Сашка Стриж на острове Фуругельма
Спасатели со своим скорбным грузом вскоре ушли на север, в Славянку, а Стриж остался дрейфовать рядом с карантинным судном. Не то что в этом была какая-либо целесообразность, просто уйти на кордон и заняться привычными делами казалось неправильным, как будто этим он предаст Кузнецова. Да и вообще, разве можно оставить этого «Летучего голландца» или, точнее, «Летучего корейца» без присмотра? Это же объект повышенной биологической угрозы! А ну как его с якоря сорвет и понесет к материку? Что в этом случае делать, Сашка не знал. Лезть на заражённое судно совершенно не хотелось. Желудок тоскливо напоминал, что недопитая кружка кофе — это как-то недостаточно для столь суетного и нервного дня, но слишком впечатляющим для его нервной системы было зрелище объемных пластиковых мешков, уложенных на корме катера спасателей. Особое впечатление, отбивающее аппетит напрочь, производили те, что поменьше. Два и вовсе были крохотные, не больше продуктовых пакетов…
И если с голодом он привычно легко справлялся, то пальцы ног, запарившиеся в добротных кожаных берцах, нестерпимо чесались. Вот же дикость — на дворе середина 21 века, а он уже четыре года не может простой грибок на ногах извести! Как подцепил где-то в армейке, так и мучится. Значит, снова нужно будет противогрибковые препараты пропить.
— Эх, сейчас бы разуться да прополоскать ножки в морской воде! — вслух размечтался Стриж. — Хотя почему бы и да! Никто же не мешает?
Идея показалась настолько заманчивой, что Сашка, не откладывая, снял берцы и носки, откинул трап и, усевшись на кормовую площадку, с наслаждением опустил зудящие ноги в прохладную воду. Привалился к еще теплому кожуху подвесного мотора и задумался о превратностях судьбы.
Будь он чуть повыше ростом, ну или борт у проклятой шхуны чуть пониже, и это он бы сейчас ехал в Славянку на карантин. Это он бы сейчас переживал о возможном заражении непонятной, но явно смертельной заразой, уже убившей как минимум одиннадцать человек. Размышлял о причинах, побудивших бедных корейцев направить свое утлое суденышко в территориальные воды соседнего, пусть и дружественного, но все же иностранного государства. Что они здесь искали? Спасения для себя и своих близких в надежде на более высокий уровень медицины у соседей? А может, просто жертвовали собой, спасая других, унося с собой заразу в открытое море, а к нам попали случайно? Сейчас уже не спросишь. Не у кого. А понять хочется, хотя бы чтоб знать: будут ли еще такие «посылочки» или это разовая акция?
Так и сидел, болтая ногами в ласковой соленой воде, пока ноги окончательно не замерзли, но зато и зуд прекратился.
Дважды срабатывал сигнал радара, по-прежнему завязанного на его напульсник. Стриж, чтобы не терять время и не оставлять свой добровольный пост, связывался с Шариком. В обоих случаях оказалось, что это к пограничникам прибыло усиление. Видимо, большое начальство всерьез обеспокоилось возможным повторением утреннего инцидента. При такой концентрации патрульных катеров в акватории нарушителей можно было не опасаться. Да и пасмурная и ветреная погода не располагала к туристическим прогулкам, а для браконьеров еще рано, вот недели через две…
Наконец под вечер с Посьетского грузового порта пришел буксир, который, не мудрствуя лукаво, турачкой[15] вытянул якорный канат корейской шхуны и использовал его в качестве буксирного троса. Плюнув в небо черными клубами выхлопа и рявкнув напоследок ревуном, он оттащил проклятую посудину на рейд в бухте Новгородской.
Сдав скорбную вахту, Сашка пришвартовал катер, зачем-то тщательно промыл морской водой борта и палубу, потом прошел в еще теплую баню и сам старательно вымылся, обработал антигрибковой мазью ноги, а то после морских ванн пальцы в берцах вновь запрели и меж пальцами ног страшно зудело. Немного подумав, решился и выпил капсулу итраконазола[16]. Сашка страх как не любил таблетки, считал, что вреда от них куда больше, чем пользы. Они одно лечат, а другое калечат. Но опыт показал, что одной мазью ему с грибком ступни никак не справиться, заражать товарищей не вариант, а значит придется пропить полный курс противогрибкового препарата. Две недели травить печень! Он тяжело вздохнул.
