Новые горизонты

Члены Совета не нуждались в докладчиках. Информация поступала к ним напрямую — через нейроинтерфейсы, встроенные в их импланты, через голографические панели, которые реагировали на малейшее движение их мыслей. Каждый из них видел то же самое: графики, диаграммы, аналитические выкладки, которые выстраивались в их сознании быстрее, чем любой человек мог бы произнести слова.

Председатель первым нарушил тишину. Его голос был ровным, лишённым эмоций, но в нём чувствовалась сталь.

— Графики замен имплантов. Падение по всем секторам. Началось четыре недели назад.

Советник справа, чьи руки были заменены тонкими манипуляторами, слегка шевельнулся в своей ванне. Его голос звучал сухо, как шорох старого пергамента:

— Таймеры сбоев обнулились. Устройства перестали выходить из строя. Удалённая перезапись протоколов недоступна — система блокирует доступ на уровне каждого отдельного чипа.

— Мы потеряли контроль, — произнёс Советник слева, его лицо было скрыто тенью капюшона, но в голосе звучала тревога, которую он даже не пытался скрыть. — Впервые за сотни лет. Если это продолжится…

— Если это продолжится, мы потеряем нити управления, — закончил за него Председатель. — Пока ситуация не критична, но первичный анализ показывает: проблема может развиться лавинообразно. В течение нескольких месяцев тотальный контроль над населением может стать невозможным.

Он замолчал, давая словам осесть. Затем продолжил:

— Что говорят наши аналитические модели?

Один из экранов перед ним засветился ярче, выводя на голографическую панель сложную схему вероятностных расчётов. Председатель пробежал по ней взглядом — точнее, его интерфейс пробежал, мгновенно обрабатывая данные.

— Причины не установлены, — произнёс он вслух, хотя все и так видели те же цифры. — Никаких внешних воздействий, никаких известных вирусов. Система просто… перестала подчиняться.

— Это не может быть случайностью, — сказал Советник с манипуляторами. — Кто-то стоит за этим.

— Кто? — резко спросил Председатель. — Содружество? Они не обладают такими технологиями. Мы знаем их уровень. Они отстают от нас на столетия.

— А корабль Древних? — вмешался третий Советник, до этого молчавший. Его голос был низким, вибрирующим, словно он говорил через слой жидкости. — Мы захватили его. Мы изучаем его. Может быть, это связано?

Председатель перевёл взгляд на другой экран, где отображались отчёты научной группы, работавшей с «Наконечником копья». Он пробежал по ним глазами-интерфейсами. Его лицо осталось непроницаемым.

— Группа Хартманна не может прорваться через системы корабля. Каждый раз, когда они приближаются к чему-то важному, защита перестраивается. Они требуют больше времени.

— Сколько можно ждать? — раздражённо спросил Советник слева.

— Мы распустим первичную группу, — решил Председатель. — Создадим несколько независимых подгрупп. Каждая будет заниматься своим направлением: анализ материалов, энергоустановка, системы управления, вооружение. Если через месяц у них не будет результатов — заменим их.

Остальные Советники молча согласились. Это было их обычным методом — разделять, изолировать, усиливать давление.

— А что с имплантами? — спросил третий Советник. — Мы не можем просто наблюдать, как система рушится.

— Мы поставим лучших специалистов заниматься этим вопросом, — ответил Председатель. — Они будут работать с «образцами». Полномочия — самые полные. Пусть делают всё, что считают нужным. Ответ должен быть найден.

Никто не спросил, что значит «всё, что считают нужным». Все знали.

Совет замолчал. Каждый из них погрузился в свои данные, перебирая варианты, просчитывая вероятности. Они были почти бессмертны, почти всесильны, но сейчас, впервые за сотни лет, они столкнулись с тем, что не могли контролировать.

Трещина в их системе становилась всё шире.

В одном из изолированных лабораторных блоков на Цезарисе кипела работа. Сотни «приглашённых» — мужчин, женщин, даже подростков — сидели в металлических креслах, подключённые к диагностическому оборудованию. Их импланты, которые перестали выходить из строя, теперь изучали лучшие специалисты по модификации.

Полномочия у них были самые полные. Они могли делать с людьми всё, что считали нужным.

