Приключения славянки. Сила веры

Эх, а зря… Вечное лето было бы, хорошо… продолжал издеваться волкодлак.

Сам прекрасно знаешь, что ничего хорошего из этого бы не получилось.

Дай хоть помечтать, Морана.

После помечтаете, пришли, внёс свою лепту Вяз и, оглядев нас критическим взглядом, добавил: Уже темнеет, надо искать ночлег. Мирт, здесь есть какой-нибудь постоялый двор или корчма?

Нет, веска маленькая, ничем не примечательная, от больших дорог далеко стоит. Сюда торговые люди почти не заезжают. Но у меня тут есть знакомый, может, он нас приютит.

Он волкодлак? повернулась я к другу.

Вообще-то да. Обычно я дружу с себе подобными, Морана.

А он…не опасен?

Не переживай, он вполне дружелюбный.

Дружелюбный волкодлак – это что-то новенькое, пропыхтела Авсения.

Если к нам по-доброму, мы клыки не показываем, улыбнулся Мирт.

Ага, только оскал, буркнула я.

Странное место для жизни он выбрал. Он что же, волк-рыболов? вновь влезла сестрица.

А почему нет? У всех свои причуды.

Тогда веди нас к нему, ночевать где-то надо. Надеюсь никто не против? Вяз вопросительно посмотрел на нас.

Я не против, если Мирт за него ручается.

Ручаюсь, Морана.

Авсения? леший посмотрел на сестру.

Мне всё равно, давайте уже хоть куда-нибудь пойдём. Я страсть, как хочу разуться.

Тогда решено.

Вот только бы вспомнить, где его логово, то есть дом, почесал в макушке оборотень.

Чегой-то потеряли, люди добрые? вдруг откуда ни возьмись, раздался бодрый мужской голос.

Мы разом повернулись в сторону обладателя сего говора и увидели перед собой невысокого щуплого мужичка с закатанными до колен портами. Во всклокоченной шевелюре рыжие прядки уже перемежались с серебристыми, но голубые глаза молодцевато искрились, излучая любопытство, а лицо, сплошь усыпанное множеством веснушек и вовсе походило на лицо шкодливого мальчишки-сорванца. В одной руке он держал сачок, в котором трепыхалась пара-тройка крупных рыбин, в другой сжимал снасти.

Вечер добрый мил человек, мы простые путники, устали с дороги. Нам бы переночевать. Может, подскажешь, к кому обратиться? Или сам нас приютишь? В долгу не останемся, денег правда у нас нет, но за доброту твою трудом отплатим, не переживай, запел соловьём Вяз.

Мужичок прищурил глазки и уже бесцеремонно оглядел нас с ног до головы.

Путники, говоришь? А может разбойники, а? – он перевёл подозрительный взгляд на Мирта, который одним своим видом внушал именно что опасения, а не образ простого путника. Если тот ещё покажет свой оскал, не видать нам ни ночлега, ни вечерней трапезы.

Что ты, дяденька. Какие же мы разбойники? То братец мой, Мирт, вступила я в беседу, попутно одёргивая волкодлака, мол спрячь клыки. А это подружка моя, почти сестра Се…, Снеша и брат её – Вяз. А я Мо…Ма…

Марьяна, влез «братец».

Да. Я – Марьяна. А он – Мирт, брат и сестра мы, глупо добавила я.

И откудова будете? С Каменной Речки? У меня там деверь с семьёй, если что.

Нет, мы из… из…

Нижних Косуль, подсказал Вяз.

Это где ж? Не слыхал о таких Косулях, почесал в кудлатой бородёнке мужичок.

А это там, за Бором, неопределённо махнул рукой Вяз, погорели Косули-то. Считай, что и нет теперь такого селища…

Ого. Обездоленные что ль?

Обездоленные сироты. Без крова, без родных остались, всхлипнула Марьяна, то есть я, теребя косу.

Ну что ж, горе, конечно. А я – Жи́вко. Пойдёмте, так и быть приючу на ночь. Рыбкой вон свеженькой угощу. У меня, правда, избёнка махонькая, один живу. Девок так и быть на печь пущу, а парни пущай в сенках ночуют.