Перед уходом закинул всю — вплоть до трусов и носков — одежду в стиральную машинку и так голым и вышел из бани. А кого стесняться? Он теперь один на всем острове. До ближайшего берега шесть километров, а до человеческого жилья — вдвое дальше. Слабенький вечерний бриз приятно холодил тело, выдувая заодно из головы дурные тревожные мысли.
— Все будет хорошо! — вслух, чтобы услышать человеческий, пусть даже и свой собственный, голос заявил Сашка. — Все обязательно будет хорошо! Это же классное приключение — один на необитаемом острове!
Особой уверенности в его голосе не было, но мантра отчасти подействовала — дико захотелось есть. Первой мыслью было просто вскрыть банку тушёнки и навернуть ее с хлебушком, но Сашка себя пересилил. Целый день без еды, нужно хоть поужинать нормально! Включил чайник, чтобы немного ускорить процедуру готовки, плесканул в кастрюлю немного воды и поставил на огонь, а пока вода и там, и там закипала, сходил в кладовку за продуктами. Решил готовить «пасту по-островному» — любимое блюдо Шурика. Быстро, просто и вкусно. Долил кипяток из чайника в кастрюлю, посолил и забросил спагетти, разломив их напополам, чтобы сразу поместились. Пока они варились, настрогал лука, чеснока, моркови, перца и обжарил на сливочном масле, а под конец запустил туда же банку говяжьей тушёнки и пару ложек томатной пасты. Осталось только воду слить и перемешать. И все, можно подавать на стол, присыпав сверху сыром и украсив свежей зеленью.
С сыром и зеленью Сашка решил не заморачиваться, а то желудок, раздразненный запахами, уже принялся сам себя переваривать.
После плотного и неспешного ужина, завершившегося традиционным чаепитием с медом, Стриж сел за заполнение вахтенного журнала. Следовало кратко и точно изложить все события этого сумасшедшего дня. Дело серьезное и ответственное, вахтенный журнал для инспектора — это основной документ, по нему будут судить об их работе. Провозился дольше, чем с ужином. За окном уже стемнело, так что хозяйственные дела лучше отложить на завтра.
Позвонил участковому, доложился по форме, а после почти час пересказывал Петровичу в деталях события дня.
Потом рискнул и набрал Кузнецова, тот на удивление быстро взял трубку.
— Привет, Сашка, как на кордоне дела? Я тебе сам звонить собрался, но ты меня опередил!
— Да нормально все на кордоне, пограничники усиление прислали, так что нам в ближайшее время можно за море не беспокоиться. Я сегодня до вечера возле этой шхуны проторчал, пока за ней буксир с порта не пришел. Лучше рассказывай, что у тебя? Как себя чувствуешь?
— Утащили? И слава богу. Там на послезавтра по прогнозу сильный дождь передают, а потом вроде как очередной тайфун ждут. Так ты завтра не бездельничай, пройдись везде, окна позакрывай, желоба ливневки прочисть. Дровишки, что у сарая сложены, надо тентом накрыть. И занеси баллон газа в котельную, а еще лучше попробуй котел запустить, хотя бы на пару часиков, заодно и кордон просушишь. Если ветра не будет, на Северную сходи, надо домик орнитологов законсервировать на зиму, а то как Сумах уехала, там никого и не было.
— Сделаю, дядь Саша, ты не волнуйся. Ты про себя давай расскажи.
— А чего рассказывать, привезли, взяли кучу анализов, только что на изнанку не вывернули. Часа два назад затолкали в одиночный бокс, нацепляли кучу датчиков. Ужин передали через специальный шлюз с облучением ультрафиолетом. Кормят нормально, только соли маловато. Сижу в визор пялюсь. По новостям тишина, только китайцы кратко сообщили о введении жесткого карантина в Северной Корее.
— А как самочувствие?
— Нормальное, только голова немного болит, но это скорее от всей этой суеты и от лекарств, что меня «для профилактики» напичкали.
* * *Сааль медленно приходил в себя, одеревеневшие мышцы горели огнем, он чувствовал каждый сосуд, каждый капилляр, наполняемый физраствором. Каждый последующий выход из гибернации давался тяжелее предыдущего, а процесс «разморозки» все дольше. Если в тот страшно далекий первый раз ему хватило нескольких часов, то сейчас тело постепенно в течение трех суток возвращалось к жизни. Быстрее нельзя, старый изношенный организм просто не выдержит. Как же он устал! Постепенно оттаивающий мозг то грезил яркими, очень правдоподобными и порой кошмарными галлюцинациями, то прокручивал отдельные моменты из реальных, но основательно подзабытых событий, и отличить одно от другого было абсолютно невозможно. От этого душевные страдания были даже более тяжелыми, чем физические.
