.
— Здорово, фраер! — горячо поприветствовал он меня, когда я спустился. — Ну ты натворил вчера делов! Весь филиал гудит!
— Ты о чем это? — не сразу понял я, садясь в машину.
— Да вот же… — Григорий тоже забрался на место водителя и включил экран телефона. На нем в видео я давал в морду Коршунову. — Конфетка, а не удар! Раз и… н-на! По всем рабочим чатам видео гуляет.
— М-да…
Радости водителя я не разделял. Кто-то вчера снял нашу с Коршуновым дуэль, будь он неладен. И теперь все видели… да, в общем, все видели. Черт его знает, кто и что разглядит на этом видео, но добра ждать вряд ли стоит. Это с одной стороны. С другой — репутация. И моя, и Коршунова. Моя взлетает, а его с треском падает.
Все видео я не досмотрел, но наверняка на нем есть и тот момент, как забираю Право на артефакт. А значит, граф Коршунов узнает о проделках сына. Если не знает уже. И рано или поздно придет ко мне. Мало того что сыну по морде съездил, тем самым его опозорив на весь интернет, так еще и артефакт увел. Не знаю, что для него будет обиднее.
Ладно, пусть приходит. Угощу его чаем с ромашкой или парой боевых зелий, если чай не понравится.
— Поехали уже, — скомандовал Григорию, улыбаясь этой мысли. Люблю вызовы.
Город стоял в вечерних пробках, через которые мы продирались час с лишним. Вечернее небо алело, рассеченное на части столбами и проводами. Машины гудели и разгоняли подступающие сумерки светом фар. Сквозь приоткрытое окно в салон к нам с Григорием заползал осенний холод.
— Да… — вдруг снова заговорил Пантелеев, — с мышкой Коршунов, конечно, маху дал. Я бы ему сам бестолковку отремонтировал разок. Это ж надо так животное мучить… А ты ее того? Усыпил, да?
Я посмотрел на Григория. Он крутил руль, постепенно выводя нас из зоны пробок. Мало-помалу движение улучшилось, мы начали выбираться на окраину и затем за город.
— Нет, Григорий.
— Эх… Убил, да? Не, не отвечай. Так и знал, да хотел в лучшее верить. Уж очень жалобно она кричала. А если бы можно было ее спасти? Спас бы?
На секунду я задумался. Спасти ту лабораторную крысу? После того, что сделал с ней яд Коршунова, вряд ли это было возможно. Не в тот короткий срок, который ей был отпущен после такого испытания. Даже если бы у меня было противоядие.
— Не всех можно спасти, Григорий, — отвечал я водителю.
Улыбка нехотя сползла с его губ, и он понурился. Машина выбралась на загородное шоссе, водитель прибавил газу. Мотор загудел, набирая скорость.
— Это да, — глухо сказал он, — это я знаю. Не всем так везет, как дочке Листницкого, да?
Вдруг в наступивших сумерках его взгляд блеснул лукаво и немного зло. Почему? Пока не знаю. Проверяет меня Григорий, догадывается о чем-то. Ведь это он меня возил в больницу с самим бароном Листницким. Но, кроме догадок, у Григория ничего нет и быть не может. Пусть так остается и дальше.
Поэтому я просто пожал плечами.
— Ладно уж, храни свои секреты, фраер… — тихо пробормотал он и облизнул губы. — Хоть скажи, зачем опять в этот бор едем?
— Секрет, — отрезал я.
— Понял, молчу.
Через два часа и пару отбитых на кочках почек Григорий остановил машину у знакомой скалы. Выглядела она точно также, только в свете фар блестела теперь не мокрая трава, а выпавший на склонах и земле иней. Конец октября. До ноября всего пара дней — ночи становятся морозными.
Я повыше застегнул куртку, взял свой несессер и большой фонарь из багажника. Направился к знакомой уже пещере, на ходу прикидывая, куда еще можно съездить с Григорием. Самых интересных мест выделил с дюжину. Все в окрестностях Нижнего Новгорода. Я не чаял найти хоть одну живую Нить, но магических ингредиентов наверняка смог бы раздобыть.
— Слушай, может, нычку-то твою разграбили уже? — остановил меня у самого входа вопрос Григория.
— Какую нычку? — обернулся я и посветил на него фонарем.
Водитель, стоявший у открытой двери, прищурился от яркого света, попытался закрыться рукой. Я же, наоборот, сфокусировал луч, сделав его еще ярче.
— Да не, это я так, предположил просто… Зачем нам сюда возвращаться, если ты нычку не сделал? А народ здесь шастает разный, могли и срисовать ее. Станется, что зря скатались. Деньги я, если что, не верну, так и знай. Как говорится, малява по дороге уже ушла.