Спасибо, тебе дяденька, чувственно проговорила я.

Да чего уж там, махнул рукой Живко и зашагал в сторону вески. А подружка твоя что – немая?

Нет, что ты, скромная она просто. Особенно с незнакомыми, я бросила хмурый взгляд в сторону Авсении.

«Хватит из себя недотрогу корчить!»

Говоришь, один живёшь. А до этого почему сказал, что у тебя в Каменной Речке деверь есть? Где же жена твоя? вдруг спросил Вяз, приноравливаясь к шагу Живко.

Была жена. И семья была. Жили в Каменной Речке.… Помёрли три зимы назад. Сначала младшенькая слегла, Веля, любимица моя, а там и остальных за собой потянула.… Ещё снег не сошёл, а я всех схоронил. Остался один. Маялся, мыкался, думал или утоплюсь, или на осине повешусь. Сестра сняла.… В общем, сюда перебрался из Каменной Речки-то. Чего мне там одному? Вот и ушёл. А сестра с семейством там остались. Так-то.

Мы скорбно покивали головами и, не отставая от Живко, дальше молча зашагали в Лещинки.

Я нахмурилась, вспоминая…

Три года назад по моей указке моруны наслали на Каменную Речку хворь. Ничего не обычного, сначала заболели дети, кто слёг, те утянули за собой стариков и младенцев. Потом старших братьев и сестёр, затем родителей.… Многие умирали целыми семьями, кто-то хоронил самых слабых и старых, кого-то она обходила стороной. Для меня все те смерти были далёкими, безликими цифрами. А сейчас, глядя искоса на Живко они вдруг обрели материальность, будто проступили их силуэты. Я вдруг явственно представила себе маленькую златокудрую Велю, бегающую вокруг Живко, она кричит, хохочет. А впереди, около избы стоит женщина, руками за округлый живот держится и улыбается…

Каждая зима это вызов. Это борьба, иногда неравная и несправедливая. Многие проигрывают эту борьбу. Но многие и побеждают. Живко смог победить. Не зря именем таким нарекли. Тело тщедушное, а душа крепкая. Я тряхнула головой, отгоняя от себя мороки, не хочу видеть ни маленькую Велю, ни беременную женщину. Не я так решила, так распорядилась судьба. А жизнь – она коротка. И надо умудриться поймать каждый миг, надо наполнить её смыслом, теплом и любовью. А потом придёт зима и внесёт в неё свои правки.

***

Веска Лещинки была даже не веской, а небольшим рыбацким стойбищем, не имеющим никакого заплота10. Все избы, землянки и полуземлянки были раскиданы по берегу Смородины в каком-то спешном, бестолковом порядке, лещинцам только ведомом. Берег был довольно высок, поэтому люди не переживали о том, что Смородина коварно смоет домики в половодье, и потому никак их не укрепляли. А если и смоет, невелика беда – новую землянку вырыть можно, или вообще к родичам съехать.

Вот и пришли, Живко уверенно подошёл к третьей по счёту избёнке и обернулся, улыбаясь.

Из-за угла тут же выскочила чёрно-белая вихрастая шавка, ростом едва доставая до лытки11 Живко, и принялась звонко тявкать. Сенька взвизгнула и спряталась за Мирта, который с радостью предоставил ей свою спасительную спину. Но почуяв волкодлака, собачонка прижала уши и, трусливо повизгивая, сама попятилась за хозяина.

Тише, тише, Кукла, ты чего? Иди, иди, не вертись тут! – хозяин потрепал псину по курчавому боку, одновременно отпихивая её в сторону. Заходите, покуда всех лещинцев не перетревожила эта дурёха.

На лай собачонки кое-кто всё же успел выглянуть из своих хат. Кто-то открыто вышел на улицу, кто-то, воровато подглядывая сквозь ставень или колышущею грубую занавеску. Лица были хмурые, неприветливые. Если такие люди будут встречаться повсеместно в нашем странствии, лучше бы и вовсе от него отказаться. К такому недоверчивому и угрюмому народу заморские служители веры не подберутся лет сто точно.