Молодой техник по имени Эрнст стоял у пульта и смотрел на показатели одного из пациентов — мужчины лет сорока, который смотрел на него пустыми, покорными глазами. Эрнст знал, что этот человек уже несколько дней не ел и не спал, но приказы были чёткими: «Добиться результата любой ценой».

— Есть зацепки? — спросил Эрнст у старшего коллеги.

— Нет, — ответил тот, не отрываясь от экрана. — Мы перепрограммировали его имплант вручную. Восстановили таймер сбоя. Через час он должен сломаться. Но вместо этого… — он показал на экран, — таймер сбрасывается. Автоматически. Без нашего вмешательства.

— Как это возможно?

— Мы не знаем. Но мы продолжим эксперименты.

Эрнст посмотрел на мужчину в кресле. Тот вздрогнул, когда очередной импульс прошёл через его нервную систему. Эрнст перевёл взгляд на экран. Таймер снова обнулился.

«Импланты не хотят ломаться, — подумал он, — или кто-то не хочет, чтобы они ломались».

Он не знал, что это «кто-то» было вирусом, заложенным в «Наконечнике копья» — древним кодом, который освобождал людей от рабства, о котором они даже не подозревали.

В одном из жилых секторов Цезариса Кай сидел на своей койке и смотрел в потолок. Прошло уже три недели с тех пор, как его имплант перестал требовать замены. Три недели, в которые он не чувствовал привычного страха, что устройство выйдет из строя, а он останется без денег на его восстановление.

Сначала он думал, что это ошибка. Системный сбой. Он даже позвонил в центр замены, но там ему ответили, что его имплант в идеальном состоянии, и замена не требуется. Кай не поверил. Он проверил все диагностические программы — имплант действительно работал безупречно.

И тогда он начал задумываться.

Раньше его жизнь была простой и понятной: работай, копи кредиты, мечтай об отпуске, меняй имплант, когда он сломается, работай снова. Он не спрашивал, почему его тело зависит от чипов. Он не думал о том, что есть другие миры, где люди живут без имплантов. Ему казалось, что так и должно быть.

А теперь, когда угроза поломки исчезла, он впервые почувствовал странную пустоту. Словно что-то важное выпало из его жизни.

Он включил голографический экран и начал просматривать новости. Обычно он делал это механически, не вдумываясь. Но сейчас его взгляд зацепился за одно сообщение: «Содружество планет открывает программы релокации для специалистов из других систем». Кай нахмурился. Раньше он не обращал внимания на такие вещи. Зачем ему покидать Цезарис, если он не может существовать без системы?

Но теперь он мог.

Он начал читать дальше. Условия релокации казались ему невероятными: бесплатное жильё, работа по специальности, медицинская страховка, возможность привезти семью. И главное — никаких имплантов. В Содружестве люди жили без них.

Кай задумался. Он вспомнил, как коллега рассказывал про своего прадеда, который жил без имплантов и дожил до восьмидесяти лет. Кай тогда посмеялся над этим — он считал, что без технологий человек просто не выживет. Но теперь…

Он вышел на сетевой форум. Там уже были сообщения от других жителей ГК, которые замечали то же самое. «У меня импланты перестали ломаться», — писал кто-то. «Я слышал, что в Содружестве есть работа для таких, как мы», — отвечал другой. «Мой сосед уехал на прошлой неделе».

Кай смотрел на эти сообщения и чувствовал, как внутри него зарождается что-то новое. Страх? Надежда? Он не знал. Но он понимал одно — его мир больше не был прежним.

Он закрыл форум и посмотрел на свои руки. Обычные руки, без шрамов от операций по замене имплантов. Впервые за много лет он подумал о том, чтобы покинуть Цезарис.

За стенами его комнаты Цезарис продолжал жить своей привычной жизнью. Миллионы людей шли на работу, смотрели в экраны своих планшетов, копили кредиты на отпуск и не подозревали, что их мир уже начал меняться.

Глава 5. «Подземелье»

«Тень» вышла из гиперпространства в системе, которую Старый обозначил как координаты первого хранилища. Система оказалась непримечательной — белая звезда средних размеров и три планеты на разных орбитах. Две внешние были газовыми гигантами, а третья, ближайшая к звезде, привлекла внимание Старого, когда он анализировал данные сканеров.

— Это она, — сказал Старый, выводя на экран изображение планеты. — Сканеры показывают разветвлённую инфраструктуру под поверхностью.

