Пустошь. Образец 17
— У неё броня, — сказал Коди. — Надо бить в суставы. Или в брюхо. Там пластины тоньше.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю. Догадываюсь.
Шрам пристально посмотрел на него, но ничего не сказал.
Они двинулись в развалины.
Тварь ждала их внутри.
Первый удар пришёлся на Маяка. Тот шёл чуть позади, и когда тварь спикировала на него с потолочной балки, он не успел даже вскрикнуть. Костяное лезвие полоснуло его по плечу, распоров куртку и кожу. Маяк упал, зажимая рану, а тварь снова исчезла в темноте.
— Сука! — Шрам вскинул автомат и выпустил очередь в потолок. Пули выбили пыль и щепки, но тварь уже была в другом месте.
Коди опустился на колено рядом с Маяком. Рана была глубокой, но не смертельной — лезвие прошло по касательной. Края раны были оплавлены, как и говорил Дым, и от неё пахло горелым мясом.
— Вставай, — сказал он. — Вставай, или сдохнешь.
Маяк, всхлипывая, поднялся. Его шарф пропитался кровью.
— Я не могу… я не…
— Можешь. — Коди рывком поставил его на ноги. — Держи карабин и смотри вверх.
Они двинулись дальше, вглубь фабрики.
Тварь напала ещё дважды. Один раз она попыталась достать Шрама — тот успел среагировать и ударил её прикладом в морду. Второй раз она метнулась к Коди из тёмного проёма, но тот инстинктивно выстрелил от бедра — и на этот раз попал. Пуля вошла твари в сустав задней лапы, и та взвизгнула, захромав.
— Она ранена! — крикнул Коди. — Дави!
Они загнали её в угол цеха — туда, где когда-то стояли дробильные машины. Тварь забилась между двумя ржавыми агрегатами, щёлкая челюстями и разбрызгивая кислоту. Шрам вскинул дробовик и выстрелил — заряд картечи разорвал хитиновые пластины на груди твари. Та забилась в агонии, размахивая лезвиями, но Коди подошёл ближе и выпустил остаток магазина ей в голову.
Тварь дёрнулась и затихла.
В цехе повисла тишина. Только капала кислота с челюстей мёртвого мутанта, прожигая дыры в бетонном полу, да хрипло дышал раненый Маяк.
Шрам опустил дробовик, вытер пот со лба.
— Ну что, Коди. Кажется, ты заработал свою награду.
Обратный путь занял больше времени — Маяк шёл медленно, опираясь на плечо Шрама. Коди нёс трофей. Голову твари Шрам отсёк топориком, который всегда таскал в рюкзаке, и теперь она висела в мешке, перепачканном кислотой и слизью.
В Бирюзу они вернулись к вечеру.
Дым ждал их на площади, у разбитого фонтана. Увидев мешок, он кивнул.
— Покажи.
Коди развязал мешок. Голова твари, даже мёртвая, выглядела омерзительно. Дым наклонился, осмотрел лезвия, капнул на них какой-то жидкостью из пузырька. Лезвия зашипели, и он удовлетворённо хмыкнул.
— Та самая. — Он выпрямился. — Ты сделал работу, Коди. Плату получишь сейчас.
Он достал из-за пазухи мешочек — тяжёлый, звякнувший. Десять «слез» — мутно-белых сростков, каждый размером с ноготь. Или «чёрный сросток» — один, но невероятно ценный.
— Выбирай, — сказал Дым. — Десять «слез» или один «чёрный».
Коди посмотрел на Шрама. Тот пожал плечами.
— Десять «слез» надёжнее, — сказал он. — «Чёрный» — это как лотерея. Можно продать за бешеные деньги, а можно не продать вообще.
— Я возьму «слезы», — сказал Коди.
Дым кивнул и протянул ему мешочек. Потом перевёл взгляд на раненого Маяка.
— Его в лазарет. За мой счёт.
— Спасибо, — прошептал Маяк.
— Забудь это слово, — ответил Дым.
Ночью Коди сидел на пороге «Ржавой норы» и смотрел на звёзды. В руке он держал «слезу» — маленький, мутный камешек, который слабо светился в темноте. Десять таких. Целое состояние.
Рядом сел Шрам, протянул ему кружку с горячим отваром.
— Ну что, Коди. Первый выход — и ты уже богач.
— Ты тоже. Мы делили пополам, как договаривались.