Мы гуськом прошли вслед за хозяином в сенки, а далее в саму избу. Едва не наступая друг другу на пятки, (а Сенька чуть верхом на спине довольного Мирта), наша компания, наконец, оказалась вдали от недоброжелательных глаз.

Бросив на стол сачок с рыбой и снасти, Живко тут же принялся зажигать лучины, тем самым разгоняя мрак наступающих сумерек. Мы скромно присели на полати, и дружно уставились на хозяина, ожидая каких-либо указаний, которые он не замедлил дать.

И чего расселись? Рыбка сама себя не приготовит. Не хлеб за брюхом ходит, а брюхо за хлебом. А ну, девки бегом на двор рыбу чистить. В сенях кадушка, ополоснёте. Ты, чернявый за водой на реку, вёдра у двери найдёшь, а ты – кивнул Живко лешему, печь разжигай, дрова туточки лежат.

Мы с Сенькой испуганно переглянулись. Рыбу чистить?! Мы?! Это как же? Волкодлак с лешим тоже многозначительно обменялись взглядами.

«Во, попали».

Мирт взял сачок и кивком головы дал понять следовать за ним. Пришлось снова подниматься и выходить во двор.

Морана, я не умею чистить рыбу! с паникой в голосе прошипела мне в ухо Сенька.

Я представь себе тоже.

Ничего, девоньки, научитесь, не велика премудрость, утешил нас всёслышащий Мирт.

Но как?!

А вот так, волкодлак лихо ухватил из сачка одного из судаков и перевернул брюшком кверху. Другой рукой вытащил из-за голенища сапога нож и ткнул остриём во всё ещё трепыхающуюся рыбину. Рыбу всегда чистят от хвоста к голове. Видите это отверстие? Оно есть у каждого, глумливо ухмыльнулся волк, Авсения аж вспыхнула, так вот, от него к голове резким движением ножа разрезаем тушку. Мирт проворно вспорол рыбу, будто сливочное масло разрезал. Дальше запускаем пальцы в утробу и удаляем потроха, р-р-раз! И готово. Теперь осталось чешую почистить. Это делается также от хвоста к голове, иначе будете сверкать этой самой чешуёй, словно русалки.

Волкодлак стряхнул на землю скользкие рыбьи внутренности и потряс за хвост перед Сенькиным носом выпотрошенную серо-зелёную рыбину. Сестрица взвизгнула и спряталась уже за моей спиной.

Я в руки не возьму эту мерзость!

М-да, видимо Макошь не учла этот щекотливый момент, когда решила отправить вас в простонародье, задумчиво произнёс Мирт.

А мы и не просились! верещала Авсения.

Это уже дело десятое. Будете учиться на ходу.

А если у нас не получится?!

Главное, не паниковать.

Ну что, как у вас дела? вдруг выглянул из-за угла дома леший.

У нас проблемы, серьёзно проговорил волкодлак. Видимо придётся менять нашу «историю». Или заканчивать путешествие с признанием полного провала.

Леший озадаченно переводил взгляд с ошарашенной меня, на брезгливо сморщенную Авсению, затем на скорбно поджавшего губы Мирта и, на грустно свесившую хвост, рыбину в его руке.

Ну, нет, раз взялись, значит идём до конца! Давай мне нож! я уверенно протянула руку к орудию убийства, точнее быта. От хвоста к голове, говоришь. Сейчас проверим, так ли это просто, как выглядит.

Я, не раздумывая вытащила второго судака, который очень подозрительно скосил на меня глаз, видимо сомневаясь в моих силах, я в них тоже сомневалась, но отступать не привыкла. Сенька и Мирт благоразумно отошли от меня подальше, Вяз спрятался за угол. В воздухе повисла звенящая тишина, даже птички перестали щебетать. Я неуклюже, придерживая судака второй рукой с зажатым в ней ножом, развернула рыбу брюшком вверх. Затем, прищурив один глаз, наметила нужное место и попыталась проткнуть кожу ножом. Рыба шустро, будто ждала этого выскочила из моих рук и по красивой дуге сначала полетела в сторону Авсении, но не долетев, поскакала по земле, помогая себе хвостом.

