Маска для нового мира

Глава 1. Добро пожаловать в хаос!

В этот день ничто не предвещало краха старого привычного мира. По интернету и ТВ шли обычные новости, не было никаких предупреждений об опасности. Казалось, что текущая обыденность так и будет бесконечно продолжаться.

Глеб Шилов был одним из миллиардов людей, которые просто спешили сегодня по своим делам и не ждали от жизни сюрпризов. В 3:30 ночи он выехал из Москвы, чтобы к девяти утра быть на объекте в Орле.

Глеб ехал на служебной Шкоде Суперб, выехал комфортно, без пробок. Один раз остановился на заправке, где залил бензин до полного бака, съел хот-дог с говяжьей сосиской и выпил крепкий до горечи кофе из автомата. Перекусывать на лету, в придорожной стекляшке, было его давней привычкой, и он даже находил в этом свою романтику: ночь, шипение кофемашины, запах поджаренных сосисок и ощущение, что ты уже живёшь, пока город позади ещё спит.

Глеб в силу молодости и природной энергии хорошо переносил частые ночные командировки. Легко поднимался затемно, быстро собирался и отправлялся в путь с ясной головой. Для дальней дороги у него всегда под рукой были подборки любимой музыки и аудиокниги, заранее скачанные на флешку.

До самого Орла дорогу поливал дождь — неровный, волнами: то редкие капли, то стена воды, сквозь которую «дворники» не успевали. Эта темнота с огнями фар, размазанными по асфальту, на мгновенье шевельнула воспоминание, от которого Глеб предпочёл бы избавиться навсегда...

***

Глеб запомнил ту ночь покадрово. Он несётся на машине сквозь проливной ливень, какая-то незнакомая деревня за окном, огненные блики фар на мокром асфальте. Глеб как будто сейчас видит, как машина входит на огромной скорости в резкий поворот. Но скорость и сложности маршрута никогда не пугали его, он всегда чувствовал себя полностью неуязвимым. Так, кажется, считают все, кому ещё не показали обратного. И вдруг в свете фар резко мелькнула темная фигура…

Кто это был, Глеб так и не узнал. Местный? Прохожий, перебежавший дорогу перед машиной? Трезвый, пьяный, молодой, старый? Уже неважно: всё решилось за долю секунды. Глеб машинально крутанул руль влево, на встречную! Повезло, пустая! Тормоз в пол, и «шкоду» пронзительно, на визге, бросило поперёк разделительной.

Дальше Глеб действовал на автомате: включил аварийку, вывернул со сплошной на обочину. Тут же выскочил под ливень — убедиться, что человек цел. Тёмная фигура быстро, почти переходя на бег, удалялась вдаль, мелькая уже на противоположной стороне дороги. Видимо, пешеход испугался (а может быть считал себя виноватым), и решил, не останавливаясь, как можно скорее скрыться с места происшествия.

Глеб ещё какое-то время стоял, всматриваясь в темноту, пока силуэт неизвестного окончательно скрылся из вида. Он понимал, что жизнь только что чуть не разделилась на «до и после». Мигающие оранжевые огни ложились неровными пятнами на мокрый асфальт, тут же гасли и снова вспыхивали. Казалось, во всем мире остались только эти два звука: настойчивый шум дождя и ритмичные щелчки аварийки.

***

Это ночное происшествие на дороге не просто выбило его из колеи — оно глубоко, на каком-то тектоническом уровне, подорвало веру в окружающую стабильность, породило периодически возникающее чувство паники и беспомощности.

Глеб всегда был требователен и к другим, и к себе. Он стремился, чтобы всё шло точно. Как по нотам. Он был строителем, а в его сфере даже самая незначительная ошибка в расчётах или отклонение от проекта могли пустить под откос работу сотен людей и привести к трагедии.

Именно стройка научила его ценить жёсткую логику конструкций и презирать хаос. В идеальном мире Глеба люди должны были действовать так же — логично, предсказуемо и слаженно, как швейцарские часы или даже ещё лучше. Чтобы разум всегда торжествовал над сиюминутными амбициями и глупыми эмоциями.

Иногда Глебу вообще казалось, что машины во многом лучше людей. Они не отвлекаются на глупые мысли, им не нужно постоянно есть и спать, они не поддаются панике. А человек? Человек — это самый нестабильный элемент в любом уравнении. Из-за людского безрассудства, невнимательности, лени на объектах вечно всё шло наперекосяк.