— Верно. — Шрам отхлебнул из кружки. — И знаешь что? Ты странный.
— Почему?
— Потому что ты не задаёшь вопросов. Люди обычно после такого трясутся, бухают или молятся. А ты просто сидишь и смотришь на звёзды.
— Я не знаю, что спрашивать, — сказал Коди. — Я не знаю, кто я. И не знаю, что мне делать дальше.
— А дальше, парень, ты будешь жить. — Шрам допил отвар и поднялся. — Утром поговорим. Есть ещё одна работа. Но это потом. Отдыхай.
Он ушёл, а Коди остался сидеть. «Слеза» в его руке мерцала, как крошечная звезда. И впервые за всё время, что он помнил, он почувствовал что-то похожее на покой.
Глава 4. Бункер
Утро в Бирюзе начиналось с криков.
Не с пения птиц и не с шума просыпающихся улиц, как, наверное, было в городах Большой земли. Здесь утро начиналось с хриплых голосов торговцев, расхваливающих товар, с лязга затворов — кто-то чистил оружие, — и с надсадного кашля старого Кувалды, который каждое утро обходил свои владения, пиная спящих на земле должников.
Коди проснулся затемно. Привычка, которую он не осознавал, но которая уже укоренилась в теле. Он сел на лежанке, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Рана на ступне затянулась на удивление быстро — Марта, видно, знала толк в своих травах. Остался только розоватый шрам, который при нажатии почти не болел.
Он натянул сапоги, проверил нож — тот самый, которым убил Гниду. Лезвие было чистым и острым, он вчера долго возился с ним у костра, доводя до бритвенной остроты. Привычка? Или просто здравый смысл? Он не знал.
В углу зашевелился Шрам. Бородач сел, зевнул, поскрёб шрам через бровь.
— Не спится?
— Уже выспался, — ответил Коди.
— Это хорошо. Значит, голова свежая. — Шрам потянулся за кружкой с остатками вчерашнего отвара. — Потому что разговор будет долгий.
— Ты вчера говорил про работу.
— Говорил. И сейчас расскажу подробно. Но сперва — пожрать.
Они вышли к общему костру, где Кувалда уже выставил котёл с чем-то, что он называл «кашей». На самом деле это было варево из дроблёного зерна, каких-то кореньев и кусочков вяленого мяса, происхождение которого никто не спрашивал. Но было горячо и сытно. Коди съел свою порцию, обжигая язык, и запил тёплой водой.
Шрам сел рядом, поставив миску на колено.
— Слушай, Коди. Есть человек. Не из наших, из «Авангарда». Учёный.
Коди напрягся. Слово «Авангард» он слышал уже не раз — и всегда с оттенком опаски.
— Я думал, с ними лучше не связываться.
— По-разному. — Шрам отправил ложку в рот, прожевал. — Они, конечно, те ещё мрази, если дать им волю. Но этот конкретный учёный — он не из таких. Я его знаю давно. Он платит честно и вопросов не задаёт.
— Что ему нужно?
— Карты. — Шрам вытер рот рукавом. — В старом бункере, к северу отсюда, раньше была военная метеостанция. Не та, где мы ночевали, а другая — подземная. Говорят, там до сих пор хранятся архивы. Данные о том, что происходило до Импульса. И, главное, во время него.
— Зачем это учёному?
— А вот это, Коди, не наше дело. — Шрам строго посмотрел на него. — Мы не задаём вопросов. Мы берём заказ, делаем работу, получаем плату. Понял?
— Понял. Но я всё равно хочу знать, с кем имею дело.
Шрам вздохнул, отставил миску.
— Ладно. Его зовут Грин. Доктор Грин. Он из старых, ещё довоенных специалистов. Занимался атмосферой, излучением, всякой такой хренью. После Импульса остался в Пустоши — не смог уйти, или не захотел. Теперь работает на Авангард, но держится особняком. Живёт в мобильном лагере, в паре часов ходьбы отсюда.
— И он хочет, чтобы мы сходили в бункер и принесли ему бумаги?
— Именно. Плата — двадцать «слёз». По десять на брата.
Это была большая сумма. После десяти «слёз» за тварь Коди уже чувствовал себя почти богачом, но двадцать — это были совсем другие возможности. Оружие, нормальная броня, может быть, даже доступ к информации о том, кто он такой.