И-и-и-и-и! заверещала сестрица, будто не рыбину, а её сейчас потрошить будут, и завертелась волчком на месте.

Лови, лови её скорее, а то убежи-и-ит! – хохотнул Мирт, вновь потрясая перед носом богини выпотрошенной тушкой.

Ах, ты ж! я кровожадно нацелила нож на ускакавший ужин и двинулась на него, широко расставив руки.

Ы-ы-ы-ы-ы! – продолжала выть Сенька.

У-у-у-у-у-у, не сдавалась я, входя во вкус, точнее в возбуждение.

Ах-ха-ха-ха-ха! зловеще хохотал волкодлак.

Уберите, уберите-е-е-е, её-о-о-о!

Хватай, лови!

Сто-о-о-ой!

А-А-А-А-А!!!

Что вы делаете?! Прекращайте! Мирт, забери у Мораны нож! Авсения, ради Макоши, успокойся и заткн… возьми себя в руки! Сейчас вся Лещинка сбежится, попытался взять под контроль вышедшую из него ситуацию Вяз.

Как ни странно, волкодлак тут же перестал паясничать и, отобрав у меня орудие, принялся за дело. Рыба была выпотрошена и почищена в два счёта. Вручив мне кадушку с освежёванными тушками, он отправился за водой. А я, прижав к груди судаков, как деток малых засеменила к избе. Сенька за мной, всхлипывая и вцепившись одеревеневшими пальцами в край понёвы, будто боясь, что я сбегу, или что рыбины утащат меня в Смородину, обратно в омут.

Ну, девоньки, вас только за смертью посылать, покачал головой Живко.

Я скорбно поджала губы, радуясь, что Мирт ещё не вернулся, иначе бы обязательно сострил по поводу того, что посылать уже не нужно, сама переночевать напросилась.

А где чернявый ваш? Уплыл что ль?

Сейчас придёт. Он нам… помогал рыбку чистить, тихо сказала я.

А вы что, не умеете? ужаснулся мужик.

У нас в веске… не особо рыбачили.

Во, дела. Ну, давай-ка судачков сюда. Сейчас быстренько с лучком пожарю, и вечерять будем.

Я быстро протянула кадушку с рыбой и бочком отошла к лавке. В избе стало ещё темнее, но Живко это ни капли не мешало, он в три счёта нарезал судаков, нашинковал лук, отправил всё на раскалённую сковороду, которая шумно заскворчала. Рядом, на печке, весело бурлил котелок с ароматным взваром прошлогодних лесных трав. От запахов, витавших в избе, у меня предательски заурчало в животе.

А кто его так порезал? Брата твово, вдруг полюбопытствовал Живко.

Брата? А…кхм… волк напал, выкрутилась я.

Свезло парню, чуть выше бы полоснул и глаза как не бывало. Или вообще… каюк…

Да, он у нас везунчик.

В этот момент в дверь как раз ввалился волкодлак, следом за ним порог переступил леший. Странно, я даже не заметила, что его не было в избе. Куда ж он ходил?

Всё, хозяин, воду принёс, во дворе вёдра стоят.

Молодчик! Садись к столу, и рыбка сейчас поспеет. И ты садись, чего в пороге стоять? Девоньки, тарелки то расставьте, вон они, на полке-то стоят. Хлеб у меня есть, простокваша, мёду могу налить, крепкий, забористый.

Спасибо, тебе, хозяин, было бы неплохо, наливай! задорно махнул рукой Мирт.

Вяз же промолчал.

А скажи-ка, где мне Хорта найти? Живёт ли он ещё в Лещинках?

Живёт, куда ж ему деваться-то? – ответила спина Живко, сам он вновь отвернулся к ворчащей сковороде. В крайней к лесу землянке. Знакомый что ль ваш?