Глеб ненавидел эту человеческую самоуверенность и халатность. Чужие ошибки выводили его из себя. Успокаивало одно - он сам всегда остаётся эталонно правильным, выверяет каждый свой шаг, всегда всё держит под контролем.

Но та ночная фигура на дороге доказала ему обратное. Глеб с отчаянием осознал, что он со всей своей правильностью и самоконтролем точно так же уязвим как и все остальные люди вокруг. Он не машина. Он не может просчитать поведение каждого безумца. В любой момент вся его идеальная жизнь может превратиться в груду обломков просто из-за чьей-то ошибки или глупой прихоти. Или, что ещё хуже, из-за его собственной секундной невнимательности. Один неверный импульс — и ты ломаешь чьи-то судьбы, а вместе с ними и свою собственную жизнь.

***

Воспоминание длилось всего пару секунд. Глеб всё так же мчался по дороге в Орёл, даже не подозревая, что отсчёт времени к точке невозврата уже начался.

Может быть, тот случай на ночной дороге был грозным предзнаменованием свыше и предупреждением, что сам Глеб и весь мир вокруг него несутся куда-то не туда с нарастающей скоростью? Кто знает…

Где-то там за клубящимися тучами пряталось солнце. Оно уже давно взошло, но небо было полностью затянуто, выглядело свинцовым и хмурым. Глеб еще подумал, что лето опять выдалось холодное, теплых и солнечных дней было совсем мало, хотя уже в разгаре июль.

Когда Шилов въехал в Орёл, дождь вроде бы совсем закончился, даже прояснился кусочек неба. Объект располагался на улице Чичагина. Это была шестнадцатиэтажная «свечка» на закрытой территории — с воротами, парковкой, детской площадкой и ровными газонами. Дом стоял фактически готовый, но ввод в эксплуатацию завис: недочёты всплывали один за другим, как пузыри под свежей краской.

Последним всплыл этот. Диагональная трещина в стене коридора тринадцатого этажа, рядом с выходом на лестничную клетку: тонкая, с редкими ответвлениями, как трещина на льду, она тянулась от угла проёма вниз. Это был вопрос уже не красоты, а безопасности.

Первым трещину заметил маляр, заканчивавший финальную отделку подъезда, — показал бригадиру, тот поднял вопрос выше. Через час на месте уже были инженер строительного контроля и прораб: обмерили трещину, сфотографировали с масштабной линейкой и поставили поперёк неё гипсовые маячки-фиксаторы, каждый с датой. Решили не откладывать и сразу привлечь комиссию.

***

Комиссия собиралась уже не в первый раз, и за несколько месяцев все её участники успели хорошо сработаться. Плюсом было то, что теперь каждый четко знал, за что отвечает, где заканчиваются полномочия одного и начинаются полномочия другого.

Глеб Шилов представлял в комиссии московскую проектную фирму, в которой за шесть лет прошёл путь от студента-стажёра до инженера-расчётчика по авторскому надзору. Его задачей было проверять несущую способность конструкций.

Глебу на днях стукнуло 29 лет, в фирму он устроился ещё на третьем курсе строительного вуза. Сейчас он почти закончил переход от «надежного исполнителя» к «самостоятельному специалисту»: ему уже доверяли выезд на объекты и первичную оценку, но финальные расчёты всё равно проверяли старшие коллеги.

В комиссию, кроме Глеба, входило ещё три специалиста.

Игорь Чермин, главный инженер застройщика, контролировал соблюдение сроков, бюджета и технических норм на площадке, согласовывал корректировки в проекте. Ещё один член комиссии Руслан Садулов, прораб, находился в непосредственном подчинении Чермину. Руслан следил, чтобы стройка не встала, чтобы всё делалось по технологии и в срок. Латал недочёты быстро, без споров и почти без выходных. Застройщик ценил его на вес золота.

Игорь и Руслан были местными. Игорь жил в деревне Образцово под Орлом, Руслан в самом Орле в районе Алроса. Они давно знали друг друга, много общались и по работе, и вне ее. Могли собраться в общей компании на шашлыки или отметить чей-то день рождения. Но это была не дружба, а, скорее, хорошая профессиональная сцепка, проверенная временем.

Диана Миронова была единственной женщиной в комиссии. Она работала в Воронеже помощницей главного архитектора проекта (или как его называли сокращенно – ГАПа).