Но в этот раз все! Они почти достигли Великой Цели. Почти сотню больших циклов, сменяя друг друга и продлевая ставшую обузой жизнь за счет длительных периодов криосна, они готовили эту планету к приходу Матери Шеши.
Наконец все готово, осталось совсем недолго, меньше половины цикла. И их служение будет закончено. Пусть их осталось только четверо, но они справились. Все получилось, как и прогнозировала Мудрая пра Хшая. Всю работу закончат кланы маликов, созданные пра Манашей. Им остается только проследить за неукоснительным выполнением плана и достойно встретить Мать в ее новом Гнезде.
В этот раз Сааль не торопился выбираться из криокапсулы, ждал пока ссохшееся и промороженное тело окончательно прогреется и наполнится жизненной влагой. Спешить больше не нужно. Это мысль одновременно и успокаивала, и навевала легкую грусть. Он прожил славную жизнь, достойную брачного партнера Матери, но увы… Кожа его почернела как смоль, а семенники ссохлись, даже горловой мешок стал цвета спекшейся крови. Хшетрии редко доживали до такого преклонного возраста, обычно их гораздо раньше призывали на последнюю охоту, где старый хшет становился дичью, а вырвавший его сердце юный драег новым хшетом — старшим в кладке.
Достойный итог жизненного пути, вот только ему он вряд ли грозит. Пока Мать Шеша и ее последний партнер Хшет Хвашуки со всеми предосторожностями будут выведены из многовекового сна, пока восстановят свои силы, чтобы спеть брачную песню… А ведь еще предстоит собрать инкубатор, что в условиях этой планеты не так-то просто: в тех районах, где температура подходяща для кладки — сильно высокое содержание кислорода, а где кислород падает для приемлемых 16 %, слишком холодно. Да еще и солнечная радиация выше всякой меры. Они, конечно же, неоднократно пытались: складывали гнездовые курганы из различных минералов, запечатывали входы и закачивали внутрь углекислый газ, так необходимый на ранних стадиях эмбриогенеза. Но все попусту, ни одно яйцо даже не проклюнулось. То ли мешал низкий статус прахм, то ли низкий технологический уровень аборигенов. А может, просто некоторые секреты доступны только Верховной Матери и неведомы даже высшим прахмам? Теперь-то, конечно, нет никаких нерешаемых технических проблем по воссозданию идеальных условий для развития кладки, вот только они сами уже давно не способны к репродукции.
Ничего, Мать Шеша подскажет нужные параметры. Однако до того момента, когда хшетрии из первой кладки будут готовы к самостоятельной Большой охоте, он уже далеко уйдет по Небесному Пути. Очень нескоро титул хшета снова станет по традиции наследуемым. Но это уже не его проблемы, он свою задачу выполнил. Почти выполнил. Осталось малость — вернуть аборигенов на приемлемый уровень технического развития, чтобы они не могли даже теоретически угрожать зарождающемуся новому Гнезду и обеспечить благополучный Прием Матери.
Сааль наконец почувствовал, что согрелся и способен выбраться из криокапсулы. Он нажал кнопку открытия крышки и сел…
Одинокая вахта
Пробуждение было тяжелым: голова болела, все тело ныло, будто он и в самом деле дряхлый инопланетный ящер.
Сашка открыл уником и зашел в программу персонального диагноста, но и пульс, и температура, и давление были как у космонавта. Хотя, судя по данным мониторинга, ночью температура разово поднималась до тридцати семи с четвертью, но потом вернулась к норме, значит, организм справился. Стриж решил на этом не зацикливаться и отправился готовить завтрак.
После кофе стало полегче, а после цикла упражнений на турнике и вовсе отпустило. Так что он уже довольно бодро доложил обстановку на утреннем сеансе радиосвязи.
— Ты повнимательней за югом присматривай и будь готов если что к Фальшивому выдвинуться на помощь. Погранцы нас неофициально предупредили. У них по ночи какой-то кипиш на границе был: вроде беженцы с Кореи толпой полезли, до стрельбы, говорят, дошло. Ну это так, не для распространения. В общем, будь начеку и от катера далеко не уходи. И это, — голос Петровича дрогнул, — ты как себя чувствуешь?