Мой, кивнул волкодлак.

Нелюдимый он, от всех стороной держится. Да нам-то что? Среди рыбаков мало словоохотливых. Рыба-то она разговоры не любит. Ну всё, готово кушанье. А ну, налетай.

Хозяин выставил в центр стола пышущую жиром и густым ароматом рыбы сковороду. Как по волшебству рядом оказалась плетёная корзинка с ржаным хлебом и пузатый кувшин с хмельным мёдом. Мы тут же набросились на еду, даже Сенька, позабыв свои степенные манеры богини, уплетала рыбу за обе щёки, разламывая мягкое нежнейшее мясо прямо руками, не забывая потом облизать жирные пальцы. Да и я не отставала, поглядывая на волкодлака и лешего, ловко орудующих деревянными ложками. За столом почти не говорили, все устали и вымотались за длинный день. В избе тихо потрескивали лучины, приглушённо фыркала печь, где-то по углам скреблись то ли мыши, то ли домовой с домовихой. За окном ухала сова. Я поглядывала на своих таких разных и непредсказуемых спутников, с которыми мне было уготовано влипнуть во всю эту передрягу, и как ни странно, была почти счастлива. Ведь впервые за долгое время у меня не болела душа.

Зато ныла спина, ломило ноги и руки. Спасибо, тебе Великая Макошь.

***

Как и обещал Живко, спать мы с Авсенией полезли на печь. Я так устала, что попросту не вспомнила о боязни высоты, сестрица поначалу что-то ворчала, мол не дело это богиням по печам лазать, но я злорадно подтолкнула её под зад и забралась следом. Потом. Всё потом, а сейчас спать.

Парни утопали в сенки, где их дожидался соломенный тюфяк. Мне было интересно как, они будут делить его, но я так сильно утомилась, что делать какие-то предположения просто не было сил. Как и спрашивать где будет ночевать сам Живко. Завтра. Узнаю обо всём завтра. Едва коснувшись головой свёрнутой калачом овчины, заменявшей подушку, я провалилась в крепкий сон.

А под утро меня разбудил Мирт, тихонько тормоша за плечо.

М-м-м? Что такое? пробормотала я, не желая раскрывать глаз.

Тихо, ты. Вставай, поговорить надо.

А нельзя позже?

Вставай, говорят тебе, засоня!

Я тяжело вздохнула и, сладко потянувшись, чуть не свалилась с печи прямо на голову другу.

Прибить меня захотела? Аккуратней! возмутился Мирт.

Тебя и прибить мало, злодей, поспать не дал! прошипела я.

Пошли во двор, пока не перебудила всех.

Я сердито посмотрела на волкодлака, но всё-таки вышла из избы. Ночь давно сложила свою тёмно-синюю шаль и не спеша удалялась за высокие сосны Заповедного Бора. А с противоположной, восточной стороны из рук Денницы12 уже выпорхнула утренняя звезда. Юркая помощница, озарившая румяным цветом небо, призывала проснуться и выпустить живительные лучи Хорса13. Несколько мгновений, и округа огласится надрывным кукареканьем весчанских петухов, ознаменовавшим приход нового дня, а к ним присоединится мычание бурёнок и бреханье ворчливых псов.

Ну и зачем вы меня разбудили в такую рань? – зевая и поёживаясь на утреннем холодке, спросила я у лешего, умиротворённо изучающего утреннее небо.

Мирт предлагает уходить сейчас, пока в веске не проснулся народ, не поворачивая головы, поведал Вяз.

Почему? – я изумлённо уставилась на волкодлака.

Не вижу смысла задерживаться, пожал плечами тот.

А как же Живко?

А что с ним? – не понял друг.

Как же наш уговор помочь ему за то, что приютил? Сбегать сейчас это неправильно!

Я вообще считаю, что наше дело в целом пошло неправильно. Вы с Авсенией не подготовлены к сельскому ремеслу.

Но мы выкрутились!

Просто повезло. Так будет не всегда. Люди любопытны, и проницательны. Не получится всех держать за дураков.