Глеб как инженер‑расчётчик отвечал за расчёты несущей способности и нагрузок (проще говоря, следил за тем, «чтобы ничего не рухнуло»). Диана как куратор авторского надзора отвечала за соответствие проекту, эстетике, габаритам (за то, «чтобы было построено, как задумано»).

Глеб приезжал из Москвы только на ключевые проверки: освидетельствование скрытых работ, промежуточную приёмку. А Диана моталась из Воронежа в Орёл регулярно. Время пролетело незаметно, и вот они уже подошли к финальной приёмке.

Неужели у них скоро больше не будет повода встретиться снова, и он её больше никогда не увидит? Очень скоро дом сдадут, комиссия разъедется. И она останется просто воспоминанием?

Глеб, сам того не замечая, начинал ждать её приезда заранее — ещё из Москвы. Он даже сам не понял, когда это началось. Хотя, скорее всего, с самой первой встречи, с самого первого мгновения, когда они встретились взглядами.

Глебу казалось, что Диана появляется на этой стройке будто из какого-то параллельного несуществующего мира. Настолько она казалась ему идеальной, совершенной. Ей было тридцать лет, но Глеб не дал бы ей больше двадцати пяти. Для него она была идеалом той женщины, которую он так долго ждал и искал. Но признаться ей в этом не спешил, и на то были свои причины…

В глубине души Глеб опасался женщин. В его личной классификации стихийных бедствий женская природа занимала особое место — на самой вершине списка, даже выше оползней, наводнений и ураганов.

Он не выносил женскую непредсказуемость так же, как и любые другие проявления хаоса в мире. Большинство женщин, с которыми Глебу приходилось иметь дело раньше, раздражали его. Да, его тянуло к красивым стервам. Но очень быстро любые отношения становились ему в тягость.

Женщины действовали нелогично, руководствовались сиюминутными эмоциями, устраивали истерики на пустом месте и бесконечно меняли решения. Для человека, который строил жизнь по чертежам и графикам, это было невыносимо.

Диана была совершенно другой. По крайней мере, в той рабочей обстановке, где они по воле судьбы встретились. Она представляла собой то редчайшее, почти невозможное сочетание, когда невероятная внешняя красота соединяется со спокойным, глубоким умом.

С виду Диана казалась фотомоделью, случайно зашедшей на съёмочную площадку в декорациях строящегося дома. Высокая, стройная, потрясающе женственная — она явно умела и любила за собой ухаживать, выделяясь утончённым стилем даже в жёстких условиях стройки. Но за этой эффектной внешностью не было и намёка на бестолковую куклу и пустышку, которую кто-то продвинул на должность за красивые глазки.

Она была архитектором не просто по профессии, а по призванию и по велению души, и это всё объясняло. Профессия сформировала в ней безупречное чувство пропорций, внутреннюю тишину и чистую, ясную логику — именно те черты, которые Глеб так ценил в людях.

Её ум работал как отлаженный алгоритм. Диана была опытным, жёстким профессионалом и потрясающе интересным собеседником, способным на равных аргументированно спорить о нюансах авторского надзора. В любых сложных ситуациях на объекте она оперировала сухими фактами и цифрами, сохраняя поразительное хладнокровие и неизменное изящество в общении.

При этом в ней безошибочно угадывались страсть, женская магия, скрытый, чувственный огонь, который Диана умела искусно подчинять делу и держать в строгих рамках. Любые рабочие вопросы она решала спокойно и исключительно по-деловому. Глеб ни разу не видел, чтобы она приплетала к делу личные антипатии или женские капризы.

Глеб смотрел на неё и понимал: она — редкое исключение из правил. В ней разум торжествовал над эмоциями, а логика — над хаосом. Она была красива той строгой, математической красотой, которая не пугала, а наоборот — завораживала.

***

Глеб подъехал к закрытой площадке дома со стороны улицы Сивака. Второй заезд был со стороны улицы Жатной, но его пока не использовали, и все члены комиссии об этом хорошо знали.

Шилов позвонил сторожу, чтобы тот открыл автоматические раздвижные ворота. Парковка у дома была просторная, но Глеб мысленно отметил, что для жителей шестнадцатиэтажного дома она всё равно маловата и вряд ли вместит всех желающих.

На придомовой территории было пустынно, ни одной машины, ни одного прохожего, хотя вот тебе и готовый дом, и прекрасные спортивные и детские площадки, и красиво высаженные газоны и кустарники.

Глеб приехал первым. К половине десятого утра подтянулись Игорь и Руслан — они приехали вместе. Игорь, как обычно, по пути подбросил Руслана: заехал за ним из своего Образцово в район Алроса, благо, по утренним дорогам это было делом привычным.

Сторож Виктор Сергеевич встретил инженера и прораба как старых знакомых. Он любил пошутить, побалагурить, но свое дело знал хорошо и никогда не подводил.

Сторож вышел навстречу, постукивая ключом от подъезда по ладони, будто это был какой-то условный сигнал. Когда Чермин и Садулов подошли ближе, он хмыкнул вместо приветствия:

– Ну, наконец-то. А я тут думаю: может, вы решили, что объект сам себя обследует?

Садулов усмехнулся, протягивая руку:

– Да мы бы и рады, Сергеич, да без твоего ключика никак.

– Это точно, – согласился сторож, улыбаясь. – Без ключа даже главный инженер не главный. Держи. Только смотри, не потеряй, а то у меня второй комплект в сейфе, а сейф у жены, а жена на даче…

Чермин рассмеялся:

– Всё, всё, понял. Ключ – как паспорт: без него никуда.

– Вот именно, – кивнул сторож. – А этот ваш московский расчётчик чуть ли не с восьми здесь крутится. Уже замеряет что-то. Я ему чаю предлагал – отказался. Ждать никого не стал.

Садулов улыбнулся в ответ:

– Значит, нам тоже надо спешить, Сергеич. А то он нам тут акт выкатит, пока мы с тобой за жизнь болтаем.

– Не болтаем, а оперативную обстановку передаём, – строго сказал сторож, но в глазах промелькнула всё та же весёлая искорка. – Ладно, идите. Только не ломайте мне тут ничего.

Около десяти часов утра вся комиссия наконец собралась в коридоре тринадцатого этажа. Позже всех добралась из Воронежа Диана. На ней была расстёгнутая лёгкая куртка и юбка. Сквозь полы куртки виднелась блузка, ворот которой был расстёгнут чуть смелее, чем диктовали строгие правила.

Щёки Дианы горели. Дыхание было сбитым, и от этого грудь под полупрозрачной тканью поднималась чуть заметней, чуть быстрее обычного. Глеб поспешно отвернулся и заставил себя смотреть на трещину в стене, как будто это единственное, что сегодня заслуживало внимания.

Когда Диана оказалась рядом, до Глеба донёсся едва уловимый, но до боли знакомый аромат её парфюма.

– Простите, что опоздала, – сказала она, запыхавшись. – Из Воронежа выехала аж в три часа ночи, думала, успею к девяти, но не вышло. Кругом ремонт, да ещё все едут по принципу «кто наглее, тот и первый».

Садулов усмехнулся:

– Да мы с Черминым тоже опоздали. Просто приехали раньше, чем ты, и успели прикинуться, что уже вовсю работаем.

Чермин прищурил глаза:

– Ну да. Профессиональная хитрость: приезжаешь на полчаса позже, но делаешь вид, что ты тут уже час всё контролируешь.

Диана улыбнулась:

– Теперь тоже возьму вашу тактику на вооружение. Буду сразу приходить с рабочей легендой.

Глеб, снова переведя на неё взгляд, спокойно произнёс:

– Легенда – это, конечно, хорошо. Но раз все в сборе, давайте начинать.

Садулов тихо шепнул Мироновой:

– Видишь? Наш мистер пунктуальность. Как всегда, первым приехал…

В этот момент по окнам и карнизам дома застучали сильные капли дождя. Все невольно бросили взгляд на окно и увидели, что небо снова затянуло темными тучами. И тут же хлынул ливень.

Руслан усмехнулся:

– Теперь понятно, почему в прогнозе обещали «местами осадки». Местами – это, видимо, прямо здесь, над этим домом.

– В последнее время так часто стали ошибаться... – отозвалась Диана. – Я сегодня даже не стала смотреть прогноз.

– Еще обещали «небольшую облачность», – продолжал шутить Руслан. – Но небо, видимо, не смотрело их прогноз. Или у них «небольшая облачность» – это когда туча размером с три области.

Игорь Чермин уже не слушал их разговор. Инженер стоял перед стеной и старательно щурился, будто надеялся силой мысли превратить трещину в едва заметную царапину.

– Ну, выглядит не страшно, – протянул он, пытаясь придать голосу максимум беззаботности. – Волосяная. Предлагаю понаблюдать за маячками ещё неделю: если не пойдёт дальше – закроем шпаклевкой, и никто не заметит. Технадзор точно не придерётся. У них же девиз: «Не видно – значит, нет».

Глеб не стал спорить. Оба гипсовых маячка, поставленных два дня назад, стояли целыми — трещина пока не развивалась. «Пока» — ключевое слово. Он присел там, где она брала разбег от угла проёма, приложил к стене измерительную лупу, затем вынул из чехла щупы — тонкие пластины веером. Полтора миллиметра — не входит. Два — входит свободно. Два с половиной — нет.

– Два и три миллиметра вверху, один и девять внизу. Раскрывается к углу, сверху вниз. – Глеб провёл пальцем по краю, где штукатурка откололась лоскутом. – И это не усадочный волосок. Она идёт по кладке, от угла проёма. Полмиллиметра — уже событие, а тут два с лишним.

Рядом, слегка пожимая плечами, стоял Руслан.

– Мы всё делали по техкарте, – сказал он почти скороговоркой. – Материал по проекту, бетон B30. Паспорта, температурные листы, всё здесь…

Руслан постучал по кожаной папке с документами и добавил:

– Может, соседняя секция быстрее нагрузилась, вот и потянуло?

Диана листала страницы проекта. Найдя нужный лист, она ткнула в схему.

– А вот тут и вопрос, – спокойно сказала она. – В проекте у нас был армированный пояс под перекрытием в этой зоне. Руслан, у тебя в актах скрытых работ он есть?

Руслан чуть поежился:

– Думаю, есть… Сейчас посмотрю в журнале…

Он достал из кожаной папки потрепанный журнал бетонных работ, раскрыл его на нужной неделе и стал водить пальцем по строкам.

– Так, нашёл… Вот, 13‑е число, смена Велехова… – рассказывал он. – Ну, тут всё чисто: уход за бетоном, вибрация, температура по часам. Так… Что тут ещё… Блин, про армопояс что-то не вижу, записей нет.

– Руслан, ну ё-моё, что значит записей нет? – помрачнел Чермин.

– Сам не понимаю… Сейчас уточню… – ответил Садулов. – Если по проекту есть пояс, то, скорее всего, ставили. Позвоню в офис, на память не помню.

Диана сдержанно кивнула:

– Хорошо. Скажи, пусть поднимут оригинал по этому участку. Без акта скрытых работ мы не можем подтвердить, что узел выполнен правильно.

Руслан достал телефон, долго слушал гудки, пока ему кто-то ответил. Разговор вышел долгим и нервным. Руслан хмурился, кивал, говорил «угу», «понял», «жду», потом снова хмурился.

– Да, тринадцатый этаж… Армопояс под перекрытием… – повторял он, нервно расхаживая по коридору взад и вперед. – Нет, не тот акт… Другой… Нужен именно на скрытые работы по узлу проема… Не знаю какой шифр…

Потом его собеседница из офиса попросила дать ей время поискать получше, и звонок прервался. Диана тем временем со своего телефона зашла в облачное хранилище, быстро прокликала папки с названиями «Акты» и «Скрытые работы», потом еще раз – медленнее, проверяя все вложенные уровни.

– Пусто, – сказала она. – Ни скана, ни строчки в реестре. Значит, освидетельствование не проводилось. Формально этот узел считается невыполненным.

Пока все суетились, Глеб молча смотрел в окно, где по стеклу бежали косые струи дождя, будто погода тоже тянула время. Наконец Руслану перезвонили из офиса. Похоже новости были не самые радужные. Руслан договорил и, убрав телефон в карман, мрачно сообщил:

– В реестре акта нет. Нет ни оригинала, ни копии. Говорят, вообще никаких записей по этому участку.

На секунду повисла тишина – не спокойная, а такая, когда все понимают, что проблема стала серьезнее.

– Руслан, вспоминай, – вступил в разговор Чермин. – Ставили пояс или нет? Может, просто акт составить забыли или потеряли?

– Я не могу точно вспомнить, – признался Руслан. – Дом большой. Всё на бегу было. Вроде должны были ставить… Но стопроцентно не скажу.

Глеб, который до этого молчал, наконец тоже вступил в разговор:

– Значит, надо не вспоминать, а проверять. Надо просканировать участок и понять, есть ли там армирование и пояс. Это даст точный ответ, без гаданий.

Руслан кивнул, будто ухватился за этот вариант как за спасательный круг:

– Сделаем. Сегодня закажу фирму с радаром и оператором, завтра-послезавтра всё просканируем. В течение двух дней будет результат. Увидим реальную карту арматуры.

Диана чуть помедлила, словно взвешивая каждое слово, потом спокойно сказала:

– Хорошо. Через три дня снова соберемся здесь. Если пояса нет – будем думать, как усиливать узел и менять схему нагрузок. Если есть – закроем вопрос и пойдем дальше.

Руслан, как всегда, не спорил, только кивал и старался выглядеть максимально полезным.

– Если здесь сделали не по проекту… То надо как можно быстрее устранить причину. Но даже если пояс есть, придётся оформлять освидетельствование, – сказала Диана всё так же спокойно. – Объяснительные, увы, в обоих случаях.

– Само собой, – отозвался Чермин.

– А до этого, – добавил Глеб, – ставим ограждение и запрет на проход. Коридор у лестницы перекрываем.

В этот момент он поймал взгляд Дианы. Между ними уже давно установилось что-то вроде молчаливого понимания, выработался свой «телеграф» – короткие взгляды вместо реплик.

Диана занимала в его мыслях слишком много места, и Глеб уже давно перестал обманывать себя на этот счёт. Он не называл это любовью. Но это были очень странные ощущения, которые не поддаются расчёту и холодному рассудку. Глеб привык, что в жизни всё можно систематизировать и разложить по формулам. А тут впервые никакой формулы не было.

Но что он мог предложить Диане? С его круглосуточной занятостью и напряжённым графиком на долгие и серьёзные отношения просто не оставалось времени, так стоило ли вообще что-то затевать?

И не только это останавливало его. Про Диану он знал ровно то, что положено знать о коллеге: у неё в Воронеже муж и ребёнок. Кто-то обронил это между делом — и Глеб, к собственному раздражению, запомнил навсегда.

Дистанцию Глеб умел держать безупречно. Он никогда не хотел быть ни поводом для неловкости, ни тем самым «интересным коллегой», из-за которого потом на совещаниях все отводят глаза. И всё равно ловил себя на том, что запоминает, как она поправляет волосы, склоняясь над чертежом. А совещания без неё идут слишком правильно и скучно.

***

Может быть, ему только казалось, и он накручивал сам себя… Но эта её фраза уже который день не выходила у него из головы.

Всё случилось в прошлый вторник прямо на парковке у объекта, когда Диана уже собиралась возвращаться в Воронеж. Непрекращающийся июльский дождь заливал стёкла, а её белая «Мазда» упрямо отказывалась заводиться. Диана куда-то опаздывала, заметно нервничала и безрезультатно крутила ключ в замке зажигания. Заметив это, Глеб подошёл и попросил её открыть капот.

Поломка оказалась пустяковой – окислилась клемма на аккумуляторе. Весь необходимый инструмент был у Глеба в машине. Он зачистил клемму, затянул крепление, и «Мазда» тут же послушно завелась. Когда Диана посмотрела на него сквозь пелену дождя, в её глазах промелькнуло что-то похожее на искренний, почти детский восторг. Проблема, казавшаяся ей катастрофой, решилась буквально за пару минут.

– Глеб, спасибо огромное! Я уже думала, что застряла здесь до ночи, – воскликнула она, не скрывая облегчения.

– Дело пустяковое, – Глеб опустил капот и добавил. – Но ты на всякий случай, как будет время, загляни в сервис. Пусть генератор и аккумулятор получше проверят, чтоб не заглохнуть где-нибудь посреди дороги.

– Хорошо, заеду! – Диана послушно кивнула и села за руль.

Глеб дождался, пока она заведёт двигатель, помахал ей рукой и уже хотел идти к своей машине. Но в этот момент Диана опустила стекло, посмотрела на него снизу вверх и произнесла своим обычным, ровным голосом, в котором вдруг проскользнула непривычная мягкость:

– Спасибо, Глеб. С тобой... очень надёжно. В наше время редко встретишь мужчину, на которого можно так безоговорочно положиться и в делах, и вообще.