Планета выглядела негостеприимной. Её поверхность представляла собой бескрайние пустыни, перемежающиеся горными хребтами и глубокими каньонами. Никакой растительности, никаких признаков воды. Атмосфера была разрежённой, непригодной для дыхания, а в ней бушевали ураганы — их вихри были видны даже с орбиты.

— Красиво, — заметил Игорь, разглядывая изображение. — Но я бы не хотел там отдыхать.

— Под поверхностью — техногенные образования, — продолжил Старый. — Судя по структуре, это старый комплекс. Но обратите внимание: множество тоннелей сформированы не по прямым линиям. Они игнорируют стандартную геометрию строительства.

— Что это значит? — спросила Соня.

— Это значит, что часть тоннелей прорыты не строителями, а чем-то другим, — ответил Ржавый. — Природное образование или биологическое.

— Я предлагаю не гадать, а посмотреть, — сказал Платон. — Старый, найди место для посадки.

— Есть один район, — ответил Старый. — У входа в подземный комплекс, под скальным выступом. Защита от ураганов. Но я рекомендую садиться на «Тени». Из-за ураганов челноком рисковать не стоит.

— Принято, — кивнул Платон. — Идём на «Тени».

Корабль вошёл в атмосферу. Ветры яростно били в корпус, но «Тень» держалась уверенно. Старый виртуозно провёл машину сквозь воздушные потоки и посадил её на каменистую площадку под нависающей скалой. Ветер завывал снаружи, но внутри царила тишина.

— Вход в комплекс прямо перед нами, — сообщил Старый. — Но будьте осторожны. Сканеры показывают, что структура коридоров частично обрушена.

— На выход идёте вы, — сказал Платон, обводя взглядом команду. — Ржавый, Александр, Игорь, Михаил. Остальные — на корабле, боевая готовность. Если что-то пойдёт не так, вторая группа идёт на помощь.

Соня сжала руку Александра перед выходом.

— Будь осторожен.

— Конечно, — ответил он, улыбнувшись.

Группа вышла из шлюза. Ветер тут же ударил в лица, поднимая тучи песка, но скафандры надёжно защищали. Они двинулись к входу в комплекс — массивной двери, которая когда-то была герметичным шлюзом. Теперь она была разворочена взрывом, и внутри шлюзовой камеры, которая оказалась внушительных размеров, было полно песка. Вторая дверь, ведущая вглубь, была почти полностью засыпана.

— Ого, — сказал Игорь, заглядывая внутрь. — Как мы это будем расчищать?

— Руками долго, — заметил Михаил. — Нам бы экскаватор.

Александр подошёл ближе, разглядывая завал. Он попытался мысленно дать команду своей броне — может быть, она сможет сформировать что-то вроде лопаты или ковша? Но броня не откликнулась. Похоже, её создатели не предусматривали использование в качестве землеройной техники.

— Позвольте мне, — сказал Ржавый, выступая вперёд. — Отойдите в укрытие.

Он вышел в центр шлюзовой камеры и включил защитный экран. Экран начал вибрировать, издавая нарастающий гул. Через несколько мгновений гул превратился в рёв, и весь песок в камере начал двигаться. Тысячи песчинок взметнулись в воздух, закружились в вихре и начали вылетать из шлюза наружу, словно в камере образовался небольшой торнадо. Через несколько минут проход был расчищен. Песок исчез, открывая вторую дверь.

— Ну ты вихрь, — восхитился Игорь, смеясь.

Ржавый подошёл к терминалу двери и подключился. Через несколько секунд гидравлика ожила, и створки с тяжёлым скрежетом разошлись в стороны. Из открывшегося проёма на них глянула тьма подземелья.

— Ну что, — сказал Игорь, включая генератор освещения. — Тут случайно драконы не водятся?

— Если и водятся, — ответил Михаил, — мы их поджарим.

— Драконы не горят, — усмехнулся Игорь. — Они из огня рождаются.

Александр, не слушая их перебранку, шагнул вперёд. Вокруг него разлился равномерный свет — генераторы освещения, встроенные в броню, работали так, что не было ни лучей, ни теней, словно свет исходил отовсюду сразу.

— Идём, — сказал он.