— Да нормально все! А что случилось?
— Да ничего, все в порядке. Просто утром Кузнецов звонил, кашляет он как-то нехорошо. Ты ему пока не звони, он до обеда на процедурах. Он и позвонил, чтобы предупредить. Ладно, отбой связи.
Сашка прислушался к себе. Нет, никаких признаков заболевания не было. Похоже, обошлось. Но что это за зараза такая с Кореи приплыла?
Пользуясь тем, что один и никому не помешает, Сашка переключил звук в уникоме на внешний динамик и запросил свежие новости из Кореи. Пока слушал, неспешно облачался в полевую форму — решил с утра пораньше в бухту Северную сходить, позаботиться о домике орнитологов.
— Новости Кореи на среду 10 октября 2035 года, — анонсировал нежным женским голосом новостной бот. — Уточните, пожалуйста, тему: политика, общество, экономика, спорт, происшествия, культура…
— Давай «происшествия», — прервал перечисления Сашка.
— Южнокорейская полиция завершила расследование смертельной давки в сеульском районе Хонгдэ, сообщает агентство Рёнхап…
— Дальше!
— Повторное расследование по поводу подозрений в отношении дочери лидера ведущей оппозиционной Демократической партии…
— Дальше!
— Военная полиция расследует инцидент с расстрелом сослуживцев капралом…
— Дальше!
— Управление морской полиции заявило о масштабной попытке перебежчиков с Северной Кореи пересечь границу.
— Давай подробнее! — Сашка обратился в слух.
— По сообщению пресс-службы Управления морской полиции Республики Корея вечером 9 октября группа из семнадцать северокорейских рыболовных шхун, вышедших на рыболовный промысел из округа Косон, неожиданно изменили направление движения и попытались прорваться в пограничные воды Республики Корея, но были атакованы кораблем береговой охраны Северной Кореи. Три шхуны были затоплены, остальные повернули назад. Сторожевой катер морской полиции подобрал два тела несостоявшихся беженцев, отнесённых ветром в территориальные воды Республики. Тела будут кремированы.
— Достаточно. Есть еще что-нибудь по беженцам?
— Министр объединения Квон Чон Хи заявил, что за девять месяцев 2035 года в государственном центре поселения Ханавон прошли реабилитацию и обучение 383 беженца из Северной Кореи…
— Достаточно, есть новости из самой Северной Кореи? — Сашка закончил со сборами и задержался, только чтобы дослушать новости.
— Новости Корейской Народной Демократической Республики на среду 10 октября 2035 года, — все тем же голосом проворковал новостной бот — уточните, пожалуйста, тему: политика, общество, экономика, спорт, происшествия, культура…
— Происшествия!
— В этом разделе нет новостей на указанную дату.
— Тогда отбой!
Сашка закинул уником в «тревожный ранец» и, накинув ранец на плечо, поспешил на причал. Дел запланировано много. Не до политики.
— Но что там, елки-моталки, у соседей стряслось? И почему ВОЗ[17] молчит? — ворчал он себе под нос, отталкивая катер от пирса. — Не от хорошей же жизни они под пули полезли? Ох, не нравится мне это!
Море было спокойное, погода солнечная, и Стриж постарался выкинуть тревожные мысли из головы. Надо на работе сосредоточиться. Море, как ревнивая жена, не прощает невнимательности к своей особе. Да и погожим денечком насладиться не грех.
Сашка приоткрыл боковую форточку и с наслаждением вдохнул соленый, чуть йодистый воздух.
Он только вышел из бухты, как впереди катера мелькнул спинной плавник: кит или акула? Катер резко ускорился и почти догнал таинственного обитателя морских пучин, но тот, похоже, не желал сдаваться и тоже набрал скорость.
— Кажись, дельфин? — обрадовался Стриж.
До сих пор ему не везло на встречу с этими «приматами моря». Кита-полосатика видел, белую акулу даже заснять получилось во всей красе, а вот про дельфинов только слышал, что заходит в заповедник самый крупный представитель семейства: тихоокеанская афалина, но самому встречать не доводилось. Изящное тело на миг взмыло в воздух прямо по курсу катера и почти без брызг ушло назад под воду. Тут же слева и справа от инспекторского катера резвясь выпрыгнуло еще не менее шести особей. Дельфины явно получали удовольствие, соревнуясь в скорости с судном. Сашка попытался запечатлеть чудесное зрелище на уником, но на скорости камера не успевала сфокусироваться, а едва он сбросил ход, афалины потеряли интерес к попутчику и умчались дальше на север по каким-то своим очень важным и спешным делам.