Но мы никого и не станем дурачить!

Тогда вы выставите дурами себя.

Но почему?

Разве ты не видишь простых вещей? Готовить вы не умеете. А шить? Прясть? Стирать бельё? Ничего у вас не выйдет.

Всё выйдет! Мы научимся! Вы с Вязом будете нам помогать! Я не вернусь сейчас в Бор. Что я скажу Макоши?

Правду, волкодлак пристально посмотрел на меня.

Ты же сам хотел приключений! Вяз, почему ты молчишь?

Хотел убедиться, что ты настроена решительно. Я полностью тебя поддерживаю, Морана. Да, нам будет тяжело, точнее вам с Авсенией, но если мы будем действовать сообща – у нас всё получится.

Я с торжеством посмотрела на Мирта.

Быстро ты сдался, друже.

Я не сдался, просто смотрю на вещи трезво, без прикрас, но с надеждой на лучший исход. И раз так, тогда продолжаем наши приключения. Это и впрямь будет весело!

Волкодлак с лешим выразительно переглянулись, будто сговариваясь о чём-то.

Нужно возвращаться в избу, пока нас никто не увидел, обронил Вяз и направился внутрь первым.

***

Ну что, голубчики мои, я вас хлебом солью накормил-напоил, под свой кров ночевать пустил. Теперь и вы мне подсобите, трудом за добро отплатите, молвил Живко, хитро сверкая очами.

Да легко, хозяин, говори, что делать, миролюбиво ответил волкодлак, поглаживая себя по сытому животу.

К завтраку Живко быстро собрал на стол крынку молока с ржаным хлебом, пшеничную кашу, правда вчерашнюю, зато щедро сдобренную маслом и мёдом. Мы с Авсенией шустро расставили тарелки, да кружки с ложками, уже зная, что где стоит и откуда что брать.

Девкам рубахи сейчас штопать выдам, накопилось. Пол подмести, вымыть надо. Дров наколоть. Парни, решайте кто. А второй со мной на реку пойдёт, сети проверить, улов снять. А, и старые сети починить всё никак руки не доходят. Вот вроде бы и всё. Вы же никуда не спешите, ребята?

Не спешим, дружно вздохнули мы.

Я с тобой, дядя Живко, на реку пойду. А Вяз дров наколет. Согласен? хитро прищурился Мирт.

Хорошо, не стал спорить леший.

Я за рубахи возьмусь, вдруг вызвалась Сенька, шить я умею, теребя косу, быстро добавила она, как бы боясь, что начнут возмущаться.

Что ж, я а вымою полы, обречённо вздохнула я.

«Учись-учись, богиня», расплылся в довольном оскале волк.

«Не велика премудрость», прищурилась я в ответ, едва сдерживая себя, лишь бы не запустить в друга ложкой.

«Справишься?», озабочено взглянул на меня Вяз.

«Куда ж я денусь!», пожала я плечами.

Так и порешили.

Вот и замечательно! хлопнул в ладоши Живко, бодро вставая из-за стола. С вас ещё посуду вымыть, девоньки. Вода в вёдрах с вчера осталась.

Хорошо, грустно ответили мы с Авсенией.

***

Морана, ты не обижаешься, что я вызвалась рубахи штопать? огорошила меня сестрица, стоило нам вдвоём остаться в избе.

С чего бы? я усердно отмывала с тарелки прилипшую кашу.

Просто мытьё полов это…

Брось, Авсения. Сегодня я полы научусь мыть, завтра – ты.

Завтра? Сеня брякнула кружку обратно в лохань с грязной водой.

Это я образно. Ты же не думала, что я всё время их мыть вызвалась?

Э-э-э-э, ну…

Ещё чего! И рыбу чистить, и полы мыть и много чего ещё предстоит научиться делать не только мне, Авсения, но и тебе. Не только ты у нас богиня, не забывай. Не только тебе всё это делать не нравится и не хочется, но и мне тоже. Но надо. Смирись и делай!

Авсения недовольно поджала губы и замолчала.