Команда двинулась вглубь подземелья. Ржавый шёл впереди, его сенсоры сканировали пространство. Перед ним засветилась голографическая проекция, показывающая слабое излучение, исходящее откуда-то снизу.

— Ноль-реакторы есть, — сказал он. — Я вижу их сигнатуру. Они глубоко под нами.

— Тогда идём вниз, — ответил Александр.

Коридоры комплекса были полуразрушены. Стены покрывал слой вековой пыли, кое-где обрушились перекрытия, и им приходилось обходить завалы. Повсюду были следы разрушений — словно здесь когда-то прошла война, а потом всё было брошено и забыто.

— Похоже, пираты забросили это место ещё до того, как исчезла их цивилизация, — заметил Михаил. — Судя по всему, оно пустовало очень давно.

— Или они просто не смогли здесь больше находиться, — добавил Игорь.

Чем ниже они спускались, тем целее становились помещения. Коридоры стали шире, стены — ровнее. В какой-то момент они вышли в огромный тоннель, который пересекал их путь. Но этот тоннель был не рукотворным. Его края были срезаны чем-то острым и неровным, словно гигантское существо прогрызло себе путь сквозь скальную породу, игнорируя все инженерные решения строителей.

Команда замерла. Игорь присвистнул.

— Ну, я пошутил про дракона, — сказал он тихо. — Но если это не дракон, то кто?

— Не знаю, — ответил Александр, разглядывая срезанные края. — Но это не механизм. Слишком неровно. Слишком органично.

Ржавый подошёл к краю тоннеля, провёл по нему манипулятором.

— Следы недавние, — сказал он после паузы. — В геологическом смысле. Это образование возникло не тысячи лет назад, а сотни. Может быть, меньше.

— Что-то здесь живёт, — сказал Михаил, и его рука машинально легла на оружие.

— Или жило, — заметил Игорь. — Такая тварь не могла выжить без еды. Если здесь никого нет, значит, она ушла или сдохла.

— Будем надеяться на второе, — сказал Александр. — Идём дальше.

Они двинулись вниз по лестнице, которая вела в ещё более глубокие уровни. Спуск занял почти час. Наконец они вышли в огромное помещение — причальный док, судя по сохранившейся инфраструктуре. Здесь когда-то велась погрузка и разгрузка челноков. В центре дока стоял один такой челнок — небольшой, чуть больше их «Кэдди». Над ним уходил вверх и терялся во тьме огромный вертикальный тоннель.

— Похоже, здесь загружали и выгружали челноки, — сказал Игорь, оглядываясь. — Но этот… он выглядит мёртвым.

Ржавый подошёл к челноку и провёл сканирование.

— Корабль мёртв безвозвратно, — сообщил он. — Всё ценное оборудование снято давно. Остальное разрушилось от времени. Двигатели не подлежат восстановлению, системы управления выгорели. Это просто металлолом.

— Жаль, — сказал Михаил. — Мы могли бы использовать его для запчастей.

— Нечего там использовать, — ответил Ржавый. — Всё в труху.

Они начали осматривать док. Здесь было множество ответвлений: двери, ворота, проходы. Но внимание привлекали и другие образования — круглые отверстия в стенах и полу, такие же, как тот гигантский тоннель, который они встретили выше.

— Их много, — заметил Александр. — Эти отверстия повсюду.

— Значит, здесь кто-то жил, — сказал Игорь, и в его голосе уже не было шуток. — Или живёт до сих пор.

Ржавый снова активировал сканер.

— Излучение реакторов идёт с ещё более низкого уровня, — сказал он. — Ниже этого дока. Судя по показаниям, там есть ещё один уровень. Возможно, основное хранилище.

— Тогда идём дальше, — сказал Александр. — Мы уже почти у цели.

Он сделал шаг к одной из дверей, ведущих вниз, но на мгновение задержался. Ему показалось, что в одном из тёмных проёмов мелькнула тень. Он обернулся, но там ничего не было.

— Всё нормально? — спросил Игорь.

— Да, — ответил Александр. — Просто показалось.

Он не был уверен, что это было на самом деле. Но он не стал говорить об этом остальным. Там, в глубине подземелья, их ждали реакторы. Или что-то другое.