Помахав рукой вслед уплывающей стае, Сашка повернул на восток. Через четверть часа катер причалил к песчаному пляжу в устье крохотного ручейка. Накинув швартовый на неприметный колышек, инспектор подхватил сумку с инструментом и зашагал по тропке вверх к укрытому за деревьями небольшому, почти кукольному домику.
Весной и осенью орнитологи и фотографы в очередь стояли за право занять это крохотное необустроенное жилье, тесное даже для двоих человек. Их манил разнопородный птичий базар, плотно заселивший окрестные скалы. Сейчас большинство пернатых обитателей гнездовых колоний улетели в более гостеприимные места, и домик тоже опустел.
Сашке предстояло подготовить строение к холодам и суровым зимним штормам. Он собрал в специально припасенный мешок оставленные посетителями съестные припасы, в основном крупы в пакетиках да саморазогревающиеся консервы, ибо незачем грызунов провоцировать. В дом они в любом случае заберутся, но в отсутствии дармового корма задерживаться не станут, а иначе по весне замучаешься незваных жильцов выпроваживать и дом от них отмывать да проветривать! Вылил всю воду. С трудом отмыл забытую кем-то в посудном шкафу кастрюльку с непонятной присохшей бурдой, пришлось даже топать к ручью и оттирать ее песком. В отдельный пакет собрал на стирку постельное белье и кухонные полотенца. Уходя, закрыл оконные ставни и забил их крест-накрест досками. Некогда резные деревянные створки местами до середины толщины были изъедены песком, щедро и мощно бросаемым в окна зимними северными ветрами. Напоследок запер на щеколду дверь и удовлетворенный хорошо сделанной работой поспешил на кордон. На завтра пришло штормовое предупреждение, и нужно было кордонное хозяйство к этому приготовить.
Наскоро пообедав всухомятку (хорошо, что этого непотребства дядя Саша не видел!), Сашка вытянул лебедкой катер повыше на слип и «заякорил» по-штормовому. Потом той же лебедкой по частям вытянул на берег разборный пирс и накрепко привязал к специально для этого вкрученным сваям. Собрал и запер в сарае информационные таблички и нестационарные аншлаги, проверил закрыты ли двери гостевых туалетов — самого популярного места у приезжающих на остров туристов (а что вы хотели после четырех часов в дороге?). Потом занимался дровами, газовым котлом, просушенными вещами…
За заботами Стриж вспомнил об ужине, только когда в быстро сгущающихся сумерках оступился и больно вписался лбом в приоткрытую дверь хозблока. Оно и понятно, подготовка к шторму — дело хлопотное даже для двоих инспекторов, а он еще почти полдня потратил на поездку в бухту Северную. От усталости даже есть не хотелось, но Сашка понимал, что надо. Сил полноценно готовить уже не было, и он выбрал компромиссный вариант: поставил чайник и запустил разогрев «бич-бокса» — перловой каши с мясной подливой в консервной банке с разогревающим блоком. Быстро, нажористо, хоть и не слишком вкусно.
Запустив процесс, Сашка глянул на часы и взялся за тангенту рации.
— «Пемза», «Фуре»! «Пемза», «Фуре»!
— «Пемза» слушаэт! — вместо Петровича ответил Рахмон.
— Салам, Рахмон-бей! — поприветствовал приятеля Сашка. — А где наш глубокоуважаемый шеф? Прием.
— И тэбэ нэ хворать, Алэксандр свэт Сэмэнович! Почэму правила радиообмэна нарушаэшь? А? Андрэй Пэтрович изволил отбыть в срочном порядкэ в Барабаш. Там какоэ-то экстренноэ совещаниэ у дирэктора. Так что нончэ я за старшэго на нашэм славном участкэ. И это, давай дальшэ по телефону.
Рахмон, родившийся и всю жизнь проживший во Владивостоке, прекрасно говорил по-русски. Да что там, он даже на вопрос о своей национальности уверено причислял себя к русскому этносу: «Папа таджик, мама удмуртка, а лично я русский!». Но вот поди ж ты, букву «е» так и не научился правильно произносить, заменяя ее на мягкое «э». Похоже, генетика не только на цвет глаз и крючковатость носа влияет.