Со двора мерно раздавался звон колуна о брёвна. Всё-таки хорошо, что с нами были мужчины. В случае чего, они всегда нас и от беды спасут, и помогут разобраться в тонкостях весчанского быта. Даже от Мирта, и та польза была, зря я на него нападала. Да и Вяз оказался вполне годным вожаком нашего небольшого отряда. Думаю, не пропадём мы с ними на просторах Земли-Матушки.

Раздумывая над своей непростой долей, мы с сестрицей быстренько разделались с грязной посудой. Авсения подхватила рубахи Живко и уселась на лавку около печного угла. Я хмыкнула, глядя на такое зрелище, Осенняя Богиня в лаптях, скромном одеянии, да с иглой в руке корпит над мужиковыми рубахами. Эка невидаль! Потом правда я оглядела себя в точно таком же облачении и вздохнула. Ладно, главное не унывать. С такими мыслями я ухватилась за метлу и принялась за дело. Я так рьяно орудовала ею, что в избе поднялась пыльная буря, мы с Сенькой расчихались и выбежали вон из хаты.

Как успехи? тут же спросил Вяз.

Что мы, в самом деле, с мытьём полов не справимся? Пчхи! отряхнулась я.

Она там устроила целый буран! Только не из снега, а из пыли! сдала меня сестрица.

Посмотрим, как ты с рубахами управишься, дурёха. А то приштопаешь рукав к воротнику, во смеху будет!

Я шить умею, в отличие от тебя!

Не поверю, пока не увижу собственными глазами!

Богини, прекращайте ссориться и принимайтесь за дело, оборвал наш спор леший.

Ничего не оставалось делать, как подчиниться. Авсения яростно прошагала мимо меня и, усевшись на завалинку, принялась за штопанье. Я же засучила рукава и, сверкнув очами на лешего, ринулась обратно в избу, будто воин в гущу боя, сражаться с немытыми полами.

«Может всё-таки стоило смыться спозаранку, как предлагал Мирт?» малодушно подумала я, тоскливо глядя на орудия убиения врага, то бишь на кадушку с водой и тряпку. «Ну, уж нет! Не сбегу с позором от трудностей, а преодолею их!» подбодрила я себя и, плюхнувшись на колени, принялась надраивать полы.

Справившись с непосильным трудом, я вновь выползла на дневной свет, щурясь будто крот, которого вытащили из норы.

Ну как? Навела чистоту, Марьянушка?

Я прищурилась, разглядывая задавшего вопрос.

А то как же, дядь Живко. Полы блестят не хуже княжьего серебряного блюда.

Вот и славно.

А где Мирт?

До друга пошёл, по делу. Скоро будет. Ты иди-ка Вязу подсоби с сетями, или подружке с рубахами, уж больно долго она над ними корпит.

Пусть корпит, она это дело любит, мстительно сказала я.

Ну что ж, тогда сети надо поправить, щуки да судаки совсем их изорвали. А я пока обед приготовлю. Ухой свеженькой угощу.

Живко зашагал к избе, а я к лешему, запутавшемуся в сетях.

Большая рыбка попалась, смотрю, усмехнулась я.

Вяз пытался выпутаться из коварных ячей сети, развешанной на колышках, но это выходило с трудом.

Никогда не думал, что окажусь на месте беспомощной рыбёшки.

Давай помогу, не двигайся, я ловко заработала пальцами, расправляя нити и высвобождая руки Вяза.

Леший послушно замер и внимательно следил за работой.

У тебя складно получается.

Вот видишь, не так уж я и безнадёжна, улыбнулась я и заглянула в глаза лешему.

Удивительно, но сейчас его очи были нежно-зелёного оттенка молодой листвы. На щеках вновь появились задорные ямочки, во влажных кудрях застряли щепки. Хорош. Ах, хорош!

Я никогда и не говорил, что ты безнадёжна. Наоборот. На тебя вся надежда.

Моя улыбка померкла.

Ты думаешь всё и впрямь так серьёзно, как говорит Макошь?