— Когда выходить? — спросил он.
— Сначала поговорим с Грином. Он даст координаты и инструкции. Выйдем завтра утром. А сегодня у тебя есть день — отдохни, приведи себя в порядок. Купи что-нибудь на свои «слёзы».
Коди кивнул. Он уже думал о том, что ему нужно.
День он провёл на базаре.
Базар в Бирюзе был стихийным — ряды навесов и просто расстеленных на земле тряпок, где торговали всем, что можно найти, украсть или принести из Пустоши. Сростки, оружие, патроны, еда, одежда, инструменты — всё это переходило из рук в руки под аккомпанемент хриплого торга и матерщины.
Коди искал броню.
После боя с тварью он понял: один удачный удар — и его бушлат не спасёт. Нужно было что-то серьёзнее. Он остановился у прилавка, за которым сидел здоровенный мужик с лицом, изрытым оспой. На прилавке лежали разгрузки, наколенники, старые армейские бронежилеты.
— Что ищешь, парень? — спросил мужик.
— Что-то лёгкое, но прочное. Чтобы не сковывало движений.
— Есть. — Мужик порылся под прилавком и вытащил жилет из плотного кевлара, с накладками на груди и спине. — Чешский, довоенный. Лёгкий, пулю остановит. На химзащиту не рассчитывай, но от осколков и ножа — самое то.
— Сколько?
— Три «слезы».
Коди мысленно поморщился. Три «слезы» — это было много. Но вещь стоила того.
— Две.
— Две с половиной. И я добавлю подсумки.
— Идёт.
Он выложил три мутных камешка, один из которых расколол пополам тяжёлым ножом. Мужик кивнул и протянул жилет. Коди надел его прямо поверх бушлата, затянул ремни. Жилет сел как влитой, будто был сшит на него. Опять эта мышечная память — он знал, как правильно подгонять снаряжение.
Дальше он купил флягу из нержавейки, запас патронов для пистолета-пулемёта, который дал Шрам, и пару новых портянок — ноги нужно было беречь. К вечеру от десяти «слёз» осталось три. Но он чувствовал себя гораздо увереннее.
На закате он сидел у разбитого фонтана и чистил оружие. Люди вокруг занимались тем же — Бирюза готовилась к ночи. Костры разгорались ярче, голоса становились громче: кто-то пил, кто-то играл в кости, кто-то просто сидел и смотрел в огонь.
Коди подумал о Марте. Как она там, в своей бытовке у частокола? Жива ли? Он дал себе слово когда-нибудь вернуться в Деревню Порог и отдать ей долг. Хотя она бы, наверное, сказала: «Забудь это слово».
Утром они вышли втроём. Шрам, Коди и Маяк.
Маяк всё ещё носил повязку на плече, но держался бодрее. Увидев, что Коди разглядывает его рану, он пожал плечами:
— Заживает. Тварь, видно, не заразная. И то хлеб.
— Сегодня будет проще, — сказал Шрам. — Никаких тварей. Бункер — место тихое. Главное — не наступать на аномалии и не сворачивать с маршрута.
— Ты там был? — спросил Коди.
— Один раз, года три назад. Но внутрь не заходил. Там вход завален. Сейчас, говорят, расчистили.
— Кто?
Шрам усмехнулся.
— А вот это хороший вопрос, Коди. Кто-то расчистил. Грин говорит, не его люди. Значит, там могли побывать другие. И неизвестно, что они оставили.
Шли долго, часа четыре. Путь лежал через холмистую местность, поросшую редким лесом. Деревья здесь были в основном сухие, с облупившейся корой, но встречались и живые — кривые, низкорослые, с неестественно яркой зеленью. Маяк сказал, что это из-за «сумеречной взвеси» — микрочастиц, которые оседают в почве и меняют растения. Есть их нельзя, даже трогать лишний раз не стоит.
К полудню они вышли к бункеру.
Он был врезан в склон холма — массивная бетонная конструкция, поросшая мхом и трещинами. Вход прикрывала стальная дверь метра три в высоту, сейчас приоткрытая ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. Перед входом валялись ржавые бочки, обрывки колючей проволоки и остатки какого-то механизма, похожего на сломанный генератор.
— Тихо тут, — сказал Маяк, нервно оглядываясь. — Слишком тихо.
— Я же говорил, — хмыкнул Шрам. — Место тихое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов