Босс, в договоре не было свадьбы

Завтра в десять утра встреча у меня. Приведешь Сергея Полякова через черный ход. И проверь, кто из охраны дежурит утром на парковке. Мне нужны их фамилии.

Он повесил трубку, не переспрашивая. Я закрыла ноутбук, выключила кулер и оставила переговорку. В коридоре у лифта пахло чужими духами, и я поняла, что Анна была здесь минутой раньше. Я зашла в лифт, нажала кнопку первого этажа и впервые за день позволила себе опереться о стенку кабины. Лифт дернулся вниз, и я подумала, что завтра у меня будет три независимых свидетеля, маршрутный лист и письмо Громова с копией Илье. На сегодня этого было достаточно.

Дождь за окном переговорки стучал мелко и ровно, как будто кто-то ронял на стекло мелкие монеты. Я закрыла ноутбук, убрала в саквояж блокнот Софьи и независимый носитель, застегнула молнию и осталась сидеть, прислушиваясь к шагам в коридоре. Хотелось одного: дойти до парковки, сесть в машину и не думать до утра. Но когда я потянулась к ручке двери, она открылась раньше, чем я успела встать.

Макар стоял на пороге один, без Софьи и без Дениса. На нем была та же рубашка, что и на совете, только верхнюю пуговицу он расстегнул, и галстук он куда-то дел. На лацкане больше не было помады. Я заметила это раньше, чем успела себя остановить, и разозлилась, потому что не хотела замечать.

Я думал, ты уже ушла, сказал он.

Я собиралась, ответила я.

Он не отступил с порога. Он смотрел на мою руку, в которой я все еще держала ручку двери, и я не поняла, что он там увидел, пока не посмотрела сама. Косточки на моих пальцах побелели от того, как крепко я сжимала ручку. Я разжала пальцы и опустила руку.

Можно войти, спросил он.

Я отошла от двери. Он вошел, не включая свет, и в коридоре за его спиной стало пусто, как бывает пусто в офисе после того, как последний человек уходит к лифту. Дождь продолжал стучать, и между его ударами я слышала его дыхание. Он остановился у стола, положил на него маленький прозрачный пакет с молнией, внутри которого лежала серебряная флешка без опознавательных знаков.

Это Илья, сказал он. Я нашел у него в столе, когда он уехал с Громовым.

Я посмотрела на пакет, не прикасаясь. Маленькая, женская, явно не корпоративная. На молнии остался рыжий волос, очень похожий на тот, что я видела утром на коврике мыши в серверной. Я молча достала из саквояжа зип-пакет со своей находкой и положила рядом. Два пакета легли в паре сантиметров друг от друга, и даже через пластик я видела, что волос на обеих флешках одного оттенка.

Ты понимаешь, что это значит, сказала я.

Что кто-то пользовался его столом, ответил он.

Что кто-то оставлял свои вещи у него в столе, и он об этом знал, сказала я.

Он не стал спорить. Он смотрел на пакеты так, будто впервые видел, как улики ложатся рядом и между ними появляется линия, которую нельзя разорвать. Я открыла саквояж, достала телефон и сфотографировала оба пакета вместе, с его разрешения и без. Он кивнул, я нажала на кнопку.

Макар, сказала я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Мне нужно, чтобы завтра в десять утра в переговорке номер три были я, независимый аудитор, Артемьева и ты. Софья ведет протокол.

Он кивнул. Я ждала, что он скажет что-то вроде я решу иначе или я поговорю с Артемьевой. Он молчал.

Спасибо, сказал он.

За что, спросила я.

За то, что не дала мне решать за тебя, ответил он.

Я не успела ответить. Он шагнул ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки и протянул мне не пакет с флешкой, а свою визитку, на обратной стороне которой кто-то шариковой ручкой написал время и номер машины Громова. Я взяла визитку, наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовала, как у него холодные руки. Он убрал ладонь не сразу, задержал на секунду, и я отдернула руку первой.

Это от Дениса, сказал он. Я попросил его подстраховаться.

Я посмотрела на визитку и поняла, что он впервые не попытался сделать вид, что знал больше меня. Он попросил. Я положила визитку в саквояж поверх пакетов, застегнула молнию и взяла саквояж со стола.

Мне пора, сказала я. Утром я жду тебя в десять.

Он кивнул, отступил и пропустил меня к двери. Я прошла мимо него, и запах его парфюма смешался с запахом мокрого плаща, который я не заметила на вешалке у двери. У лифта я остановилась, потому что поняла, что не знаю, ехал ли он со мной в одном лифте на восьмом этаже сегодня утром и была ли Анна в переговорке в тот момент, когда я с Софьей обсуждала завтрашний день. Я нажала кнопку вызова и не обернулась, пока двери не закрылись между нами.

В машине я сняла саквояж с плеча, положила его на пассажирское сиденье и посмотрела на часы. Без десяти восемь. У меня в саквояже лежали независимая копия флешки Софьи, блокнот Сергея, пакет с двумя серебряными флешками и визитка Макара. Завтра я буду знать, чей это волос.

Я доехала до дома за двадцать три минуты и это был первый раз за день, когда в машине никто не звонил. На светофоре у Политехнической я переложила саквояж с пассажирского сиденья на колени, чтобы в случае чего выйти из машины вместе с уликами, а не оставить их в бардачке. Дождь усилился, дворники стучали быстрее, и я впервые подумала, что мне нужно не только три дня аудита, но и второй комплект ключей от собственной квартиры, потому что Лев мог забыть запереть дверь.

Лев не забыл. На кухне горел свет, на столе стояла закрытая кастрюля с супом и записка «не трогай, я разогрею», написанная его круглым почерком. Я поставила саквояж на стул, не снимая куртки, и прошла в ванную. Там, в пластиковом стаканчике рядом с зубной щеткой, лежал рыжий волос, вытащенный мной утром из петли на молнии пакета с флешкой. Я положила его обратно в зип-пакет и заклеила край скотчем, чтобы волос не выпал в дороге. Завтра я отдам его вместе с пакетом Макара независимому лабораторному аналитику, которого порекомендовал Денис, и получу письменное заключение, которое нельзя будет оспорить в совете.

Я вернулась на кухню, сняла саквояж со стула и переложила его содержимое на стол. Два зип-пакета легли рядом. Блокнот Сергея. Независимая копия флешки Софьи в запечатанной коробочке. Визитка Макара с номером машины Громова, написанным шариковой ручкой. Я достала телефон, сфотографировала каждый предмет отдельно и общий вид стола, переслала снимки на рабочую почту с пометкой «архив 18.04», а потом открыла заметки и записала: «завтра до десяти: образец волоса в лабораторию, копия ключа Ильи к аудитору, встреча с Макаром и Артемьевой, протокол Софьи, черный ход для Сергея, охрана парковки пофамильно».

Лев заглянул на кухню в майке и шортах, с наушником в одном ухе. Он посмотрел на стол, на пакеты, на мою куртку, которую я так и не сняла, и сказал:

Опять не спала.

Я разогреваю суп, сказала я. Иди ложись.

Он не ушел. Он подошел ближе, посмотрел на визитку Макара и спросил тихо:

Это тот, с кем ты по телевизору?

Я кивнула. Он помолчал, потом сказал:

У тебя руки холодные.

Я посмотрела на свои пальцы. Они действительно были холодными. Я согрела их о кружку, в которую налила воды из фильтра, и сделала глоток. Лев стоял в дверях и ждал. Он никогда не уходил, пока я не скажу ему, что он свободен, и это была его старая привычка, которую он привез из интерната и от которой я не могла его отучить.