— Докладывай обстановку! — Рахмон позвонил сам.
— А нечего докладывать. Нарушителей нет, посетителей и не ожидалось. Кордон к шторму готов.
— Ты как себя чувствуэшь?
— Устал как собака Павлова, а так в порядке!
— Дядэ Сашэ звонил?
Александра Стриженко накрыла волна стыда. Это ж надо так заработаться, чтобы забыть справиться о здоровье старшего товарища. Сашка глянул в историю звонков. Пропущенных от Кузнецова тоже не было. Очень, очень странно.
— Нет, закрутился и забыл, — покаялся он.
— Понятно, — в голосе Рахмона не было осуждения, скорей тревога, — Пэтрович звонил нэсколько раз, нэ дозвонился. Дэжурный врач тожэ нэ дал никакой информации, сказал звонить лэчащэму врачу, но дажэ фамилию эго назвать нэ захотэл. Мутно всё как-то.
— И не говори. А как обстановка у ребят на Фальшивом?
— Там сэйчас один Коля остался, Миха только смэнился, а Фархада на прошлой нэдэлэ досрочно сняли, он сэбэ якорь на ногу умудрился крайнэ нэудачно уронить, тэпэрь минимум на двэ нэдэли на больничный ушел. Вродэ тихо у нэго, хотя в районэ ПТН погранцы вэсь дэнь что-то суэтились.
— А от стражей границ никаких новых вводных не поступало?
— Нэа. Молчат как партизаны. Но Валэра по сэкрэту подэлился, что в отряд много начальства большого понаэхало! Совэщаются цэлый дэнь. И эще, по слухам китайцы границу с Корээй полностью закрыли!
— Да уж, весело.
— Ладно, отбой, мнэ пора дэжурному докладывать! Бывай здоров!
— Спасибо и ты не кашляй, аксакал!
— Ты мэня с кавказцами нэ путай! И если хочэшь намэкнуть на мои корни, то тогда ужэ обращайся ко мнэ «домулло»[18] или лучшэ сразу «чаноби оли»![19] — Рахмон сбросил звонок, оставив за собой последнее слово в традиционной дружеской пикировке.
— Вот же жук копченый! — беззлобно чертыхнулся Сашка и отправился умываться и чистить зубы. Спать хотелось, сил нет! Но пришлось еще вахтенный журнал заполнять, благо событиями день насыщен не был.
Едва добравшись до подушки, он провалился в глубокий беспокойный сон. Если ему что и снилось, то к моменту пробуждения в памяти ничего не осталось.
Проснулся он от тревожного зуммера, радар засек надводные цели, движущиеся в направлении границ заповедника. За окном только-только начало сереть. Вставать категорически не хотелось. Все тело ломило, голова была как чугунная и гудела как соборный колокол, а во рту будто стадо мамонтов переночевало.
Не хотелось, но пришлось. Кое-как приняв вертикальное положение, Сашка глянул в окно и с трудом удержался, чтобы не упасть обратно: за окном стояла стена густого тумана, ручейками стекавшего по оконному стеклу.
— И кого нечистый в такую погоду в море выгнал! — в голос взвыл Сашка и вышел в рубку.
На радаре отображались три довольно крупноразмерные цели, идущие на скорости 18 узлов со стороны мыса Гамова курсом 230. Если не сменят курс, то через 26 минут пересекут границу заповедника юго-восточнее острова Фуругельма. Банальная и довольно часто повторяющаяся ситуация, всего-то делов — вызвать по рации потенциальных нарушителей и порекомендовать сменить курс, подавляющее большинство капитанов, пойманные, так сказать с поличным, незамедлительно выполняют рекомендацию инспектора. Но только не в условиях сплошного тумана, когда видеокамеры слепы, а тепловизор способен лишь подтвердить показания радара о наличии и количестве целей. Туман делает визит незваных гостей анонимным, а следовательно, безнаказанным. Единственный способ пресечь нарушение — самому выходить на перехват и пытаться сблизиться с нарушителем на расстояние, когда туман не помешает различить бортовой номер или название судна. С учетом видимости за окном, для этого придется пришвартоваться к борту судна нарушителя! А он, можно не сомневаться, добровольно не подставится. Наоборот, будет всячески избегать визуального контакта с инспектором.