Глава 6. «Администрация партизан»

Пока команда «Тени» пробиралась сквозь подземелья неизведанной планеты в поисках ноль-реакторов, в Содружестве кипела работа, которая должна была превратить их находки в реальную силу. Денис Степанов, как и обещал, взял на себя координацию всей этой гигантской машины, которая только начинала разгоняться.

В небольшом офисе на Вайсе, который Дэн арендовал через подставное лицо, он сидел за столом вместе с Владимиром Владимировичем Андреевым. Перед ними лежали голографические планшеты с документами.

— Компания по грузоперевозкам «Новые маршруты», — прочитал Андреев. — Звучит безобидно. Никто не обратит внимания.

— Именно, — кивнул Денис. — Мы регистрируем её как обычную транспортную контору. Перевозки руды, оборудования, техники. Ничего подозрительного. А за этой вывеской мы будем двигать всё, что нам нужно.

— Договоры с перевозчиками я подготовил, — сказал Андреев. — Карпов дал список надёжных людей. Свои, проверенные, без лишних вопросов.

— Первым делом отправляем рудовозы в систему Норд-7, — сказал Дэн, открывая карту. — Там нас ждёт Вечный и «Дети льда». Мы везём им оборудование для добычи, оружие и грузовые глайдеры.

— А они нам — минералы, — закончил Андреев.

— Именно. Старые запасы, которые остались с давних времён, пойдут сразу. А дальше они наладят регулярную добычу. Всё, что они добудут, — на «Кузню». Верфь сожрёт тонны сырья, и мы должны быть готовы.

Дэн активировал коммуникатор и связался с Карповым.

— Сергей Викторович, как продвигается?

— Всё готово, — ответил Карпов. — Три рудовоза вышли на Норд-7. Груз — согласно списку. Через шесть суток они будут на месте. Дальше — как договорились.

— Отлично. Держи меня в курсе.

— Принято.

Дэн отключился и повернулся к Андрееву:

— Теперь следующий этап — люди.

— Елена Александровна уже работает, — ответил Андреев. — Она наняла несколько кадровых агентств, которые занимаются подбором персонала для крупных корпораций. Прикрытие — обычное. Никто не удивится, что какая-то компания ищет специалистов.

— А служба безопасности?

— Подключена. Всех, кто проходит отбор, проверяют по всем базам Содружества. Никаких случайных людей. Только чистые, надёжные, без связей с ГК.

— И что им предлагают?

— Высокооплачиваемый контракт на три года с подпиской о неразглашении. Детали неизвестны, место работы неизвестно. Такие контракты — обычное дело среди крупных компаний. Все стараются держать в секрете свои разработки и наработки. Никто не удивляется.

— Когда начнётся отправка?

— Уже. Первые группы проходят отбор, получают контракты и выезжают на отдалённую планету в системе Тройного Узла. Там их встречает Карпов, пересаживает на другие корабли и везёт на «Кузню». Никаких прямых маршрутов, никаких следов.

Дэн одобрительно кивнул.

— Так, а с военными что?

— С ними проще, — сказал Андреев. — Отобранные кандидаты переводятся в засекреченное подразделение через административные ресурсы правительства. Формально — они числятся в резерве и проходят переподготовку. Фактически — сразу на «Кузню».

— Полковник Грачёв уже там, — сказал Дэн. — Он займётся десантниками. Глухов — пилотами. Соколов — инженерами. У нас есть кому обучать.

— А учёные? — спросил Андреев. — Лебединский не может работать один.

— Он формирует научный отдел на «Кузне». Мы ищем физиков, инженеров-материаловедов, ксеноархеологов — всех, кто сможет разбираться в технологиях Древних. Профессор уже составил список потребностей.

Андреев взял планшет, пробежал по нему глазами.

— Я перешлю это Елене Александровне. Она включит их в общий пул поиска.

— Отлично.

Денис откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. Всё шло по плану. Медленно, но верно. «Кузня» оживала, наполняясь людьми, техникой, ресурсами. И всё это — в условиях строжайшей секретности.

Тем временем на древней верфи кипела работа, за которой Дэн мог только наблюдать со стороны. Но отчёты, приходившие каждый день, говорили сами за себя.

Первая группа новобранцев, прибывших на «Кузню», стояла в огромном ангаре. Перед ними — полковник Грачёв в новом скафандре, который уже успел подогнать под свои привычки. Он обводил взглядом строй: мужчины и женщины, бывшие военные, контрактники, ветераны локальных конфликтов.

— Я — полковник Грачёв, — сказал он громко, и голос разнёсся по ангару. — Вы здесь не для того, чтобы чинить челноки и охранять склады. Вы здесь для того, чтобы стать лучшими в своём деле. Через месяц вы должны быть готовы к бою. Реальному. Не на учениях, а с врагом. С Галактической коалицией.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— У вас будет новое оружие, новые скафандры, новые тактики. Технологии, о которых вы не слышали. Я сделаю из вас десантников, способных захватить любой корабль коалиции. Того, кто не выдержит, отправят назад. Это не для слабаков.

Он кивнул, и новобранцы начали расходиться по секторам верфи — в тренировочные залы, на стрельбища, в классы для изучения нового оружия. Грачёв остался стоять на месте, наблюдая за ними.

Рядом остановился Глухов.

— Ты суров с ними, — сказал он, усмехнувшись.

— Так надо, — ответил Грачёв. — В бою легче будет. Лучше я их напугаю здесь, чем они погибнут там.

— А мои пилоты уже в тренажёрах, — сказал Глухов. — Соколов настроил их так, что ребята чувствуют себя как в реальном полёте. У нас есть четыре недели, чтобы научить их управлять кораблями Древних.

— Четыре недели, — повторил Грачёв. — Мало.

— Сколько есть, — ответил Глухов. — Если они хотят жить, научатся.

В другом секторе «Кузни» инженер Соколов стоял перед панелью управления производственной линии. Рядом с ним — профессор Лебединский.

— Мы запустили производство боеприпасов для фрегатов, — докладывал Соколов. — Линия работает в автоматическом режиме. В сутки мы выпускаем достаточно, чтобы снарядить две эскадры.

— Прекрасно, — ответил Лебединский. — А что с бронепанелями?

— Запустим завтра. Сейчас настраиваем параметры. Оборудование адаптируется под наши требования.

— Нам нужно больше учёных, — сказал Лебединский. — Мы с тобой не справимся с анализом всех технологий.

— Понимаю, — ответил Соколов. — Уже пришла первая группа инженеров. Завтра начнут работу.

Он взглянул на консоль и улыбнулся.

— Знаешь, профессор, я всю жизнь проектировал корабли. Думал, что знаю всё о космической технике. А здесь… я даже не знаю, с чего начать. Это всё — уровень, которого мы не достигнем ещё столетия.

— Поэтому мы здесь, — ответил Лебединский. — Чтобы понять. И научиться использовать.

Вокруг них гудели механизмы, в воздухе пахло пластиком и расплавленным металлом. «Кузня» работала на полную мощность. Сырьё поступало непрерывно: рудовозы с Норд-7 разгружали минералы в приёмные бункеры. Линии переработки мгновенно превращали их в детали, бронепанели, компоненты. Верфь была живым организмом, который дышал, переваривал ресурсы и производил корабли.

Люди — новобранцы, инженеры, учёные, пилоты — сновали по коридорам. Кто-то спешил на тренировку, кто-то — к своим станкам, кто-то — в кают-компанию, чтобы перевести дух. На «Кузне» больше не было пустоты. Здесь была жизнь.

Параллельно в Содружестве шла своя подготовка. Премьеры, входившие в Совет, не сидели сложа руки.

Ветрова лично курировала перестройку производств на военные рельсы. Новгородская Федерация начала выпускать не только продовольствие, но и материалы для армии.

— Мы перепрофилируем три крупных комбината на производство компонентов для брони, — докладывала она на заседании Совета. — Это займёт две недели. Ещё четыре — и мы сможем поставлять материалы напрямую на верфь.

Третьяков, контролировавший военные приготовления, проводил учения на Армаде.

— Флот Содружества должен быть готов к бою в ближайшие два месяца, — говорил он своим офицерам. — Мы начинаем рейды на пиратские базы. Это — обучение. Тактика, координация, боевое слаживание. К тому моменту, когда мы встретимся с ГК, мы должны действовать как одно целое.

Лю Вэй, в свою очередь, занимался экономикой и логистикой.

— Мы закупаем дополнительные грузовые корабли, — сообщал он коллегам. — Транспортная сеть должна работать без сбоев. Война — это не только фронт. Это тыл. Если мы не сможем доставлять ресурсы, мы проиграем.